Текст книги "Семья напрокат (СИ)"

Автор книги: Лесана Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 45

Дома я первым делом отправилась на кухню. Нужно было объяснить повару, что и как готовить. Повар – пожилой статный мужчина с усами – увидел наши покупки и побледнел. Надо же, какой слабонервный.

– Ваша Светлость... это... – он показал на сверток с селедкой. – Вы это серьезно?

– Абсолютно.

– Но это же... – он понизил голос до шепота, словно произносил непристойность, – простонародная еда! Селедку едят только... ну, знаете, простолюдины! Рыбаки! Матросы! Крестьяне! В знатных домах это не подают! Никогда!

– Знаю, – кивнула. – Именно поэтому и буду подавать. Это называется "оригинальность". Никто из гостей такого не пробовал.

Повар выглядел так, будто я предложила подать на стол жареных крыс в шоколаде.

– Миледи, прошу вас, подумайте! Ваша репутация...

– Именно о репутации я и думаю, – отрезала я. – Поэтому и устраиваю этот вечер – чтобы сплетни переключились на другую тему, более благоприятную для меня. А для этого нужно произвести впечатление. Удивить. Шокировать даже. Будем готовить то, что скажу. Доверьтесь мне, пожалуйста.

Повар вздохнул. Тяжело. Даже как-то обреченно.

– Хорошо. Что именно вы хотите приготовить?

Я довольно улыбнулась.

– Значит, так. Первое блюдо – селедка под шубой...

– Под чем?! – переспросил повар, хватаясь за сердце.

Я усмехнулась.

– Под шубой. Но гостям мы скажем, что это... – я задумалась. – "Слоеный деликатес а-ля Русс". Звучит экзотично и дорого.

Повар недоверчиво прищурился.

– А-ля Русс?

– Угу, вроде как, это блюдо из далеких северных земель. Редкое. Изысканное. Думаю, они даже не поймут, ЧТО едят.

– Хитро, – признал повар. – Продолжайте.

– Слоеный салат. Селедка кусочками, картофель, свекла и морковь вареные тертые, лук мелко нарезанный, яйца тертые. Все слоями. Сверху – свекла, она даст красивый розовый цвет, поверх нее – яйцо. Между слоями – майонез. Обязательно придерживайтесь очередности слоев, которые я сейчас назову. Этот салат нужно сделать сегодня. Он настоится и завтра будет вкуснее.

Повар старательно записывал, морщась при каждом слове "селедка".

– Майонез... это что?

– Соус. Даю рецепт.

Повар усердно скреб карандашом по бумаге, но все еще посматривал скептически.

– Никогда такого не готовил...

– Ничего сложного. Главное – взбивать постоянно, чтобы не свернулось. И масло добавлять медленно.

– Попробую, – он вздохнул. – Что ещё?

– Второе блюдо – салат Оливье. Но гостям скажем, что это "Королевский салат".

– И что в нем? – в голосе главного повара усталая обреченность.

– Картошка, морковь, огурцы солёные, яйца, куриная грудка все варим и нарезаем кубиками, добавляем горошек. Все смешиваем, заправляем майонезом. Солим, перчим. Этот салат нарезаем сегодня, но заправлять уже когда прибудут гости, чтобы огурцы не стекли.

Повар записывал, кривясь.

– Соленые огурцы... в салате... для знати... Что-то еще?

– На горячее – что-нибудь обычное. Запечённое мясо, птица. То, что вы всегда готовите. Рыба на гриле. Гарниры изысканные. Десерты красивые. Вот тут уж вы сами мастер, я не буду указывать.

Повар немного приободрился.

– Хорошо. Значит, горячее и десерты – как обычно. А эти... салаты... я постараюсь.

– Главное, – подняла палец вверх, – красиво подать! На серебряных блюдах. Украсить зеленью, цветами из овощей, чем угодно. Чтобы выглядело дорого и изысканно. Чтобы никто и подумать не мог, что там простая селедка.

– Понял, – повар кивнул. – Сделаю все возможное.

Я вышла из кухни и чуть не столкнулась с Баховеном.

– Ваша Светлость, – произнес он. – Слышал, вы планируете званый вечер?

– Да. Завтра.

– Могу ли я помочь с организацией?

– Еще как можете! – обрадовалась я. – Мне нужны пригласительные. Герцог сказал, есть лавка мадам Кики...

