Текст книги "Семья напрокат (СИ)"

Автор книги: Лесана Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 38

– Ох! – громко воскликнул маркиз, и голос его звенел от фальшивого ужаса. – Как же вы так неаккуратно? Хотя немудрено, столько ткани на подоле сзади, а вы явно непривычны к подобной моде.

Головы повернулись. Люди смотрели. Кто-то ахнул. Кто-то прикрыл рот рукой. Кто-то перешёптывался за веерами. Я стояла, чувствуя, как горят щеки. Как дрожат руки, прижимающие ткань к груди. Как хочется провалиться сквозь землю.

– Какой конфуз! – раздался голос графини Дель Монте. Она протиснулась через толпу, на лице – фальшивое сочувствие. – Бедняжка! Герцогиня, вам немедленно нужно переодеться! Вы же практически... о господи! Все видят вашу спину! Как неловко! На вашем месте я бы немедленно уехала! Просто невозможно находиться в таком виде на людях! Какой позор!

– Она говорила громко. Слишком громко. Чтобы все слышали. Чтобы все знали.

Я сжала зубы. Это подстава. Чистая, подлая подстава. Маркиз и графиня. Они всё спланировали. Толпа расступилась. И сквозь неё, как нож сквозь масло, прошёл Северин.

Он шёл быстро. Стремительно. Лицо его было абсолютно бесстрастным – холодным, как лёд. Но глаза...

Глаза полыхали. Серо-черный огонь бушевал в их глубине. Яростный. Обжигающий. Смертоносный. Он даже не взглянул на маркиза или графиню. Просто прошёл мимо, будто их не существовало. Подошёл ко мне.

И не говоря ни слова, снял свой фрак. Накинул мне на плечи. Бережно. Почти нежно. Поправил, убедившись, что ткань прикрыла разорванное платье на спине полностью. Потом взял полы фрака и запахнул их спереди, закрывая оголённое плечо и соскользнувший рукав.

Фрак был большим. Длинным. Полностью скрыл меня – от шеи до колен. Тёплый. Пахнущий им – зимним лесом и пряностями. Северин застегнул одну пуговицу на груди. Потом вторую. Убедился, что я надежно укрыта.

Только после этого он обернулся. Медленно. Посмотрел на маркиза Вальера. Молчание в зале стало абсолютным. Даже музыканты замерли, не смея играть.

Северин просто смотрел. Но от этого взгляда маркиз побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел. Отступил на шаг. Потом ещё на один.

– Маркиз Вальер, – произнёс мой защитник ровным, холодным голосом. – Завтра. Рассвет. Дуэль насмерть.

Зал ахнул. Маркиз открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

– Г-герцог... – пролепетал он. – Это же... это был несчастный случай! Я здесь не при чем! Я прошу прощения, герцогиня, простите. Ну что вы… так…

Северин повернулся ко мне, словно спрашивая, принимаю ли я эти жалкие извинения. Я просто опустила глаза.

– Завтра, – повторил мой муж, и в голосе прозвучала сталь. – Рассвет. Мой секундант свяжется с вашим. Выбор оружия – за вами.

Он не повышал голос. Не кричал. Но каждое слово падало как удар молота. Маркиз словно стал меньше ростом, сжался. С него сошли все краски. Казалось, еще секунда и он позорно хлопнется в обморок.

Потом Северин перевёл взгляд на графиню. Она стояла, вся в зелёном, с остатками веера в руке. Пыталась улыбаться, но улыбка дрожала. Герцог одарил ее презрительным взглядом, словно она грязь на его сапоге и уронил всего одну фразу:

– Завтра к вам придет мой поверенный.

Этого хватило, чтобы графиня сжалась. Побледнела. Веер выпал из её дрожащих рук.

А потом раздался другой голос.

– ДОВОЛЬНО!

Герцогиня Розанна Блекмур вышла вперёд. Лицо её пылало от гнева.

– Маркиз Вальер, – произнесла она холодно. – Графиня Дель Монте. Немедленно покиньте мой дом.

Маркиз шагнул вперёд.

