Текст книги "Утопающий во лжи 17 (СИ)"

Автор книги: Лев Жуковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Трофеи исчезали вместе с гнёздами. Не оставалось привычной картины боя, где мёртвые жуки становятся пищей для своих, где кислота возвращается в почву, где хитин сгрызают другие твари, а рой перерабатывает потери обратно в себя. Гнёзда пропадали неестественно. Слишком чисто. Слишком жадно.

Для мира-улья это стало чувствительным отклонением. Словно сработал внутренний механизм: слишком много гнёзд исчезает неправильно. Можно было, конечно, поджидать моменты нападений местных армий и списывать смерти на естественные столкновения. Но это слишком затягивало процесс и, что главное, на мой взгляд, не меняло конечной ситуации. Часто гибнущие пепельные чёрные сколопендры, которые Лея Фрет назвала триггером, никуда бы не делись.

Их с нашими возможностями нейтрализовать не удавалось. Как минимум без моего вмешательства в теле демонического Бога. А этого я делать точно не собирался. Ложный аватар был слишком ценен, а лишние следы, слишком опасны.

Так вот, добыча составила без малого баснословные девять с половиной миллионов очков Системы. Всего за месяц охоты. Даже одно это число грело мою алчную душу куда лучше любого костра. Конечно, часть объёма поглотили мои офицеры и штурмовики. Они заслужили усиление, а усиленные подчинённые в итоге приносят больше добычи. Не говоря уже о душах, которые поглощали я в призрачной форме и Тхагаси, продолжая свой путь к будущему перерождению.

Часть ОС ушла на преобразование домена. И вот здесь пришлось удержать себя от излишнего размаха. Увеличивать скорость течения времени внутри домена в десять раз, чтобы месяц, проведённый снаружи, обернулся годом внутри, я посчитал слишком дорогой затеей. С определённой стороны это могло быть выгодно. Год строительства, год размножения, год тренировок, год привыкания паствы к новому дому. Соблазнительно.

Но цена была чрезмерной. 600000 ОС только на поддержание работы домена. И ещё шесть миллионов на поддержание ускоренного потока времени. Излишне. Как минимум пока излишне.

Сам факт возможности я, разумеется, отметил. Однажды ускорение времени может стать оружием не хуже армии. Но сейчас мне требовалось не расточительное величие, а основание, способное пережить первые месяцы.

Вместо этого я занялся тем, что было ближе моей душе. Холодом. Я не создал лютый мороз, подобный тому, что царил в темнице последней воли Талиора. Это было бы красиво, но неразумно. Мне нужны были не ледяные смерти подданных, а комфортная суровость. Температуру я понизил до такой степени, чтобы снег не таял и приятно хрустел под ногами.

Это стоило 230000 ОС. Не мало. Но и не запредельно дорого. Холода при этом не хватало, чтобы замерзала горная река, которую я тоже создал. Река была нужна не только для красоты, хотя я не отрицал, что вид текущей воды среди ржавых хребтов и свежего снега радовал меня. Вода, это жизнь, охлаждение, производство, символ и дисциплина. Смертные куда охотнее верят в будущее там, где слышат течение реки. Причин было много и слова Джун, не скажу что были самым малым камнем в общем принятии решений. Ход ее мыслей мне определенно нравился.

Сам ландшафт я менять не стал. Пожадничал откровенно. И, как мне казалось, вполне разумно. Горные хребты были достаточно проходимы, несколько просторных лощин подходили под жилые зоны и производственные площадки. Кардинальная перестройка обошлась бы слишком дорого. Поэтому я лишь пустил и закольцевал поток реки, вписав его в уже существующие разломы.

Это обошлось всего в 317000 ОС. «Всего», странное слово, когда речь о сотнях тысяч очков Системы. Но после месяца охоты в мире Ссшорс оно стало звучать почти естественно. Но глубоко в душе моя жадность все равно была недовольна.

