Текст книги "Утопающий во лжи 17 (СИ)"

Автор книги: Лев Жуковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Нет. Оно преодолело расстояние рывком. За один миг. Не меньше полусотни вёрст.

Сам этот факт говорил об очень многом, учитывая размеры чудовища. И ни один из выводов не был приятным. Существо, способное на подобное перемещение в заблокированном пространстве, не могло быть обычным владыкой пустошей. Это был кто-то древний. Кто-то слишком сильный. Тот, кто пережил падение мира и не утратил ни ненависти, ни памяти, ни желания карать.

Иллюстрация. Богомерзкое отродье нежити. Король скелетов.

Чудовище что миг назад выглядывало только лишь ликом из облака песчаной бури, видоизменялось, словно обрастая плотью, и уже через миг, когда чудовище появилось полностью, не только из облака песка, но и сбрасывая уже не нужный покров невидимости, видимо посчитав что он будет неэффективен. При этом принимая свою истинную форму, скрывая древние регалии и обретая наибольшую мощь, в своей боевой форме. Видимо оценив и мое могущество, и посчитав его достаточным, чтобы не играть, а действовать максимально эффективно.

– Вечных сумерек, странник…

Голос прогремел не столько в пространстве, сколько внутри разума.

Единая ментальная волна ударила по сознаниям, как погребальный колокол в день единения в мире Асшор, когда даже в пригороде был слышан его звон. В этой волне не было обычной речи. Только воля, яростная и тяжёлая. Угрозу я ощутил за миг до уведомления о блокировке пространства.

Этого хватило. Почти. Я мгновенно перешел в тело демонического Бога, и время замедлило свой бег. Не остановилось, конечно. До такого уровня мне было ещё очень далеко, и эта мысль раздражала особенно сильно именно сейчас. Скорости восприятия всё ещё не хватало. Мир продолжал двигаться слишком быстро, слишком быстро для этой ситуации реально опасной для меня ситуации.

Но десятки потоков сознания уже работали на пределе. Одни просчитывали уровень угрозы. Другие перебирали варианты отступления. Третьи фиксировали положение каждого бойца в колонне. Четвёртые уже хватали их через привязки и перемещали в шкатулку Тризиастра, тех кто находился достаточно близко для работы артефакта.

Одновременно я принял форму изверга небесных молний, увеличивая скорость передвижения и нивелируя недостатки материального тела, как и по факту ограничения блокировки пространства, ведь на способность изверга перемещаться в форме молнии оно не могло повлиять. Кровавая чешуя покрылась дрожью энергии. Внутренние контуры вспыхнули. Сухой воздух мира Тесэр на миг наполнился запахом гари и чуждого света. Моя форма снова изменилась и стала ближе к удару молнии, чем к плоти.

И всё было бы даже неплохо. Колонна двигалась плотной группой. Ротация, дисциплина, привычка к опасности, всё это давало мне шанс вырвать их из-под удара почти полностью. Если бы не одно раздражающее обстоятельство.

Тхагаси.

Он снова пренебрегал нормами безопасности, пусть в малости, но этого оказалось достаточно. Слишком часто двигался в голове колонны, беседуя со своей Леей. Не скажу, что я сомневался в его преданности, силе или умении реагировать на угрозу. Нет. Тхагаси был полезен, могуч и куда разумнее, чем казался, тем, кто видел только ледяного демона, его крылья и демоническую тушу. Но именно поэтому его беспечность раздражала сильнее.

Волна праха ударила почти сразу. Если точнее, энергия, буквально всецело насыщенная эссенцией праха и тьмы. Не просто магия тьмы. Не обычное заклинание. Это была буря распада, выдох древнего склепа, голодная полоса аннигиляции, в которой жизнь, магия, плоть, металл и песок одинаково превращались в ничто. Она шла шириной в пару вёрст, сметая всё на своём пути, словно сам мир Тесэр решил стереть ошибку со своей поверхности.