– Ваша Светлость, прошу вас, это недоразумение... Хоть вы проявите…

– МОЛЧАТЬ! – голос герцогини был подобен удару хлыста. – Я видела все. Видела, как вы намеренно наступили на платье герцогини Вэлтор. Вы позор своего рода, маркиз! – Она повернулась к графине. – И вы. Вы знали. Вы были соучастницей. Я не приглашала вас сегодня на свой вечер, но вы змеей пробрались вместе с маркизом. Я была слишком добра к вам, графиня.

Графиня попыталась возразить, но герцогиня подняла руку.

– Я не желаю слышать ваши оправдания. Вы оскорбили гостью в моем доме. Устроили сцену на благотворительном вечере. Опозорили себя и меня.

Она сделала шаг вперёд. Голос стал тише, но от этого страшнее.

– Убирайтесь. Сейчас же. И больше никогда – НИКОГДА! – не переступайте порог моего дома. Отныне вы здесь персоны нон грата. Оба. Объявляю во всеуслышанье! Любой, кто примет у себя этих двоих – раз и навсегда станет для меня пустым местом. Я надеюсь, все собравшиеся услышали?

Зал замер. Никто не дышал. Маркиз развернулся и бросился к выходу. Практически побежал. Графиня задержалась лишь на мгновение. Посмотрела на меня. В ее глазах полыхала чистая ненависть.

Потом развернулась и пошла к дверям. Медленно. С высоко поднятой головой. Пытаясь сохранить остатки достоинства. Только в данном случае, это уже не имело никакого смысла.

Когда двери за ними закрылись, герцогиня повернулась к нам.

– Северин, Иветта, – сказала она мягче. – Прошу простить меня за то, что произошло в моем доме. Это недопустимо.

– Вы ни в чём не виноваты, Розанна, – ответил Северин, все еще держа меня за руку. – Напротив, благодарю за справедливость.

Герцогиня кивнула.

– Если хотите уехать...

– Да, – Северин посмотрел на меня. – Мы поедем домой.

Он взял меня под руку. Крепко. Собственнически. И повел к выходу, я только и успела второпях попрощаться с герцогиней и поблагодарить ее.

Толпа расступалась перед нами. Я шла рядом с Северином, завернувшись в его фрак, чувствуя его тепло, его запах, его силу. Мы вышли. Спустились по лестнице. Сели в карету.

Молчание.

Герцог сидел напротив, глядя в окно. Челюсть сжата. Руки – в кулаках. Глаза все еще потемневшие и пылающие гневом.

– Северин, – начала я тихо.

– Что он вам сказал? – оборвал, не глядя на меня.

– Что?

– Маркиз. Что он вам сказал? – он повернулся. Глаза полыхали. – Я видел, как вы побледнели. Как сжали кулаки. Что он сказал?

Я сглотнула. Не хотелось повторять те слова.

– Глупости, – ответила. – Сплетни.

– Какие сплетни?

– Не важно.

– Иветта, – его голос стал тише, но от этого не менее напряженным. – Скажите мне.

Я посмотрела на герцога. На его лицо, такое напряженное. На глаза, полные беспокойства.

– Он сказал, – начала я медленно, – что вы взяли меня замуж из жалости. Что я просто... удобная замена. Бедная вдовушка с чужим ребенком. Что вы... эмоционально недоступны после какой-то прошлой любви. И я для вас – просто теплое тело рядом. Чтобы не быть одному. А еще… что я очень похожа на ту… которую вы до сих пор не забыли.

Северин замер. И весь словно заледенел. Передо мной опять сидел тот самый айсберг с нашей первой встречи.

Глава 39

Карета остановилась у особняка. Северин вышел первым, протянул мне руку, помогая спуститься. Но не посмотрел в глаза. Ни разу.

– Спокойной ночи, леди Иветта, – произнёс он официально.

И быстро пошел к дому, не оглядываясь.

Я стояла, глядя ему вслед, чувствуя, как что-то сжимается в груди. Что произошло? Почему он так... закрылся? Слова маркиза эхом отдавались в голове: «Прошлая любовь... эмоционально недоступен... вы так на нее похожи...»

Я поднялась по ступенькам. Толкнула дверь. И застыла.

На лестнице, прямо посередине, сидела Алиса. В ночной рубашке, босиком, с растрёпанными волосами. Глаза огромные, испуганные.

– Алиса! – бросилась к ней. – Что ты делаешь здесь? Почему не спишь?

