Текст книги "Открывая новые страницы...
(Международные вопросы: события и люди)"

Автор книги: Леонид Репин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 36 страниц)

Григорий Якозлевич мог по праву с гордостью писать о себе: «Принадлежал к тому большинству ЦК, которое вместе с Лениным голосовало за восстание и проводило его». 10 октября он участвовал в историческом заседании Центрального Комитета, принявшем 10 голосами против 2 ленинскую резолюцию о восстании. Вместе с Лениным, Зиновьевым, Каменевым, Троцким, Сталиным и Бубновым Сокольников избирается в Политическое бюро ЦК, созданное для политического руководства подготовкой восстания. Заседание ЦК длилось всю ночь. А уже утром, выступая с докладом перед членами большевистской фракции открывавшегося в этот день съезда Советов Северной области, Сокольников заявил: «Наступил тот момент, когда необходимо вступить в бой за завоевание власти Советов в стране… Время общих разговоров о необходимости перехода власти к Советам прошло, наступило время практически поставить вопрос: как брать власть, где и когда начинать восстание, каким поводом лучше всего воспользоваться». Ленинскую резолюцию о восстании он решительно отстаивал и на расширенном заседании ЦК 16 октября. «Возражения Каменева лишены убедительности, – подчеркивал Сокольников. – …Более благоприятного соотношения сил ожидать нельзя».

На рассвете 24 октября отряд юнкеров разгромил типографию газеты «Рабочий путь». (За день до этого газета опубликовала боевую по духу передовую статью Сокольникова «Флаг поднят». В соответствии со своей приверженностью в те дни к оборонительно-выжидательной тактике Сталин выбросил из статьи ее концовку с призывом к восстанию.) Итак, Временное правительство перешло в наступление: отдан приказ о закрытии большевистских газет и аресте членов Военно-революционного комитета, из пригородов подтягиваются верные правительственные войска. После прибытия поздним вечером в Смольный Ленина с колебаниями было покончено, и восстание стало стремительно развиваться. «Предстояла бурная ночь, – вспоминал Григорий Яковлевич. – На несколько кратких часов Владимир Ильич прилег отдохнуть в пустой комнате, куда его привели. В ней было несколько стульев и пара столов. На полу в одном из углов были грудами навалены газеты, кипы листовок. Из этих газет смастерили Ленину постель. В другом углу на такой же «газетной постели» примостился пишущий эти строки. Было холодно. Пришлось сверх пальто укрыться широкими газетными листами».

Всю ночь продолжался планомерный захват стратегических пунктов города отрядами красногвардейцев, революционных солдат и матросов. Крупская, со слов Бубнова, сообщала, что была выделена особая тройка – Свердлов, Бубнов и Сокольников, которой поручалось следить за вокзалами и мостами. Участвовал Григорий Яковлевич и в важном оперативном совещании, проведенном Лениным с несколькими членами ЦК ранним утром 25 октября. На открывшемся вечером того же дня II Всероссийском съезде Советов, возвестившем о победе революции и переходе власти к Советам, Сокольников в числе 62 большевиков был избран членом ВЦИК нового состава.

При формировании Совета Народных Комиссаров Ленин предполагал назначить Сокольникова редактором правительственного печатного органа. Однако, учитывая напряженную и ответственную работу, которую тот нес в «Правде» и в ЦК, редактором «Газеты Временного Рабочего и Крестьянского Правительства» был утвержден Зиновьев. На заседании ЦК 29 ноября отмечалось, что все члены редколлегии «Правды» отошли от литературной работы и партийный орган «de facto редактирует один тов. Сокольников, занятый банковской работой». ЦК утвердил новый состав редакции: Сокольников, Сталин, Бухарин и Троцкий. «Передовицы, – вспоминал старый правдист М. А. Савельев, – почти все были написаны товарищами Бухариным и Сокольниковым, которые являлись как бы живым звеном связи с Исполнит. Комитетом Советов и с ЦК. Работали они с упоением. Шпарили другой раз по две и даже более статей за вечер и к утреннему и к вечернему выпуску. Статьи шли без подписи за счет редакции».

