Текст книги "Афганский кегельбан"

Автор книги: Леонид Влодавец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 30 страниц)

– Как это? – вылупил глаза Юрка.

– А вот так. «Болт», во-первых, это молния. Не та «молния», что стенгазета, а именно электрический разряд большой мощности. Есть такое выражение: «А bolt from the blue» – «гром среди ясного неба». Во-вторых, при абсолютно том же написании, «bolt» – это засов, задвижка, ну и просто болт в русском понимании слова. А еще англичане этим же самым словом называют кусок холста или вязанку хвороста. Нехило, да? А теперь прикинь, Юра, подходит это к нашему Болту. Да на все сто: энергии у него на миллион вольт, вдарит так вдарит! Внезапность любит – истинный «боулт фром зе блу»! Прикажи Болту обороняться – запрется на засов и гайками завинтится… И любую банду сплотит вокруг себя как вязанку хвороста. Накрепко повяжет!

– Это я знаю, – согласился Таран, вспомнив, как в Африке Болт с десятью бойцами и двумя танками оборонял перевал от целой роты.

– А вот еще выражение есть: «bolt upright» – «прямой, как стрела», если на русский перевести. Подходит? Очень даже. Жутко любит простые и прямолинейные решения. Резко, быстро – и в лоб.

И с этим Юрка был полностью согласен: именно так Болт и в Африке орудовал, и в пещерах у Гуль-Ахмада, и на вертолетной площадке у Мир-Мазара.

– Но этим же самым словом обозначается и такая негероическая вещь, как бегство. По-английски «to make a bolt» – дословно «сделать молнию», то же самое, что, по-нашему, «сделать ноги» или «броситься наутек». Подходит это к Болту?

Таран на несколько секунд задумался, но тут же вспомнил, как после удачного налета на карвальевскую авиабазу, когда растерявшиеся было майомбе наконец-то начали более-менее прицельно отвечать, Болт заорал: «Валим отсюда! Все за мной!» – и первым погнал свой командирский «уазик» с аэродрома, приказав танку, которым командовал Гусь, прикрывать отход. Можно не сомневаться: если б кого-то подбили, Болт не стал бы останавливаться.

– А вот в американском диалекте bolt обозначает еще и измену, – продолжил лекцию Додонов. – Например, своим убеждениям, родной партии и тэ пэ. А ведь был тот товарищ, которого мы сейчас знаем, как Болта, когда-то сильно убежденным коммунистом, между прочим. Конечно, не одного его все эти дела поломали, тем более раз сам генсек от своей партии открестился, но все-таки в наемники не каждый подался. Возможно, тут еще одно значение слова «болт» себя проявило. Глагол to bolt, окромя таких значений, как запирать на засов или задвижку, скреплять чего-то болтами, удирать или изменять своей партии, означает еще и глотать не прожевывая. Короче говоря, метать пищу как юный салабон, ожидая, что его вот-вот из-за стола поднимут. Не иначе, поманила его эта деньга проклятая, вот он и рванулся хавать, пока от кормушки не оттерли. Не разжевывая и вкуса особого не чуя – лишь бы насытиться. Хотя, между прочим, тот же to bolt может употребляться в значении просеивать, отсеивать, расследовать, рассматривать. И это Болт тоже делать умеет, помяни мое слово…

Таран не стал выяснять, по какой надобности Додонов так хорошо инглиш выучил, но догадывался, что не с перспективой выехать на ПМЖ. Скорей всего его в свое время готовили для того, чтоб он накануне мировой войны или уже в ходе ее курочил всякие там объекты, ракетные базы, аэродромы, нефтехранилища в какой-нибудь англоязычной стране. И в Афгане дали попрактиковаться, а может – даже в Пакистане. Там ведь тоже во время афганской войны кое-что на воздух взлетело.

Юрка только сказал:

– Противоречивая у вас характеристика на Болта получилась.