– Знаю, – кивнул Баховен. – Отличный выбор. Я могу съездить и заказать прямо сейчас. Сколько гостей?

Я посмотрела в список Розанны.

– Восемь человек.

– Значит, десять пригласительных, на всякий случай, – Баховен кивнул. – Я привезу их через час, у вас еще будет время подписать. А вечером разошлю по адресам, чтобы завтра гостьи успели собраться.

– Идеально. Спасибо.

– Еще что-нибудь?

– Да. Нужно украсить большую гостиную. Цветы, свечи... все, что полагается для званого вечера. Но со вкусом. Элегантно.

– Понял. Организую в кратчайшие сроки, не извольте волноваться.

Баховен церемонно поклонился и удалился.

Я осталась стоять в коридоре.

«Так. Что еще?»

«Венки! Нужны венки, это и украшение, и еще одна изюминка от герцогини Вэлтор. Придется сегодня ночью вязать.»

Вздохнула. Ну что ж. Мне не впервой работать ночи напролет.

Остаток дня прошел в дичайшей суете. Баховен привез пригласительные – красивые, на плотной кремовой бумаге, с золотым тиснением и гербом Вэлторов. Я написала на них имена гостей из списка Розанны. Баховен сразу же забрал их и передал курьеру.

Слуги украшали большую гостиную – развешивали гирлянды из живых цветов, расставляли канделябры со свечами, полировали мебель до блеска.

Повар на кухне стращал поварят, горланя про "конец света" и "селедку для знати".

А я поднялась к себе в комнату, достала корзину с материалами для венков и принялась за работу. Плела, вязала, украшала. Одна ветка за другой. Один венок за другим. Пальцы уставали. Глаза слипались.

Но работа продвигалась медленно. Слишком медленно. Часы пробили одиннадцать вечера. Я все еще сидела за столом, в длинном пеньюаре, с простой косой, окруженная ветками и лентами.

Внезапно постучали в дверь. Я удивленно вздрогнула.

– Да?

Дверь приоткрылась. В проеме показался Северин. Он толкал перед собой столик, нагруженный блюдами.

– Прости, что беспокою, – сказал он. – Но слуги пожаловались, что ты сегодня не ужинала.

Я моргнула.

– Не ужинала? – переспросила, пытаясь вспомнить. – Кажется, да. Забыла.

Северин закатил тележку в комнату. Закрыл дверь.

– Вот поэтому я и пришел. Время ужина!

И жестом фокусника снял крышку с первого блюда.

Глава 46

На тележке стояли тарелки с сыром, мясом, фруктами, хлебом. И две большие чашки с чем-то дымящимся. Я принюхалась. Запах знакомый...

– Это... какао?

– Да, – Северин улыбнулся глазами. – Подумал, тебе сейчас не повредит.

Мы уселись на диванчик. Я взяла чашку, отпила. Глаза расширились.

– Это же то самое какао! То, которое ты делал. По бабушкиному рецепту, – я посмотрела на него. – Зачем ты?

Северин пожал плечами.

– А что такого?

– В доме полно слуг! Они могли бы...

– Могли бы, – согласился. – Но они не умеют делать какао так, как нравится тебе. А я умею.

Что-то теплое разлилось в груди.

– Спасибо, – прошептала.

Северин сидел рядом, тоже пил из своей чашки и на мою благодарность только кивнул, но я видела, что ему приятно. Надо же... как быстро научилась по его совершенно равнодушной моське считывать эмоции. Медаль мне на грудь! Потом посмотрел на стол, заваленный ветками и лентами.

– Что это?

– Венки, – объяснила я. – Нужно сделать к завтрашнему дню.

– Можно посмотреть?

– Конечно.

Он взял один из готовых венков. Повертел в руках. Осмотрел очень тщательно.

– Красиво, – признал. – Ты талантлива.

– Спасибо. Это просто практика. Делаю много, набила руку.

– А как ты начала?

Северин внезапно отложил чашку.

– Покажешь, как делать?

Я удивленно посмотрела на него.

– Праздничные венки?

– Да. Хочу попробовать.

Я усмехнулась.

– Хорошо. Только не удивляйся и не бросай, если вдруг сразу получится не совсем ровно.