Для отражения этой волны мне потребовалось приложить серьёзные усилия. И что главное изрядно потратиться. Но больше всего раздражало другое: я вынужден был показать пик своих текущих возможностей перед этой тварью. Не в выгодный момент. Не в подготовленной ловушке. Не с заранее выбранной дистанции и пространством для манёвра. А сейчас, на открытой пустоши, в условиях блокировки, спасая подчинённых от чужой площадной атаки.

На пути волны праха я создал сферу яростного тумана истинного света. Одновременно продолжал вырывать воинов из реальности, забрасывая их в спасительную шкатулку. Одновременно фиксировал Лею. Одновременно следил за Тхагаси. Одновременно оценивал чудовище. Одновременно проклинал Тарака, песок, мир Тесэр, собственную жадность и привычку надеяться, что осторожность способна заменить полное знание.

Сфера света раскрылась, как небольшая звезда, рождённая не для атаки, а для защиты.

Истинный свет сцепился с прахом. На кратчайшее мгновение мир передо мной стал бело-чёрным. Две природы столкнулись и попытались взаимно разрушить суть друг друга. Свет выжигал распад тлена. Прах буквально отрицал свет, заражая его, отвоевывая словно каждый шаг. Между ними само пространство начало искривляться, воздух свернулся в рваные складки, а мёртвая земля под ногами исчезла на несколько сотен локтей вглубь.

Тхагаси оказался слишком близко. Всего в сотне шагов от края моей сферы истинного света. Его тело сожгло почти мгновенно. Не полностью, нет, он был слишком крепким демоном, слишком важен для того, чтобы умереть от близости к моему удару так просто, от того и удар мой был невероятно точен. Но он оказался недостаточно близок чтобы погибнуть от моего удара, и недостаточно близок, чтобы я без промедления переместил его в шкатулку Тризиастра, и этот рывок стоил мне очень дорого из-за потраченного времени. Обугленное, изуродованное, всё ещё живое тело мериота исчезло из реальности за долю мгновения до того, как остатки волны праха могли бы сделать работу окончательной.

Лею я успел спасти. Тхагаси, надо отдать ему должное, поступил разумно. Он швырнул её ближе к рядам солдат, а не попытался закрывать собой до конца. Благодаря этому расстояние стало терпимым. Я выдернул её из-под удара, прежде чем прах коснулся и её доспеха.

А вот два десятка разведчиков по фронтам и тех, что двигались в авангарде, спасти не удалось. Волна смела их, даже не заметив. А ведь я видел, как мои достойнейшие воины даже успели активировать защитные барьеры. Четыре полуарахнида, переродившихся в хобгоблинов Е ранга и два волколака D ранга. Я знал каждого из них, знал их жизнь, знал как тяжела была их судьба. Знал даже сейчас, чувствовал это, как они надеялись в последний миг, что я спасу их. Но мне пришлось выбирать, либо они, либо Тхагаси. И одно только это чувство, что мне приходится до сих пор выбирать из двух зол меньшее для себя, заставляло ярость во мне полыхать, затапливая разумы.

Они исчезли без крика, без крови, без последних слов. Были, и стали ничем. Ни тел, ни душ, ни ядер света, ни возможности вернуть хотя бы обрывки. Прах поглотил их вместе с несколькими сотнями локтей песчаного грунта под ногами. На месте, где они стояли, осталась широкая мёртвая борозда, уходящая на несколько десятков верст в длину.

Лично для меня подобные атаки не несли смертельной опасности. По крайней мере, не сами по себе. Ведь я мог двигаться куда быстрее. Но и тварь это понимала.

Древний король скелетов C ранга, именно так я предварительно определил это существо, хотя уверенности у меня становилось всё меньше, ударил не по мне. Он ударил по колонне. По моим подчинённым. Это был не всплеск ярости, а осознанное решение. Проверка. Оскорбление. Заявление.

И сила удара говорила о многом. Либо у него имелись невероятные запасы стихиальной эссенции праха. Раз он мог позволить себе тратить их без счёта. Либо сумел почувствовать мою настоящую силу даже тогда, когда я находился в форме призрачной проекции Арзула. И вложил всю силу в один удар. Правда во второй вариант я верил с большим трудом, учитывая тот энергетический фон, который я ощущал от него.

