Текст книги "Утопающий во лжи 17 (СИ)"

Автор книги: Лев Жуковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Annotation

Лишь Боги знали, лишь Боги могли бы понять...

Сотни мыслей крутились в голове старого десятника, или же уже совсем не его голове...

Утопающий во лжи 17

Глава 1

Глава 1.1

Глава 2

Глава 3

Глава 3.1

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 8.1

Глава 8.2

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 14.1

Глава 14.2

Глава 15

Эпилог

Характеристики

Утопающий во лжи 17

Глава 1

Когда ты и не надеялся уже обойтись малой кровью. Древний маг риклош Фрахот Шатоли

Лев Жуковский.

Утопающий во лжи. Книга 17. Мир Тесэр, место рождения великого освещенного пепла.

Глава 1. Когда ты и не надеялся уже обойтись малой кровью. Древний маг риклош Фрахот Шатоли.

Чем дольше этот псевдотитан находился в моём домене, тем сильнее на него должно было влиять расщепление вероятностей мироздания. Таков был основной закон этого пространства. Моего пространства.

Не камень, не кровь, не мана и не грубая сила держали мой домен целым. Его удерживала изменчивость. Ветвление. Бесконечное раздробление пути, где каждое мгновение распускалось тысячами тонких побегов, а каждый выбор становился корнем для новых и новых реальностей. Здесь не существовало простого «сейчас». Здесь даже мысль, едва родившись, уже отбрасывала тени возможных исходов. Это была истинная сила этого домена, пусть сейчас от нее и остались лишь пожухлые листья на ветвях.

Но так или иначе, чужой разум, оказавшись внутри, неизбежно начинал тонуть. Сначала, почти незаметно. Существо видело слишком много. Слышало слишком много. Сопоставляло невозможное с очевидным, пыталось найти один-единственный прочный путь среди расходящихся линий и, разумеется, ошибалось. Затем его восприятие привыкало к странности, и именно это становилось первым признаком поражения. То, что должно было ужасать, казалось естественным. То, что должно было настораживать, принималось как часть мира.

С каждым мгновением всё происходящее должно было казаться этому зазнавшемуся Ирч’Ину всё естественнее и естественнее. Мой домен не ломал разумы грубо. Не кромсал их, как мясник тушу. Нет. Его воздействие было куда тоньше.

Он затуманивал разумы. Вплетал чужие мысли в бесчисленный поток путей реальности. Подмешивал к ним отражения того, что могло случиться, но не случилось. Показывал исходы, которые были почти правдой. Предлагал варианты, в которых поражение выглядело победой, а ловушка, даром. Даже если у этого лживого демона имелись десятки сознаний, даже если он гордился своей многопоточностью, даже если полагал себя выше смертных и большинства бессмертных, это ничего не меняло.

Больше сознаний, чем у меня, он иметь не мог. Не пока не стал Богом. А с такими жалкими характеристиками ему Богом не стать точно. Ведь многопоточность не спасает того, кто не понимает глубины потока. Она лишь даёт больше глаз, которые одновременно видят гибель. Больше рук, которые тянутся к ложным дверям. Больше голосов, спорящих между собой в тот миг, когда надо молчать и слушать единственный верный шёпот судьбы.

Будь он хоть самим Лордом Афетом, время своё он упустил. Потому что действовать нужно было сразу. И эта мысль грела меня.

Тихо, сухо, без той грубой радости, что свойственна молодым магам, впервые загнавшим добычу в круг удержания, своего первого демона подчиненного. Я давно перерос подобные чувства. Победа для меня была не вспышкой восторга, а правильным положением ветви. Сухим треском, с которым реальность сгибалась именно туда, куда я заранее направил её корни.

Когда он в итоге примет один из даров, всё станет проще. Он решит, что выбирает. Он решит, что берёт силу. Он решит, что видит выгоду, скрытый путь, возможность использовать меня, мой домен, мои знания и мои дары ради собственных целей. Такие существа всегда так думают. Чем сильнее воля, тем труднее ей признать, что её уже ведут.