Северин кивнул с самым серьезным видом. Пришлось показать ему, как скручивать ветки, как закреплять ниткой, как добавлять украшения. Герцог очень внимательно слушал. Пробовал. Сначала неловко, потом лучше.

– Вот так? – спросил он, показывая мне полузаконченный венок.

– Почти, только здесь плотнее скрути, чтобы он не развалился. Вот так.

Я поправила его руки. Наши пальцы соприкоснулись. Он замер. Посмотрел на меня. Я быстро отдернула руку.

– Да, вот так правильно, – сказала, старательно делая вид, что ничего не произошло.

Мы продолжили работать. Молча и сосредоточенно. Но неловкости между нами, как ни странно, не было. Атмосфера была теплая, дружеская, даже уютная какая-то.

Северин рассказывал смешные истории, например, как в детстве украл из кухни целый пирог и спрятался с ним на крыше. А потом застрял там на три часа, потому что лестницу унесли.

Я хохотала, представляя маленького герцога, сидящего на крыше с огромным пирогом.

– И что было потом?

– Отец нашел меня только к вечеру. Я успел съесть половину пирога и так объелся, что меня тошнило два дня, – Северин сверкнул золотистыми искорками в глазах. – Зато больше никогда не воровал еду.

Потом были и более серьезные темы. Оказалось, что родители герцога рано умерли, и его воспитывала бабушка. Мать умерла от какой-то болезни… или вроде того, Северин очень туманно говорил на эту тему, а его отец погиб от несчастного случая. Причем, если о матери герцог горевал, то о втором родителе говорил отрывисто и явно с неприязнью, дав мне почву для размышлений.

Время просто летело. Я забыла про усталость. Про завтрашний вечер. Про все. Просто сидела, плела венки и болтала с Северином. Как с лучшим другом. Как с человеком, которому доверяешь. Это было странно. Приятно, но непривычно.

Мне тоже пришлось рассказать небольшие эпизоды о своем детстве, но я делала это очень аккуратно и, надеюсь, ничем не выдала попаданское происхождение.

Северин закончил последний венок. Показал мне.

– Ну как?

– Криво, – честно ответила я. – Но для первого раза очень даже хорошо.

Герцог скептично хмыкнул, едва заметно изогнув уголки губ.

– Суровая ты.

– Есть такое, – пожала плечами.

Северин встал, поправил камзол.

– Большое спасибо за такой приятный вечер, но думаю, тебе уже давно пора спать. Завтра предстоит нелегкий день.

«Ну давай, Светлана, элегантно поднимись и попрощайся...»

Но не тут-то было. Я тоже попыталась встать. Быстро. Видимо, слишком быстро. Диванчик страдальчески заскрипел, моя нога запуталась в подоле пеньюара – этого, что б его, длинного пеньюара! Ткань натянулась. Затрещала.

Я почувствовала, как полы расходятся.

«Нет-нет-нет-нет!»

Инстинктивно схватилась за ткань, пытаясь удержать. Слишком поздно. Холод полоснул по коже. Я поняла, что падаю.

«Вот сейчас грохнусь. Прямо перед ним. В распахнутом халате. Отлично, Светочка! Браво!»

Но пола не было. Вместо него – что-то твердое, теплое. Сильные мужские руки подхватили меня до того, как я успела упасть. Одна рука обняла талию – крепко, уверенно. Вторая – помогла мне перехватить края пеньюара. Я прижалась к герцогу всем телом. Некуда было деваться – он держал меня, не давая упасть.

Первая мысль: «Господи, как неловко!»

Вторая: «Блин! Только я так могла, хотя… приятно, что мне не дали упасть.»

Третья мысль куда-то испарилась, потому что я вдруг ощутила ЕГО. Не абстрактного "герцога Северина". А мужчину. Живого. Горячего. Под моей ладонью билось его сердце – быстро, сбивчиво. Напряженные мышцы вызывали почти щенячий восторг – хотелось потыкать пальчиками бицепсы-трицепсы, а еще лучше – погладить.

И… как же вкусно он пахнет! Просто до слюноотделения! Я подняла голову.

Ошибка.

Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Я видела каждую ресницу. Каждую искорку в его глазах – они горели. Тёмные. Почти чёрные от расширенных зрачков.