При том что, ни один вариант не радовал. Я переместился рывком молнии выше на тысячу локтей и увидел, как исчезают последние разведчики на фронтах, те, к кому я не успевал приблизиться на расстояние сотни шагов. Их судьбы оборвались как тонкие нити. Ярость с трудом удавалось сдержать в моих разумах. Как и сосредоточенность приходилось поддерживать осознанно.

В использованное заклинание король скелетов вложил не меньше семи тысяч единиц эссенции праха и тьмы. При том что его огромное тело продолжало обрастать неким аналогом моей божественной плоти. Без того бешенного потенциала, что было заложено в мое тело, но очень близко к этому. И этот гигант свыше двух сотен локтей ростом двигался при своих габаритах невероятно легко, в своих самых малых движениях.

– Я давно тебя почувствовал, богомерзкий носитель света! – от слов короля скелетов задрожал воздух, а искажения в энергетическом фоне стали ещё сильнее. – Да как ты посмел явиться в наш мир после того, что сделали с ним отродья Бездны⁈

Блокировка пространства стала еще плотнее, хотя куда еще⁈ Ведь путь в домен и до этого не открывался. Однако, я с каждой тысячной долей мгновения, все сильнее брал себе под контроль, усмиряя ярость света во мне. Ведь в этой ситуации мне нужно спокойствие.

Неприятно. Очень неприятно. Но я и не был настоящим Богом в полном смысле этого слова, чтобы беспрепятственно уйти в свою обитель, презрев чужие оковы на пространстве. Мой домен оставался опорой, убежищем, будущим сердцем силы, но пока еще не абсолютным правом. Не здесь. Не перед существом подобного уровня силы.

Однако я понимал, что после того, как чудовище само назвало меня носителем света и связало с преатами договориться будет с ним очень сложно, тут ни угрозы, ни обещания уже не к месту. Слишком велика безумная ярость в глазах этого короля скелетов.

Я обдумывал ситуацию сразу в нескольких сознаниях и не видел возможности решить её мирно. Потому как после намеренной площадной атаки, после гибели моих разведчиков уже моя ярость была слишком велика. Да и учитывая, что чудовище само назвало меня носителем света и связало с преатами. Надеяться на мирное решение, глядя в эти обезумевшие от ярости глаза однозначно не стоило.

Одновременно я отметил важную деталь: его слова указывали на причастность преатов к блокировке мира Тесэр. И ещё на то, что эта могучая нежить считала их отродьями Бездны. Не как оскорбление. Скорее, как факт, давно высеченный в его памяти.

Оценить его силу в полной мере не удавалось.

Король скелетов возвышался почти на сотню локтей. Доспехов он не носил. Не нуждался с такой-то боевой формой. Его кости и плоть сами были крепче брони многих артефактов. До того, как плоть скрыла кости, по ним тянулись ряды рун, выжженные, врезанные, впаянные в саму мёртвую сущность. Они горели не светом, а серым внутренним пламенем тлена, от которого дрожали тонкие слои реальности вокруг его тела.

Энергетические контуры накладывались друг на друга, уходили вглубь костей, смыкались с пространственными слоями. В целом мощь древнего чудовища было сложно даже оценить. Возможно, он был не просто близок к B рангу, а уже перешёл на него. Или, что ничуть не лучше, обладал древней связью с миром Тесэр, компенсирующей формальные ограничения ранга.

Мгновенный удар с моей стороны он проигнорировал почти полностью. Яростный туман истинного света, даже улучшенный, сконцентрированный в сферу радиусом всего в сотню шагов и насыщенный тысячей единиц эссенции истинного света (5389), должен был стать достойной проверкой. Для большинства противников, последним что они могли бы увидеть. Но эта тварь даже не отступила. Даже не подумала избежать моего удара.

Туман стекал по защитной пелене, окружавшей его тела. И сгорал. Не нанося ущерба. Даже не касаясь проклятой поверхности его плоти.

