Текст книги "Семья напрокат (СИ)"

Автор книги: Лесана Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4

– Ужинать мы не будем, даже не уговаривайте, – сказала я двум вытянувшимся от моей наглости рожам. – Устали, спать пойдем.

В моей малюсенькой девичьей спальне ничего не изменилось. Хорошо хоть вещи мои не убрали. Хотя, возможно, просто не успели. Замуж-то меня собрали за неделю, а побыла я замужней вообще от силы пять часов. Так что я теперь пусть и не богатая, зато веселая вдовушка.

– С чего загрустила? – спросила притихшую Алису, так и стоящую на входе в комнату.

– Тут все такое… маленькое.

– Ничего. В тесноте, да не в обиде, – заявила преувеличено радостным тоном.

– А где же мы елку поставим? Как же без нее Самую черную ночь встречать?

Из памяти Иветты я выудила, что местные, как и у нас, Новый Год встречают ночью. Только называется он у них – Самая черная ночь. Название получил этот праздник от одного события шесть веков назад. Тогда еще маленькое королевство вело войну за свою независимость с королевством демонов. Двенадцать месяцев длилась эта изматывающая война. И окончилась, совершенно неожиданно, победой маленького королевства.

И когда, согласно легендам, подписали мирный договор, король вышел на балкон и был поражен тем, какая тихая, спокойная ночь царила повсюду. И тогда он сказал: «Пусть отныне это будет самая черная ночь в нашей истории».

С тех пор и повелось отмечать Новый Год в эту ночь, а до того – буйно праздновать двенадцать дней, в память о тех месяцах, когда была война.

– А мы поставим маленькую елочку, – сказала Алисе, взяла ее за руку и усадила на кровать. Ни стола, ни стула в комнате не было. Их просто некуда было поставить. – Зато она будет только наша. И если захотим, то и убирать ее не будем, пока аж не засохнет.

– Ух ты! До самого лета будет стоять? – Алиса захлопала в ладоши.

– Э-э… нет. Давай хотя бы до весны, ладно?

– Ладно, – легко согласилась малышка. – У меня раньше вообще елки дома не было. Я ее только в гостях видела, – и ребенок хитро улыбнулся.

Вот так вот! Уделала меня, хитрюга!

За что тут же получила порцию щекотки. Мы так громко хохотали, что нам в стену громко и явно раздраженно постучали. На что я ответила тем же. Пусть сюда придут. Я постучу, как следует. И вряд ли это будет стена.

Перед сном мы перекусили бутербродами с сыром. Алиса удивленно вытаращила на меня глаза, когда я достала их из сумки.

– Ты что, – девочка понизила голос до шепота, – украла их из дома?

– Почему украла? Я взяла на кухне. Спросила у поварихи. Так она к этим бутербродам мне еще и пирог выдала.

– С грушевым вареньем? – глаза Алисы загорелись.

– Угадала! Откуда ты знала? – засмеялась.

– Это мое любимое. Шанти мне иногда приносила, если отец забывал распорядиться на счет моего завтрака.

Я мысленно заскрипела зубами. Про свой завтрак этот давно захиревший кобель наверняка не забывал! Хорошо, что есть и добрые люди, как эта повариха.

С этими мыслями я вытащила из сумки большую, тяжелую поварешку.

– О! А это зачем? – Алиса даже рот открыла от удивления. – Тоже Шанти дала?

– Да, – улыбнулась, вспомнив, как ко мне подошла повариха и, тайком, чтобы не видели остальные работники кухни, протянула эту поварешку.

«Для самообороны». Так и сказала. А я поблагодарила и взяла. Потому как насмотрелась уже на местную публику и поняла, что тут и тесак пригодится. Нет зрелища более успокаивающего, чем хрупкая девушка с огромным ножом и кровожадной улыбкой.

В дверь тихонько заскребли.

– А вот сейчас и увидим, зачем мне половник, – подмигнула Алисе, взяла кухонный инструмент в правую, рабочую руку и распахнула дверь.