– А мы все, люди, народ противоречивый, – усмехнулся майор. – Мир вообще соткан из противоречий, как говорили классики…

ОЗЕРО И ОСТРОВ

Так, за досужей болтовней, и доехали помаленьку. Таран особо по сторонам не глядел, успел заметить только название одного населенного пункта, через который проезжали, – Малинино. Потом свернули с асфальта куда-то в лес, на кривую, малоезжую просеку, еще малость проехали и свернули с просеки направо, где обнаружилась довольно большая прогалина, находившаяся в сухой низине. С трех сторон ее окружали пологие склоны, поросшие молодыми елочками и соснами, а с четвертой, за неширокой полосой деревьев и кустов, синело озеро.

На этой самой поляне и устроили лагерь. Точнее, всем этим стали заниматься люди, которыми командовал Кныш. Они и палатки установили, и костер разожгли, и что-то варить на нем начали, и лодки воздухом накачали. Всего этих лодок было четыре, и все они были примерно тех же габаритов, как те, на которых Тарану довелось по кяризу плавать. Но, конечно, не из того легонького нейлона, а из обычной резины.

В каждую лодку сели по два человека из Кнышевой братвы, которым предстояло имитировать рыбалку. Они должны были встать на якоря в четырех точках вокруг острова, так, чтоб с каждой лодки можно было видеть две соседних, а заодно просматривать озеро и его берега. Конечно, как довелось услышать Юрке, мера эта являлась скорее перестраховочной, чем необходимой, потому что в такую дождливую погоду, тем более в октябре, вероятность повстречать любителей клева практически равна нулю. Хотя вода в озере чистая и кое-какая рыба водится, наплыва рыбаков тут и летом не ощущается. Даже местные жители не рискуют шастать по берегам озера, хотя, возможно, количество взрывоопасных предметов в здешних местах чуть-чуть преувеличено. Возможно, чтоб горожане сюда поменьше ездили. А местные стараются летом с воды ловить, большей частью у того места, где из озера вытекает речка Безымянка, своего рода естественный канал, соединяющий озеро с большой рекой Сноротью. Весной, в половодье, по этой речке можно и на моторке проскочить от самой Снороти, а вот летом, в межень, непременно застрянешь на мели. Да и весельная плоскодонка слишком глубоко сидит для этой Безымянки. Опять же волочь ее против течения – удовольствие еще то. Резиновая удобнее, ее можно прямо к озеру по просекам довезти или даже донести, но такая лодка – по нынешним временам вещь не дешевая, не всякому селянину доступная. Зимой больше шансов кого-то повстречать, потому что можно со льда ловить, а бур и пешня у многих имеются.

После того, как лодки встали на стрему и с них доложили о том, что ни одного лишнего придурка на озере не замечено, накачали пятую лодку, куда поместились Светлана Алексеевна с Никитой, Болт, Таран, Ежик и «товарищ Арсений» с собачкой Чарли и набором инструментов. Тарана с Ежиком припахали грести, тут, слава богу, были нормальные весла, а не «ракетки». Васю Лопухина решили покамест на остров не брать. Он со своим прибором остался в лагере и контролировал округу на режиме «Н», пообещав, что ежели чего заметит, то сразу доложит Болту по рации.

– Мрачноватое место, – заметил Болт, рассматривая заросший смешанным лесом и кустами остров-холм, к которому приближалась лодка, – и тишина такая поганая…

– Проблем немало будет, – вздохнул Додонов, рассматривая остров в маленький бинокль, по размерам чуть больше театрального, но явно намного более сильный. – Листва уже облетела здорово, в несколько слоев лежит, а трава еще не вся полегла…

Чарли, как видно, побаивался воды и тоскливо поскуливал, высунув мордочку из-под куртки хозяина.

– Надо вот туда приставать, к ельнику, – сказал Никита. – Вот здесь, ближе к березе, на льду стоял трактор, а вот там – правее, джипы и трейлер. Так вот, кажется, мы сперва проходили как раз посередине между машиной Клизменштейна и трактором…

– Да… – не очень уверенно согласилась госпожа Фомина, которая с явным трудом припоминала зимнюю поездку 1998 года.

– А мой джип вон там, подальше от берега стоял, – вздохнул Ежик. – Теперь где-то на дне лежит, наверно… Тут глубоко?

– Метров семь, кажется, – сказал Никита. – Хотя кто его мерил?