При этом я не видел его уровня. Совсем. И это было одним из худших признаков. Правда я отметил это уже в рывке, перемежая состояние тела Небесной молнии и Рывка сквозь кровавый пепел. Мои сравнительно небольшие габариты сыграли мне на руку. Там, где демон вроде Тхагаси был бы остановлена внешними слоями защиты, я сумел проскользнуть ближе. Подойти под почти вплотную прилегающие к поверхности тела защитные поля. На краю шестого алчного сознания промелькнула мысль о цене. Этот рывок обошёлся мне в 1734,2 единицы энергии Силы души (3327,7).

Слишком дорого. Но оба моих меча света уже вошли по самые рукояти в сердце короля скелетов. Удар был точным. Быстрым. И всё равно мне показалось мало.

За тысячную долю мгновения до рывка прочь я ударил Яростным туманом истинного света, вложив почти весь запас эссенции истинного света, целых 4000 единиц (1389). Сфера начала раскрываться прямо у сердца чудовища игнорируя все его защитные барьеры, в крошечном пространстве между рунами, защитой, костями и моей собственной дерзостью.

Но отступить оказалось не дешевле, чем ворваться под его чудовищной силы полог. Чтобы уйти из-под защитного барьера, из области шириной всего в пару шагов, покидая разрастающуюся сферу яростного тумана стихии, мне пришлось потратить пусть немного меньше, но всё равно чудовищный объём энергии, в 1465,3 Силы души (1862,4).

Я действовал почти вслепую. Не потому, что не видел. А потому, что параметр Восприятия отставал слишком сильно от Интеллекта. Глаза, чувства, энергетические спектры, всё это не успевало за расчётами моих разумов. Приходилось доверять сознаниям, которые моделировали ситуацию быстрее, чем тело могло подтвердить её реальность. Я опирался на вероятности, траектории, заранее просчитанные варианты реакции.

И успел. Первый отвлекающий удар, рывок внутрь, погружение мечей, высвобождение тумана, рывок прочь, всё это заняло меньше тысячной доли одного удара сердца.

Для многих существ это была бы победа. Для меня, только проверка. И проверка оказалась ужасающе разочаровывающей.

Моё заклинание начало коллапсировать. Вокруг сердца короля скелетов вспыхнула заживляющая энергия праха. Не просто защита, восстановление на уровне В ранга, отрицание урона, обратное течение распада, которое не давало свету закрепиться в повреждениях, покарать тварь тьмы. Часть костей возле сердца всё же треснула, почернела, потеряла рунную вязь. Но это было ничтожно мало.

Два же моих меча рассыпались ржавой пылью. Прах поверг свет. И пусть на долю мгновения. Но я не мог поверить в происходящее.

Вернее, не мог поверить в такую неудачу. О могущественных тварях мира Тесэр я подозревал. Но надеялся никогда их не встретить. Но подозревать и видеть, как твой почти сильнейший удар оборачивается лишь раздражающей раной на костях врага, это разные вещи. Ведь само сердце, само ядро этой могучей нежити не пострадало, а вязь рун на ребрах постепенно проступала вновь.

– Даже не знаю, похвалить тебя за храбрость или сказать откровенно, что ты разочаровал своей слабостью, – произнёс король скелетов.

Его костяной лик не двигался, но эмоции бессмертной твари ощущались отчётливо. Насмешка. Презрение. Старое удовольствие существа, которое слишком давно не встречало достойного сопротивления и теперь не знает, радоваться ему или злиться на его недостаточность.

– Высший преат света Искариэль, вот он действительно сумел дать мне бой. А не этот позор, достойный разве что ничтожества, полагающегося на дары и возможности Системы.

Искариэль. Имя легло в память отдельной отметкой. Высший преат света. Ещё одна нить. Ещё один кусок правды о мире Тесэр, преатах, Бездне и проклятой истории, где все участники, похоже, лгали даже после смерти.

– Назови моё имя, скелет, – разочарованно произнёс я, используя ментальный импульс, чтобы даже в малости не показать слабость своих характеристик.

Я понял, чего он хочет. Тварь увидела достаточно. Теперь король скелетов жаждал не просто убить. Он хотел ощутить страх. Отчаяние. Мольбу. Хотел, чтобы добыча признала его величие, а затем погибла с пониманием собственной ничтожности. Всё как у любого древнего отродья, питающегося низменными страстями своих жертв. И высшая нежить не была в этом плане исключением.