Холод был нужен ещё и для фабрик. А также для энергетического реактора, который требовал стабильного охлаждения. Воду из реки можно было использовать для первичного контура, а холодный воздух домена снижал общие затраты. Поэтому строительством именно этого объекта мои подданные занялись первым делом.

Сначала реактор. Потом всё остальное. Без энергии город остаётся лагерем.

Уже после началась установка производственного комплекса для грубой первичной переработки местного камня и строительства жилых помещений. Частично мы обустраивали просторные пещеры, укрепляя своды, выравнивая полы, прокладывая вентиляционные каналы и места для будущего отопления. Но одними пещерами ограничиваться я не собирался.

Возводились и полноценные дома. Пусть грубые. Пусть первые. Пусть скорее похожие на укреплённые казармы, чем на уютные жилища. Но для более чем пятидесяти тысяч душ требовалось много места. В палатках они долго жить не станут. Точнее, смогут, если приказать. Гнолы многое выдержат, особенно под взглядом Себии и с молитвой на клыках. Но мне самому эта идея не нравилась. Не в моём новом доме.

Следующими на очереди шли теплицы с гидропоникой. По типу тех, что мои гнолы создавали в мире Артхол. Не просто пищевые синтезаторы, перерабатывающие биомассу в рационы, а полноценные специализированные культуры, растущие на основе этой биомассы. Это давало больше отдачи, больше разнообразия, больше устойчивости и, что немаловажно, меньше ощущения, будто вся паства питается переработанными жуками.

Хотя, по сути, так оно и было. Но смертным полезно иногда не знать вкус настоящей основы своего обеда.

Правда, светимость местной звезды, точнее, изменение его аналога, проекции самого неба, под нужный спектр стоила мне ещё 170000 ОС. Домен не имел светила в обычном смысле. Его небо было частью структуры пространства, и заставить его давать правильный свет для растений оказалось не вопросом ламп, а очередным вмешательством в законы мёртвого осколка.

Дорого. Но перспективно. В итоге каждая туша трутня инсектоида должна была приносить в десять раз больше биомассы для синтезаторов пищи. Возможно, даже больше. Причём биомассы более полезной, чем мясо жуков. В дело пойдёт всё: панцирь, потроха, кислота, железы, жилы, хрящи, хитиновая пыль, внутренние плёнки. Ничего не будет выброшено.

Мёртвый враг обязан приносить пользу до последнего обломка.

За месяц, конечно, много сделать не удалось. Даже с учётом того, что большую часть производственных элементов мы перенесли в шкатулке Тризиастра частями, и на месте требовалось лишь провести монтаж. «Лишь», очередное красивое слово, скрывающее тысячи мелких проблем: несовпадающие крепления, нехватку подготовленных площадок, усталость рабочих, страх перед доменом, перебои с производством нового инструмента, ошибки в расчётах, ругань десятников и необходимость постоянно объяснять подданным, почему край земли, не место для любопытных прогулок.

Но больше ста тысяч рук своё дело знали. Гнолы, полуарахниды, мои мастера, старшие рабочие группы, все двигались в едином напряжённом ритме. Они чувствовали, что это их новый дом. Пусть и относились к нему с подозрением. Как иначе? Ржавые горы, снег, ядовитое небо, мёртвый алтарь, край реальности, куда запрещено подходить, и Бог, чьё присутствие давит на инстинкты сильнее любого командирского окрика.

К тому же исчезновение половины переселенцев не могло остаться незамеченным.

Этот момент взяла на себя Себия. Во время проповедей она говорила с ними не как военачальник, не как надсмотрщик. Она говорила как верховная жрица. Жёстко. Горько. С огнём в голосе. Скрывать от гнолов ничего не пытались. Произошедшее уже нельзя было исправить, а тайна породила бы больше яда, чем правда.