Губы приоткрыты. Горячее дыхание касалось моего виска. Рука на моей талии сжалась. Пальцы впились – не больно, но ощутимо. Будто Северин боялся, что я исчезну, если отпустит.

– Вета, – выдохнул он.

Голос хриплый. Низкий. Такой, что от одного только его звука по моей коже побежали табуны мурашек, заставляя ёжиться. Я открыла рот, чтобы что-то сказать. Что угодно. "Прости". "Спасибо". "Отпусти меня".

Но слова не шли. Потому что я смотрела на его губы. Они были так близко. А Северин смотрел на мои. Наклонился. Я видела, как медленно, но неуклонно сокращается расстояние между нами.

«Оттолкни его. Сейчас. Немедленно.»

Руки не слушались.

«Скажи что-нибудь. Разряди ситуацию. Пошути.»

Горло пересохло.

«Хотя бы отойди!»

Но ноги решили, что сейчас самое время стать желейными. И могли только мелко подрагивать, не двигаясь с места.

Его дыхание коснулось моих губ. Еще миллиметр.

И я не дождалась. Потянулась к Северину сама. Встала на цыпочки – какой же он высокий. Рука легла на его шею, пальцы погрузились в волосы на мужском затылке.

Его дыхание сбилось. Наши губы встретились.

И я подумала только одно:

«Вот же кайф! Надо было раньше это сделать.»

Глава 47

А потом вообще перестала думать. Северин целовал меня медленно, смакуя. Его губы пахли какао и были сладкими, но вряд ли от меда. Меня штормило от переизбытка ощущений. Ноги подкосились. Хорошо, что он держал – одна рука на талии, другая поднялась выше, к лопаткам, прижимая ближе.

Я почувствовала его всем телом. Твердые мышцы. Жар, исходящий от кожи. Мои пальцы зарылись в его волосы на затылке. Мягкие, чуть вьющиеся. Он тихо выдохнул – что-то среднее между стоном и вздохом.

И от этого звука меня накрыло еще сильнее. Поцелуй стал глубже. Жарче. Я забыла, где нахожусь. Забыла, как меня зовут. Просто чувствовала его губы, его руки, его дыхание.

«Как же хорошо...»

В голове туман, тело ощущается тяжелым и в то же время словно воздушным. Хочется еще. Больше. Ближе. Северин прервал поцелуй. Я почти застонала.

«Нет, не останавливайся!»

Его губы скользнули к уголку моего рта. Поцеловал там – легко, почти невесомо. Потом щеку. Скулу. Висок. Я прикрыла глаза, чувствуя, как каждое прикосновение оставляет горячий след.

– Северин, – выдохнула. Голос хриплый, чужой.

Он замер. Лоб прижался к моему. Дышал тяжело – я слышала каждый вдох.

– Ты такая сладкая, Вета, – прошептал он. – Но мне уже нужно идти.

Мозг туго соображал.

–...что?

– Мне пора, – повторил он. В голосе напряжение. Какое-то усилие. – Тебе нужно выспаться. Завтра трудный день. Званый вечер, гости.

Он отстранился. Убрал руки. Я покачнулась, но удержалась на ногах, сжимая на груди ткань пеньюара. Будет очень некстати, если он распахнется. Северин уже шел к двери. Быстро. Решительно.

– Спокойной ночи, Иветта.

Дверь хлопнула. И навалилась тишина. Я стояла посреди комнаты. С губами, распухшими от поцелуев. С желе вместо тела и сахарной ватой вместо мозгов. И медленно до меня дошло.

«Он ушёл.»

«Просто взял и ушёл.»

«Меня тут... накрыло. А он – спокойной ночи, мне пора.»

Села на диванчик. Тупо уставилась в стену. Прикоснулась к губам. Они все еще горели.

«Может, ему не понравилось?»

«Может, он просто... не так сильно хотел, как я?»

«Может, это для него просто физиология? Мужик, женщина, все такое?»

«А у меня тут революция в башке, а ему – пофиг?»

Обидно стало. Глупо и неправильно, но обидно. Легла в постель. Натянула одеяло, уткнулась лицом в подушку. И злилась. На него, на себя, на все. Потом остыла, вспомнив то, как он целовал, как прижимал. Нет! Не может быть, чтобы я себе это все придумала! В конце концов, мне не пятнадцать лет, я вполне могу понять, когда мужчина всерьез заинтересован. И с Северином именно так. Тогда почему он так себя ведет? Что его сдерживает? Что мешает?