А на самом деле он начнёт терять разум. Нет, даже не так. Разум его, возможно, сохранит форму. Именно поэтому всё будет особенно изящно. В нём возникнет необходимая закладка. Малое семя. Тонкий корень в глубине души, который не станет сразу кричать, приказывать и ломать. Он будет лишь требовать одного, разнести весть о великом даре. Тайно, среди самых доверенных его друзей.

Привлечь новых учеников. Новых просителей. Новую паству. Мою паству. А пока он отдаст всё, что сумел накопить за тысячи лет. Принесёт мне на алтарь всех своих подданных. Разворотит собственные сокровищницы, убеждённый, что платит за будущее возвышение. Затем начнёт путь заново, сквозь вечность разнося весть о моей щедрости.

А уж я буду решать, кто достоин моего дара, а кто нет. Собирая души сквозь тысячи лет. Ведь без моего разрешения попасть в домен невозможно. Не с помощью тех примитивных рун и координат, которые я дозволяю распространять по радуге миров. Их покупают за рабов, земли, клятвы и кровь. Их передают среди аристократов и высшей знати, тех, кто достаточно богат, чтобы желать большего, и достаточно жесток, чтобы ради силы принести в жертву часть собственных подданных или даже их всех.

Так мир был устроен всегда, вне зависимости от расы. Бедняки молятся. Солдаты умирают. Маги спорят о своем величие. Аристократы платят чтобы продлить свою жизнь и власть. И если правильно вырастить корни, то даже самые надменные роды однажды сами придут к моему алтарю, держа на руках своих детей, вассалов и тайны.

И сейчас мне всего-то и нужно было притвориться слабым. Потянуть время. Позволить демону Ирч’Ину поверить, что он действительно способен увидеть три десятка вероятностей реальности. Пусть смотрит. Пусть считает себя равным, считает себя сильнее меня. Пусть думает, будто мои ветви распахнулись перед ним из-за его силы, а не потому, что я позволил ему заглянуть туда, куда мне было нужно.

Мне было однозначно ясно: в последних десяти вероятностях разумности в его искусственных конструкциях уже не осталось никакой. Одни пустые образы. Красивые оболочки. Мёртвые куклы не способные мыслить. Отражения, способные двигаться, отвечать, создавать иллюзию сложного выбора, но лишённые глубины. Такие конструкции могли обмануть простого мага. Возможно, даже древнего лича или гордого демона, привыкшего мерить всё грубой мощью.

Но не меня. Слишком много о себе возомнил этот кровавый червь. Хотя упоминание о Лорде Афете мне всё равно не пришлось по душе, даже в моих мыслях.

Имя это было не из тех, что стоит произносить легкомысленно. Я помнил его. Помнил так ясно, словно не прошли тысячелетия во внешнем слове времени, словно всё случилось вчера, как будто корни мои всё ещё дрожали под взглядом существа, слишком могучего, чтобы просто существовать среди прочих. Слишком тяжёлого даже для всех миров разом. Слишком уверенного в том, что любые пределы созданы лишь затем, чтобы однажды быть растоптанными.

Слишком высоки были его амбиции. Слишком велика была моя ошибка перед ним.

Перед…

– Как самонадеянно с твоей стороны, было поверить в то, что я не сумею тебя найти⁈

Голос проскрежетал в моём основном сознании неожиданно.

Не снаружи. Не из одного из потоков вероятности. Не через марионетку, не через отражение, не через трещину в защитном барьере, где я мог бы его встретить, изучить, расщепить на новые потоки реальности, подменить или хотя бы задержать.

Он прозвучал внутри. В самой глубине. Там, где чужого голоса быть не должно было.

– Одно меня удивляет, как ты мог меня не узнать? Как мог поверить всего лишь словам, не сумев самостоятельно прочесть мое имя? Неужели тысячи лет, проведенных в этой темнице, настолько негативно сказались на твоем разуме…

Возможно, в этом потоке чужих слов и образов было что-то ещё. Угроза. Насмешка. Но смысл распался прежде, чем я успел ухватить его всеми сознаниями. Потому что в тот же миг я почувствовал прикосновение. Ледяные пальцы коснулись моей коры.