– Какое мне дело до имени такого ничтожества! – с клокочущим смехом ответил король скелетов.

На миг в седьмом аналитическом сознании промелькнула мысль назваться Лордом Афетом. Очень соблазнительная мысль. Слишком соблазнительная.

Осторожное второе сознание имело другое мнение. Ведь имя Афета могло открыть двери к моему спасению, но могло и разверзнуть пропасть в бездонный омут, лишь ухудшив мое положение. Я не знал, кем знали в мире Тесэр Лорда Афета. Не жалкий лич D ранга в захолустном городке, а действительно могучий воитель? Спасителем? Врагом? Легендой? Стихийным бедствием? Ошибкой? Называться им перед существом, пережившим долгие тысячи лет, было всё равно что сунуть руку в пасть невидимой твари и надеяться, что зубов там не окажется. Довольно сомнительное занятие и мне это совершенно не нравилось.

Я отменил форму изверга небесных молний. Ведь эссенции истинного света у меня по факту почти не осталось. И тратить ее понапрасну я не собирался.

Одновременно из горнила света я проявил в пространство все ядра нежити, что имелись при мне, и начал поглощать их Чревом миров древа реальности. Нужно было восполнить запас Силы души. Любой ценой. Сейчас это был не резерв, а шанс на следующий рывок. На следующий обман. На возможность не умереть, хотя бы слишком глупо.

– А ведь я намеревался лишь выгодно поторговать… – начал было я.

Но король скелетов прервал меня. Разрушив мою ментальную конструкцию, даже не захотев выслушать ее до конца.

Это заставило задуматься. Передо мной стояла либо дикое воплощение самого мира Тесэр, либо обезумевший владетель этих земель, утративший остатки разума с момента падения мира. Однозначно сказать, почему он не разрушил все города этого мира вместе с их правителями, было невозможно. Может, не мог. Может, не хотел. Может, города были частью того же проклятия, что удерживало его самого. Но разумности в нем было не много и это удручало, ведь договориться с безумцем невозможно, лишь убить как сошедшего с ума от голода нургла в сезон холодов.

– Ирчин! Зовут тебя Ирчин. Вот только ты ошибаешься, ведь кто с преатом света будет торговать в нашем мире? – яростно взревел король скелетов. – Ты не обезумел ли от своего света, или ты в какой-то дикой иллюзии находишься, ничтожество⁈ Если уж ты действительно мифический Тхазар, удиви меня! Покажи, что могут мифические Тхазары⁈

Ирчин. Он назвал моё имя. Это было плохо. Очень плохо.

Слишком много чужих историй внезапно оказалось связано со мной. Преат света. Тхазар. Всё это складывалось в узор, который я пока не мог прочитать, но уже понимал: каждая ошибка в толковании может стоить мне больше, чем возможно вся моя жизнь. При том что я не забывал, что моя гибель приведет к упадку мертвого домена и все кто там находятся сгинут в астрале навсегда.

– Помни, скелет, это был твой выбор и твоё безумие, не позволившее увидеть того, кто предстал пред тобой, – произнёс я действительно разочарованно.

А самое неприятное заключалось в том, что моей силы категорически не хватало, чтобы представиться Лордом Афетом. Имя такого масштаба требует подтверждения. Не словом. Не наглостью. Не даже артефактом. Присутствием. Уверенностью. Возможностью уничтожить противника одним жестом или, по крайней мере, заставить его поверить, что ты можешь это сделать.

У меня такого запаса не было. Оставалось иное. Проклятое божественное копьё проявилось в моей руке. Первородный холод покрыл кровавую чешую. Руны на древке проснулись одна за другой, как глаза голодных богов в ледяной бездне. Пространство вокруг наконечника стало тоньше. Песок подо мной покрылся инеем и тут же треснул ледяной пылью, хотя вокруг продолжала выть песчаная буря, но так словно боясь нам помешать. В глубине артефакта шевельнулась необузданная мощь, не принадлежащая ни миру Тесэр, ни мне, ни этому слою реальности.