– Я ждала вас. Мне приснился плохой сон. А Зулана спала, я не хотела ее будить. И вот... – прошептала девочка. Потом посмотрела на меня внимательнее, и глаза стали ещё больше. – Вета... почему ты в... в этом?

Она показала на фрак Северина, в который я была закутана.

– Я... – начала я и не нашла слов.

– Что случилось? – голос Алисы дрожал. – Почему ты в одежде герцога? Вы поссорились?

– Нет, малышка, – я присела рядом с ней на ступеньку, обняла за плечи. – Все хорошо. Просто... платье немного порвалось. И герцог дал мне свой фрак.

Северин тоже к нам подошел. Медленно. Присел на корточки перед Алисой – так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Все в порядке, Алиса, – сказал он тихо. – Иветта просто немного замерзла. Я помог ей согреться.

Его рука легла на макушку девочки. Погладил волосы – нежно, почти по-отцовски. Алиса посмотрела на него. Потом на меня. Потом снова на него.

– А ты всегда будешь ее согревать? – спросила она серьезно. – И защищать?

Северин замер. Рука застыла на ее голове. В глазах что-то мелькнуло. Слишком быстро, чтобы я успела понять, что это было.

Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Хотела сказать что-то, но слова застряли в горле.

Северин отвел взгляд первым.

– Иди спать, Алиса, – произнес он, убирая руку. – Уже очень поздно.

Встал. Развернулся. Быстро пошел по коридору. Без единого слова мне. Бросив мне напоследок единственный, какой-то задумчивый взгляд.

Я проводила его глазами, чувствуя, как холод растекается по груди. Что-то изменилось. Что-то сломалось. Мерзкий маркиз!

– Вета? – тихо позвала Алиса. – Герцог на тебя сердится? Нас отсюда выгонят?

– Нет, малышка, не выгонят, – я обняла ее крепче. – Просто... он устал. Пойдем, уложу тебя спать.

Мы поднялись в детскую комнату. Зулана все так же крепко спала, свернувшись клубочком на тахте. Бедняжка, там умаялась за день, что вообще ничего не слышит, спит, как убитая. Я укрыла Алису одеялом, поцеловала в лоб.

– Спи, солнышко. Все хорошо.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Ложь. Но я не могла сказать правду. Сама ее не знала.

Я вернулась в свою комнату. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Постояла так какое-то время. Потом медленно стянула с себя фрак Северина. Сложила его на руках – аккуратно. Зимний лес. Пряности. Его запах.

Отложила фрак на кресло. Сняла остатки платья – разорванного, испорченного. Кружево действительно было тончайшим, как паутина. Достаточно одного резкого рывка – и всё разошлось. От шеи до самой поясницы. Длинный, уродливый разрыв, повредивший тонкое плетение.

Я провела пальцами по порванной ткани. Вспомнила. Как маркиз наступил на подол. Намеренно. Как все обернулись. Смотрели. Судили. Как Северин прошел сквозь толпу – холодный, надменный.

Как накинул на меня свой фрак – бережно, почти нежно. Как вызвал на дуэль маркиза – ровным, ледяным голосом. Защитил меня.

А потом... закрылся. После того, как я сказала о словах маркиза. Получается, это правда? О той девушке?

Я бросила платье на пол. Надела ночную рубашку. Легла в постель. Но сон не шел. Лежала, глядя в потолок, и в голове крутились одни и те же мысли.

«Прошлая любовь... эмоционально недоступен... вы так на нее похожи...»

Кто она, та девушка? Почему Северин выбрал именно меня? Из сотен других возможных кандидаток? Правда ли я просто замена? Тень кого-то, кого он не смог забыть?

И почему... почему мне так неприятно от этой мысли?

Я перевернулась на бок. Посмотрела на фрак, лежавший на кресле. Темное пятно в полутьме комнаты. Встала, взяла его. Вернулась в постель.

Прижала фрак к груди. Вдохнула запах. Закрыла глаза.

«Влюбилась… Светка, ну ты даешь. За какие-то четыре дня! В твоем-то возрасте и влюбилась, как девчонка. Боже... как глупо».

А завтра дуэль. На смерть. Что, если маркиз схитрит? Что, если он... если он убьет Северина? Что, если я больше никогда не увижу эти золотые огоньки в его глазах? Не почувствую тепло его рук на своей коже?