Не образно. Не в одной из ложных вероятностей. Не в проекции реальности. К моей настоящей коре. К моему единственному реальному телу в этом домене, спрятанному в глубине расщеплённых путей, окружённому марионетками, завесами, кругами и слоями настолько древней магии, что многие народы успели бы возникнуть и исчезнуть, пока их лучшие мудрецы пытались бы прочесть хотя бы внешний контур.

Пальцы были знакомыми. До дрожи в самых глубинных корнях моего огромного разросшегося тела. До провала в тех сердцах, которые уже давно не должны были бояться. Мои сердца пропустили удар. Мыслей в привычном понимании не осталось. Их смело как будто ураганом.

Разум, который тысячелетиями привык разворачивать сотни вариантов в одно мгновение, вдруг оказался не властителем потока, а старым деревом перед топором. Сработали не расчёты, а инстинкты. Те самые древние, мерзкие, унизительные инстинкты, которые остаются даже у существ, давно считающих себя выше страха.

Спастись. Любой ценой. Уйти. Оборвать. Сбросить. Сжечь. Я попытался ухватиться за возможность увести в коллапс энергией весь домен. Ведь это был он. ОН!

Мгновенно. Отчаянно. Не потому, что верил в успех. Пытаться убить коллапсом самого домена существо столь древнее, которое сумело незаметно прокрасться ко мне, к моему истинному телу, это было почти смешно. Если бы ситуация не была настолько безнадёжной, я, возможно, оценил бы иронию.

Он не просто нашёл меня. Он прошёл сквозь всё. Сквозь вязь рун и энергий, создающих непревзойдённую ловушку для любого существа. Сквозь расщепление вероятностей. Сквозь барьеры, которые не пробивали даже те, кто мог расколоть горный хребет одним заклинанием. Сквозь ложные тела, искусственные следы, подставные потоки и куклы, призванные принять удар вместо меня.

Он не пробил мой могущественный барьер. В это я хотя бы смог бы поверить. Он сделал хуже. Он преодолел его незамеченным.

Или…

Или я был слишком самонадеян. Слишком увлечён победой над этим титаном. Слишком погружён в собственную игру. Слишком уверен, что домен, выращенный на осколке ядра мира, уже стал неприступной темницей для любого, кто не знает его истинной структуры.

Как оказалось, всё это было лишь издёвкой. Злой игрой. Смертельной шуткой надо мной. Шуткой, которую подготовил мой палач. Все эти мысли не просто промелькнули в сознании. Они отпечатались в нём, словно раскалённые знаки на влажной коре. А затем началось самое страшное. Моя душа стала соединяться с потоками света. Слишком быстро. Неправильно быстро.

Не так, как при добровольном усилении. Не так, как при ритуале, где каждый слой готовится заранее, где вес души увеличивают осторожно, где энергетические сосуды укрепляются, а тонкие тела принимают новый объём силы. Нет. Здесь свет вонзался в меня как расплавленные крючья, цеплял внутренние структуры и тащил за собой.

Вес моей собственной души начал расти. Мгновенно. Чудовищно быстро, за тысячные доли мгновения, так словно всегда так и было. Я не успевал противостоять. Я не думал в этот момент о попытке распылить всю энергию домена, чтобы уничтожить древнее чудовище. Не потому, что сомневался: даже если бы я сжёг всё, что копил тысячелетиями, это могло не причинить ему вреда. Такая мысль была, но она осталась где-то в стороне.

Главная причина была иной. Связь с осколком ядра мира пропала. Осколком, вокруг которого я вырастил себя. Осколком, который окружил телом, корнями, мёртвыми и живыми контурами, вероятностными кольцами и собственными снами. Он был основой домена, его сердцем, его скрытой тяжестью, его последним доводом.