Себия сглаживала углы. Не лгала, но подбирала слова так, чтобы смерть не выглядела бессмысленной, а потеря, брошенной в пустоту. Она говорила о пути, о жертве, о новом доме, о долге перед погибшими, о том, что каждый камень, положенный в основание города, станет продолжением тех, кто не дошёл. Гнолы слушали. Кто-то рычал. Кто-то молчал. Кто-то смотрел в снег так, будто впервые видел его.

Себия же поначалу рвалась первым делом, ещё раньше закладки жилых помещений, начать возводить величественный храм. Я видел этот порыв в её мыслях, в пламени, которое вспыхивало за её спиной, стоило ей взглянуть на мёртвый алтарь.

Один мой взгляд успокоил её истовый порыв. Храм я действительно хотел построить огромный. Достойный не только этого небольшого осколка, а перспективы. Достойный будущего домена, который, возможно, однажды перестанет быть мёртвым. Достойный паствы, армии, жрецов, будущих поколений и того образа власти, который я собирался вырастить среди ржавых гор и снега.

Я сам истово верил, что теперь у нас всё получится. Забавное чувство. Опасное. Но приятное. Однако на фоне реальных нужд храм должен был подождать.

При том что за этот короткий месяц число моих подданных успело увеличиться. Причём не только новыми гнолами, родившимися гнолих, ещё недавно тащивших на себе страх перехода и войны. Появились и зелёные гоблинята. Абсолютно нормальные, несмотря на своих отцов, покрытых хитиновым покровом.

Это наблюдение я отметил отдельно. Приятно, когда мир хотя бы иногда не пытается превратить каждый опыт в уродство. После объявления, что в моём домене, в нашем общем доме, наконец-то можно говорить об абсолютной безопасности, вопрос пополнения рядов паствы решился сам собой. Только боевые группы будут заняты походами в иные миры. Остальные смогут жить, работать, строить, рожать, растить детей, молиться и больше не засыпать каждый раз с мыслью, что ночью лагерь разорвут твари из очередной пещеры.

Когда груз опасности свалился с плеч, многие не задумываясь решили продолжить род. Они восприняли это как награду. За страх. За кровь. За долгий путь. За то, что дошли. И именно поэтому жилые помещения стали для меня большим приоритетом, чем храм.

Не как в мире Асшор, грубо, временно, с запахом дыма, грязи и тесноты. Нет. Здесь требовалось строить технологичнее. С общим отоплением от реактора. С вентиляцией. С водоотводом. С защищёнными складами. С отдельными зонами для детей, мастерских, оружейных, лечебных помещений и мест молитвы, пока настоящий храм ещё не возведён.

Бог, которому негде поселить паству, слишком быстро становится идолом среди палаток. Особенно когда мои подданные оказались отрезаны от привычной магической энергии. Истинный свет в их сердцах начал бледнеть, не исчезая, но словно покрываясь тонкой коркой сомнения. В глазах появлялся страх. Не паника. Не бунт. Не открытое недоверие.

Страх глубже. Инстинктивнее. Они смотрели на меня и видели Бога. Своего Бога. И всё же разница в могуществе пугала их на уровне рефлексов. Заставляла прятать взгляд, склоняться ниже, говорить тише, делать шаг назад, когда я пролетал рядом. Сама суть моего существа приводила к этому. Не гнев. Не жестокость. Не демонстрация силы. Просто присутствие. Даже несмотря на то, что я сдерживал свою энергию.

Тяжесть божественной плоти. То, что раньше отделяло меня от них как правителя, теперь превращалось в пропасть. И эту пропасть нужно было не скрывать, скрыть её уже невозможно, а обустроить мостами.

Домами. Теплом. Пищей. Порядком. Проповедями Себии. И победами, которые будут приходить из чужих миров в виде ресурсов, оружия, ОС и новых возможностей.

Я смотрел на первые стены, поднимающиеся среди снега и ржавых скал, слушал далёкий шум созданной мной реки, чувствовал, как реактор ещё только готовят к запуску, а домен каждый день тянет из запасов свою плату.

И понимал: настоящая жатва началась не в мире Ссшорс. Она началась здесь. Там я собирал очки Системы. Здесь, будущее.