– Думаю, что нам здешние глубины без разницы, – хмыкнул Болт. – Тонуть мы пока не планируем…

Нос лодки приткнулся к низкому топкому берегу, но вылезать никто не спешил.

– Оказывается, тут еще метров пять до елок, – вздохнул Никита. – А зимой казалось, что они прямо у берега стоят.

– Тогда снега было полно, – напомнила Фомина, – где земля, где лед – не поймешь.

– Вот что, – сказал Додонов, – мы с Чарли сейчас высадимся, а вы покамест давайте назад отсюда. А еще лучше – прокатитесь вокруг острова. Не люблю работать, когда за спиной много народу. Потому что, сдается мне, граждане «проводники», вы здешнюю дорожку и сами ни фига не помните… Да, УКВ оставьте мне для связи. Меня не вызывайте – еще скажете под руку что-нибудь, а свою на приеме держите. Как закончу – сообщу.

– Возьмите, – Светлана Алексеевна отдала рацию майору, и тот вылез из лодки, оказавшись по колено в воде. Но бродни у него аж до бедер доходили, так что ноги Арсений не промочил. За спину он повесил рюкзачок и чехол, а собачонку оставил под курткой.

Таран с Ежиком навалились на весла и стали отгребать от острова. Пока лодка не отошла метров на пятьдесят, Додонов оставался на месте и только посматривал по сторонам. Потом он вынул из чехла ручку миноискателя, из рюкзака – рамку и наушники, собрал всю систему и стал водить рамкой над краем берега. Лишь после этого он сделал пару шагов и, вынув Чарли из-за пазухи, поставил собачку на берег. Чарли сразу же наклонил морду и стал обнюхивать осоку и мокрую почву. А потом, отбежав метра на два от кромки воды, сел и затявкал.

Таран уже знал, что это значит. Что-то там, на берегу, пахло взрывчаткой. И Юрке как-то сразу пришло на ум, что получилось бы, если б некто не повелел Птицыну прикомандировать к этой «экспедиции» Арсения, понадеявшись на то, что Никита, Ежик и их суровая начальница все и так знают… А получился бы тот самый, который подкрадывается незаметно. То есть, как выражался Васька Луиш, «полный писдейш».

– Это выходит, мы тогда прямо через мины топали? – пробормотал Ветров, приглядываясь к тому, как орудует «товарищ Арсений». – Вот уж повезло, блин!

– Нам повезло, – процедила госпожа Фомина, – а Маузер взлетел… Хотя его мне ничуточки не жалко.

– Маузер не там взлетел, а подальше, у коллектора, – уточнил Никита, когда лодка ушла за мысок острова. – Странно…

Что он имел в виду под этим словом, стало ясно через минуту, когда Светлана Алексеевна хлопнула себя по лбу и воскликнула:

– Вот дура! Какая же я дура старая! Мы же той зимой по Немецкой просеке к озеру подъезжали! Не от Малинина, а от Дорошина!

– Точно! – пробормотал Ежик. – Мы же тогда на «Буране» вокруг острова объехали и совсем не там заезжали, где машины стояли… Поэтому и показалось, что место знакомое. А дорожка-то к доту с другой стороны начинается, от другого ельника!

Таран был малый простой и, вообще-то, мог бы хорошо выразиться по адресу этих горе-«проводников», но постеснялся. Баба есть баба, сперва скомандовала, а потом подумала.

– А я-то удивился, что канавы не видно! – вздохнул Ветров. – Как только ты про Маузера помянула, я вспомнил про коллектор и про то, что он в канаву выходит, которая хорошо с озера просматривается… А вот про то, что мы просеки перепутали, – и не подумал!

– Стало быть, надо возвращаться и забирать сапера? Я правильно понял? – поинтересовался Болт.

– Да, да, конечно! – подтвердила госпожа Фомина. – Гребите назад, мальчики!

Но тут неожиданно Ежик голос подал:

– Светлана Алексеевна, а помните, как мы на «Буране» на горку въезжали? Я тогда испугался, что подорвемся, а вы сказали, что там мин нет вовсе. Так и вышло, мы нормально проехали и влетели в какие-то руины. Потом зашли в дверь и добрались по коридору прямо в дот № 3. Правда, там дверь была закрыта, но Саня Поп ее открыл… Но обратно мы ее не закрывали, это точно!