И теперь он не откликался. Ни на одну команду. Ни на один зов энергии. Ни на один аварийный импульс. Пустота. Словно кто-то аккуратно перерезал корень, о существовании которого знал только я. И всё это время я яростно нажимал глиф в интерфейсе, активирующий навык побега в личную комнату.

Раз за разом. Снова. Снова. Снова. Но время словно замерло. Ничего не происходило.

Лишь ужас и непонимание трепетали в моей душе, всё сильнее холодеющей от мертвенного света, который проникал в неё. Свет не грел. Он не очищал. Не возвышал. Он утяжелял, связывал, наполнял меня чужой неподвижностью, превращая спасение в невозможность.

Я понял слишком поздно. Он не пытался сразу уничтожить меня. Он лишал меня путей. Один за другим. Не блокировал двери, делал так, чтобы я больше не мог пройти в них.

Внимание! Вес вашей души и тонких энергетических тел слишком велик и не может быть перенесен в личную комнат…

В тишине, когда один удар сердца растянулся в тысячу раз благодаря навыку Отсроченной смерти, сообщение Системы показалось почти издевательством.

Отсроченная смерть. Мой последний шанс. Тонкая щель между приговором и его исполнением. Навык, который должен был дать шанс применить хоть что-то, успеть повернуть исход, заменить гибель потерей, потерю, бегством, бегство, хотя бы жалким осколком будущего.

Я отмахнулся от сообщения Системы. Паника стала сильнее. Лорд Афет знает все мои уловки. Эта мысль ударила парализующим ужасом. Знает. Конечно, знает. Жадность в такой ситуации неуместна. Нельзя пытаться спасти домен, сокровища, накопления, алтарь, запасы душ, редкие семена моих новых тел, рунические матрицы, карты вероятностей, архивы, спрятанные в корнях. Нельзя думать о цене.

Главное, сохранить душу. Потому что именно к ней привязаны все мои пространственные хранилища. Душа, последняя крепость. Душа, то, что ещё можно унести, даже если всё остальное падёт в пламя.

И если я сохраню её, пусть даже урезанную, израненную, лишённую большей части силы, я однажды смогу начать снова. Не с нуля. Никогда не с нуля. Я слишком стар для полного поражения, слишком много прятал, слишком много распылял по мирам.

Нужно было только уйти. Сейчас. Немедленно. Пока ледяные пальцы не сомкнулись вокруг моей души окончательно. Пока свет не утяжелил меня до состояния, в котором даже гибель станет невозможной роскошью и я окажусь в его полной, абсолютной власти.

Пока палач не решил, что пора перестать играть. Я нажал глиф активации навыка Гибель истинного Истварта. И только тогда почувствовал, как моя душа вспыхнула. Боль оказалась невыносимой. Не физической. Не той, что можно отстранить, разделить между сознаниями, загнать в дальний поток и оставить там тлеть, пока основное «я» работает дальше. Эта боль была ближе к разрыву самого естества.

Словно из меня выдирали не кусок души, а само право быть тем, кем я был. Корни горели изнутри. Сердца сжимались. Тонкие тела трещали под весом чужого света. Мои вероятности, мои пути, мои прекрасные ветвящиеся лабиринты вдруг свернулись в один-единственный алый разрез. И через него частица меня рванулась прочь.

Прочь от домена. Прочь от осколка ядра мира. Прочь от ледяных пальцев непостижимого чудовища. Прочь от древнейшего демона, который нашёл меня там, где меня не должен был найти никто.

В последний миг перед бегством я ощутил не гнев. Не ненависть. Не даже отчаяние. А унизительное, острое понимание: я действительно надеялся обойтись малой кровью. И как же давно мне следовало понять, что с Лордом Афетом нужно было расплатиться самому, не дожидаясь, когда он сам найдет меня.

Глава 1.1

Новый хозяин земель. Правитель старик Ирч’Чин

Пока разговор ещё тянулся, пока старый риклош с видом благодетеля проецировал передо мной варианты так называемых даров, я уже действовал.