– Ой! – Почти кузен слегка взбледнул и дернулся. Видимо, не ожидал такого быстрого ответа. – Не спишь еще? Я поговорить хотел.

– Говори.

– Эм… может, выйдешь в коридор?

Я оглянулась на Алису. Девочка жевала бутерброд и горящими глазами наблюдала за нами. Ждала появление половника. Но я подумала, и решила, что ребенку еще рано смотреть на такое зрелище. Поэтому подмигнула малышке и, проигнорировав ее недовольное выражение лица, выпихнула кузена в коридор. Вышла сама. И закрыла дверь.

– Ну и?

– Иветта, – почти кузен осмелел, придвинулся поближе. Зря это он. От ядовитой змеи нужно держаться на расстоянии броска. – У нас ведь с тобой хорошие отношения… Раньше ты была девушка, я держал себя в руках. Но ведь теперь можно.

– Что можно? – расчехлила половник.

– Ну как же… – на морде кузена расплылась мерзкая похотливая улыбка, – то самое… интимное. Я могу подержаться за тебя. А ты – за меня.

– Тоже мне честь – подержать тебя за интимное, – фыркнула.

– А чем не честь? – обиделся мужичонка-корнишонка. – И вообще, что ты такая… грубая? Я к тебе со всей душой… – И ручонки свои потянул к моей груди. Видимо, чтобы душу пощупать.

– Значит так, – вытащила половник и ка-а-ак врезала ним хорошенько кузену по лбу. Звук, как по пустой бочке саданула. – Если ты еще раз принесешь ко мне свое жиденькое тельце и тощую душонку, я так тебе врежу, что одно останется лежать на полу, а другое – отправится в одно очень темное и поганое место. Я ясно выражаюсь?

Кузен активно закивал головой, на лбу вырастал фиолетово-черный рог.

– Тогда доброй ночи, – мило улыбнулась и, не пряча орудие возмездия, вернулась в комнату.

– Ну что? Проверила поварешку? – с порога задала правильный вопрос Алиса.

– Проверила. Работает на отлично. А теперь – спать. Завтра пойдем работу искать.

– Что? И я буду работать? – у малышки отвисла челюсть.

– Конечно, – ответила, спрятав улыбку. – Будешь поднимать мне настроение весь день. Справишься?

– Буду стараться, – ответила Алиса.

И мне опять захотелось ее обнять. Но пока рано. Я долго не могла уснуть, придумывала сотню разных вариантов, чтобы заработать денег. Но ни в одном из них не было того, что произошло.

Глава 5

День не задался с самого утра. Едва мы проснулись, как в дверь затарабанили. Тут и к гадалке ходить не надо – тетушка прискакала сыпать проклятиями. Как раз к завтраку.

– Доброе утро, – сказала, открыв дверь.

– Как ты могла? – не сочла нужным поздороваться тетя. – У Мудкиса сотрясения мозга!

Ага, значит, кузена Мудкисом зовут? Ну имечко прямо идеально подходит. Мудкис и есть.

– Какого мозга, тетя? Нет в той черепной коробке ничего, кроме резиночки, чтобы уши держались.

– Ах ты мерзость…

– Тебя тоже угостить из моего половника? – прервала вопли женщины. – У меня еще осталось. Всем хватит.

– Ты смеешь мне угрожать⁈

– Нет, тетя. Я напоминаю тебе о хороших манерах. И гостеприимстве. И об элементарной вежливости. Или это слишком сложно для твоего понимания?

– Ты… как ты смеешь так со мной разговаривать? Мы с мужем забрали тебя к себе после смерти родителей. Относились как к родной дочери!

– Ой, вот этого не надо. Дядя – да, относился. Но не ты. Так что давай без вранья. Если бы у меня был другой вариант, где жить, я бы сюда не вернулась. Мы можем продолжить войну, но учти, я не собираюсь сдаваться, за мной – пропасть. Или можем заключить мировую. Нам не обязательно распивать чаи с улыбками на все зубы, но и яд в чашку тоже не обязательно бросать. Что скажешь?