– А ты помнишь, почему мы не вернулись к «Бурану», а пошли по коридору? – проворчала Фомина. – Потому что первая дверь намертво захлопнулась! Не фантазируй, пожалуйста, а греби!

– Давайте все-таки сперва доплывем до того места, где настоящая тропинка начиналась! – предложил Ветров.

– Что ж… – смягчила тон Светлана Алексеевна. – Я думаю, что особой беды не будет, если Арсений там еще пару мин снимет…

Таран хотел сказать, что вообще-то для того, чтоб взлететь на воздух, ему и одной мины может хватить, но испугался накаркать и промолчал.

Еще через несколько минут плавания в прежнем направлении Никита с радостью воскликнул:

– Ну вот он, настоящий-то ельник! Я ведь еще одну примету вспомнил. «Ступеньку»!

Таран сперва не врубился, потому что никаких ступенек не приметил, но тут же получил необходимые пояснения.

– Да, да! – закивала госпожа Фомина. – Вспомнила! Точно! В этом ельнике ближе к коллектору стоят длинные, еще довоенные елки, а около того места, где тропинка начиналась, – короткие, которые после войны наросли. Потому что немцы довоенный ельник на этом месте вырубили. Вот и получилась этакая «ступенька» из деревьев!

Юрка поглядел: да, действительно, что-то похожее на ступеньку в этом ельнике имело место. И еще он приметил канаву, даже небольшой овражек скорее, из которого в озеро текла вода.

– Поплыли обратно, – повелела Светлана Алексеевна, – все равно без сапера высаживаться не стоит.

Обратно грести оказалось потруднее, потому что плыть надо было против течения, которое создавала вытекающая из озера Безымянка. Почти полчаса маялись, пока подошли к тому месту, где оставили Додонова. И очень удивились: ни сапера, ни его собаки на берегу не было. Свежие отпечатки сапог, заполнившиеся грязной водой, тянулись через осоку к елкам. В почву были воткнуты несколько еловых веток, должно быть обозначавшие место безопасного прохода, потому что были выставлены в два ряда. А вне этого прохода в осоке лежали две ржавые металлические мины.

– Покричим? – предложила госпожа Фомина.

– Не стоит, – возразил Болт. – Вдруг он сейчас над миной корпит? Дернется от неожиданности – и пиши пропало.

– А рацию он отключил, – напомнил Ветров, – как раз для того, чтоб не побеспокоили…

– А вдруг там на него напал кто-то? – опасливо произнес Ежик.

– Ты что, Женька! – Ветров назвал парня его настоящим именем. – Кто там на него мог напасть? Дух Сани Попа, что ли?

– С лодки бы заметили, – успокоила Светлана Алексеевна. – Ну если б в лесу или за кустами, то его собачонка такой лай подняла, что мы бы на той стороне острова услышали. Лодка-2, я – Булка, ответь.

– Слушаю вас, Булка, я – Лодка-2. Какие проблемы?

– Куда сапер ушел, видели?

– В елки ушел, с собакой на берегу ветками проход обозначил. По-моему, две или три мины на берегу снял, вам виднее.

– Спасибо, работайте дальше, – сказала Светлана. – До связи!

– А давайте я схожу за ними? – предложил Ежик. – Проход он пометил, наверно, и дальше какие-нибудь знаки оставил.

– Давай! – кивнула госпожа Фомина.

Ежик вылез из лодки и, бурухтя сапожищами, вышел на берег. Потом он бросил опасливый взгляд на мины, вынутые Арсением, и, подойдя к ельнику, сообщил, обернувшись:

– Он тут зарубки на коре сделал. Уголки такие, острием от берега, справа и слева, не ошибешься…

Женька скрылся за деревьями, чуть-чуть потрещал ветками, потом еще пару раз шевельнулись елки, а затем всякие шумы, сопровождающие движение Ежика, перестали долетать до тех, кто оставался в лодке. Потянулись минуты ожидания.

– Полчаса уже ищет! – с явным беспокойством в голосе пробормотала госпожа Фомина. – Можно подумать, что тут тайга сибирская!

