Текст книги "Открывая новые страницы...
(Международные вопросы: события и люди)"

Автор книги: Леонид Репин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 36 страниц)

Выбор, который предлагает новое политическое мышление, основывается на том, что никакие классовые, групповые интересы, никакая идеология не стоят коллективного самоубийства. Выживание, сохранение цивилизации – это интерес общечеловеческий, интерес более «весомый», нежели интерес любого класса или социальной группы. В. И. Ленин писал: «…с точки зрения основных идей марксизма, интересы общественного развития выше интересов пролетариата…»[87]87
  Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 4. С. 220.


[Закрыть]. Время вложило в эту формулу гораздо более богатое содержание, чем имелось в виду на рубеже XX века. Только встав на позицию приоритета всечеловеческих интересов, можно правильно подойти ко всей проблематике войны и мира в ее нынешнем содержании, правильно оценить опасности, порождаемые противоречием между развитием техносферы и сохранением биосферы, подойти к уменьшению, а затем и ликвидации экологического, социального, культурного разрыва между Севером и Югом. Как это ни парадоксально на первый взгляд, именно общечеловеческий подход служит главной гарантией общественного развития в нашем пронизанном классовыми, социальными противоречиями мире.

Выдвижение на первый план интересов общечеловеческих, подход с точки зрения таких интересов к главным проблемам мировой политики вовсе не означают отказа от классовых ориентиров в социальном анализе и в социальной практике. Интересы и требования социальных групп продолжают играть решающую роль в общественной жизни. Они определяют содержание политических решений. Вместе с тем возникла и расширяется сфера проблем, решение которых соответствует интересам всех классов, всех социальных групп. Причем, чтобы успешно решить проблемы общечеловеческие, необходимо взять под контроль, подчинить высшей цели противоречия между классами. В этом смысл приоритета интересов общечеловеческих.

Если тезис о приоритете общечеловеческих ценностей не «уравновесить» классовым анализом происходящего, появляется соблазн поставить под вопрос антагонистический характер отношений между капитализмом и социализмом на мировой арене, классовую природу политики мирного сосуществования. С точки зрения всемирно-исторической капитализм и социализм не два параллельно существующих варианта цивилизации, а две ступени, две стадии цивилизации, из которых одна сменяет другую. Таково наиболее глубинное содержание их антагонизма. Политика мирного сосуществования не отменяет этого антагонизма, а предлагает придать цивилизованную форму борьбе, соперничеству цивилизаций.

Чем более общечеловеческий ракурс мирного сосуществования мы берем, тем большее значение приобретает необходимость всестороннего сотрудничества – в экономике и политике, в культуре и даже идеологии. Однако именно тот непреложный факт, что мы имеем дело с сотрудничеством разных, противоположных по своему месту в истории классов, неизбежно отягощает это сотрудничество острым соперничеством, противоборством, желанием обойти партнера, перетянуть на свою сторону общественность. Исключительно мирные формы противоборства и политики, диктуемые наличием объективного предела для конфронтации, будут подстегивать экономическую конкуренцию, стимулировать идеологическую борьбу.

Причем борьба идеологий – это отнюдь не простое противопоставление слов, лозунгов, идей. Это прежде всего противопоставление образов жизни в самом широком смысле этих слов (материальная обеспеченность людей, гражданские права, возможность для духовного и физического совершенствования личности). Реальный образ жизни – главный резервуар и генератор аргументов, влияющих на умонастроения людей.

Здесь следует, видимо, затронуть и такой вопрос. Как известно, в новой редакции Программы КПСС снято определение мирного сосуществования государств с различным социальным строем как «специфической формы классовой борьбы». Эта новация призвана подчеркнуть, что появился объективный предел для классовой конфронтации на международной арене – угроза всеуничтожения. Тем самым еще и еще раз акцентируется миролюбивый характер политической стратегии КПСС, твердое намерение СССР не доводить классовую конфронтацию до указанного предела, выдвинуть на первый план общечеловеческий интерес, то, что объединяет мировой рабочий класс и мировую буржуазию, – стремление выжить, продолжить историю.