Заснула только под утро. Тяжело. С комом в горле. Проснулась от того, что меня ужасно знобило. Открыла глаза. Голова раскалывалась. Тело ломило – руки, ноги, спина. Все.

«Отлично. Заболела. Прямо перед званым вечером.»

Я попыталась встать. Комната закружилась. Пришлось сесть обратно.

«Нет. Нет-нет-нет. Не сегодня. Только не сегодня!»

Но тело не слушалось. Было холодно так, что стучали зубы. Хотелось закутаться в одеяло и не вылезать.

– Госпожа? – голос Зуланы. – Можно войти?

– Да, – прохрипела я.

Дверь открылась. Зулана вошла – бодрая, свежая, с подносом в руках. Увидела меня. Замерла.

– Боги! Госпожа, вы ужасно выглядите!

– Спасибо, – я попыталась улыбнуться, судя по лицу служанки, не получилось. – Я тоже рада тебя видеть.

Зулана поставила поднос на столик и подошла ближе. Приложила ладонь к моему лбу.

– У вас жар! И синяки под глазами! И волосы... – она ахнула. – На голове гнездо!

Я провела рукой по волосам. Действительно. Спуталось все в комок.

– Зулана, – сглотнула. – Попроси Гура побыть с Алисой. Пусть она ко мне пока не приходит. Вдруг заразится.

– Конечно, госпожа! Сейчас!

Она выбежала. Я опустила голову на руки. Как же не вовремя... Нужно отменять званый прием. Я не смогу в таком состоянии... Но представила лица знатных дам, которые вчера получили приглашения. Отменили свои планы. Приготовились к приему. А я им – "извините, заболела, вечер отменяется".

После подобного финта ушами мне будет очень тяжело реабилитироваться. Дверь открылась. Зулана вернулась. Толкала перед собой столик на колесах – с кувшинами, чашками, полотенцами.

– Гур остался с Алисой, – отчиталась она. – А теперь вами займусь я.

Она подошла, внимательно осмотрела меня.

– Госпожа, вы точно заболели. Но я вас вылечу! У меня есть семейный рецепт – чай особый. Снимает ломоту, боль в горле, заложенность носа. Бабушка научила.

– Зулана, – я посмотрела на нее с надеждой. – Мне нужно быть в форме через несколько часов. Званый прием, я не могу его отменить.

– Я все помню, не волнуйтесь, не отмените, – твердо сказала она. – Я вас приведу в порядок. Обещаю.

Девушка взяла меня за руку. Потянула к ванной комнате.

– Сейчас вы будете париться. С эфирными маслами. Это поможет.

Ванна наполнилась быстро. Горячая вода, пар поднимался клубами. Зулана накапала туда что-то из пузырьков. Запахло мятой, эвкалиптом, чем-то ещё резким, но приятным.

– Залезайте. И сидите, пока не пропаритесь.

Я опустилась в воду. Горячая. Почти обжигающая, но как же хорошо. Тепло разливалось по телу, стала проходить эта мерзкая внутренняя дрожь. Мышцы расслабились. Я, наверное, заснула бы. Но рядом суетилась Зулана, подливала горячей воды. Следила, чтобы я не утонула.

– Госпожа, – сказала она вдруг. – Можно вопрос?

– Конечно, – с трудом удалось разлепить глаза и посмотреть на девушку.

– А что вы думаете... о Гуре? – Зулана покраснела. – Как вам кажется... он хороший человек?

Я усмехнулась.

– Хороший. Он хоть и выглядит очень брутальным и грубоватым, на самом деле, Гур очень добрый. Просто не каждому это показывает.

– Да, – Зулана улыбнулась. – Он правда добрый. Вы видели, как он с Алисой возится? Как нежно с ней обращается? И не только с ней, – Зулана отвернулась. – Он вообще... хороший.

Я внимательно посмотрела на нее.

– Зулана. Что-то случилось?

Она помялась. Потом вздохнула.

– Я вам не рассказывала, почему я так рада, что попала сюда, в герцогский дом?

– Нет.

– Потому что раньше я работала на фабрике. Ткацкой. Условия были ужасные. Платили мало. Работать приходилось тяжело и рассвета до заката.