– Тайга не тайга, а лес достаточно густой, – заметил Болт. – Опять же, тут, как я понимаю, под ноги смотреть надо…

– Наверно, Ежику-то можно покричать? – спросил Ветров.

На сей раз возражений не было, и Никита, набрав воздуху, громко позвал:

– Женька-а! Ау-у! – а в ответ только эхо. Потом еще раз крикнули – результат тот же.

– Светик, – нежно попросил Ветров, – свяжись-ка с Васей. Пусть он уточнит, где находится товарищ Арсений со своим цуциком, а заодно и Ежика скорректирует.

– Очень верное предложение! – поддержал Болт.

– Хорошо, – согласилась Светлана Алексеевна и позвала в рацию: – Кныш, я – Булка, ответь!

– Слушаю, Кныш, – отозвалась рация.

– Отдай связь Лопухину, уловил?

– Понял. Можете говорить, удаляюсь.

– Лопухин у аппарата, – заявил гвэпщик. – Какие проблемы?

– Уточни местоположение Арсения с собакой. А заодно Ежика.

– Работаю, – лаконично сказал Вася, и несколько минут из рации доносилось только слабое потрескивание. Наконец послышался не то раздосадованный, не то озадаченный голос оператора:

– Объекты не обнаруживаются. Ни Арсения, ни собаки, ни Ежика…

– Как это может быть? – нервно спросила госпожа Фомина.

– Очень просто, – ответил Вася со вздохом. – На поверхности острова их нет. Самый лучший вариант, кстати…

– А под землей? – не отставала Фомина. – То есть внутри сооружений.

– Аппаратом, который есть в наличии, обнаружить не могу, – проворчал Лопухин. – Но возможен и другой вариант…

– Какой?

– Самый неприятный… – пробубнил Вася из рации.

– Будь на связи! – упавшим голосом произнесла Светлана Алексеевна. – Нам надо посовещаться…

– Понял, жду, – ответил гвэпщик, и в лодке воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием из динамика. Первым эту тишину нарушил Болт:

– Все очень весело, конечно, но, по-моему, еще не вечер. Я в устройстве Васиной техники не очень разбираюсь, но считаю, что, если он говорит, что сапера и Ежика на поверхности острова нет, значит, это правда. Возможно, что они и вправду вошли в какой-то подземный ход, где их ГВЭП обнаружить не может…

– С этой стороны нет никаких ходов и выходов, – покачал головой Никита. – Кроме помянутого № 3, все доты взорваны начисто еще в 1943 году. Тем более что в этом месте вроде бы и дотов-то не было. Конечно, могли какие-то полости остаться, но там разве что крысы могут пролезть…

– Это небесспорно, – мотнул головой Болт. – За шестьдесят лет без малого уйма дождей пролилась, снеготаяний всяких и так далее. То есть могли какие-то промоины образоваться, пустоты…

Таран, как и всегда, свое мнение высказывать не собирался. Но тем не менее заставил голову немного подумать. Уж больно загадочно все стало, когда Вася Лопухин свое сообщение сделал.

Васе Юрка, естественно, доверял, но при этом прекрасно помнил, как Глеб, оператор примерно такого же ГВЭПа, как у Васи имелся, ползая вместе с Тараном по затопленным подземельям острова Хайди, запросто пеленговал не то работу мозга Полины, не то «джикейский» ГВЭП, которым «прохладители» пытались заманить в ловушку Ларева с электронным ключом от контейнера, где была упакована Полина. Наверно, можно предположить, что тот ГВЭП или само излучение мозга Полины были помощнее, но так или иначе такой прецедент был. То есть само по себе подземелье ГВЭПу не помеха. Значит, дело в другом. Если Лопухин не может найти Додонова и Ежика, значит, их мозги уже ничего не излучают. А такие мозги бывают только у покойников. Поэтому Вася и намекнул, что не исключен «самый неприятный» вариант, хотя был, поди-ка, на сто процентов убежден именно в нем. Просто не захотел с ходу панику поднимать.