Глава 4

Восхождение Бога. Старик Ирчин

Пугал я своих подчинённых уже не только тем, что истинный свет всё слабее держал их сердца в привычном трепете. Ведь свет в их ядрах бледнел. Не исчезал, нет. Он всё ещё теплился в груди каждого, кому я когда-то даровал его малое ядро. Всё ещё отзывался на молитвы, на волю Себии, на страх и благоговение. Но прежняя мягкая одурманенность, прежнее ощущение близости к божественному теплу, прежняя вера, обволакивающая разум, как тёплый меховой плащ в промёрзшей ночи, слабела.

А вместе с этим мои подданные начинали видеть меня яснее. И это пугало их куда сильнее. К моменту, когда я принял решение покинуть гостеприимный, кишащий хитином и смертью мир Ссшорс, пусть и временно, хотя в мыслях всё чаще звучала пара лет, мой облик изменился достаточно, чтобы даже самые глупые гнолы чувствовали неладное на глубинном уровне. Не глазами. Не разумом. Инстинктами.

Тем древним звериным знанием, которое подсказывает смертному не смотреть слишком долго в разверзшуюся Бездну, даже если эта бездна зовёт себя его Богом.

И причина этого была проста. Из добытых десяти с небольшим миллионов очков Системы я потратил на развитие божественного тела, своей ипостаси Бога в теле ложного аватара, ни много ни мало 6579200 ОС.

Сумма внушительная. Почти неприличная. Даже моя гоблинская алчность несколько раз недовольно скрипнула зубами в дальних сознаниях, пересчитывая, сколько доменных улучшений, навыков для Себии и усилений для офицеров можно было бы приобрести на эти средства. Но траты были не прихотью. Не желанием просто стать сильнее ради приятного ощущения растущей мощи.

Нет. Я довёл свой уровень до 641 ради одной главной цели. Целей, конечно, было множество. Их всегда множество. Каждое усиление тянет за собой десятки новых расчётов, открывает боковые пути, меняет старые планы, заставляет пересматривать риски и перспективы. Но основная цель была предельно ясна: мне требовалось получить 32050 свободных очков Системы на уровне. Для того, чтобы снять первый божественный предел с параметра Удачи. Из 514 полученных очков характеристик целых 150 ушло именно туда, на доведение Удачи до второго божественного предела. На первый взгляд подобная трата могла показаться странной. Сила, Ловкость, Восприятие, Интеллект, всё это даёт очевидные выгоды. И всё же именно она становилась ключом.

С первым же божественным пределом Удачи никаких проблем не возникло. Шанс успеха равнялся ста процентам. Ведь вопрос пробития второго божественного предела в основных характеристиках упирался как раз в параметр Удача.

Если 250 пунктов окажется мало, мой план придётся изрядно менять. Пробить второй божественный предел уже самой Удачи выглядело не слишком реалистично. Для этого свободный объём очков Системы должен был превышать шестьдесят две тысячи единиц. А значит, мне пришлось бы достичь 1281 уровня. Вроде бы в нынешних реалиях это не казалось невозможным. Но только на первый взгляд. Такой рывок потребовал бы 30800050 ОС.

Даже звучало это достаточно амбициозно. Не невыполнимо. Нет. После мира Ссшорс я уже не мог смотреть на подобные числа с прежним благоговением. Но и простым подобное в реализации не назовёшь. Почти тридцать миллионов ОС, это не просто жатва. Это война. Это месяцы или годы выверенной охоты. Это внимание тех, чьё внимание лучше не привлекать.

Так что я выбрал путь разумнее. Довёл Живучесть и Выносливость тоже до 250 пунктов. В итоге три характеристики, влияющие на шанс прорыва второго божественного барьера, были доведены до максимума. Шансы их прорыва поднялись в среднем до восьмидесяти процентов. И, как мне виделось, важнейшим подспорьем в этом стало тело демонического Бога. Оно не просто выдерживало изменения. Оно вспоминало их. Словно каждая новая величина параметров не встраивалась в него извне, а снимала очередной слой оков с того, чем это тело когда-то уже должно было быть.