– Я… ты какая-то не такая, как обычно. Наглая…

– Тетя?

– Мне нужно подумать.

Тетка развернулась и пронеслась по коридору, громко топоча каблуками туфель. Я пожала плечами и закрыла дверь, решив, что нам, пожалуй, нужно купить замОк и засов, дабы избежать ненужных гостей днем, когда нас нет, и ночью, когда мы спим.

К счастью, нам дали спокойно доесть. Также на выходе из дома нам никто не попался. Я хитрым узлом привязала ручку двери комнаты к тяжелому серванту в коридоре. Теперь, чтобы войти ко нам, моей любимой семейке нужно было либо двигать дубовую мебель, либо резать веревку со стальной нитью особыми ножницами. Понадеялась, что их в этом доме нет.

Узел распутать могла только я, спасибо моему отчиму – моряку. Научил. И рыбачить, и узлы вязать.

В общем, на улицу мы вышли в довольно добродушном расположении духа. Вышли и остановились. Куда теперь? Из ступора меня вывела Алиса.

– Нам, наверное, нужно идти на улицу с магазинами?

– Да. Это было бы хорошо. Сейчас только пойму, в какую это сторону.

Поскребла в голове и поняла, что не могу понять, где мы находимся. Еще разочек напряглась. И тут меня осенило! Видимо, Иветта плохо ориентировалась по карте и вообще в улицах. Бывает такое. Ничего страшного, но иногда, вот как сейчас, может сильно осложнять жизнь. Ладно! Пойдем по приборам.

– Леди! Леди, извините, – окликнула первую же попавшуюся даму преклонного возраста, – подскажите, пожалуйста, в какую сторону магазины?

– Какие магазины? Ты дурочка? Тут кругом магазины!

– Нам нужна центральная площадь, – помогла мне Алиса. – Пожалуйста.

Девочка так умильно сложила ручки и так чудесно улыбнулась, явив чудесные ямочки на щеках, что дама растаяла.

– Идите прямо два квартала, держитесь справа, повернете на перекрестке и еще три квартала. А там сориентируетесь по башне ратуши.

Дама уже ушла, а я все еще смотрела на Алису, пытаясь припомнить, почему мне кажутся эти ее ямочки такими знакомыми?

– Вета?

Дернулась от неожиданности.

– Как ты меня назвала?

– Вета. Это ласковое от Иветта. Я подумала, тебе такое больше подойдет. Но если не хочешь, я могу…

– Нет-нет. Мне нравится, – улыбнулась пошире. И получила в ответ такую же улыбку с ямочками, от которых недавно зависла. Ладно. С этим потом разберусь. А сейчас пора делом заняться. День не бесконечный.

Идти к площади оказалось проще, чем я думала. Дороги были тщательно вычищены, чем-то присыпаны, так что идти было не скользко, несмотря на обилие свежевыпавшего снега.

Народ вокруг часто улыбался, то тут, то там слышались смешки. Где-то даже пели. Сегодня первый день праздника. Впереди еще одиннадцать. Но многие, как я погляжу, уже начали отмечать. Перед нами пошатываясь шел дяденька. Потом его занесло на виражах, и он встрял задним местом в сугроб.

– Лю-юди добры-ы-ые! Помогите!

Но добрые люди проходили мимо. Кто-то брезгливо отворачивался, кто-то смеялся, а некоторые делали вид, что дяденька – часть новогодней инсталляции.

– Ты куда? – спросила меня Алиса.

– Давай поможем тому лорду встать.

– Но он же… – девочка сморщила носик.

– И поэтому мы откажем ему в помощи? – посмотрела на ребенка.

Алиса задумалась. И через мгновение решительно пошла к упавшему. Пришлось ее догонять и просить, чтобы держалась чуть позади меня.

Общими усилиями нам удалось вытащить из снежного сугроба любителя праздновать с размахом.