Не услышу его голос – хриплый, тихий, интимный? Как тогда, когда мы танцевали. Страх сжал горло. Холодный, липкий, удушающий. Блин! Накрутила себя, идиотка! Надо успокоиться. Утро вечера мудренее. Завтра все страхи покажутся мне ерундой. Должны показаться…

Я крепче прижала фрак к себе. Уткнулась лицом в ткань. И так, обнимая его, словно ребенок обнимает любимую игрушку, провалилась в беспокойный сон.

Проснулась от серого света в окне.

Рассвет.

Я вскочила, сердце бешено колотилось. Дуэль! Сейчас! Прямо сейчас! Северин!

Глава 40

Я вскочила, сердце бешено колотилось. Дуэль! Сейчас! Прямо сейчас!

Схватила первое попавшееся платье – простое, домашнее. Натянула через голову, даже не потрудившись надеть корсет. Нижние юбки? Некогда! Пусть неприлично, но мне все равно!

Волосы растрёпаны – наплевать. Босые ноги сунула в туфли. И побежала. По коридору. Вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. К входной двери.

Герцог стоял в холле. Как обычно, весь в черном. Рядом с ним находился Гур, вот уж кого я не ожидала увидеть, – огромный, молчаливый, с оружием в руках. Со шпагой. Значит, таков выбор оружия. Вполне понятный, не на луках же им стреляться... ага... не смешно вообще.

Северин застыл, увидев меня.

– Иветта? – голос удивленный. – Зачем вы пришли?

Я остановилась в нескольких шагах от него, хватая ртом воздух. Грудь вздымалась – без корсета ткань платья обтягивала тело, не скрывая изгибов. Его взгляд скользнул вниз. Задержался на секунду. Потемнел. Он резко отвел глаза.

– Вам не стоило вставать так рано, – произнес жестко.

– Как я могла не прийти? – выдохнула я, все еще пытаясь отдышаться. – Это дуэль. А вдруг...

– Не будет никаких вдруг, – отрезал он. – Маркиз – слабак. Давно не упражнялся, погряз в разгульной жизни. Победить его – вопрос нескольких минут.

– А если он... – я сглотнула, – если он схитрит? Использует какой-то подлый прием?

Северин бросил на меня нечитаемый взгляд.

– Такой вариант вполне может быть. Я буду осторожен.

– Пожалуйста, – прошептала я. – Пожалуйста, будьте осторожны.

Он посмотрел на меня. Долго. Изучающе.

– Вы... – начал он медленно, – вы будете волноваться?

Глаза защипало. Я моргнула, отгоняя предательские слезы.

– Конечно, – призналась я тихо. – И буду ждать.

Пауза.

Он смотрел на меня – взволнованную, без корсета, босиком в туфлях, с непричесанными волосами. Смотрел так, будто видел впервые. Или в последний раз. В его глазах полыхнули золотые огни. Яркие. Горячие.

– Когда я вернусь, – произнес он хрипло, – нам нужно будет серьезно поговорить.

– О чем? – прошептала я.

Он качал головой.

– Не сейчас. Когда вернусь.

Сделал шаг ко мне. Еще один. Поднял медленно руку. Пальцы почти коснулись моей щеки. Я замерла. Затаила дыхание. Смотрела на него снизу вверх и ждала… сама не знаю чего.

Видела, как напряглась его челюсть. Как дрогнули губы. Как в глазах мелькнуло что-то... отчаяние? Боль?

И остановился. Рука замерла в воздухе. В миллиметре от моего лица. Потом медленно опустилась.

– Я вернусь, и мы поговорим, – сказал он. Обещание. Почти клятва.

Развернулся. Пошел к двери. У порога остановился и оглянулся через плечо. Посмотрел на меня – последний, долгий взгляд. Словно запоминал. Каждую черту. Каждую линию. Потом вышел.

Я стояла у открытой двери. Холодный утренний ветер врывался в дом, обжигал босые ноги, трепал растрепанные волосы.

Смотрела, как он садится в карету. Как Гур забрался следом. Экипаж тронулся, поехал по подъездной аллее. Все дальше. Дальше. Дальше. Пока не скрылся за поворотом.