Внимание! Вы хотите преодолеть преграду параметра Интеллект (6400 ОС)

Шанс удачи 84%, шанс смерти 9%

Тревожно. Разумеется, тревожно. Девять процентов смерти, слишком много для тех, кто привык считать жизнь единственной. Для смертного мага это было бы безумием. Для короля, недопустимой ставкой. Для осторожного старого гоблина, прожившего достаточно, чтобы не доверять красивым шансам, поводом остановиться, проверить всё ещё раз, найти обходной путь, подождать лучшей возможности.

Но я уже не был просто старым гоблином. И оснований отказаться от шага именно сейчас не видел. Даже если попытка провалится и требование в необходимом количестве ОС увеличится вдвое, лично для меня это уже не будет катастрофой. Свободный резерв в 32050 единиц давал пространство для ошибки. Да и суммы десять-двадцать тысяч очков Системы теперь не заботили меня так, как раньше.

Хотя о расточительстве речи не шло. Только оправданный риск.

Внимание… Успех! Лимит параметра Интеллект увеличен до 500 единиц.

Сообщение было коротким. Абсолютно сухим. Без торжества. Без признания. Без намёка на то, что только что изменилось нечто фундаментальное. Но именно эта краткость делала его особенно паршивой.

Ведь пусть глубоко внутри, но крошечная надежда все же теплилась, что награда, о которой говорила и Себия, и даже хуман любитель варить каши, за первенство, все же достанется мне.

Нет.

Всего лишь лимит параметра увеличен. А между тем это меняло всё. Причём кардинально. Я смотрел на описание своих характеристик в интерфейсе, и даже не требовалось подключать все сознания, чтобы понять масштаб произошедшего.

Истинное имя: Ирчин

Статус: Вольный игрок

Ранг С+

Возраст – 7985 лет

Раса – Высший преат Света Тхазар (100%)

Пол – мужской

Уровень – 641 (0/32050 очков Системы или 1603 единицы Силы души)

Характеристики:

Сила 251/500

Ловкость 251/500

Интеллект 500/500

Живучесть 251/500

Выносливость 251/500

Восприятие 305/500

Удача 250/250

Мудрость 233/250

Плоть 201/250

Интуиция 50/75

Сила души 1360,7/-

Внутренний резерв 53000 ед. энергии истинного Света.

Рост: 4 локтя и 3 ладони.

Вес: примерно 941 мер.

Эти изменения повлияли не только на планы. Они повлияли на само пространство вокруг меня. Излучения тела демонического Бога, всё сильнее приобретающего свои истинные кондиции, стали плотнее, тяжелее. Простые смертные чувствовали это кожей. Их зрачки расширялись, когда я пролетал рядом. Гнолы ниже склоняли головы. Полуарахниды застывали на мгновение дольше положенного. Даже те, кто прежде смотрел на меня с привычной религиозной горячностью, теперь прятали взгляд.

Свет уже не глушил инстинкты достаточно сильно. А инстинкты кричали им: перед вами не просто хозяин. Не просто вождь. Не просто Бог, которому вы молитесь. Перед вами нечто, чьё существование делает вашу собственную жизнь слишком маленькой.

Моё же тело отреагировало на изменения. Нет, особых навыков я не получил. Сообщений от Системы тоже больше не последовало. Она словно игнорировала моё восхождение к силе. Возможно, ей не нравился мой способ. Возможно, происходящее шло по тем краям её правил, где она могла только фиксировать результат, но не присваивать себе право назвать его наградой.