Не торопливо. Не так, как действуют голодные нурглы, только заметившие слабость врага и теперь немедленно пытаются вцепиться в неё зубами. Нет. В таких моменты спешка была неуместна. Здесь любое движение мысли могло отразиться сразу в десятке вероятностей, любое неосторожное усилие, стать тем самым следом, за который древний маг ухватится корнями и потянет меня в глубину своих новых иллюзий.

Я позволил ему говорить. Позволил демонстрировать щедрость. Позволил верить, что его ловушка работает. А сам с помощью ледяных тронов создал дополнительный излом реальности.

Абсолютно неразличимый даже для риклоша. Почти незаметный. Не грубый разрыв пространства, который заметил бы даже одноглазый шаман после недельной пьянки, а складку, отражённую в самой структуре вероятностного слоя. Туда я отвёл ещё одно своё сознание. Затем разделил его снова. И снова. И снова.

Множество раз. Сознания расходились, словно чёрные нити в ледяной воде, проникая во всё новые и новые слои реальности. Одни касались ложных путей, другие замирали в промежуточных отражениях, третьи лишь имитировали присутствие, оставляя после себя приманки, достаточно живые, чтобы старый маг видел в них угрозу, и достаточно пустые, чтобы потеря их ничего для меня не значила.

Так я отвлёк Фрахота Шатоли от того слоя, в котором риклоша теперь уже не было. Не было его марионеток. Не скажу, что это было просто. Ложь вообще редко бывает простой, если лжёшь не словами, а своим отражением в реальностью. Нужно учитывать не только то, что видит враг, но и то, что он ожидает увидеть. Нужно подсовывать ему не идеальную картину, а такую, в которой он сам с удовольствием найдёт подтверждение собственной правоты. Старый риклош был горд. Стар. Умён. И потому особенно уязвим перед мыслью, что всё ещё контролирует происходящее.

При том что разница в наших силах была огромной. Точнее, не просто в силах. В силе разума. И всё же не одна многопоточность моих сознаний позволяла провернуть подобное. Многопоточность, лишь инструмент. Настоящим преимуществом оставалось тело демонического Бога, о котором старый риклош не мог знать достаточно.

Догадываться, да. Но знать истинные возможности, однозначно не мог. Даже описание особенности не давало и сотой части понимания того, чем подобное тело являлось на самом деле. Слова Системы часто кажутся точными лишь тем, кто не умеет смотреть дальше строк.

Оттого всё это пространство виделось мне куда иначе. Не так, как его хотел показать Фрахот Шатоли. Не как храм даров. Не как тайное убежище древнего благодетеля. Не как изолированный осколок павшего мира, где старый маг, уставший от одиночества, ждёт достойных учеников. Нет. Это уж точно не был обычный изолированный осколок. При том что он и сам не мог в полной мере осознать весь его размах.

Именно поэтому то, что риклош не стал противоречить моим неверным словам, заставило меня напрячься. Не от страха. Опасность была очевидна с самого начала. Скорее, в предвкушении. Если враг молчит, когда должен поправить тебя, когда его сила принижается, значит, он либо слишком глуп, либо слишком уверен, что твоё заблуждение ему выгодно.

Фрахот Шатоли глупым не был. По крайней мере, когда-то. Разобраться в построении потоков изолированной реальности удалось как раз потому, что сама возможность разделить сознание на несколько потоков привела к осознанию нескольких одновременных вероятностей. Мои разумы не просто видели варианты. Они ощущали разницу между ними. Один слой давил чуть сильнее. Другой звучал иначе. Третий имел слишком гладкую поверхность, словно был отполирован вниманием старого мага.

У подобного эффекта должен был быть предел. Всегда есть предел. Даже у чудес. Даже у древних доменов. Даже у тех, кто тысячелетиями сидит в своей темнице и воображает, что сумел обмануть сам ход времени.