Я был готов высвободить силу Врат Вестиала. Так быстро, что даже эта тварь не успела бы ничего сделать.

– Ты думаешь, пародия на демоническое божественное тело поможет тебе пережить удар Врат Вестиала? – голос короля скелетов стал ниже, тяжелее. – Ни одна душа не сможет его пережить. Как бы искусен ты ни был, никакой побег или перенос в спасительный сосуд, не говоря уже о жалких навыках Системы, не спасёт. Хватка Вестиала слишком крепка, а его ненасытное нутро слишком алчно.

Он признавал силу оружия. Это чувствовалось. Но не отступал. Пока. Проклятый безумец.

– Я не верю, что богомерзкий преат пожертвует своей душой, – продолжил он недовольно. – Ради чего? Вы же страшитесь небытия больше всех виданных мной существ за долгие и долгие тысячи лет моей жизни.

Вот теперь он сомневался. Наконец. Не в моей силе, нет. В моей готовности умереть. В моей природе. В том, кем я являюсь на самом деле. И это сомнение было единственным пространством, где ещё можно было двигаться.

– Так я и не преат, чтобы бояться наказать жалкого скелета, – произнёс я раздраженно – Это лишь было бы для меня невыгодно. Всё же твоё наглое сердце я предпочёл бы пустить на более благое дело, нежели дать ему просто сгинуть в первородном холоде…

Я снова не успел договорить. Все ядра нежити, бывшие в моём распоряжении, уже осыпались чернильной пылью, которую тут же унесло ветром. Зато запас энергии Силы души пополнился на 4783,4 единицы (6645,8). Немного в сравнении с тем, что требовала эта встреча, но достаточно, чтобы в моих сознаниях стало чуть тише от понимания происходящего и той яростной скорби что затопила меня.

– Ты блефуешь, преат, – протянул король скелетов. – И твоя ложь ничего не изменит. Ты лишь оттягиваешь неизбежный конец своей жизни. Но погибнув от моих рук, у тебя хотя бы останется крошечный шанс спасти свою душу, если ты достойно подготовился. Особенно для нашего закрытого мира…

Он насыщал сложную структуру атакующего заклинания. Я видел, как между его ладонями собирается клубок энергий. Прах. Тьма. Пепел. Нечто более древнее, похожее на память горящих городов. Это было не площадное заклинание, а тонкий удар по подвижной цели. Заклинание, рассчитанное на скорость, преследование, множественные траектории. Он готовился убить именно меня.

Защитные барьеры он тоже усилил. Не бездумная тварь. Не дикая костяная нежить. Король. Безумный, но всё ещё король.

– Вечных сумерек, Ирчин, ты позабавил меня! – с удовольствием произнёс он.

– Назови своё имя, скелет, я должен знать чью жизнь забираю, – сказал я.

Я почти на сто процентов был уверен, что моя затея не сработает. Почти. Но скорость ментального общения оставляла крошечную, призрачную надежду. А иногда именно такая надежда стоит больше армии. Нужно было выиграть мгновение. Имя. Направление чужой мысли.

– Наконец осознал свою ничтожность, преат! – надменно прогремел он. – Своим проклятым хранителям света, своим престолам в следующей жизни передай, что Великий Архтрук Ишраил придёт время, покарает и пожнёт и их жалкие души!

Из клубка энергий между его ладонями вырвались тысячи и тысячи змей пепла.

Они двинулись быстрее молнии.

Не просто летели, скользили через пространство, изгибались по кривым вероятности, искали цель сразу в нескольких слоях. Каждая несла в себе маленький голодный распад. Каждая могла разорвать защиту, впиться в тело, забраться в душу, удержать, сжечь, вернуть к хозяину кусок добычи.

Времени не осталось.

– Вечных сумерек, Архтрук Ишраил, – произнёс я. – Тзинч будет ждать тебя по ту сторону Бездны…

Он был безумен, лишен страха, был уверен что я настоящий преат, и никакие доводы его не интересовали. Он не поверил бы что я Афет, да хоть кто угодно кроме преата света. Его душа слишком, отчаянно жаждала утолить свой голод душой света!