Но один факт говорил о многом. Для полёта мне больше не требовались сторонние артефакты или заклинания. Я просто мог летать. Пожелать, и тело поднималось в воздух, не споря с гравитацией, не требуя рун, не напрягая крылья, которых у меня не было. Пространство принимало мою волю иначе. Не как просьбу мага к стихии. Не как трюк навыка и построения магических формул. Скорее, как признание, что подобное существо не обязано ходить по земле, если не желает. Опять же глядя на дрожь пространства, я понимал, что именно прорыв в параметрах Силы и Ловкости, пусть всего на один пункт, но за грань второго божественного предела, превращали плоть демонического Бога в могущественную наполовину энергетическую сущность, когда само притяжение уже не могло быть властно над ним. Не говоря о той силе и скорости в каждом движении, когда приходилось себя серьезно сдерживать, чтобы даже обычным перемещением в пространстве не вызывать губительные для моих подданных удары волн воздуха.

Тело впитывало последствия улучшения основных характеристик, словно возвращая истинные возможности. Словно я действительно был возрождающимся демоническим Богом. Что же касалось домена, то он почти никак не отреагировал на этот рывок в моей силе.

Я признаю: крошечные надежды имелись. Где-то на краю шестого сознания теплилось ожидание, что рост моего могущества снизит расход энергии, укрепит связь, пробудит часть мёртвого алтаря или хотя бы заставит осколок мирового ядра стать хоть чуточку стабильнее. Но надежды закономерно не оправдались.

Расход энергии на поддержание домена не уменьшился. Ни на крупицу. Мёртвый домен остался мёртвым доменом. Голодным, дорогим, и по прежнему молчаливым. Он не собирался становиться дешевле только потому, что его новый хозяин научился летать и стал думать быстрее, глубже и опаснее. Это было ожидаемо. И всё же раздражало.

Я же чувствовал себя иначе. Особенно из-за параметра Интеллекта, достигшего третьего божественного предела. На Восприятие очков характеристик в должном объёме не хватило, но сожаление об этом растворилось почти сразу. Потому что именно с Интеллектом пришло понимание куда более важное и страшное, чем просто способность просчитывать больше вариантов или удерживать больше потоков сознания.

Только ощутив изменения своих разумов, я понял в полной мере, насколько важно было сохранить смертные особенности характера. Ведь это была ещё одна бездонная пропасть. И я не угодил в неё лишь чудом. Нет, не чудом. Упрямством. Сохраненной алчностью. Созданными и бережно хранимыми привязанностями.

Тем самым якобы мусором личности, который многие возвышающиеся существа презирают, полагая, что оставляют позади слабость. Они отсекают старые привычки, эмоции, любовь, раздражение, страх потерять близких, смешные вкусы, мелкие удовольствия, жадность к вещам, ворчание старика, желание уюта, память о холоде во время зимовья, о походных кострах, о детях, о тех, кто смотрел на них не как на функцию.

И становятся эффективными. Вот в чём была ловушка. Все мои привязанности в первый миг после прорыва перестали иметь хоть какое-то значение. Доброта, честь, даже прагматизм, всё оказалось шелухой, которую новый разум мог отбросить без сожаления. Интеллект в пять сотен единиц, это в первую очередь результативность. Чистая. Холодная. Безжалостная. Она видит цель и отсекает всё, что не ведёт к ней кратчайшим путём.

Не сохрани я трепетно самого себя, не удержи заранее то, что было для меня важно в одном из изолированных сознаний, результативность устремилась бы к одной из самых значимых целей.

В моём случае, к служению свету. И самое мерзкое заключалось в том, что развитый разум этого бы даже не заметил. Он не счёл бы это падением. Не ощутил бы рабства. Не увидел бы потери. Напротив, он резонно отбросил бы все остальные варианты из-за их бессмысленности, неэффективности, эмоциональной загрязнённости и бесполезных противоречий.

Свет был бы логичным выбором. Высшим. Чистым. Упорядоченным. И потому особенно опасным. Но свет был ещё не худшим вариантом.

Вторым направлением, той точкой, куда могло устремиться сознание нового бессмертного, а им я непременно стал бы в таком случае, была сила. Не моя сила как цель личности. Не власть, не свобода, не защита своих, не бессмертие ради собственных желаний. Просто сила. По факту, ради того, чтобы еще продуктивнее насыщать Систему её энергией.