Опыт с ритуалами предвидения Аркхама, которые мог активировать шаман Азарум, тоже оказался полезен. Потоки пси энергии, тревожащие эфир, учили смотреть не на событие, а на изгиб перед ним. Не на удар, а на то место, где реальность ещё сомневается, случится он или нет. Ведьма Алатея, к примеру, находилась сразу в двух потоках реальности, и тогда это казалось неприятной редкостью.

Теперь же я видел: Фрахот Шатоли пошёл дальше. Куда дальше. Боевые сотни гнолов, потерянные в его ловушке, ничего подобного понять не могли. Для них всё происходящее было реальным. Каждый крик. Каждый приказ. Каждая смерть. Каждая попытка вырваться. Они жили в той вероятности, которую им подсовывали, и умирали в ней достаточно искренне, чтобы старый риклош мог питаться их отчаянием, страхом или чем он там ещё предпочитал украшать своё одиночество. Лишь пытаясь вкусить плоды демонической расы.

Именно Фрахот принимал итоговое решение, какая из вероятностей реальности окажется настоящей. Не абсолютное всемогущество. Нет. Скорее искусно устроенный суд над мгновением.

Конечно, там имелись ограничения. По времени, по объёму, по числу ветвей, по степени вмешательства существ с высокой волей и потенциалом души. Наше взаимодействие продлилось не так уж долго, если считать на скоростях восприятия, доступных мне. Но даже этого хватило, чтобы знания, а также частично поглощённая память ведьмы Алатеи, дали мне много пищи для размышлений.

Очень много. Так что нащупать ту грань, за которой пространство перестанет слоиться, было не так сложно, как могло бы показаться. Сложнее было не выдать, что я уже её нащупал.

И вот тогда я наконец увидел истинное величие этого мёртвого домена. Не иллюзию. Не ложь старого мага. А то, чем это место являлось на самом деле.

И, по правде говоря, это была не столько моя заслуга, сколько ошибка самого Фрахота Шатоли. Старого риклоша, застывшего во времени, в собственной гордыне и в ожидании неведомо чего. Он не стремился расти. Не пытался по-настоящему возвыситься в личном могуществе. Он лишь поддерживал старую ловушку, подкармливал её новыми жертвами, играл в благодетеля и, видимо, всё ещё считал себя хозяином судьбы.

Печальное зрелище. Особенно для того, кто действительно мог стать чем-то большим. Я осматривал осколок. Да, именно осколок мира.

Осколок бывшего домена, который неведомое существо когда-то сумело найти, уберечь от гибели, стабилизировать и связать с разрушенным, разграбленным осколком мирового ядра. В центр этой мёртвой конструкции был внедрён такой же разрушенный, точнее, ещё трепещущий осколок сердца мира.

Ход был невероятный. Даже я не мог отрицать этого. Два умирающих изолированных пространства были соединены, чтобы поддерживать жизнь друг друга. Осколок домена держал сердце мира от окончательного распада. Сердце мира, в свою очередь, питало домен остатками глубинной силы, даруя материальное пространство. Получалась не жизнь, нет. Скорее длительная агония, превращённая в искусный механизм.

Качество исполнения впечатляло. Попытка стабилизировать столь неустойчивую энергетическую конструкцию требовала не только знаний, но и безумной дерзости. Рунная вязь сплеталась в воздухе и самом пространстве домена, уходила в скалы, в пустоту, в останки главного алтаря. Часть её была мне непонятна даже с моим уровнем Интеллекта, и это раздражало почти так же сильно, как восхищало. Значит, здесь ещё было чему научиться.

Передо мной простирались выжженные скалы. Ржавые, буро-коричневые, словно сама земля когда-то истекала кровью, а потом кровь высохла и стала камнем. Горные хребты уходили на десятки вёрст и внезапно обрывались в абсолютное ничто. Не в туман. Не в пропасть. Не в бездну, где можно различить глубину. Просто в отсутствие продолжения.

Край домена. Место, где реальность больше не притворялась цельной. Я восхищался амбициозностью проведённой работы. Но ещё больше меня занимал сам Фрахот Шатоли. Вернее, то, во что он превратился.