Только тогда я закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Глубоко вдохнула. Выдохнула. Сердце колотилось. Руки дрожали. В животе противно скручивалось от страха.

Дуэль. На смерть. Он может не вернуться.

«И что ты будешь делать, если он не вернётся?»

Жить дальше, как обычно. Воспитывать Алису. Продавать свои венки. Все будет нормально. Я справлюсь. Как всегда справлялась.

«Тогда почему трясутся руки?»

Я посмотрела на свои пальцы. Действительно дрожали. Черт. Сжала их в кулаки. Разжала. Снова сжала.

«Потому что... потому что он дурак. Идет на дуэль из-за меня. Из-за какого-то порванного платья. Может погибнуть. И все из-за меня.»

Вот что бесило. Не то, что я "не могу без него жить". А то, что он рисковал собой. Ради меня. Идиот благородный. Я сползла по двери вниз. Села на пол. Обняла колени. Холодно.

Ноги босые, платье тонкое. Надо было хоть шаль накинуть. Но я тогда не думала. Просто бежала. Чтобы увидеть его перед... перед тем, как он уедет.

«Зачем, Светка? Зачем тебе это надо было?»

Просто не могла не прийти, не могла остаться в постели, зная, что он сейчас там, внизу, собирается на дуэль, а я...

«Влюбилась. В мужа по контракту. Который через неделю станет бывшим мужем. Молодец, Светлана. Умеешь выбирать.»

Я уткнулась лбом в колени. Тупо. Все это тупо.

Пальцы сами собой дотронулись до губ. Вспомнила, как он почти коснулся моей щеки. Как его рука замерла в миллиметре от лица. Как он смотрел.

«Когда я вернусь, нам нужно серьезно поговорить.»

О чём? О том, что контракт заканчивается и пора расставаться? О том, что я была просто удобной заменой кого-то из прошлого?

Или...

«Не фантазируй. Не надейся. Надежда – самая опасная штука.»

Шаги на лестнице. Я подняла голову.

– Вета? – сонный голос Алисы. – Почему ты сидишь на полу?

Девочка стояла на верхней ступеньке, в ночной рубашке, с растрёпанными волосами. Моргала, глядя на меня сверху вниз.

Я попыталась улыбнуться.

– Да так. Задумалась.

Алиса спустилась по лестнице. Села рядом со мной на пол. Прислонилась головой к моему плечу. Теплая. Доверчивая.

Я чуть приобняла ее.

– Не грусти, Вета, – пробормотала девочка. – Герцог тебя любит. Он так на тебя смотрит… когда ты не видишь…

У меня перехватило дыхание.

– Алиса... Как смотрит? Что за…

– Как на сладости, – девочка снова зевнула. – Так что все будет хорошо, особенно, когда он перестанет мерзнуть.

Она закрыла глаза, все еще прижавшись к моему плечу. Дыхание стало ровным, спокойным. Задремала. Я встала и аккуратно подняла ребенка, Алиса даже не проснулась, доверчиво прижавшись ко мне во сне.

Я пошла по ступеням наверх. Правда? То, что она сказала? Или это детская фантазия? Нет, я не дура, я вижу, что Северин стал ко мне добрее, мягче и эти взгляды… но…

За окном становилось все светлее. Рассвет. Где-то там, на краю города, сейчас начинается дуэль. Северин против маркиза. Вернись ко мне, слышишь?!

Не потому, что я жить без тебя не могу. А потому что... потому что хочу услышать, о чем ты собирался говорить. Хочу узнать, что было в твоих глазах, когда ты смотрел на меня сегодня утром.

Хочу понять, что происходит между нами. И еще потому, что... черт возьми... потому что мне страшно. Страшно, что тебя убьют!

Страшно, что ты не вернешься. Страшно, что я больше никогда не увижу золотые огни в твоих глазах. Вернись, слышишь? Иначе я… с того света тебя достану, понял?!

Глава 41

Я уложила Алису обратно в кровать. Накрыла одеялом. Постояла, глядя на спящее лицо девочки.

«Герцог тебя любит. Он так на тебя смотрит... Как я на сладости.» Детская фантазия. Или нет?

Я вернулась в свою комнату. Но сидеть на месте не могла. Ходила из угла в угол. Подходила к окну. Смотрела на дорогу – пустую, серую в утреннем свете. Где он? Уже началось?