Помимо «Правды» Сокольникову и Бухарину поручалось вести работу в бюро большевистской фракции Учредительного собрания. В связи с намечавшимся переездом правительства в Москву 9 января 1918 года Центральный Комитет на своем заседании избрал бюро ЦК в Москве в составе Ленина, Свердлова, Сокольникова, Сталина и Троцкого, а также утвердил редакцию ЦО РСДРП(б) в составе Сокольникова и Сталина. Громадный авторитет Григория Яковлевича в руководстве партии и в широких партийных кругах в послеоктябрьский период очевиден. В марте на VII съезде РКП(б) при избрании Центрального Комитета за него было подано столько же голосов, сколько за Бухарина, Н. Н. Крестинского и Сталина. По результатам выборов он вошел в восьмерку наиболее популярных деятелей большевистской партии, включавшую помимо вышеназванных Ленина, Троцкого, Свердлова и Зиновьева.

Несмотря на большую загруженность партийной работой, Сокольников одновременно принимал деятельнейшее участие в проведении финансовой политики Советской власти, стоял у ее истоков. Еще в ноябре 1917 года утвержденный членом Совета Государственного банка, он участвовал в его революционном захвате и реорганизации. 9 декабря 1917 года Ленин подписал приказ о назначении Сокольникова помощником комиссара Госбанка на правах товарища управляющего. Именно ему поручил Владимир Ильич подготовить проект декрета о национализации частных банков, объявлявшего банковское дело монополией Советского государства. Как вспоминал ответственный работник Наркомфина Д. П. Боголепов, декрет «был проведен, помимо народного комиссара по финансовым делам (В. Р. Менжинского. – Авт.), на особом частном заседании, которое состоялось в Совнаркоме… Главным инициатором этой меры был тов. Сокольников, который был назначен комиссаром над частными банками». 14 декабря 1917 года по докладу Григория Яковлевича декрет принял ВЦИК. В ответ на прозвучавшие на заседании ВЦИК обвинения, что Совнарком «подходит к разрешению сложных финансовых вопросов с топором и пилой», выступивший в прениях Ленин, по свидетельству кадетской газеты «Наш Век», в частности, заметил, что докладчик «Сокольников – очень компетентное в финансовых вопросах лицо, с большой практикой и имеющее даже по этому вопросу научные труды». Сокольников возглавлял существовавший непродолжительное время Комиссариат бывших частных банков, входил в коллегию Наркомфина и бюро Высшего Совета Народного Хозяйства первых составов.

Заметную роль сыграл Григорий Яковлевич и в осуществлении мирной политики Советского государства. Как член ВЦИК, он участвовал еще в самой первой, возглавлявшейся А. А. Иоффе мирной делегации, направленной 17 ноября 1917 года в Брест-Литовск для переговоров с германским командованием о перемирии. Позже, в период острейших дискуссий в партии и в ЦК по вопросу о мире, Сокольников без колебаний шел за Лениным. Об этом свидетельствуют протоколы заседаний ЦК, об этом же писала Крупская. И все же одно дело – теоретически признавать необходимость заключения мира, даже на самых кабальных немецких условиях, и совсем другое – поставить собственную подпись под «несчастным, безмерно тяжелым, бесконечно унизительным миром»[42]42
  Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 35. С. 382.


[Закрыть]. По предложению Свердлова именно Сокольников был назначен председателем мирной делегации, которой предстояло выполнить эту неприятную процедуру. Ехать в Брест ему очень не хотелось, и тем не менее, преодолев себя, Григорий Яковлевич подчинился решению Центрального Комитета.