Старый риклош уже не был просто магом. Он стал настоящим деревом, чудовищным, изуродованным, соединённым с сутью осколка, с обломком мира и основанием бывшего центрального алтаря. Там, где раньше находилось сердце домена Бога, теперь пророс сам старый риклош, отринув возможность даже двигаться. Таким образом попытавшись обойти отсутствие у него необходимых навыков и особенностей.

Я видел, что когда-то, главный алтарь домена представлял собой величественное мировое древо. Но не сейчас. Когда-то основание ствола достигало не меньше версты в ширину. Сейчас же даже повреждённое, даже обугленное, даже изуродованное временем и ошибочным перерождением, оно всё ещё внушало уважение. Но уважение это было тем же, какое испытываешь к костям поверженного исполина: не к тому, что лежит перед тобой, а к тому, чем оно было прежде.

Сейчас древо представляло собой жалкое зрелище. Разорванный почти у самого основания ствол. Обугленные волокна божественной древесины. Отсутствие хоть каких-то ветвей и листвы. Обожжённые внутренние слои, почерневшие, местами окаменевшие, местами всё ещё слабо тлеющие в глубине, словно там оставалась память о пламени, которое не смогло умереть окончательно.

Величественные корни почти полностью выгорели. Лишь превращённые в уголь части уходили глубоко в ржавый скальный покров. Они напоминали пальцы мертвеца, который тысячелетиями цеплялся за край могилы и так и не понял, что выбраться уже не сможет.

Но главным здесь была не форма. Главным была пустота. Пустота ощущалась повсюду. Она не была тишиной. Не была покоем. Она клокотала. Жаждала. Тянулась к любому источнику силы, к любому движению, к любой душе, имевшей неосторожность оказаться здесь. Этот домен хотел поглотить всё, что попадёт внутрь. Не из злобы. Не из-за воли Фрахота даже. Просто такова стала его природа.

Голод мёртвого места. С этой природной жаждой и недостатком энергии ещё предстояло разбираться. Позже. Первым делом я атаковал старого риклоша. Уже не заботясь о расходах. Договориться с тварью, которая ввела меня в такое искушение, всё равно не получилось бы. Слишком хорошо я видел его намерения. Слишком ясно чувствовал закладки, спрятанные в мнимых дарах. Никаких карт особенностей тут и в помине быть не могло. Не в такой жалкой бедности, в которой выживал этот старый пень Фрахот Шатоли.

Он торговал не дарами. Он торговал крючками. Впрочем, я не был настроен категорично до конца. Прагматизм всегда полезнее ярости. Если бы старый риклош оказался способен быстро понять своё положение, если бы он предложил что-то действительно ценное, если бы сумел убедить меня, что живым будет полезнее, чем мёртвым, возможно, я оставил бы его в живых.

Возможно. Но шансы таяли с каждым мгновением. Рывок сквозь кровавый пепел, совершённый не просто с большого расстояния, но и сквозь защитный барьер, окружавший старого риклоша, потребовал от меня слишком много энергии Силы души. Барьер был старым, сложным, пропитанным вероятностными искажениями и остатками силы домена. Фрахот, судя по его виду, не мог сдвинуться со своего места уже очень давно, но зато успел превратить это место в крепость. Цена оказалась болезненно серьезной, для моего алчного сердца. 4531,1 единиц Силы души (1360,7).

Даже попытка сократить расход оставила меня с совершенно жалким запасом. А жалкий запас энергии Силы души уж точно не располагал к излишней доброте, ведь второго шанса может и не быть в таком случае. Поэтому дальше я действовал максимально жёстко. Тем более мысли застрявшего здесь риклоша мне не нравились. За краткое мгновение до глубинных слоёв добраться не удалось, конечно. Возможно, это вообще было невозможно в моём случае, учитывая разницу в наших параметрах, природе навыков и степени сращивания Фрахота с доменом. Но и того, что я увидел, хватило.