Однако из сказанного вовсе не следует, что КПСС отказывается от классового анализа причин военной угрозы, событий международной жизни, политики мирного сосуществования. «Ленинская концепция мирного сосуществования, – подчеркнул М. С. Горбачев в докладе на торжественном заседании в Москве 2 ноября 1987 года, – естественно, претерпевала изменения. Вначале оно обосновывалось прежде всего необходимостью создать минимальные внешние условия для строительства нового общества в стране социалистической революции. Но, являясь продолжением классовой политики победившего пролетариата, мирное сосуществование в дальнейшем и особенно в ядерный век превратилось в условие выживания всего человечества»[88]88
  Горбачев М. С. Избранные речи и статьи. Т. 5. С. 421–422.


[Закрыть]. И еще: «Нельзя не учитывать классовой разнородности сил, действующих на мировой арене, упускать из виду влияние классового антагонизма на международные отношения…»[89]89
  Там же. С. 430.


[Закрыть]. Как уже говорилось, классовые интересы могут совпадать с общечеловеческими, могут противостоять последним, но в любом случае научный подход требует учета обеих граней социального процесса – общечеловеческой и классовой.

Общая борьба за сохранение общечеловеческих ценностей, за сохранение цивилизации вовсе не отменяет и не может отменить то, что каждый класс, каждая мировая система неизбежно будут использовать политику мирного сосуществования в своих целях. И в принципе мирное сосуществование дает шанс всем. «Живи и жить давай другим» – так можно сформулировать его широкий смысл. Наиболее энергичные, наиболее уверенные в возможностях капитализма представители мировой буржуазии собираются использовать свой шанс. Так, в своей недавней книге «План игры» З. Бжезинский ориентирует правящий класс США на длительное соревнование с Советским Союзом, в котором США могли бы в конечном счете одержать верх. «Однако, – пишет Бжезинский, – я должен тут же добавить, что стремление одержать верх должно рассматриваться как нечто совершенно отличное от традиционной победы. Одержать верх – значит создать международные условия, благоприятствующие нашим ценностям и способствующие переменам в Советском Союзе, которые сделают Советский Союз более сговорчивым с точки зрения таких международных соглашений».

Сходную точку зрения развивают различные более или менее либерально настроенные деятели. Выступая против «традиционной победы», против «экстравагантных ожиданий» от разрядки, они настаивают на необходимости рассчитанной на перспективу внешней политики, которая через умножение контактов по всем линиям, через бизнесменов, ученых, журналистов влияла бы на тех, кто «делает политику» в Советском Союзе, усиливала бы «реформистские тенденции».

Получается такая картина. На первых порах после Октябрьской революции и интервенции правящая на Западе буржуазия была вынуждена пойти на мирное сосуществование с социалистическим государством только потому, что не хватало силы раздавить его. Такое вынужденное мирное сосуществование было весьма непрочно. Его подрывали систематические попытки реакционных кругов собраться-таки с силами и свести счеты с социализмом – если не уничтожить его, то уж, во всяком случае, ослабить, изолировать, загнать на периферию мировой политики. Сторонники такой политики сохранились и до наших дней. Но пожалуй, все более типичной становится иная политическая позиция: принять вызов мирного сосуществования, но не потому, что его нельзя отвергнуть, а потому, что есть надежда мирно переиграть социализм. Если действовать умно, рассуждают наши исторические оппоненты, если избегать «экстравагантностей», если не ставить во главу угла «традиционную победу», то есть силовое давление, войну, то можно в ходе мирного сосуществования взять верх над социализмом, добиться его постепенной, мирной перестройки, его сближения с «улучшенным» капитализмом.

Как коммунист, я не могу принять такую перспективу. Мои представления о будущем связаны с «вымыванием» капитализма из истории. Но здесь достаточно подчеркнуть, что подобные «оптимистические» ожидания буржуазии – независимо от того, как к ним относиться, принимать или отвергать их, – могут служить исходной базой для утверждения и упрочения мирного сосуществования и сотрудничества, для избавления человечества от ядерной опасности.