Часы на каминной полке тикали. Медленно. Так медленно, что хотелось их разбить. Я снова подошла к окну. Снова посмотрела на дорогу. Ничего.

«Спокойно, Светлана. Он сказал – вернется.»

Но руки все равно дрожали. Я села на кровать. Встала. Снова подошла к окну.

«Так нельзя. Надо чем-то заняться. Отвлечься.»

Алиса. Нужно разбудить Алису, одеть ее, накормить завтраком. Нормальное утро. Обычное утро. Ничего особенного не происходит. Ага. Только Северин на дуэли. На смерть. Я вернулась в детскую. Тихонько разбудила девочку.

– Вета? – она сонно потерла глаза. – Уже утро?

– Уже, солнышко. Пора вставать.

– А герцог вернулся?

У меня сжалось горло.

– Пока нет. Но скоро вернется.

Я помогла Алисе одеться, причесала волосы, заплела в косу. Руки двигались автоматически, мысли были далеко. «Где он? Что там происходит?» Алиса села за стол. Зулана принесла кашу, молоко, фрукты.

– Ешь, малыш.

– А ты?

– Я... не голодна.

Алиса посмотрела на меня внимательно – слишком внимательно для четырехлетнего ребенка.

– Ты волнуешься за герцога?

– Немного.

– Он вернется, – уверенно сказала девочка. – Обещал же.

Я погладила ее по голове. Устами младенца...

– Завтракай. А я... я сейчас вернусь.

Вышла из комнаты. Постояла в коридоре. Прислушалась. Тишина. Слишком тихо. Прошлась дальше, к лестнице. Все так же тихо. «Ну же. Возвращайся. Пожалуйста.»

И вдруг – звук. Тихий. Снаружи. Карета?! Бросилась к окну. Выглянула. Да! Карета! Наша карета! Уезжает! «Нет! Подожди!» Но экипаж уже скрылся за поворотом аллеи. Я опоздала. Гадство!

Развернулась, побежала обратно в комнату.

– Зулана!

Девушка обернулась, испуганно.

– Да, миледи?

– Побудь с Алисой, пожалуйста. Мне нужно... – запнулась. – Мне срочно нужно кое-что узнать.

Не дожидаясь ответа, выбежала из комнаты. По коридору, вниз по лестнице слетела за секунды. Как не убилась – не понятно. В холле стоял Гур. Огромный, молчаливый. Стряхивал снег с плаща.

– Гур! – кинулась к нему. – Как... как все прошло? Герцог... он...

Гур поднял голову. Посмотрел на меня. На лице – усталость, беспокойство.

– Жив, цыпа. Ранен, но жив.

У меня подкосились ноги. Схватилась за перила, чтобы не упасть.

– Ранен? Как? Что случилось?

Гур тяжело вздохнул.

– Маркиз, подлая душонка, тысяча дохлых кошек! Пропитал клинок ядом. Медленнодействующим. Герцог получил царапину на ребрах в самом начале дуэли. Неглубокую, но яд начал действовать.

Холод сковал меня изнутри.

– Яд? – прошептала я. – Он... он отравлен?

– Был, – поправил Гур. – Дуэль прервала королевская гвардия. Помешали, зараза, свершиться правосудию. Герцог уже собирался добить мерзавца и тут они. Маркиза арестовали и уволокли. Вопили что-то про государственную измену и покушение на жизнь лорда. Герцогу оказали первую помощь прямо на месте – противоядие, промывание раны, перевязка, вся эта лекарская ерундень.

Я слушала, чувствуя, как немеют руки.

– Но он... в порядке? Яд...

– Противоядие подействовало. Лекарь сказал, что опасность миновала. Но герцог... – Гур нахмурился. – Слушай, ну я всяко повидал. Но, по мне, он вел себя странно. Если хочешь знать мое мнение, конечно.

– Странно? Это как?

– Равнодушно, – Гур покачал головой. – К своему здоровью. Когда лекарь говорил о лечении, о необходимости покоя, о том, что яд мог быть смертельным, герцог слушал так, будто его это не касается. Будто ему начхать на собственное здоровье. Учитывая его молодость и богатство, по мне, это странно.

– Где он сейчас? – спросила.