Выполнять роль, которую она отвела всем. Быть самым преданным адептом. Самым эффективным сборщиком очков Системы. Самым разумным инструментом, который бесконечно повышает уровни, убивает, получает ОС, усиливается, снова убивает, снова насыщает великий механизм, даже не понимая, что его личные цели давно превратились в красивые маски на лице чужой необходимости.

В случае с демоническим ядром всё было бы тем же самым. Разница лишь в том, что я пытался бы утолить не бесконечную жажду Системы, а неутолимую жажду Бездны. Той самой Бездны, которую питают все её отродья.

Это знание восхитило меня. Да. Именно восхитило. В своей хитрости. В своей мерзкой изящности. В том, насколько ловко ловушка была спрятана там, где каждый стремится стать сильнее. Ведь кто, идущий к могуществу, откажется от улучшения разума? Кто не захочет думать быстрее, видеть глубже, просчитывать вероятности дальше? Кто заподозрит опасность не в безумии, не в проклятии, не в прямом подчинении, а в самой эффективности?

Демон Лакриш Иор в чем-то был даже прав. По факту не зная этого. Он был прав в том, что не улучшал разум настолько сильно. Не потому, что понимал весь механизм. Не потому, что видел скрытую руку Системы. Возможно, он просто даже не осознанно чуял опасность. Возможно, его демоническая природа сопротивлялась слишком чистой функциональности. Возможно, он был достаточно стар и зол, чтобы не доверять ни одному пути, который выглядит слишком логичным.

В высокой функциональности разума был скрыт изъян. Заложенный самой Системой. Ведь всё остальное становится нелогичным. Неэффективным. Зачем любить, если любовь отвлекает от роста? Зачем жалеть, если жалость снижает результативность? Зачем сохранять старые привычки, если они не дают преимущества? Зачем быть собой, если можно стать идеальной функцией, бесконечно увеличивающей силу?

Вот оно. Рабство без цепей. Подчинение без приказа. На этом фоне я с неприятным удовлетворением понял: в разговоре с демоном Лакришем Иором я тоже был прав. Пусть не до конца осознавал собственную правоту. Система действительно сдерживает. Превращает своих адептов в рабов. Но не грубо, не явным ограничением. Она делает так, что разум, став достаточно совершенным, сам выбирает эту клетку. И считает её вершиной свободы.

На этом фоне неведомый Лорд Афет выглядел фигурой грандиозной и притягательной. Возможно, он был одним из немногих, кто сумел так же, как и я, сохранить разум. Сберечь его как самый ценный ресурс. Не Интеллект, не память, именно разум как личность. Как право выбирать нелогичное, если оно твоё. Как способность держаться за привязанность, даже если она снижает эффективность на доли процента.

Мои привязанности к Себии. К моим козявкам. К пастве. К гоблинской алчности. К старческому брюзжанию. К холоду, уюту, снегу, каменным стенам, ворчанию о ненужных расходах и удовольствию от хорошей добычи.

Всё это оказалось не слабостью. А якорями. Причём жажда бессмертия пусть немного, но потеряла в моём представлении прежнюю привлекательность. Она стала не мечтой и не самоцелью, а необходимостью. Инструментом для достижения моих истинных целей. Чтобы успеть.

В целом подобной подлости от Системы я не сказать, что не ожидал. В её праведность я никогда не верил. Но столь искусного подвоха не мог представить. В погоне за силой его легче всего не заметить. Более того, именно свет со своей отрешённостью, со своей попыткой отказаться от смертных привязанностей, подготовил меня к текущей ловушке Системы. Свет учил быть выше. Чище. Дальше от боли, любви, мелкой злобы и смешной жадности.

А Система ждала, когда очищенный разум станет достаточно функциональным. На этом фоне следующий рывок через третий божественный предел уже не казался таким замечательным.

