Текст книги "Афганский кегельбан"

Автор книги: Леонид Влодавец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

Профессор жизнелюбиво расхохотался.

– Значит, я еще не заслужил вашего доверия, – проигнорировав рассуждения Баринова о свободе и несвободе, произнес Чугаев. – А почему вы думаете, что я заслужу его именно тогда, когда Сорокин перейдет от конфронтации к сотрудничеству? Да и вообще, с чего вы взяли, что он на это сотрудничество пойдет? Вы ведь все-таки прямого ответа на вопрос не дали.

– Да? А я думал, вы уже догадались, почему. Сергей Николаевич, как мне кажется, дорожит не собой лично и даже не своими товарищами, а своим делом. Не бизнесом, заметьте, а делом. То есть всем комплексом направлений своей многосторонней деятельности, вне зависимости от того, прибыльны они или только убытки приносят. Если его психиатрическая клиника в Оклахоме действительно приносит доход, как и часть исследовательских работ, которые там ведутся, то все остальные направления деятельности – чисто расходные. Кому он только не подбрасывал деньжат! Даже дудаевцам, когда полагал, что Чечню можно превратить в некую опорную базу для антикапиталистической революции в России. И при этом, между прочим, лез сам в пекло – едва не погиб при первой обороне Грозного. В Латинской Америке много копошился: в Перу, Колумбии, на островах Карибского бассейна. Опять же встревал самолично во всякие разборки, хотя при его деньгах в этом ровно никакой нужды не было, а вот голову мог расшибить, безусловно. Сейчас его тоже никто не заставлял ехать в Россию, самолично убивать и рисковать быть убитым. Для этого надо нанимать молодых и бойких, на это у него вполне хватало средств. А уж пробираться в Афганистан, где мы его и сцапали – но могли бы и другие! – ему было совсем противопоказано. Но он полез!

– Я, кажется, начинаю вас понимать, Сергей Сергеевич. Вы убеждены, что Сорокин согласится контачить с вами, если вы дадите ему возможность продолжать свою революционную деятельность?!

– А почему бы и нет? Иногда его затеи лично мне приносили весьма ощутимую выгоду. Вполне допускаю, что, если придать деятельности Сорокина нужное направление, эта выгода будет еще значительнее. Более того, я почти убежден, что он сможет стать во главе моего дела!

– Это что же? – недоуменно спросил Чугаев. – Как в известной вьетнамской сказке: «Победивший Дракона сам становится Драконом»?

– У Шварца тоже на эту тему есть пьеса, и фильм был по ней поставлен. Но сказка ложь, да в ней намек! Большевики боролись против царизма, против монархии, но потом фактически ее восстановили. И служилую «дворянскую» бюрократию восстановили, хотя основную массу дворян в расход вывели. В декабре 1917-го силой с офицеров погоны срывали, а в 1943-м – сами с гордостью надели. Сорокин – из того же теста. Причем, возможно, он рискнет даже на то, на что я, грешный, уже не смогу рискнуть.

– В силу того, что он и сейчас любит под пули лазить?

– Конечно. У меня есть семья: жена, два сына, которых я, увы, как и вас, на четвертом режиме держу, внуки, наконец, подрастают. И я, откровенно говоря, сильно устал от всей этой возни. Хочу уйти на отдых – и доживать там спокойно, покуда не помру. «Пущай теперь другие воюют!» – все-таки «Чапаев» – великий фильм. А у Сорокина ни жены, ни детей – никого, только младший брат с семейством. У него вся отрада – эта возня. Наконец он помоложе все-таки. Он шестой десяток доживает, а я – седьмой. И со здоровьем у него получше, и энергия еще не выдохлась, и ум побойчее. А у меня, опять же, память слабеть стала. Не могу уже, как покойный Ильич I, «в черепе сотней губерний ворочать, людей держать до миллиардов полутора». Тем более что людишек на Земле сильно прибавилось…

– А вы не боитесь, что Сорокин не даст вам умереть спокойно? – прищурился Чугаев. – И вашей семье создаст проблемы?!

– Навряд ли, хотя и придется, возможно, какие-то страховочные меры применять…

ПОСЛЕ ОБЕДА

Лешка, прогулявшись по свежему воздуху и с аппетитом покушав, приятно посапывал в кроватке, не доставляя лишних хлопот папе с мамой, которые тоже решили после обеда в постельку залечь. Правда, не совсем для того, чтобы поспать.

Таран, вообще-то, питал некоторое любопытство в отношении того, чем и как его супруга занималась тут, на этом самом месте в компании рыжей Жени. Но устраивать допрос с пристрастием не собирался. Бабу к бабе ревновать? Что может быть глупее!