РЕШЕНИЕ

Что же могло случиться с Додоновым и Ежиком? Ясно, что мины они не потревожили. Это даже Вася на берегу услышал бы безо всякой аппаратуры. Конечно, тот же Ежик, незадолго перед тем, как пойти на остров, высказал предположение, что на Арсения и его собаку мог кто-то напасть. Но ведь и правда, если Додонова могли в принципе бесшумно снять, то вряд ли бы смогли проделать это с собакой. Она еще загодя почуяла бы чужих, и ее наверняка услышали бы с патрульных лодок. Да и Додонов наверняка насторожился бы, а потому смог бы изготовиться к обороне. Даже если бы он не сумел справиться с нападавшими, то все равно без шума не обошлось бы. Наконец, Вася Лопухин со своим прибором легко мог бы засечь присутствие посторонних на острове. Однако же не засек. Значит, никого там и не было.

Но если Додонов с Чарли и Ежик пропали не от взрыва мины и не от засады, то тут уже какими-то сверхъестественными силами попахивало. А Таран, хоть и не состоял никогда в комсомоле, ни в бога, ни в черта не верил. Даже несмотря на все кунштюки, которые на его глазах выкидывала Полина. Другой бы уж давно поверил, что девушка с нечистой силой связана, а Юрка все-таки считал ее обычной экстрасенсихой. Хотя и побаивался, что она может чего-нибудь страшное отчудить благодаря своей непредсказуемой бабской натуре.

Подумав о Полине, Таран припомнил некоторые факты из ее недавней биографии, в частности о том, как она в прошлом году удрала из ЦТМО. Ведь за ней тогда с помощью ГВЭПов наблюдали, а заметили, что она смылась, только через сутки. Она не на прибор воздействовала, а на человека, который в прибор смотрит. То есть если представить себе, что Полина пробралась на остров и по какой-то причине захотела помешать экспедиции, то запросто смогла бы заполоскать мозги не только всем гражданам, находящимся на озере, но и Васе Лопухину с его ГВЭПом. Но Полина осталась в ЦТМО и, как явствовало из Юркиного сна, собралась помогать Тарану. Правда, так и не объяснила, что они тут ищут.

Вот тут Юрку немного в дрожь бросило. А что, если существует еще какой-то тип, аналогичный Полине?! То есть умеющий все то же, что она, только не так нежно относящийся к Тарану? Допустим, мужик, узнавший о своих суперспособностях и решивший найти себе соответствующую пару, чтоб впоследствии вывести какую-нибудь расу сверхлюдей? После того как Юрка увидел Бореньку, который в восемь месяцев заговорил получше, чем двухлетний Лешка, в доказательстве того, что Полинины суперспособности по наследству передаются, Таран уже не нуждался. А раз так, то этот супермужик может тихо, без шума и пыли, без стрельбы и поножовщины, уморить всех, кто прибыл сюда, на остров. И так, что никто даже не поймет, отчего и почему у того или иного товарища мозг отключился или сердце застопорилось… Само собой, что Тарану, как основному препятствию в достижении Полины, супермужик никаких послаблений не даст – заставит утопиться или повеситься. И Васин ГВЭП ничем не поможет…

В это время тягостное молчание, воцарившееся в лодке после не очень убедительных рассуждений Болта насчет всяких там пустот, образовавшихся на месте бывших дотов, было нарушено Ветровым:

– По-моему, надо послать сразу двоих. Одновременно. Если там что-то есть, то попадется только один, а второй сможет вернуться и сообщить…

Это дало новый толчок мыслям Тарана. Во всяком случае, предложение Никиты увело Юрку от размышлений на тему о злодее-экстрасенсе. Но додуматься до чего-либо Таран не смог, потому что Болт отрицательно покачал головой.

– Никита Сергеевич, – произнес он так уважительно, будто обращался к покойному Хрущеву, – я, конечно, понимаю, что со своим уставом в чужой монастырь не лезут, а в чужую епархию – тем более. То есть признаю, что здесь гражданка Фомина – главный человек и, возможно, даже главнее здешнего губернатора. Но все-таки напомню, что за выполнение задачи отвечаю я. И уж позвольте мне решения принимать.

– Этого никто не оспаривает, – согласилась Светлана Алексеевна. – Никита просто предложил свой вариант.