25 февраля в 1 час ночи делегация, включавшая Сокольникова, Г. И. Петровского, Г. В. Чичерина, Л. М. Карахана (секретарь) и А. А. Иоффе (консультант), а также военных экспертов и технический персонал, специальным поездом выехала в Брест. Путешествие было нелегким. Добраться до Пскова не удалось: пути были забиты воинскими эшелонами, впереди – взорванный мост. Так как срок германского ультиматума истекал, Сокольников и Петровский в сопровождении трех матросов отправились дальше на дрезине. Последние шесть верст до Пскова им пришлось проделать пешком, ибо железнодорожный путь был минирован. Поздним вечером в кромешной тьме Сокольников и его спутники подошли к городу. Первый же попавшийся навстречу немецкий патруль отвел их в ближайшую караулку. Для командования германских передовых частей, не осведомленных о возобновлении переговоров, появление русской делегации, да еще столь странным образом, стало полнейшей неожиданностью.

На следующий день в Псков на крестьянских санях приехала остальная часть мирной делегации. Уже вскоре возле гостиницы собралась возбужденная городская толпа, среди которой гулял провокационный слух, что из Петрограда в Берлин бегут члены Советского правительства. Улица гудела от враждебных выкриков и ругательств. Несколько человек, ворвавшиеся в комнату Карахана, принятого за Троцкого, были не без труда извлечены оттуда немецким караулом. Отъезд делегации из Пскова сопровождался угрозами и проклятиями в адрес «изменников». Однако и на этом мытарства не кончились. Посланный за ними из Двинска поезд задерживался, и советским дипломатам пришлось провести ночь на чемоданах в железнодорожной будке, ночлег в которой они разделили с баварскими саперами, несшими караульную службу.

Условия мира, предъявленные в Бресте, оказались еще более ухудшенными благодаря включению в них новых, турецких требований. Германская сторона заявила, что до подписания договора военные действия будут продолжаться. В этой ситуации советская Делегация приняла решение немедленно подписать мирный договор без всякого обсуждения его грабительских, насильственно навязанных условий. «Мы ни на минуту не сомневаемся, – заявил Сокольников, – что это торжество империализма и милитаризма над международной пролетарской революцией окажется лишь временным и преходящим. Предоставленное только своим собственным силам, Советское правительство Российской республики не в состоянии противостоять вооруженному наступлению германского империализма и во имя спасения революционной России вынуждено принять предъявленные ему условия».

В мае 1918 года в связи с обострением отношений с Германией и продвижением немецких войск к Воронежу и Царицыну Сокольников, ранее решительно поддерживавший Ленина, занял ошибочную позицию. Считая передышку, данную Брестским миром, законченной, он предлагал приступить к немедленной подготовке боевых действий и настаивал на необходимости «заключить военное соглашение с англо-французской коалицией на предмет военной кооперации на определенных условиях». При обсуждении в ЦК «Проекта тезисов о современном политическом положении» Ленина и резолюции, предложенной Сокольниковым, последняя большинством голосов была отвергнута: четыре члена ЦК проголосовали против, один (Сталин) воздержался. Невзирая на определенные тактические разногласия на заседании ЦК 18 мая, Григорий Яковлевич был снова утвержден членом редколлегии «Правды». А в начале июня его вместе с Бухариным и Ю. Лариным командировали в Берлин для проведения переговоров о заключении экономического соглашения с Германией. «Сокольников – ценнейший работник, – писал Ленин советскому полпреду Иоффе, – но иногда (и как раз теперь) на него «находит» и он «бьет посуду» из-за парадоксов». После убийства левыми эсерами германского посла графа Мирбаха переговоры были прерваны, и Григорий Яковлевич вернулся в Москву. Встретившись с Владимиром Ильичем, он проинформировал его о росте революционного движения в Германии.

Между тем в России все жарче разгоралось пламя гражданской войны. К концу лета три четверти территории Советской республики оказались в руках контрреволюции. Особенно тяжелое положение сложилось на востоке. Из членов ЦК РКП(б), избранных на VII партийном съезде, на ответственную военную работу, помимо Троцкого, были уже переведены М. М. Лашевич, И. Т. Смилга и Сталин. Возвратившийся из-за границы Сокольников в начале сентября назначается членом Реввоенсовета 2-й армии Восточного фронта. Ее основная задача – ликвидировать эсеро-белогвардейский мятеж, охвативший районы Ижевска и Воткинска, не допустить соединение мятежников с войсками белочехов и «учредиловцев».