Новое политическое мышление фиксирует усиление взаимозависимости государств как объективную основу нарастающего взаимодействия на международной арене, упрочения политики мирного сосуществования. Сам факт растущего значения взаимозависимости и взаимодействия – факт, отражающий интернационализацию производительных сил, давно «освоен» буржуазной теорией и буржуазной практикой. В этом русле следует рассматривать очевидную тенденцию к координации политики развитых капиталистических стран и особенно их лидирующей группы («семерки»). Такая координация осуществляется как на неправительственной («трехсторонняя комиссия», Римский клуб, Бильдербергский клуб), так и на правительственной («Общий рынок», ОЭСР, совещания «семерки») основах. Этой тенденции противостоят центробежные силы, препятствуют глубокие и острые межимпериалистические противоречия. Но тем не менее стремление ведущих капиталистических государств к согласованию внутренних социально-экономических курсов, равно как и политики на мировой арене, будет оказывать все более заметное воздействие на положение дел в мире. Я не исключаю, что дело идет к формированию некоего подобия «ультраимпериализма», если понимать под этим неформальный союз ведущих держав капиталистического мира, исключающий военные столкновения между ними и опирающийся на выработку совместной политической и экономической стратегии по отношению как к странам социализма, так и к странам развивающимся.

Империалистическое понимание взаимозависимости включает в себя традиционные, хотя и подновленные в соответствии с условиями конца XX века представления о неравноправии участников мирового сообщества. Так возникает идея «асимметричной взаимозависимости», когда одни (их немного) менее зависимы, чем другие (большинство). Именно идея «асимметричной взаимозависимости» положена в основу политики коллективного неоколониализма. Социальный смысл империалистических форм взаимозависимости и взаимодействия – укрепление капиталистических отношений в «третьем мире», изоляция стран социалистической ориентации и их постоянное растворение в неокапиталистической системе будущего столетия.

Иной социальный смысл получают взаимозависимость и взаимодействие в советской концепции нового политического мышления. Мы видим их смысл в координации усилий всего человечества, направленных на предотвращение ядерной войны и – в принципе – вообще всех войн, на ликвидацию голода, болезней и невежества, на поддержание динамического равновесия между биосферой и техносферой. Стихийная взаимозависимость, порожденная объективной интернационализацией производительных сил, углублением – тоже стихийным – международного разделения труда, этих проблем решить не может. Чтобы стать предпосылкой целенаправленного взаимного действия, необходимость взаимозависимости должна быть осмыслена людьми. Новое политическое мышление ставит взаимозависимость и взаимодействие под контроль общественного сознания и тем самым превращает их в рычаг сознательного переустройства международных отношений.

Советское понимание взваимозависимости и взаимодействия исходит из признания полнейшего равноправия всех участников международной жизни. Взаимозависимость на базе независимости, взаимозависимость, отрицающая одностороннюю зависимость, взаимодействие как общее и взаимовыгодное действие равноправных партнеров – так ставится вопрос. Только полное равноправие, то есть равенство прав и равенство обязанностей, может придать такой характер взаимозависимости и взаимодействию, при котором все страны и народы будут постепенно выходить на один уровень пользования благами материальной и духовной культуры. Поэтому, в частности, Советский Союз активно поддерживает выдвинутую развивающимися странами концепцию нового международного экономического порядка.

Следует заметить, что и на Западе делаются попытки по-новому подойти к переменам на мировой арене, переосмыслить привычные позиции и роли. И прежде всего переосмыслить роль Вашингтона как непререкаемого и богом данного лидера «свободных» народов. Американцам (некоторым, по крайней мере) нельзя отказать в мужестве самокритики. «…США больше не хозяева своей судьбы, уверенно диктующие правила игры как друзьям, так и врагам, – пишет М. Руби в журнале «Ю. С. ньюс энд Уорлд рипорт». – …Но наш ум не признает того, что знает наше сердце… Кажется, что наши союзники тоже парализованы. И мы, и они на словах признаем новую «взаимозависимость» мира и необходимость сближения, но никто не может до конца понять, как это делать, и еще меньше – какими должны быть компромиссы».