Если удивление и коснулось углей, заменявших зрачки в глазницах короля скелетов, это уже ничего не изменило. Он даже не попытался сбежать. Да и я физически не мог поступить иначе. Впрочем, как и он.

Другого выхода из этой ситуации у меня не осталось. Проклятое копьё дрогнуло в моей руке. Руны вспыхнули. Первородный холод раскрыл пасть. И мир Тесэр, такой тихий, мёртвый и самоуверенно вечный, впервые за долгое время услышал, как в его серых пустошах начинают открываться Врата Вестиала.

Глава 11

Гостеприимство самого Тзинча. Злой старик Ирчин

Увиденное сумело удивить не только меня. Архтрук Ишраил, древний король скелетов, владыка праха и сумеречной ненависти, тоже смотрел на происходящее с каким-то почти наивным неверием. В его глазницах, где вместо зрачков тлели угли тысячелетней злобы, дрогнуло нечто, похожее на растерянность. Не страх, ещё нет. Скорее оскорблённое непонимание существа, слишком долго прожившего и слишком уверенного, что оно знает все на этом свете.

Он продолжал напитывать артефактные рунические барьеры вокруг своего тела.

Руны на его теле вспыхивали одна за другой, сплетаясь в серые круги защиты. Прах поднимался с земли, завивался вокруг огромного короля скелетов и ложился на его плоть тонкой, дрожащей плёнкой. Он делал всё правильно. Всё, что должен был делать древний бессмертный владыка перед лицом удара, способного стереть его из этого мира.

Но делал это скорее по привычке. Не потому, что верил в спасение или силу своей магии. И в этом мы с ним были странным образом едины. Ведь ничего из описания навыка Крылья изменчивости Бездны Тзинча не оправдалось полностью.

Ничего из описания способности Врат Вестиала тоже не оказалось тем, чем должно было быть. Система, проклятые осколки чужих знаний, память демонов, слова тех, кто считал себя посвящённым, всё это внезапно стало похоже на детские сказки, пересказанные слепыми у костра. Слова вроде «врата», «прокол в нижние стихиальные планы Бездны», «первородный холод», «смертельный удар» теперь казались слишком бледными какими-то. Ведь они не описывали даже тени происходящего на моих глазах. Не то что его истинную природу.

Даже повелитель демонов Лакриш Иор, судя по всему, был неверно информирован о силе Врат Вестиала. Он наивно полагал, что сможет перенести часть души и сознания в резервное тело при любом исходе. Что гибель носителя, пусть даже под чудовищным ударом, всё равно оставит ему тропу к возвращению. Что его древние приготовления, сосуды, якоря и демонические хитрости защитят от окончательного небытия. Возможно, против многих видов смерти они действительно могли помочь.

Но не против этого. Король скелетов Архтрук Ишраил понимал куда больше. Он, в отличие от Лакриша Иора, осознавал: Врата Вестиала губительны не только для жертвы, но и для владельца способности. В этом и заключалась бессмысленность их применения для могучих сущностей. Те, кто способен спасаться переносом основы души, кто веками готовит запасные тела, скрытые сосуды и узлы возрождения, всё равно теряют смысл своих приготовлений, если их накрывает эта сила.

Вестиал не убивал. Его явление было куда страшнее. Он забирал душу и тело в свои владения. И, не отпускал никогда.

Архтрук этого не сказал. Но я ощутил в его взгляде, что и Крылья изменчивости Бездны Тзинча для него не казались надёжным выходом. Он что-то знал. Не всё, но достаточно, чтобы его сомнение передалось и мне. Древняя нежить, пережившая падение мира, не стала бы смотреть так, если бы речь шла лишь о дорогом навыке побега. Словно способа спастись просто не существовало, лишь бессмысленная смерть, худшая из возможных.

А крылья изменчивости уже смыкались передо мной. Крылья изменчивости Бездны вырывали меня из самой реальности. Они делали это быстро, неотвратимо, с достаточной скоростью, чтобы я успел это осознать, но и ничего уже сделать не мог другого. Мир Тесэр истончался вокруг меня. Песок, прах, барьер, король скелетов, серый свет Ауреса, всё становилось призрачным и в то же время невыносимо чётким.