Старый большевик С. И. Гусев, сообщая в ЦК РКП(б), что в связи с недостатком комсостава политкомам нередко приходится брать командование на себя, в качестве примера называл Сокольникова. При ближайшем участии Григория Яковлевича из полупартизанских частей и отрядов Вятской группы войск, которая, по свидетельству командарма В. И. Шорина, находилась в крайне дезорганизованном состоянии и была близка к полному развалу, формируется Особая Вятская дивизия. Наступая на Воткинск с севера, она, преодолев ожесточенное сопротивление белых, в ночь на 13 ноября освободила город. «За голову комиссара второй армии тов. Сокольникова ижевские белогвардейцы обещают 40 000 р., – писала газета «Правда». – Это мало, в сравнении с тем злом, которое принес тов. Сокольников белогвардейцам Ижевска и Воткинска».

В связи с постановлением состоявшегося 26 ноября Пленума ЦК РКП(б) об укреплении Южного фронта, признанного теперь для Республики главным, Григорий Яковлевич утвержден членом Реввоенсовета фронта и одновременно Реввоенсовета 9-й армии. Вместе с последней он участвовал в боях с белоказаками генерала Краснова, освобождении Донской области и северных районов Донбасса. Интересно, что Сталин и Дзержинский, командированные в январе 1919 года в Вятку для расследования причин отступления 3-й армии, в посланном Ленину «Кратком предварительном отчете» в качестве одной из срочных мер предлагали замену прежнего члена РВС армии «Сокольниковым или кем-либо другим типа Сокольникова».

В марте на VIII съезде РКП(б) по поручению ЦК Григорий Яковлевич выступил с докладом о военном положении и военной политике партии. Он призывал решительно покончить с партизанщиной, создать централизованную регулярную армию с железной дисциплиной, непримиримо боролся против ошибочных взглядов «военной оппозиции» (А. С. Бубнов, К. Е. Ворошилов, В. М. Смирнов, Е. Ярославский и другие), которая, по существу, требовала ввести коллективное управление войсками и возражала против назначения военных специалистов на командные посты.

С апреля и вплоть до середины августа фамилия члена РВС Сокольникова стоит почти под всеми приказами командующего Южным фронтом, сначала В. М. Гиттиса, а затем сменившего его В. Н. Егорьева…К лету наступление на юге захлебнулось. Под натиском превосходящих сил Деникина, обескровленные жестокими непрерывными боями на фронте, ослабленные бушевавшим в тылу антисоветским казачьим мятежом, красные войска отступали. Во время рейда конного корпуса генерала Мамонтова по тылам фронта Сокольников был направлен в Реввоенсовет 8-й армии. Хотя в ходе августовского контрнаступления армия вышла на подступы к Харькову, уже вскоре она оказалась в крайне тяжелом положении. Окруженная с трех сторон, а иногда и полностью отрезанная, армия отходила от Волчанска к Воронежу, изредка и с трудом сносясь с соседями и фронтовым командованием по радио и с помощью аэропланов. «Налеты мамонтовских частей на тылы армии действовали дезорганизующе и деморализующе, – вспоминал Сокольников. – К этому периоду относится захват в плен мамонтовским разъездом члена Реввоенсовета 8-й армии Владимира Барышникова. Штаб армии кочевал с места на место, всегда рискуя быть захваченным врасплох; часть работников штаба дезертировала, а некоторые перебежали к белым. В этих условиях был назначен командующим армией…»

Назначение командармом человека, не имевшего за плечами даже курса военного училища, не могло не вызвать раздражения у некоторых фронтовых работников. Тем не менее 26 октября Реввоенсовет Республики постановил ввести, во изменение существовавшего порядка, единоличное управление 8-й армией командармом. Кандидатуру Григория Яковлевича утвердили и РВСР, и Политбюро ЦК РКП(б). «В критический момент битв за Воронеж он был поставлен во главе 8-й армии единачальником, без Реввоенсовета, – отмечал ветеран гражданской войны, бывший комиссар 12-й дивизии, а затем оперотдела штаба армии И. А. Чуев. – Этот первый опыт в истории Красной Армии оказался удачным. Г. Я. Сокольников в короткий срок навел порядок в 8-й армии, повысил боеготовность ее войск и обеспечил успешное проведение крупнейших наступательных операций вплоть до разгрома деникинщины».