– Ой, спасибо вам, леди. И тебе, милая… ик… девочка.

Мужчина посмотрел на нас слегка окосевшими, водянистыми глазами и усмехнулся пьяной улыбкой.

– Две маленькие посланницы верховной богини. Значит, скоро уже увижусь с дочкой. Скоро…

– С вами все порядке? – я проигнорировала странные слова мужчины. – Еще помощь нужна? Проводить домой?

– Нет, благодарю вас. Мне уже лучше. Простите, что задержал вас. Вы, наверное, куда-то спешили…

– Мы работу ищем, – заявила Алиса раньше, чем я успела ее одернуть.

– Правда? А сходите на площадь, там есть небольшая таверна «Смело ешь», ее держит моя сестра. Спросите Жанну. Быть может, у нее есть место.

Мы поблагодарили мужчину и распрощались. Я немного запуталась, куда идти. Алиса подсказала.

Таверну мы нашли легко. Народу в ней было – не протолкнуться. Владелицу пришлось ждать больше получаса, хорошо, что нам дали два стула, а то Алиса измучилась стоять на одном месте. А так сидела – глазела на завсегдатаев заведения.

Особый восторг у ребенка вызвал бородатый рыжий мужик, который хватал ручищей огромный кубок, делал выдох, а потом за один вдох выпивал все содержимое посудины. С грохотом ставил пустой кубок на стол и громко храпел, как конь. Потом подхватывал ножом кусок селедки. И опять пил. И так по кругу.

Но Алиса каждый раз смотрела на бесконечно повторяющееся зрелище с одинаковым восторгом.

Владелица таверны подошла к нам ненадолго. Я быстро рассказала, зачем мы пришли. Она выслушала, а потом покачала головой и ответила с сожалением:

– Спасибо, что рассказали о моем брате. Бедный Юстас, с тех пор как умерли его жена и дочь, он сам не свой. Десять лет с тех пор прошло, а он все мучает себя. И в праздники больше всего. Я благодарна вам, что вы ему помогли, но к сожалению, я вам ничем помочь не могу. Осмотритесь вокруг. Местная публика не из лордов. А теперь гляньте на моих слуг. Подают еду только мужчины, я специально не выпускаю моих девушек в зал. Вы слишком красивая и молодая, чтобы здесь работать. Это принесет неприятности и вам, и мне.

– Но я могу быть все время на кухне. Готовить. Мыть посуду. Овощи чистить. Что угодно. Какая угодно грязная работа.

– А ребенок ваш? Ее куда?

– Ну… она пока со мной, но как только…

– Нет. Простите меня, но нет. Позволю себе дать вам совет. Чуть дальше есть несколько небольших лавок, где требуются продавцы на время праздников. А по центру расположен огромный магазин. Там продают все. От ножей и вилок до духов и меховых накидок. Вот вы, со своей внешностью и благородным воспитанием там сможете найти достойную работу. Но не здесь, простите. Если не побрезгуете, в благодарность я буду вас кормить обедами до Самой черной ночи. Но с работой нет, не помогу.

Я уже открыла рот, чтобы поблагодарить Жанну, но тут на всю таверну разнесся хриплый, до дрожи пугающий мужской голос:

– Чей ребенок?

Я медленно повернулась. Так и есть. Тот бородатый мужик, ростом метра два, не меньше, стоял и держал за шкирку мою Алису. Как нашкодившего котенка.

– Последний раз спрашиваю – чей это ребенок?

Вот же, блин! А я половник дома забыла. Незаметно схватила с ближайшего стола перечницу.

– Ну мой ребенок, – вышла вперед. – И что?

Глава 6

– А то! – Великан поставил Алису на стол. Кстати, сделал это аккуратно. – Если привела сюда ребенка, следи за ним, пигалица!

– Девочка вам досаждала? Я прошу…

– Не надо меня просить! – гаркнул мужик, выпятив нижнюю губу. – Не люблю попрошаек. Ребенок мог пострадать, пока ты там лясы точила. Не умеешь управляться с детьми – не берись, разиня.