– А я его отвергаю, – в голосе у Болта появились металлические нотки. – Во-первых, потому, что посылать двоих – это еще не гарантия того, что хотя бы один вернется. Я бы мог вспомнить случаи, когда и пять, и десять человек одновременно пропадало, только это не ко времени. Когда-нибудь мемуары напишу, если до старости доживу. А во-вторых, Светлана Алексеевна, нас сюда прислали для выполнения конкретной задачи, а не для поисков тех, кто по ходу дела потерялся. Поскольку это направление ложное, мы сейчас вернемся на ту тропинку, которая действительно ведет к доту № 3. И пойдем именно туда. А уж потом озаботимся тем, что случилось с Арсением и Ежиком.

– Вы тут что-то о конкретной задаче упомянули? – окрысилась госпожа Фомина. – Но вы даже не знаете, что именно должны найти! А то, что это «нечто» находится в дренажном колодце дота № 2, знаете со слов паренька, которому все во сне приснилось.

– А вот такой он, этот паренек, – развел руками Болт. – Ему сны снятся, а мы благодаря этому задачи выполняем. И потерять его из-за ерунды мне не хочется. Вы с Никитой тоже нужны для того, чтоб тропинку показать. Поэтому мы все сейчас направимся на другую сторону острова.

– Но как мы пройдем без сапера? – засомневался Ветров. – У Арсения миноискатель был, щуп, собака… Вы сможете, если понадобится, разминирование провести?

– Ну попробуем как-нибудь, домашними средствами, – протянул Болт, и Таран подумал, что с таким типом не соскучишься.

Сразу вспомнился разговор с Додоновым в «уазике» насчет английских значений глагола «to bolt»… То ли он все «просеял» в своей башке, то ли, наоборот, решил «слопать не разжевывая»?!

Ветров заменил Ежика на веслах, и на пару с Юркой они погребли от злосчастного места. Светлана Алексеевна все поглядывала назад, надеясь, возможно, что кто-нибудь все-таки выйдет из этого чертова ельника.

Но из ельника так никто и не вышел.

– Могу я послать кого-то из своих на остров? – спросила госпожа Фомина.

– Нет, – лаконично запретил Болт. – Разберемся с основной задачей – тогда пожалуйста.

На этом все дискуссии прекратились. Так, в полном молчании, и доплыли до ельника со «ступенькой». Когда лодка приткнулась к берегу, Болт объявил:

– На горку сперва пойдем мы с Ветровым. Без нашего сигнала на берег не суйтесь. Только в случае явного подрыва. А там все решения будет принимать уже госпожа Фомина.

Спокойно так сказал, без рисовки. Таран опять вспомнил лекцию Додонова насчет значений слова «болт» и подумал, что Болт, он все-таки и есть болт – то есть железяка с нарезкой.

– Проход буду обозначать ветками, через каждые два метра или меньше, – добавил Болт. – И зарубками в форме уголка. Как Арсений. Ну и наземь поглядывайте. Она мокрая, значит, кое-где отпечатки сапог оставим. Пошли, Никита!

И первым слез за борт. Таран успел только подумать, что будет, если там, рядом с берегом, окажется мина. Ведь не только Болт взлетит, но и все остальные… Однако взрыва не произошло, Ветров тоже слез благополучно, и Болт сказал, перед тем как сделать первый шаг:

– Отплывите на всякий пожарный. Куда-нибудь подальше.

Юрка припомнил, что и Додонов примерно так же прощался. Но тот в воду лез аккуратно, миноискателем предварительно водил, а Болт – прямо так, с понтом дела. Как Додонов сказал: «болт апрайт»?

Таран отгребал все дальше от берега, а Светлана Алексеевна не отрываясь смотрела на Ветрова. Хотя и словечка не сказала, даже чего-нибудь типа: «Ты там поосторожнее…» Сглазить боялась, что ли?

А Болт с Ветровым благополучно ушли в ельник, после того как сделали зарубки на коре двух первых елок. Сразу после этого – или так показалось Юрке! – дождь усилился. Даже воду пришлось отчерпывать из лодки. Может, это и хорошо получилось, потому что, пока Таран черпал воду кружкой, не маялся дурью, ожидая, что на берегу грохнет, и времени не замечал. Госпожа Фомина черпать воду не стала – сидела, глядела и переживала. А потом Таран еще и бормотание невнятное услышал. Молилась шепотом госпожа бизнесменша. Да, похоже, она Никиту крепко любит, а не просто за альфонса держит. Такая богатая и крутая баба, наверно, могла бы себе для постели чего получше нанять: и повыше ростом, и поплечистее, а она выбрала хоть и умного, но незаметного такого, тихого. Вот уж точно, чужая душа – потемки!