Отличившись в боях за Воронеж, 8-я армия в начавшемся во второй половине ноября наступлении войск Южного фронта, действуя на донбасском направлении, освободила города Бобров, Бирюч, Богучар, Павловск и множество других. «Восьмой армией, одной из лучших, – заявил в декабре на VII Всероссийском Съезде Советов председатель Реввоенсовета Республики Троцкий, – командует тов. Сокольников, которого мы знали в свое время как члена ЦК партии, как прекрасного журналиста и оратора, но вполне штатского. Теперь он командует армией, и… по отзывам главнокомандующего, хорошо командует». Говоря о коммунистах, посланных на фронт для политической работы в войсках и, несмотря на отсутствие военного образования, благодаря личным качествам занявших крайне ответственные командные посты, Троцкий, который, кстати сказать, мало о ком отзывался лестно, в качестве примера назвал командующего Туркестанским фронтом М. В. Фрунзе и командарма-8 Сокольникова.

В ходе Донбасской операции 24 декабря 1919 года в результате упорных боев 8-й армией был освобожден Луганск, а 8 января 1920 года совместно с Первой Конной – Ростов. К этому времени относится резкое охлаждение отношений между Реввоенсоветом Конармии и Сокольниковым. По свидетельству Г. К. Орджоникидзе, Григорий Яковлевич считал, что «конармия разложилась и что со стороны ее можно ожидать очень много неприятностей». «В этом духе, – писал Орджоникидзе уже после гражданской войны, – была информирована Москва. В этом же духе сообщала Владимиру Ильичу Фотиева, ездившая в Ростов. Надо сказать, что Конармия по занятии Ростова изрядно пограбила его… Отношение комфронта тов. Шорина было также резко отрицательное». Сталин, утверждая, что Сокольников «создал вокруг Конармии атмосферу вражды и злобы», настаивал в феврале на его немедленной отставке и оказывал в этом направлении усиленное давление на Ленина, нового комфронтом М. Н. Тухачевского и нового члена Реввоенсовета фронта Орджоникидзе. Однако его старания не увенчались успехом. Под командованием Сокольникова 8-я армия завершила свой славный боевой путь освобождением Новороссийска.

В приказе Реввоенсовета Республики № 150 от 12 апреля 1920 года говорилось, что командарм-8 Сокольников награждается орденом Красного Знамени «за блестящее руководство в бытность членом РВС 2 армии, в октябре и ноябре 1918 года, наступлением особого отряда на Боткинский и Ижевский заводы с севера, завершившимся полным разгромом превосходных сил противника; за неутомимую боевую работу и выдающееся мужество, проявленные им в качестве члена РВС Южного фронта, в трудные дни отхода армий от Черного моря на север летом 1919 года и за выдающееся единоличное командование войсками 8-й армии, приняв которую в октябре 1919 года, в момент окружения ее конницей Мамонтова, он воодушевил войска, стойко выдержал натиск врага и, перейдя в решительное наступление, одержал ряд побед под Бобровом, Павловском, Старобельском, Луганском и в районе ст. Лихой и, наконец, отбросил врага за Дон, а равно за выдающиеся заслуги в деле строительства Красной Армии и создания ее мощи».

В связи с полным разгромом Деникина и расформированием 8-й армии Сокольников выехал в Москву. Снова работа членом редколлегии «Правды», в МК, чтение лекций по политэкономии в высшей партийной школе, бесчисленные выступления на митингах и собраниях, участие во II конгрессе Коминтерна. И все же душой он рвался на врангелевский фронт. Даже Сталин просил прислать его к нему, на Юго-Западный. Однако ЦК направляет Сокольникова в Туркестан.