– Пошел к себе. Сказал, хочет переодеться и отдохнуть.

Я кивнула.

– Спасибо, Гур. За то, что был рядом с ним.

Великан неловко пожал плечами.

– Да чего уж там... всегда рад. Если что.

Я развернулась и пошла к лестнице. Быстро. Почти бегом. Покои герцога. Нужно найти его покои. Поднялась на второй этаж. Свернула направо. Мимо каких-то дверей. Еще одних. Третьих. Нет, не здесь.

Развернулась. Пошла в другую сторону. Мимо библиотеки. Мимо гостиной. Лестница. Другое крыло. Еще коридор. «Господи, да где же он?!»

И вдруг – приоткрытая дверь. В конце коридора. Я почти бежала. Рывком толкнула дверь. И замерла на пороге.

Посреди комнаты стоял Северин. Спиной ко мне. Голый по пояс. Я не дышала. Просто смотрела.

На широкие плечи. На мышцы спины, перекатывающиеся под кожей. На линию позвоночника, уходящую под пояс черных брюк. На белую повязку, обмотанную вокруг ребер.

Герцог медленно повернулся. И наши глаза встретились. Я видела его грудь – широкую, с четкими линиями мышц, повязку с небольшим темным пятном сбоку. Видела его лицо – бледнее обычного, напряженное. И глаза. Золотые огни вспыхнули в них – ярко, обжигающе.

Северин замер. Просто стоял, глядя на меня. Его взгляд медленно скользнул вниз. По моей фигуре – без корсета, обтянутой тонким домашним платьем. Задержался на груди. На талии. На бедрах. Потемнел.

Сглотнула. Заставила себя поднять глаза обратно на его лицо.

– Простите, – выдохнула. – Я не знала... не подумала...

Я должна была развернуться и уйти. Прямо сейчас. Немедленно. Но ноги не слушались. Северин молчал. Просто смотрел. Не пытался прикрыться. Не отворачивался. Стоял, напряженный, с горящими глазами.

– С вами... – запнулась. – С вами все в порядке?

Глупый вопрос. Света, где твои мозги? Мелешь ерунду, как девочка-малолетка! Герцог стоял передо мной с перевязанными ребрами. Явно же не в порядке.

– Да, – ответил хрипло.

Пауза.

Мой взгляд снова предательски скользнул вниз. К повязке. К темному пятну на ней.

– Гур сказал... про яд...

– Противоядие подействовало, – отрезал Северин. – Все в порядке.

Он сделал шаг в сторону. К креслу, на спинке которого висела белая рубашка. Взял ее. Медленно развернул. Я смотрела, как движутся его руки. Как перекатываются мышцы на спине. Как он осторожно, стараясь не задеть рану, продевает одну руку в рукав. Потом пытается просунуть вторую. Это ему не далось. Ни с первого раза, ни со второго. Заметила, что Северин морщится при повороте туловища.

– Позвольте, – услышала свой голос. – Я помогу.

Он замер. Посмотрел на меня через плечо.

– Не нужно.

– Нужно, – шагнула в комнату. Еще один шаг. – Вам сложно самому. Рана мешает.

Он молчал. Смотрел на меня долго. Потом медленно кивнул. Я подошла ближе. Остановилась перед ним. Наверное, слишком близко. Чувствовала тепло его тела. Слышала его дыхание – прерывистое, неровное. Видела, как вздымается грудь под распахнутой одеждой.

Протянула руки. Взялась за воротник, подтянула ткань. Пальцы коснулись его кожи. Случайно. Едва заметно, но Северин вздрогнул. Я замерла и бросила быстрый взгляд на герцога.

Он смотрел на меня сверху вниз. Золотые огни в глазах разгорелись ярче. Челюсть напряжена. Дыхание сбилось.

– Простите, – прошептала. – Это случайно.

– Все в порядке, продолжайте, – оборвал меня.

Я сглотнула. Потянула рубашку, сводя края вместе. Пальцы немного дрожали. Нервы ни к черту! Надо будет купить в аптеке лавандовый чай. Застегнула первую пуговицу. Вторую. Третью. С каждой пуговицей мои пальцы невольно касались его кожи. Горячей. Гладкой. Упругой.