Сколько времени прошло, Таран не засекал, но явно больше получаса. И Светлана Алексеевна уже носом шмыгала – не от холода и сырости, похоже, хотя по такой погоде самое оно простужаться. Юрка был уже морально готов к тому, что и эти двое пропадут так же бесследно, как и Додонов с Ежиком. Что тогда будет?! Не стоило надеяться, что госпожа Фомина прикажет обратно возвращаться. Сама попрется милого искать и Тарана с собой погонит…

И поэтому когда из-за елок появились Болт и Ветров, Юрка испустил такой вздох облегчения, что его небось даже в лагере, у машин, было слышно.

– Выгружаемся, господа, – объявил Болт, – дорога свободна до самого люка. Мы уже и веревку вниз опустили. Так что готовьтесь, Юрий Николаевич. Забирайте гидрокостюм. Ну и акваланг тоже. А вы, Светлана Алексеевна и Никита Сергеевич, нам тут особо не нужны. Так что езжайте в лагерь, обсушитесь, а потом мы вас вызовем, когда лодка понадобится.

Таран надел рюкзак с принадлежностями для «дайвинга», уже сейчас кожей чуя, как приятно будет натягивать эту самую резину, даже не на голое тело, а на слегка подмокшую одежду.

Ясно, что Ветров и Фомина против того, чтоб в лагерь съездить, возражать не стали. Они уже отчалили от острова, а Болт с Тараном в ельник вошли, когда сквозь шум дождя до ушей Тарана долетела очередная характеристика Болта, произнесенная Никитой:

– С ума сойти! Этот капитан гениален, как Иванушка-дурачок!

– Все гении в чем-то психи, – ответила Светлана, – но не все психи – гении.

– Понимаешь, пока я напрягал память, – сознался Никита, – Болт просто заметил следы от кроссовок того типа, что побывал здесь последним неделю назад или чуть больше. На раскисшей почве они неплохо сохранились. И все! Он провел меня по этим следам, хотя я ни черта не узнавал местность. По сравнению с той зимой все так изменилось…

Голоса с лодки уже перестали слышаться, когда Болт вывел Тарана на поросшую кустами площадку, посреди которой зиял люк. Все выглядело почти так, как во сне, который Тарану передала Полина, только самой Полины, конечно, не наблюдалось. Ну и сила тяжести была вполне нормальная. Так что прыгать вниз, как во сне, Юрка не стал, тем более что в люк спускалась веревка, крепко привязанная к уже почти догола облетевшей, толстенькой, пятиметровой березке.

По этой веревке Таран с Болтом не спеша спустились в дот № 3. Тут тоже все показалось Юрке знакомым, и он сразу нашел второй люк, с крепкими, не совсем проржавевшими скобами, который вел в дренажную трубу. Первое отличие от сна Таран обнаружил тогда, когда посветил в колодец. Конечно, он помнил предупреждение Полины о том, что наяву в дренажной трубе будет намного больше воды, чем во сне, но такого все-таки не ожидал. Вода на полметра затопила сам колодец, собственно трубы, по которой вода не струилась, а неслась с бешеной скоростью, видно не было, а в колодце крутился небольшой водоворот.

– Придется баллоны надевать, – констатировал Болт, глянув вниз.

– Знать бы еще, пролезу я там с ними или нет, – втискиваясь в гидрокостюм, проворчал Юрка, хотя его гораздо больше беспокоило совсем другое – сумеет ли он преодолеть течение и не унесет ли его вода в какие-нибудь тартарары? Конечно, раз вода течет, значит, где-то выливается, но хватит ли в этом случае воздуха в баллонах. Таран сразу вспомнил затопленные штольни на Хайди, когда его отливом тащило. Жуткое дело – чуять, что стихия сильнее тебя!