Разрыв между эмоциями и разумом – довольно распространенная болезнь переходных эпох. Время порождает эту болезнь, и время лечит ее, заставляет увидеть новую взаимозависимость без кавычек. Выступая в поддержку концепции «ответственного интернационализма», А. Шлезингер, профессор Нью-Йоркского университета, пишет в другом американском журнале, «Форин афферс»: «Это означает признание взаимозависимости как первейшего факта международной жизни. Это означает чуткость к интересам других стран, готовность консультироваться с союзниками и вести переговоры с противниками. Это означает поддержку Соединенными Штатами латиноамериканских мирных инициатив в Центральной Америке. Это означает новое, более активное использование Америкой Организации Объединенных Наций и других многосторонних организаций. Это положит конец неприятному зрелищу Соединенных Штатов, ведущих себя в мире так, словно они суть олицетворение закона, и восстановит историческую уверенность Америки, что мир, основанный на силе закона, соответствует национальным интересам». Что же, с таким пониманием взаимозависимости трудно не согласиться.

Демилитаризация международных отношений, на которую ориентирует новое политическое мышление, увеличение удельного веса общечеловеческих ценностей в мировой политике, постепенная выработка планетарного сознания, без которого невозможно эффективное взаимодействие, – все это позволит начать преодоление извечного противостояния политики и морали в международной жизни.

Фактический разрыв между политикой и моралью традиционен, он имеет силу предрассудка. Равно как силу предрассудка имеют и постоянные ссылки политиков на моральные соображения. Одно обусловливало другое. Чем дальше от морали отстояли реальные политические поступки, тем гуще был слой покрывающих их нравственных румян. Глубины лицемерия измерил в свою эпоху итальянец Макиавелли. Он не был циником. Он не воспевал аморализм в политике как нечто должное. Он лишь показал, что в царстве сущего политика, претендующая на успех, может быть только аморальной. Исключения встречались. Но, как и положено, они лишь оттеняли общее правило.

Только к концу XX века стали постепенно складываться предпосылки для подключения нравственных начал к разработке и оценке политических решений. Внешне это выразилось в том, что наряду с привычным, традиционным фактором силы все более заметную роль начинает играть мировое общественное мнение. Сила сопротивляется, удерживает пока решающие позиции, но все чаще встречаются ситуации, когда сила оказывается бессильной. Американцы уж много раз убеждались в этом. Теперь, если иметь в виду Афганистан, и мы приобрели опыт. «Воздействие реалий современного мира и возможные модификации ряда объективных факторов, порождавших войны, – говорится в Тезисах ЦК КПСС, – позволяют думать, что обеспечение безопасности государств все больше будет перемещаться из сферы соотношения военных потенциалов в сферу политики, примата права, общечеловеческой морали в выполнении международных обязательств»[90]90
  Тезисы Центрального Комитета КПСС к XIX Всесоюзной партийной конференции. Одобрены Пленумом ЦК КПСС 23 мая 1988 года. М., 1988. С. 29–30.


[Закрыть].

Новая политическая философия эпохи, настаивая на сугубо реалистическом видении общества, тенденций его развития, исходит из того, что смена общественно-экономических формаций, смена цивилизаций займет гораздо более длительное время, чем ранее представлялось коммунистам, и будет протекать в формах, выходящих за рамки нынешних теоретических представлений. Судя по всему, этот переходный период будет заполнен изменениями, переменами как капитализма, так и социализма. Оба типа общественного устройства будут вынуждены приспосабливаться к революционным сдвигам в техническом и технологическом базисе производства, осваивать, впитывать в себя результаты ускоряющегося научного прогресса. Оба типа общественных устройств, чтобы сохранить себя и человечество, будут вынуждены соревноваться, взаимодействовать, обмениваться материальными и духовными ценностями.

Все это придает особый вес и особое значение мирному сосуществованию. Принцип мирного сосуществования возник как внешнеполитическая доктрина социалистического государства. Затем он стал общепризнанной нормой отношений между государствами с различным общественным строем. На наших глазах он постепенно становится нормой взаимоотношений государств, независимо от их общественного строя. Это неуклонное расширение политического ареала, где применяется принцип мирного сосуществования, свидетельствует о том, что в ядерный век он адекватно отражает насущные интересы, потребности разных народов, разных классов и социальных групп.

Универсализация мирного сосуществования, то есть его распространение на все более широкую область международных отношений, сопровождается и упрочением его социальной, массовой базы. «…Мы должны помочь народам вмешаться в вопросы войны и мира»[91]91
  Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 35. С. 16.