Юрка решил этот вопрос вовсе проигнорировать. В конце концов он ведь тоже Женю поимел, хоть и, условно говоря, в нетрадиционной форме. Раз даме нравится, почему бы нет? Но вот Надюхе об этом, наверно, не следует говорить. А то склок потом не оберешься. Так или иначе, но он самым нормальным образом исполнил супружеский долг и теперь, пребывая в приятной расслабухе, дремал, лежа на спине, вяло поглаживая Надьку, преданно уложившую свою каштановую головенку ему на плечо.

– Где тебе глаз-то подбили, а? – заботливая женушка еще разок решила поинтересоваться тем, о чем Тарану не следовало сообщать.

– Я ж отвечал, – зевнул Юрка, – шел-шел, споткнулся, упал, очнулся – фингал…

– Между прочим, – заметила Надька, – наш расходный счет в компьютере увеличился сразу на 90 тысяч рублей. Ты не в курсе, отчего?

– Ты же сама отдала этой финансовой бабке, Мелиссе Васильевне, наши сберкнижки, – припомнил Юрка. – Наверно, перевела все, что у нас там лежало.

– Юрик, там столько и близко не лежало, – усмехнулась Надька. – Это тебе перевели. Как летом, да?

– Ну, можешь считать, что так. По-моему, дальнейшие вопросы исключены, верно?

– Ох, – вздохнула Надька и прижалась к нему потеснее.

– Ладно тебе, – добродушно пробурчал Юрка. – Глаз пройдет, подумаешь, фингал какой-то… Уже желтеть начал. Зато деньжат прибыло. Еще не придумала, куда потратить?

– He-а… Как же я их без тебя тратить буду? – выразила преданность Надежда. – Ты ради них рисковал…

– Так, – строго перебил Таран, – по-моему, подруга, ты здорово от службы отвыкла за время всяких там декретов-последекретов. Одно время ты очень хорошо все понимала и никаких вопросов насчет того, где муж синяками обзавелся, не задавала. Я уж не говорю, что расслабухи в плане морали и так далее имели место. Давай будем собраннее, ладно?

– Будем, – согласилась Надька, погладив Тарана. – Обязательно будем.

После этого не очень походившего на клятву уверения Юрка незаметно задремал и проспал довольно долго. Часов до пяти, по меньшей мере. И спал, как видно, очень крепко. Во всяком случае, он не ощутил, когда и по какому случаю Надежда выскользнула из-под его руки, слезла с кровати и удалилась.

То, что никого в комнатах не оказалось, Юрку не удивило. Не иначе Лешка проснулся и мамочка повела его гулять во двор, чтоб он папочку не разбудил. Поэтому Таран не стал беспокоиться даже тогда, когда не обнаружил свое семейство на первом этаже.

Настоящее волнение наехало на Юрку лишь тогда, когда он, выглянув в окно из зала, где рояль стоял, не увидел своих домочадцев на детской площадке. Правда, и этому он нашел объяснение: Надька с Лешкой могли прогуливаться вокруг дома.

Однако когда Таран, накинув куртку, прошелся по двору, то никого не обнаружил. Всю территорию, по которой можно было беспрепятственно прогуливаться, обошел от и до – Надьки и Лешки не встретил. Наконец ему пришло в голову, будто они уже в дом вернулись, пока он около гаражей их искал. Таран пробежался и по первому, и по второму этажам, но никого не нашел. Пусто! Он остался один в этом большом доме!

Юрка тщательно осмотрел все комнаты, надеясь, что ему хотя бы записку оставили. Мог, например, Лешка простудиться и заболеть?! Мог. Вот и пришлось маме с ним в стационар ехать…

Но никаких записок Таран нигде не нашел. Что ж такое стряслось?!

Юрка уже собирался рискнуть и подойти к воротам, чтоб осведомиться о своем семействе у охраны, но тут зафырчал мотор, и к дому подъехал микроавтобус, из которого вылезли уже знакомый Юрке Иван Ильич Усольцев и еще несколько человек. Юрка только успел отметить, что в числе прибывших молодой мужик, две бабы и ребенок. Все они сразу же пошли в подъезд со своими чемоданами и коляской, а вот Ивана Ильича Юрка успел ухватить за рукав и остановить.

– А, Юрий Николаевич! – улыбнулся заведующий общежитием. – Вот, новых жильцов привез. Прошу любить и жаловать!

– Новые – это, конечно, хорошо, – пробормотал Таран, – только вот я что-то кое-кого из старых отыскать не могу…

– Понятно, понятно, – кивнул Иван Ильич, – наверно, насчет супруги и сына переживаете? На четвертый режим переведены.

– За что? – испуганно вскричал Таран.

– Надо спрашивать не «за что?», а «по какой причине?», – поправил Усольцев.

– Ну и по какой причине? – нервно спросил Юрка.

– Отвечаю: они переведены согласно распоряжению заведующей 8-м сектором. В связи с условиями предстоящей работы.

– И Алешка?

– Да, – кивнул Усольцев, – куда же он от матери денется?

– А почему же меня с ними не переселили? – Таран был готов взять Ивана Ильича за грудки.