Он приезжает в Ташкент в качестве председателя Туркбюро ЦК РКП(б) и Турккомиссии ВЦИК и Совнаркома, 10 сентября принимает у Фрунзе командование войсками Туркфронта. Как много значительнейших событий вместил этот короткий, длившийся всего несколько месяцев «туркестанский» период его жизни! Народная революция в Бухаре и провозглашение Бухарской Советской Народной Республики. 5-й съезд Компартии Туркестана. Разработка новой конституции Туркреспублики, принятой IX Всетуркестанским съездом Советов. Проведение радикальных экономических реформ и важных политических мероприятий, которые во многом способствовали ослаблению басмаческого движения: денежная реформа, отмена продразверстки («до отмены в общем масштабе», – отметил Сокольников в автобиографии) и замена ее продналогом, отмена всеобщей трудовой повинности, разрешение свободной торговли на базарах, освобождение из тюрем мулл, заявивших о своей политической лояльности, коренизация государственного аппарата, возвращение киргизам в Семиречье земель, захваченных у них русскими поселенцами, организация союзов бедноты «Кошчи» и т. д. Помимо этого, Сокольников руководил военными операциями войск Туркестанского фронта, и уже к концу 1920 года почти вся территория Ферганы была очищена от басмачей.

Напряженнейшая работа, лишения и тяготы гражданской войны серьезно подорвали здоровье Сокольникова. С начала 1921 года он уже не мог принимать активного участия в партийной деятельности, так как был прикован к постели. «Лежал у меня в больнице Гр. Як. Сокольников, – вспоминал заведовавший хирургическим отделением Солдатенковской (ныне имени С. П. Боткина) больницы профессор В. Н. Розанов. – Доставили его ко мне в довольно тяжелом состоянии, боли в правой почке и в правой ноге, повышенная температура. Приходилось делать довольно сложные исследования. Тов. Сокольников налаживался медленно, был слаб; через несколько дней он обращается ко мне с просьбой разрешить ему принять комиссию, которая приедет к нему сегодня, чтобы переговорить о каких-то важных государственных делах. Я запротестовал, но он настаивал, говоря, что это необходимо, что приедет и Вл. Ил. Пришлось уступить. Вл. Ил. скоро приехал, с ним еще несколько человек. Я встретил Вл. Ил. и сказал ему, что боюсь за Сокольникова, что эта комиссия принесет ему вред. Вл. Ил. на это: «Да уж очень нужно срочно, а он хорошо знает Туркестан». После завершения разрешенной Розановым 35-минутной беседы Ленин подробно расспросил его о состоянии здоровья Григория Яковлевича и, уже простившись и направившись к выходу, вдруг вернулся и снова спросил: «А Сокольникова-то скоро выпустите?» Профессор ответил, что и сам не знает.

По настоянию Владимира Ильича, Сокольников был отправлен на излечение в Германию, где его прооперировали. Когда в ноябре 1921 года он вернулся в Москву, Ленин лично позаботился об обеспечении его питанием и одеждой, что было в те месяцы далеко не маловажным, потребовал «возложить на какое-либо определенное лицо ответственность за наблюдение за исполнением режима Сокольниковым»[43]43
  Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 54. С. 111.


[Закрыть]. Еще в октябре по просьбе членов ЦК Компартии Туркестана Политбюро заочно утвердило Григория Яковлевича председателем новых составов Туркбюро и Турккомиссии. Помимо того, Ленин предложил назначить его членом коллегии Наркомфина и Финансовой комиссии ЦК РКП(б) и Совнаркома «при условии, что он остается председтуркестанбюро и обязан ездить в Туркестан по надобности, впредь до полного упорядочения там»[44]44
  Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 44. С. 252.


[Закрыть]. Так Сокольников вернулся к финансовой работе, прерванной в 1918 году гражданской войной.