[Закрыть],– говорил В. И. Ленин 8 ноября 1917 года на II Всероссийском съезде Советов. Эта ленинская установка на демократизацию внешней политики, на активное и сознательное участие масс в борьбе против войны, за мир всегда была неотделима от нашего понимания мирного сосуществования. Но только во второй половине XX века она стала реализовываться в практике массовых демократических движений. Их сила – и движений традиционных, и так называемых «новых социальных движений» – это сила прогрессивного мирового общественного мнения, которое отражает и выражает главный интерес человечества – уцелеть, выжить в ядерный век.

Именно этот интерес питает политику мирного сосуществования, делает ее устойчивой и перспективной. Политика мирного сосуществования – это необходимое условие формирования планетарного сознания, предпосылка и средство демократизации, гуманизации всей системы международных отношений, конкретное выражение огромного потенциала самосохранения, объединяющего инстинкт человека и разум человечества. Только мирное сосуществование во взаимозависимом мире может создать политические условия для того, чтобы сохранить биосферу Земли, гуманизировать научно-технический прогресс, преодолеть отсталость «третьего мира» и сохранить будущее для следующих поколений людей.

Решения всех перечисленных задач – это внешний, международный фронт материализации нового политического мышления. Но есть и фронт внутренний – и, пожалуй, решающий – это революционная перестройка нашего образа жизни. Только если мы победим здесь, у себя дома, мы можем рассчитывать на успехи вовне… Поэтому нет меры, которой можно было бы измерить степень нашей ответственности перед самим собой и перед всем человечеством.

Иллюстрации

Руководители Наркоминдела СССР. Слева направо: заместитель наркома М. М. Литвинов, нарком Г. В. Чичерин, полпред СССР в Польше Л. М. Карахан и член коллегии Я. С. Ганецкий. Москва, 1923 г.

М. М. Литвинов 1929 г.

Н. Н. Крестинский.

Похороны Сунь Ятсена в Пекине. В центре Л. М. Карахан. 18 марта 1925 г.

Л. М. Карахан.

«Друг рикши». Дружеский шарж Дени. 1924 г.

Христиан Раковский.

Христиан Раковмкий как дипломат. Шарж из французской газеты «Матэн». 1927 г.

Сотрудники аппарата СНК Украины. В центре в красноармейской форме председатель СНК Украины – Христиан Раковский.

В. А. Антонов-Овсеенко.

Г. Я. Сокольников. Конец 20-х годов.

Ф. Ф. Раскольников.

М. В. Фрунзе, В. В. Куйбышев, Г. Я. Сокольников у стен дворца бухарского эмира. 1920 г.

Мюнхенский сговор. Карта расчленения Чехословакии.

А. Гитлер подписывает Мюнхенское соглашение.

Э. Даладье, И. Чемберлен и Б. Муссолини подписывают Мюнхенское соглашение.

Б. С. Стомоняков в рабочем кабинете. 1926 г.

Вручение верительных грамот японским послом М. Сигемицу. Слева направо: М. М. Литвинов, Б. С. Стомоняков, М. Сигемицу, М. И. Калинин. 7 декабря 1936 г.

Иосип Броз-Тито. 1955 г.

Подписание договора с Югославией. 11 апреля 1945 г.

А. И. Микоян, А. М. Алексеев и Фидель Кастро.

Фидель Кастро и Н. С. Хрущев.

Портрет В. И. Ленина с дружеской надписью финским коммунистам. 6 марта 1919 г.

Президиум I конгресса Коммунистического Интернационала. Слева направо: Г. Клингер, Г. Эберлейн, В. И. Ленин, Ф. Платтен, Э. Руднянский.

Удостоверение Густава Клингера как управляющего делами Исполкома Коминтерна.

В. И. Ленин с делегатами II конгресса Коминтерна. 19 июля 1920 г.

Коммунистический Интернационал. Барельеф.

Адольф Варский (Варшавский) Около 1928 г.

Мария Кошутская (Вера).

Эдвард Прухняк.

Юлиан Лещинский (Ленский).

Карл Радек с дочерью.

М. И. Ульянова и Н. И. Бухарин.