Да уж. С одной стороны, мужик прошелся по мне катком. С другой – вроде как наезжает по делу. Надо бы узнать, что произошло, пока я разговаривала с хозяйкой таверны.

Медленно подошла к столу бородача, все еще держа в руке перечницу, мало ли… Алиса все это время хлопала на меня ресницами, при этом бросала на великана такие влюбленные взгляды, что мне даже неловко стало.

– Вы бы вместо того, чтобы ругаться, объяснили, что произошло, – сказала.

Великан нахмурил косматые брови и уже открыл рот, чтобы, наверняка, в очередной раз пропесочить меня, как следует, но тут в поле его зрения появилась хозяйка таверны. Которая мило улыбнулась бородачу и поставила на его стол еще две кружки напитка и широкую миску с селедкой.

– Это от девушки. В качестве извинений, – промурлыкала Жанна, подмигнула мне и ушла, покачивая бедрами.

Я даже слегка окосела. Мужик проследил за бедрами хозяйки таверны до самой кухни, причмокнул и уже в более умиротворенном настроении сказал:

– Садись. И держи дите при себе.

И усадил Алису ко мне на колени, едва я успела сесть на стул.

А следующие несколько минут мы лицезрели все тот же ритуал – выпил всю кружку, заел селедкой, порычал-пофыркал.

– А можно? Можно я? – умоляющим голосом спросила Алиса, сложив ладошки перед грудью.

Мужик посмотрел на меня, приподнял бровь.

– Теперь понятно? – спросил.

– Пока не очень, – ответила честно.

– Можно, – ответил бородач Алисе.

Та восторженно взвизгнула, схватила огромный нож, я успела испугаться, что она сейчас порежет себе руки, но девочка удивительно аккуратно и старательно, высунув язык, подняла холодное оружие, вонзила его в селедку, едва не опрокинув миску и подала великану.

Тот с видом, словно ничего не произошло, забрал зубами кусок селедки, долго и задумчиво жевал. Алиса не сводила с него глаз. Потом бородач шумно глотнул и поднял вверх большой палец.

И тут моя воспитанная падчерица завизжала и принялась хохотать, приговаривать:

– Еще! Я еще хочу! Можно? Можно?

– Можно, но потом, – легко согласился великан. Хотя мне казалось, что такой брутальный мужик ни за что не захочет видеть рядом с собой мелюзгу, вроде нас с Алисой. – А щас мы с твоей сестрой погутарим.

– Она мне не сестра. Вета – моя мачеха. А мой отец умер. Его похоронили вчера, – девочка вывалила все подробности незнакомцу.

– Да? Ну ты тогда прими мои эти… как их… болезнования. Короче, не вешай нос, лады?

– Лады, – просиял ребенок. Боже! Еще несколько минут и мое воспитанное дитя заговорит на блатном и матерном. Пора уходить. Как бы так вежливо откланяться?

– Так ты мачеха? Такая молодая? Ну молодец, что не бросила мелкую.

Кивнула, вроде как в благодарность.

– Но на счет того, чтобы следила за ребенком, так я серьезно. Пока ты там трещала с Жанной, к ребенку уже извращенец приставал.

У меня внутри все похолодело. Я же все время держала Алису в поле зрения. Только на минутку отвернулась.

– С детьми иногда и минуты хватает, – поучительно подняв палец, сообщил мне бородач, словно услышав мои мысли. – Понятное дело, ты молодая, детей своих нет, не знаешь каково это. Но теперь наука будет и тебе, и ей. И этому козлу безрогому.

– Козлу безрогому! – завопила Алиса, радостно взмахивая ножом в опасной близости от моего носа.

– Золотце, воспитанным девочкам такие слова нельзя произносить, – бородач мастерски выхватил у притихшей Алисы нож, – на людях нельзя. А вот дома – будь здоров. – И подмигнул девочке.