Финансовое хозяйство Советской республики находилось в катастрофическом состоянии. «Денежный голод» удовлетворялся исключительно за счет безудержного неограниченного роста бумажно-денежной эмиссии – практически единственного источника покрытия громадного бюджетного дефицита. Покупательная способность совзнака стремительно падала: по сравнению с довоенным рубль обесценился в 50 тысяч раз. Гигантскими темпами росли цены. В этой неимоверно сложной ситуации Сокольников становится одним из главных «архитекторов» новой экономической политики в области финансов. Владимир Ильич высоко оценил его брошюру «Государственный капитализм и новая финансовая политика», называл ее «очень удачной», а скорейшее опубликование считал «безусловно полезным». Примечательно, что в рецензии, помещенной в журнале «Вестник финансов», говорилось, что новую работу Сокольникова следует рассматривать «как продолжение знаменитой брошюры Н. Ленина «О продналоге», где читатель без труда найдет все, что составляет центральную идею автора».

Уже в январе 1922 года Григорий Яковлевич утвержден первым заместителем наркома финансов. Фактически же ему предстояло возглавить Наркомфин, так как нарком Крестинский еще осенью был назначен полпредом в Германию.

Ленин, говоривший, что над вопросом стабилизации рубля «работают лучшие наши силы»[45]45
  Там же. Т. 45. С. 283.


[Закрыть], несомненно, в первую очередь имел в виду Сокольникова. Председатель Совнаркома внимательно наблюдал за деятельностью нового главы советского финансового ведомства, часто с ним беседовал, давал советы и поправлял ошибки, «Я смертельно боюсь, – писал он ему, – что Вы, фактически имеющий теперь вести важнейший наркомат, увлечетесь перестройками, реорганизациями, теоретической линией (есть у Вас на этот счет слабость) – вместо практики, практики и практики: торговлю поднять, налоги увеличить исобрать, рубль восстанавливать. Ей-ей, боюсь смертельно: не впадите Вы в эту слабость, а то мы крахнем»[46]46
  Там же. Т. 54. С. 133.


[Закрыть].

В подготовленных к XI съезду РКП(б) тезисах «Основные положения финансовой программы» Сокольников наметил главные направления финансовой политики: во-первых, увеличение размеров товарооборота, прежде всего через развитие торговли, во-вторых, сбалансирование бюджета путем сокращения государственных расходов и жесткой урезки административного аппарата, всемерного увеличения поступлений государственных доходов и развития налоговой системы. В тезисах подчеркивалось, что экономическая и финансовая политика Советского государства решительно ориентируется на восстановление золотого обеспечения денег. Особой задачей провозглашалось сокращение, а затем и прекращение бумажно-денежной эмиссии.

Претворение в жизнь широкой программы намеченных мер, направленной на преодоление финансовой разрухи в стране, проходило в атмосфере жарких дискуссий и яростных споров. Почти каждый доклад или выступление Сокольникова на партийных и советских форумах становились предметом бурной полемики, острых столкновений различных позиций. Многие «красные хозяйственники» полагали, что финансовый кризис заключается не в том, что выпущено слишком много денег и падает их ценность, а в том, что не хватает оборотных средств на восстановление и развитие промышленности. Наркомфин гневно обвиняли в «ведомственной узости» и «антиэмиссионном азарте», требовали не допустить замену диктатуры пролетариата «диктатурой Наркомфина». Отвечая своим многочисленным оппонентам, Сокольников терпеливо объяснял, что дело не в злой воле финансового ведомства, которое не дает якобы денег промышленности и торговле, в то время как они им до зарезу нужны, а в том, что каждый новый выпущенный рубль падает на один и тот же рынок и увеличивать количество бумажных денег можно лишь в меру увеличения товаров. В противном случае – новое повышение цен, полное обесценивание денег, финансовая катастрофа.