Северин не двигался. Просто стоял, глядя на меня. Дышал тяжело, как после бега. Четвертая пуговица. Пятая. Я дошла до повязки. Остановилась.

– Дальше не нужно, – произнес он тихо.

Подняла глаза. Мы стояли так близко, что я видела каждую золотую искру в его зрачках. Видела, как дрогнули его губы. Как напряглась шея.

– Хорошо, что вы вернулись, – прошептала.

Его взгляд упал на мой рот. Задержался там. Надолго. Нервно сглотнула. Надо много, очень много лавандового чая!

– Иветта... – выдохнул он.

Мое имя. Без "леди". Просто Иветта. Хрипло. Интимно. Я должна бы отступить. Прямо сейчас. Пока еще могла. Но не отступала.

Его рука медленно поднялась. Пальцы коснулись моей щеки – легко, почти невесомо. Провели по скуле. К уху. Запутались в выбившейся пряди волос. Я перестала дышать.

Северин смотрел пытливо и жадно, словно хотел запомнить мое лицо до самой малейшей черточки.

– Вам нужно уйти, – прошептал.

– Да, – согласилась, но не двигалась.

– Сейчас, – его пальцы скользнули ниже, к шее, провели по пульсирующей жилке. – Пока я...

Северин не договорил. Просто замолчал, глядя на меня. Его взгляд снова прикипел к моим губам. Я видела, как он борется с собой. Как напряглась челюсть. Как зрачки заполнили всю радужную оболочку его глаз.

И потом он наклонился. Медленно. Давая мне время отстраниться. Уйти. Остановить его. Но я не двигалась. Его губы коснулись моих.

Осторожно. Нежно. Словно я была из хрусталя и могла разбиться от любого неосторожного движения. Я застыла. Все тело онемело от этого прикосновения.

Его губы были теплыми. Мягкими. Совсем не такими, какими казались, когда смотришь на герцога. Он замер тоже. Губы прижались к моим, но не двигались. Просто касались. Изучали. Потом медленно, очень медленно начали двигаться. Нежно. Бережно. Северин словно пробовал на вкус изысканное лакомство и хотел уловить малейший нюанс.

Его рука на моей шее сжалась крепче, притягивая ближе. Другая легла на талию – осторожно, почти невесомо. Мои ладони сами собой легли ему на грудь. Северин вздрогнул под моим прикосновением. Остановился на секунду.

А потом его губы стали настойчивее. Требовательнее. Я почувствовала, как кружится голова. Как подкашиваются ноги. Как весь мир сузился до этого – до его губ на моих, до его рук на моем теле, до его дыхания, смешавшегося с моим.

Я перестала думать. Просто чувствовала. Тепло его тела. Вкус его губ – что-то терпкое, с легкой ноткой мяты. Запах – зимний лес, пряности, что-то еще... Его рука на талии скользнула выше, к спине, прижимая меня ближе. Мы стояли так близко, что я чувствовала каждый изгиб его тела. Твердость мышц под моими ладонями. Бешеное биение его сердца.

И вдруг среди этого всего безумства, как вспышка.

Воспоминание.

«У герцога была настоящая любовь. Она умерла. И вы так на нее похожи...»

Слова маркиза были как ведро ледяной воды на голову. Я резко отстранилась. Оттолкнула Северина. Он отпустил меня мгновенно. Отступил на шаг, тяжело дыша. Смотрел на меня – глаза широко распахнуты, полны смятения, желания, чего-то еще.

– Иветта... – начал он хрипло.

– Нет, – я попятилась. – Я... мне нужно...

«Кого ты целовал сейчас, Северин? Меня? Или ту, другую?»

Мысль обожгла. Болью. Отчаянием.

– Простите, – выдохнула я. – Мне нужно идти.

Развернулась. Бросилась к двери.

– Иветта! Подождите!

Но я не остановилась. Рывком распахнула дверь. Выбежала в коридор. Да, это был совершенно глупый поступок, но в тот момент я была в таком смятении чувств, что убежать казалось самым логичным. Скрыться. Чтобы Северин не видел мою слабость, мои чувства, слезы.

Но герцог был настроен решительно. Я едва успела выскочить в коридор, как была жестко поймана за талию и перекинута через плечо. Словно мешок с картошкой. Вот тебе и хорошие манеры в высшем обществе!