– Я прошу прощения, а это плохо пахнущее животное, это кто? Тот, что лежит под столом и хлюпает носом в луже… фу какой луже? Или вон тот, что застрял головой в спинке стула и вырубился? – специально спросила. Маньяков надо знать в лицо!

– Нет. Вон тот, который залил тут все кровякой из разбитого носа и переломанных ушей.

– Кхм… который лежит на лавке без штанов с красной… пятой точкой?

– Угу. Это уже его парни отходили поясами. Таких поганцев у нас тут не любят.

– Поганец.

– Алиса, ты помнишь, что говорил о нехороших словах добрый великан… простите, как ваше имя?

– Великан. Гы. Мне нравится. Грум Гурбертсон я. Можете звать меня просто Гур.

– Благодарю вас. Это Алиса, а я – Иветта Бауфман, – представилась бородачу.

– Рад знакомству с приличными ледями.

– Гы, – ответила падчерица.

– Алиса! – это уже мы хором с Гуром.

Глава 7

Мне осталось только удивляться скорости местных жителей, охочих до расправы над криминальными личностями. Но еще больше меня поразило то, с каким обожанием Алиса все время смотрела на Гура.

Мне пришлось ее буквально отдирать от доброго великана, когда мы поели и, поблагодарив хозяйку таверны, собрались на выход.

– А Гур может пойти с нами? – спросила Алиса, вцепившись крохотными пальчика в огромную пятерню бывшего матроса.

– Нет, золотце, – великан хмыкнул. – С такой мордой лица, как у меня, в приличные магазины не пускают. Нервничают они, думают я их грабить пришел. Но я тут завсегдатай. Так что ты приходи – в таверне и встретимся.

– Придем. Да, Вета? Мы ведь придем?

– Конечно, – ответила. И удивленно поняла, что не соврала. Мне тоже пришелся по душе этот человек-гора с удивительно добрым сердцем. А ведь по внешности и не скажешь. Типичный головорез.

– А можно и мне будет сделать вот такие рисунки?

Алиса с горящими глазами показала на якоря у Гура на предплечьях и перстни на пальцах. Татуировки.

– Нет! – снова одновременно ответили мы с бывшим моряком.

– Почему? – расстроилась девочка. – Это же так красиво.

– Это… гы… мужские рисунки. Девушкам такие нельзя, – сказал Гур.

– А какие можно? – не отставала Алиса.

– Никаких нельзя, – отрезал великан. – Я бы и свои, если бы мог, удалил. Это глупость, а не красота. Понимаешь?

– Может, и глупость. Но мне очень нравится, – Алиса вздохнула.

И мы в очередной раз попрощались с Гуром, а потом наконец-то вышли из таверны.

Время было уже далеко за полдень. Но часы на ратуше показывали два часа дня. Удивилась. Думала – гораздо больше. Первый магазин, куда мы зашли – небольшая цветочная лавка. Но продавщица – высокомерная, красивая дама посмотрела на меня, как на грязь под ногами, и отказала.

Дальше была продуктовая лавка. Овощи и фрукты. Тут меня уже почти взяли, но приперся муж хозяйки магазинчика и принялся на меня облизываться. И мне указали на дверь.

В следующей лавке со мной даже разговаривать не захотели. Так, не пропуская ни один магазин, мы и дошли до огромного, четырехэтажного здания из сплошь стеклянных стен.

– Скажи, красиво? – восхищенно произнесла Алиса.

Я же только посмеялась. Была бы она в Дубае с его высотками, это строение у нее не вызвало бы столько восторга. Внутри все в мраморе. Скользком. Из-за этого мои сапожки на высоченных каблуках разъезжаются. А вместе с ними и ноги.

Сложно идти красиво из позиции полушпагата. Но я старалась. Правда. Доползла до ближайшей стойки и остановилась осмотреться и передохнуть. Мои глаза тут же встретили холодный мужской взгляд. Ух ты!