Он стал вызовом. Опасным. Требующим подготовки куда серьёзнее, чем просто накопление ОС и повышение параметров. Причём не с помощью навыков Системы, после моих открытий это звучало почти смешно. Искать ключ от клетки у того, кто эту клетку построил?

Мне нужны знания древних. Знания демонов. И, возможно, знания самого Лорда Афета. Не здесь и не сейчас. Но это цели, к которым теперь нужно стремиться.

При том что улучшение остальных основных параметров на фоне Интеллекта уже не удивило. Там я по факту всего лишь снял барьеры. Учитывая средний шанс выше восьмидесяти процентов и тело демонического Бога, особых опасений не возникло. Но, повысив характеристики всего на пару пунктов, грандиозных изменений или новых сообщений от Системы я не получил.

И всё же изменения были. По внутренним ощущениям моя продолжительность жизни увеличилась кратно. Сам факт перестроения структуры тела и души говорил о новом горизонте. Уже сейчас можно было говорить о потенциальных десяти тысячах лет. Это не могло не радовать, даже если после всех размышлений бессмертие стало для меня не заветной мечтой, а лишь необходимостью.

Что касалось Выносливости, то по ощущениям во время следующего снятия предела этот параметр либо изменится на Крепость, либо это произойдёт раньше, на границе в триста пунктов. Потому что уже сейчас ни о какой обычной выносливости речи не шло. Повышение приводило скорее к увеличению прочности тела демонического Бога. Но опять же это были только мои предположения и на подобные траты очков характеристик я был готов идти только после повышения параметра Восприятия до минимум пятисот пунктов.

Сила и Ловкость привнесли более ожидаемые изменения. Мне приходилось быть осторожным в простых движениях. Чтобы ударные волны в опасной близости к моим подчиненным не нанесли им непоправимого урона. Сам же боевой аспект тоже, конечно увеличился, вот только в реальном бою это казалось не так важно, учитывая насколько важны были площадные атаки в десятки верст диаметром. И обычный удар мечом или обмен выпадами, не сказать, что виделся мне чем-то реалистичным. Все же бой с риклошем свелся даже в параллельных слоях реальности к маневренному бою, с обменом мощными ударами яростным туманом стихии света. Но сказать наверняка, что в ближнем бою я больше не буду обмениваться ударами, я, конечно, не мог. Особенно учитывая память павшего демонического бога Вариш’Дааш.

Восприятие же, доведённое до 304 пунктов, ещё сильнее повысило способность ускорять течение собственного восприятия.

Мир стал шире. Не только быстрее. Я видел больше оттенков энергии. Различал более тонкие колебания. Чувствовал расслоение домена, дыхание реактора, отдалённое мерцание истинного света в сердцах подданных, странные пустые провалы у краёв земли. Спектр доступных мне энергий расширился, и вместе с ним расширилась карта угроз. Но на фоне Интеллекта, точнее, коварства Системы, всё это выглядело почти обыденно.

И все же меня успокаивал только мой домен. Медленно идущий снег. И Себия.

Я вглядывался не столько в снежинки, падающие на землю, сколько в неё, находящуюся рядом, удерживающую свое тело в воздухе с помощью крыльев небесного огня, на которые падал снег и вспыхивал с приятным шипением.

В этом было особое очарование, как и в холоде, в морозе, который нравился мне всегда ещё и потому, что требовал уюта, необходимого для жизни. Требовал каминов. Костров. Толстых каменных стен. Тёплого меха, горячей похлёбки, мест, где мои подчиненные могут собираться и чувствовать себя не просто выжившими, а дома.

Мне никогда не нравились ветхие халупы, в которых жили ящеры мира Тарклезер. Их благостный климат делал их поселения легкомысленными. Тонкие стены, ленивая архитектура, слишком много открытого пространства и слишком мало уважения к внешней угрозе. Там, где тепло даровано просто так, смертные слишком быстро забывают цену крыши над головой.