Мне абсолютно не понравилось увиденное. К тому же, я смоделировал ситуацию и с другой стороны. Если кто-то прижмёт меня к стене, стану ли я договариваться? Нет. Не стану. Потому что договор возможен лишь при относительно равной позиции. Когда у одного есть решающее преимущество, это уже не договор, а принуждение и кабала. Разница лишь в градациях успешности, красивых формулировках и количестве крови, пролитой до подписания условий.

Старый риклош это понимал однозначно. И потому, окажись у него шанс, он не договаривался бы со мной и дай я ему такой шанс он атаковал бы меня изо всех сил.

При том что Фрахот Шатоли прошёл перерождение неудачно. Это было видно уже по самой сути его изменённой расы. Впрочем, неудивительно. Проходить перерождение в чужом домене, тем более мёртвом, не лучшая затея. Даже если ты древний маг. Даже если считаешь себя умнее всех. Даже если у тебя параметр Удача, доведенный до предела.

Ко всему прочему, старый страх перед Лордом Афетом, всколыхнувшийся в сознании Фрахота, сыграл мне на руку. Его разум, его память открылись иначе, пусть и всего на мгновение. Не полностью. Не как книга, которую можно листать у камина. Скорее как трухлявый сундук, крышку которого сорвали с петель, а внутри, тысячи лет пыли, костей, обрывков клятв, старой вины и тщательно спрятанного ужаса.

И этот его страх заставил меня действовать ещё решительнее. Я начал уничтожать его душу. Вкладывая в запечатывающий массив вокруг нас эссенцию истинного света без остатка, лишь бы не дать этому глупцу разрушить творение, на котором он сидел, как древний паук в центре собственной паутины. Домен был слишком ценен. Даже обломки алтаря могли дать мне больше, чем вся жизнь Фрахота, если правильно разобрать их на составляющие.

Попытку побега я отсёк максимально эффективно. Я связал свою душу со старым магом. Как якорь. А затем благодаря особенности Пустое чрево миров временно увеличил наш общий вес до неприличных энергетических объёмов. Пространство вокруг нас застонало. Рунные слои домена дрогнули. Ложные вероятности стали осыпаться, словно сухие листья под зимним ветром.

Первый порыв старого риклоша провалился. Но я понимал: моих специализированных навыков недостаточно, чтобы сдержать его душу окончательно. Уловок могло быть слишком много. Слишком много способов оставить за собой второй шанс.

Мой опыт с телом Журека был тому прекрасным примером. На определённом уровне могущества второй шанс становится почти непреодолимым. Вопрос лишь в том, насколько хорошо ты подготовился, сколько времени у тебя осталось и какие ресурсы ты успел спрятать до первого поражения.

Фрахот Шатоли был старым риклошем. И, если судить по прочитанным воспоминаниям этого старого древа, знал он многое. Слишком многое, чтобы считать его смерть гарантированной до тех пор, пока Система сама не подтвердит итог. И даже так всегда имели место уловки по типу ложного аватара, когда и поглощение очков Системы не могло принести полной гарантии.

Истинное имя: Фрахот Шатоли

Статус: Игрок

Ранг D

Возраст – 1327 лет

Раса – Высший проклятый риклош (74%)

Пол – мужской

Уровень – 307 (5429/18420 очков Системы)

Характеристики:

Сила 79/100

Ловкость 47/75

Интеллект 100/100

Живучесть 84/100

Выносливость 79/100

Восприятие 100/100

Удача 100/100

Мудрость 87/100

Эфир 76/100

Рост: 17 локтей 2 ладони

Вес: примерно 4798 мер

Странно, конечно. У него в этом домене шло время. В памяти Фрахота я видел, что он мог замедлять его течение здесь, когда в реальном слое пространства проходили века, дожидаясь всё новых и новых жертв, которые попадали в ловушку. Для внешнего мира могли пройти годы, а внутри, месяцы. Или, наоборот, если он того пожелал.

Но, видимо, лично для его возраста это имело критическое воздействие. Ведь по-настоящему древним он точно не был. Не по меркам тех существ, чьи тени иногда ложились на судьбы миров.