Еще в январе 1922 года Григорий Яковлевич выдвинул идею о создании второй, параллельной совзнакам, устойчивой полноценной валюты, воплощенной в банковских билетах Госбанка и беспрепятственно размениваемой на совзнаки. А в конце ноября на свет появились первые «золотые банкноты»– червонцы. Они приравнивались к царской золотой десятирублевой монете, причем на 25 % своей суммы обеспечивались золотом, другими драгоценными металлами и иностранной валютой по курсу на золото, а на 75 процентов – легкореализуемыми товарами и краткосрочными обязательствами. Видный советский финансист профессор Л. Н. Юровский отмечал, что наиболее деятельное участие в организации эмиссии червонцев принимали Сокольников, члены коллегии Наркомфина М. К. Владимиров (старый товарищ Григория Яковлевича еще по парижской эмиграции) и А. Л. Шейнман, член правления Госбанка Н. Н. Кутлер. Выпуск «золотых банкнот» стал важнейшим исходным пунктом денежной реформы. В развитии финансового хозяйства Республики наступал перелом.

1922 год стал важным этапом в жизни Сокольникова. На XI партийном съезде после трехлетнего перерыва его снова избрали членом ЦК РКП(б). На первом расширенном пленуме Исполкома Коминтерна по поручению ЦК он сделал доклад о новой экономической политике. Летом в составе советской делегации, возглавляемой М. М. Литвиновым, ездил в Гаагу на международную конференцию по финансовым и экономическим вопросам, которая была созвана по решению Генуэзской конференции для обсуждения претензий капиталистических стран к Советской России и возможности предоставления ей кредитов. В комиссии долгов он выступил с обстоятельным докладом о финансовом положении Советского государства, вызвавшем, по его собственному свидетельству, «ожесточенные нападки всей буржуазной прессы». Поездка в Гаагу определила выбор Сокольникова в качестве докладчика по проблемам международной политики на состоявшейся в августе XII Всероссийской партконференции. Как член комиссии Оргбюро ЦК, образованной Политбюро 11 августа, он также принимал ближайшее участие в подготовке к объединению советских республик. 25 сентября около трех часов беседовал на эту тему в Горках с Лениным. Несмотря на разногласия с Сокольниковым по вопросу монополии внешней торговли – поддерживаемый большинством Политбюро (в том числе Сталиным), последний выступал за ее ослабление, – у Владимира Ильича вряд ли могла возникнуть даже мысль, что из-за этого следует, допустим, отстранить его от руководства финансовым ведомством. 20 ноября Григорию Яковлевичу довелось последний раз побывать на приеме у уже тяжело больного Ленина. Более полутора часов они говорили о состоянии финансов РСФСР и работе Госбанка, о финансировании промышленности и налогах, о курсе рубля. А через день Президиум ВЦИК утвердил Сокольникова народным комиссаром финансов Республики. Ему было всего 34 года… После образования в 1923 году союзного Совнаркома Григорий Яковлевич возглавил Наркомфин СССР.

Владимир Ильич не ошибся в своем выборе. Введение в обращение червонцев, а затем выпуск весной 1924 года казначейских билетов и чеканка разменной серебряной и медной монеты позволили окончательно прекратить эмиссию бумажных совзнаков, обеспечили стабилизацию цен и удешевление товаров. «Упрямый нарком с Ильинки, – писал Михаил Кольцов, – недаром ограничивал нас, урезывал, подрубал крылья, нагружал налогами и оброками, утруждал составлением скучнющих смет, навлекая на свою голову все благочестивейшие коммунистические проклятия. Он жал, корежил, скопидомил, копил, копил – и вот – поди ж ты! – скопил гривенник!» Действительно, рождение маленького серебряного гривенника после триллионов и квадриллионов ничего не стоивших бумажных рублей воспринималось населением с огромным воодушевлением. Показываемые на беспартийных крестьянских конференциях серебряные монеты вызывали настоящие взрывы восторга. На собраниях и митингах принимались бесчисленные резолюции в поддержку денежной реформы. Ее горячо приветствовала вся страна. Авторитет советского финансового ведомства никогда уже не поднимался так высоко, как тогда, в середине двадцатых.