Судя по всему, мужик только что из холодильной камеры. Весь такой высокомерный. На голову выше большинства покупателей. И в прямом и переносном смысле. Все оплывают его, как разноцветные рыбки один большой черный камень. А он стоит монолитно и бровью не ведет.

Что он вообще забыл в отделе детских игрушек? Не верится, что у подобного типа могут быть дети. Такие мужчины обычно не заводят семей, предпочитая одиночное плаванье парному катанию.

Впрочем, я быстро забываю о лорде Черное пальто, когда рядом со мной останавливается девушка и спрашивает, интересует ли меня что-то? Я тут же радостно сообщаю, что да, интересует. Работа!

Ко мне выходит импозантная дама, управляющая цветочным отдел. Поинтересовавшись, имею ли я понятие о том, как составляются букеты, и получив утвердительный ответ, сходу предложила мне создать композицию до дня рождения пожилой графини.

Проверка делом. И это правильно. Экономит время и дает понимание, чего в реальности стоит работник. Бросила на управляющую уважительный взгляд. Работать с такой дамой будет только на пользу.

Вспомнив свою оплошность в таверне, бросила очередной взгляд на Алису и, убедившись, что она как загипнотизированная стоит перед витриной с большой, почти в ее рост куклой, быстро принимаюсь за работу.

Управительница цветочного отдела дала мне подсказку. Клиентка – леди в возрасте, графиня. Значит, букет должен быть ближе к классическому. Выдержанный, элегантный, но не безликий.

Выбрала тюльпаны и пионы. Видимо, тут используется какая-то магия (да, я знаю о магии из воспоминаний Иветты, но сама лично еще не разу не видела, чтобы кто-то ее использовал), потому что цветы стояли без воды, но при этом выглядели так, словно их только что срезали. Тюльпаны кремового цвета, а пионы – бордо. Добавляю мелких беленьких цветочков с зеленью. Но совсем чуточку. Как акцент. И, бросив еще один взгляд на Алису, отдала букет управляющей.

– Вы приняты, – только и сказала она. – Приходите завтра в десять утра. Форму вам выдадут. Завтрак за наш счет, остальное питание – сами. Расчет раз в неделю – ставка и проценты от прибыли. Ставка – две монеты серебра. Сейчас сезон, придется много трудится и не ошибаться. Ваши ошибки будут вычтены из жалования. Все понятно?

– Да, – только и ответила, не поверив, что вот так запросто получила работу.

– Тогда до завтра, – и ушла.

Девушка, которой я сказала, что ищу работу, пожала плечами и тоже сбежала. Ну что ж… я в подруги и не набивалась.

Довольная, поползла полушпагатом назад к Алисе, проигнорировав приподнятую бровь того самого лорда в черном. Почему он все еще стоит на одном месте? Забыл зачем пришел? Ошибся магазин? А вообще, какая мне разница?

– Меня взяли! – радостно похлопав ладоши, сообщила Алисе.

– Это же чудесно! Мы теперь домой?

– Да. Возвращаемся. Очень результативный день получился. Я довольна.

– Хорошо. Пошли уже?

Алиса схватила меня за руку и потащила на выход. Если бы у меня не было такого восторга по поводу работы, я бы, наверное, обратила внимание на странное поведение падчерицы. Хотя… не факт.

В общем, я снова облажалась. Мы не успели сделать даже пару шагов на выход, как дорогу нам перегородил мужчина в форме и громко, на весь магазин, сообщил:

– Леди, ваша сестра украла игрушку. Рекомендую вам ее вернуть и оплатить штраф.

– Что? Ерунда какая! – начала злиться. – Алиса бы никогда не взяла…

И замолкла, заметив какими виноватыми глазами смотрит на меня девочка. И прячет руку в кармане пальто.

– Алиса?

– Или вы сейчас же отдаете игрушку и платите штраф, или я вызываю стражей и дальше будете разговаривать с судьей!

И где, спрашивается, я возьму деньги на штраф?