Она села на край ванны.

– Полгода назад я возвращалась домой поздно вечером. Уже совсем темно было. И на меня напали. Трое мужчин. Пьяные.

Я замерла.

– Они... – Зулана сглотнула. – Они схватили меня. Потащили в переулок. Прижали к забору. Говорили... говорили, что напились-наелись, теперь им женщина нужна. А платить не хотят. Вот и решили...

Голос ее дрогнул.

– Я кричала, плакала, звала на помощь. Но никто не пришёл. Наоборот. В соседнем доме громко захлопнули ставни. Сердитый женский голос сказал что-то вроде: ходят тут всякие, орут, не дают порядочным людям спать.

Я сжала кулаки под водой.

– А потом появился он. Гур. Тоже нетрезвый был. Шел мимо, услышал крики.

Она засмеялась – тихо, с теплотой.

– Он подошел. Сказал: "Негоже мужикам обижать девушку". Схватил одного за шкирку – как котенка! – и швырнул в сторону. Тот улетел метра на три, грохнулся в лужу. Второй попытался на него наброситься. Гур просто развернулся и врезал ему кулаком в челюсть. Тот отключился сразу. Третий сбежал, даже не пытаясь драться.

Я представила эту картину. Усмехнулась.

– А потом?

– А потом Гур проводил меня до дома. Шел рядом. Орал во все горло какую-то песню про русалку и морского царя, и селедку на свадебном пире. Совершенно пьяную, бессвязную. Я смеялась сквозь слезы.

Зулана вытерла глаза.

– У порога он попрощался. Поклонился – так неловко, чуть не упал. Сказал: "Береги себя, девочка". И ушел. Продолжая орать свою песню.

– И ты больше его не видела? До того, как он пришел в этот дом?

– Нет, – Зулана покачала головой. – Я искала его, хотела поблагодарить, но не нашла. А тут вдруг вы его приводите. Я сначала не поверила своим глазам. Потом присмотрелась – точно он!

Она улыбнулась – широко, светло.

– Он меня не узнал. Я постарше стала, прическу поменяла. Да и было темно тогда. Но я его узнала сразу. По голосу. По тому, как он двигается.

– Ты ему сказала?

– Нет, – Зулана покачала головой. – Не знаю как. Боюсь, что он не вспомнит. Или вспомнит, но... ну, мало ли. Он же не специально спасал именно меня. Просто мимо шел.

Я посмотрела на нее.

– Зулана. Скажи ему. Обязательно. Он будет рад.

– Вы думаете?

– Уверена.

Зулана кивнула. Задумчиво.

– Ладно, вылезайте, госпожа. Сейчас я вас вытру, чаем напою, волосы уложу, лицо подкрашу – и будете как новенькая!

Я вылезла из ванны. Зулана завернула меня в огромное полотенце. Усадила на стул. Принесла чашку с дымящимся чаем.

– Пейте. Горячо, но терпимо. До дна.

Я отпила. Что-т горькое, травяное. Но действительно терпимо. Выпила все, как было сказано. Через несколько минут почувствовала, как тепло разливается изнутри. Ломота начала отступать. Голова прояснилась.

Ничего себе! Что Зулана туда добавила?

– Лучше? – спросила моя спасительница.

– Намного.

– Отлично! Тогда за работу!

Она принялась сушить мои волосы, расчёсывать, укладывать. Потом достала какие-то баночки.

– Сейчас скроем синяки и бледность. Чуть-чуть. Естественно.

Я сидела, закрыв глаза. Чувствуя, как она работает – лёгкими, уверенными движениями.

«Хорошая девочка. Повезло мне с ней.»

– Готово! – объявила Зулана торжественно.

Я открыла глаза. Посмотрела в зеркало. И ахнула. Выглядела... прекрасно. Почти здоровой. Синяки скрыты. Щёки чуть подрумянены. Губы тронуты лёгким блеском. Волосы уложены в элегантную причёску – обманчиво простую.

– Зулана, – выдохнула я. – Ты волшебница.

Она засмеялась.

– Просто умею работать руками. Ну что, госпожа? Готовы встречать гостей?

Я глубоко вдохнула. Выдохнула. Ломота почти прошла. Голова ясная. Комок в горле прошел.

– Готова.

«Надеюсь.»