Я уходил. Время двигалось невыносимо медленно. Но я успел увидеть ужас Врат Вестиала собственными глазами. И дело было не в их размере. Хотя размеры сами по себе могли заставить разум смертного сойти с ума от ужаса. Врата превышали двадцать тысяч локтей в высоту. Они не открылись, как дверь, и не разорвали пространство, как обычный прокол. Они встали над миром Тесэр чудовищной раной, от края до края заполненной морозным маревом, ледяной изморозью и таким потоком энергии, что заклинания вокруг не просто сбивались, они просто переставали существовать.

Дело было не в потоке первородного холода. Хотя он и заполонил всю округу. Не замораживал. Он заставлял исчезать. Камень, песок, воздух, остатки магии мертвых, обломки защитных барьеров, даже следы чужой воли превращались в ледяную пыль на сотни вёрст вокруг. Мир не покрывался инеем. Он утрачивал право сопротивляться холоду, иметь тепло. Даже защитный барьер, ограждавший весь Тесэр, дрогнул и, как мне показалось, получил серьезные повреждения.

Но главное было не в этом невероятно быстром изменении законов мироздания в этом отдельном участке мира. Главное, это рука. Из Врат проявилась гигантская ладонь. Сначала мне показалось, что это просто часть марева. Искажение. Обман восприятия. Слишком плотный поток первородного холода, принявший форму конечности. Но затем пальцы согнулись, и вся эта нелепая надежда исчезла. Рука была настоящей. Мёртвенно-костлявой, чудовищно огромной, более пятисот локтей в обхвате. Она появилась из-за ледяной завесы так, будто протягивалась не из другого плана, а из-за тонкого занавеса.

От одного её вида сама душа начинала дрожать. Минуя разум, минуя гордость, минуя расчёты. В самой основе души, что-то ломалось и это в теле демонического Бога.

Эта рука двигалась одновременно стремительно и расслабленно. Не торопилась, и всё равно опережала любую возможность сопротивления. В этом было что-то неправильное. Сознания пытались совместить скорость с ленивой неизбежностью движения, но получался только болезненный диссонанс. Так падает небесное тело: кажется медленным из-за собственных безумных размеров, но всё на его пути уже обречено.

Архтрук Ишраил ещё сопротивлялся. Семь ударов сердца. Целых семь ударов сердца он поддерживал свои защитные барьеры праха. Для существа его уровня это, вероятно, было проявлением чудовищной силы и воли. Барьеры трещали, проседали, тускнели, но держались. Руны на его теле перегорали одна за другой. Серое пламя в его глазницах металось. Прах поднимался вокруг него целыми бурями, пытаясь оттолкнуть вторжение первородного холода.

Но когда ладонь охватила его тело, столь незначительное на ее фоне, всё это стало похоже на сопротивление мелкой лесной крысы в пасти огромного вожака нурглов.

Взгляд короля скелетов изменился. Теперь в нём был ужас. Настоящий. Чистый. Без гордости. Без насмешки. Без древней надменности. Он понял, что ошибся. Не в оценке моей силы. Не в том, кем считал меня. Даже не в том, что недооценил проклятое копьё. Он ошибся в самой природе угрозы. Он ошибся потому, что до этого мгновения я не понимал истинной силя Вестиала. Полагая что это всего лишь название плана Бездны. Но теперь, когда костлявая ладонь появилась из врат, истина стала очевидной и для меня. Король скелетов не мог даже предположить подобного неведения. Не мог предположить и на миг, что подобной силой можно обладать и не знать, насколько чудовищна эта мощь. В какой-то мере я оказался на месте Таталема Со. Правда загнав сам себя в эту роль. Теперь же мне было более чем понятна ошибка Калахора. Он ошибся, как и Архтрук Ишраил. Не сумев предположить самый невероятный вариант, когда силой нанести удар Богов обладал тот, кто не представлял ее мощь и на тысячную долю процента, от того и не опасался ее применять.