– А потому, дорогой товарищ, что ваша работа по другой линии идет, понятно? Будете оставаться здесь вплоть до особого распоряжения. Не волнуйтесь и не переживайте, а идите отдыхать в свое крыло. Тем более что вы, как мне известно, хорошо поработали, – Иван Ильич бросил ядовитый взгляд на Юркины боевые увечья.

Нет, все-таки МАМОНТ дал Юрке нужные навыки выдержки и хладнокровия. Он не двинул Усольцева по роже – хотя ужас как хотелось! – и даже не стал вступать в перебранку, задавать лишние вопросы. Даже насчет того, когда Надьку с Лешкой предположительно могут вернуть. Бесполезно тут и права качать, и спрашивать что-либо! Против лома нет приема!

Юрка, даже не глянув в сторону новых жильцов, которых принялся инструктировать Иван Ильич, побрел в свои апартаменты. Надо же, блин, всех баб от него забрали! Ладно, бог с ними, с Полиной и Женей, они, как говорится, «случайные связи». Однако и законную жену у Юрки отобрали. Да уж, права, конечно, Полина, которая здешнее заведение с ГУЛАГом сравнивала. Условия, конечно, комфортные, жратва – вполне, только вот степень свободы – нулевая.

Поднявшись наверх и плюхнувшись на кровать прямо в одежде – только ботинки снял! – Таран на некоторое время погрузился в размышления, хотя, вообще-то, догадывался, что тут и мыслить-то не очень безопасно. Очень может быть, что основанием для Надькиного перевода на четвертый режим стали вовсе не условия ее работы, а ее относительно безобидное любопытство насчет Юркиных синяков. Задала лишний вопрос – и попала под арест. А может, ей и мысли просветили с помощью ГВЭПа. Таран немного поежился, когда сообразил, что и его мысли прямо сейчас могут считывать. Но почти тут же успокоился: ежели эти мысли прочитают, то и его спровадят на четвертый – к Надьке под бочок, ничего страшного!

Повалявшись эдак с часик, Таран отправился в спортзал. Физические нагрузки, говорят, снимают нервное напряжение.

Там, в спортзале, неожиданно для Юрки, обнаружился один из новых жильцов. Мощный такой парень, в черной футболке и трусах, который делал приседания с очень солидной штангой на плечах. Килограмм шестьдесят на ней точно стояло, но мужик только на Юркиных глазах раз пятнадцать присел и выпрямился, явно без особого напряга. Отчего-то Юрке показалось, что этот парень беспременно должен оказаться его коллегой, и они с ним еще будут встречаться на занятиях у Болта.

– С прибытием вас, – поприветствовал штангиста Таран.

– Привет, – без особого энтузиазма и даже с некоторым подозрением в голосе произнес тот. – Поразмяться пришел?

– Конечно, – кивнул Юрка и для начала взялся за скакалку.

Пока Таран свою прыгучесть тренировал, мужик на это дело смотрел несколько свысока, а вот когда Юрка взялся мешок обрабатывать, заинтересовался:

– Будем знакомы? Меня Егор зовут, а тебя?

– Юра, – ответил Таран благожелательно, – почти тезки, стало быть.

– Да, – кивнул Егор, подвигав своими могучими плечиками, – я тоже слыхал, что Егор и Юрий от одного имени происходят.

Конечно, Егор уже хорошо разглядел и фингал, и ссадину на скуле, но проявил тактичность и не стал справляться, где Таран приобрел эти украшения. Тем более что со второго этажа послышались шаги и странно знакомый голос громко позвал:

– Рысаков! Рысаков, ты нам нужен! Шкаф надо передвинуть!

– Сейчас иду, Марья Кирилловна! – отозвался Егор.

– Может, помочь? – предложил Юрка, пытаясь припомнить, где он слышал этот дамский голосок.

– Помоги, если не лень…

Они поднялись на второй этаж, где на площадке между квартирами дожидалась эта самая Марья Кирилловна. Тарану и физиономия ее показалась знакомой, хотя вряд ли Юрка видел ее больше одного раза.

Наклейка «Свободная площадь» все еще красовалась на двери, но сама дверь была отперта. Марья Кирилловна тоже посмотрела на Тарана пристально, будто вспоминала, где могла его видеть, но только сухо сказала:

– Проходите, ребята!

Таран с Егором прошли в большую спальню, очень похожую на ту, где до недавнего времени жили Полина с Борькой. Тут тоже имелась детская кроватка, но ее хозяин, очень щекастый и пухлый мужичок, ненамного старше Борьки, восседал в просторном манежике и возился там с многочисленными игрушками.

Шкаф, о котором шла речь, требовалось отодвинуть от стены, куда его, по-видимому, поставили вначале, и поставить к стене торцом, чтоб отгородить им кровать от входа. Сложность состояла в том, что этот длинный трехдверный шифоньер уже на две трети загрузили одеждой, и там, внутри шкафа, возилась еще одна дама, коренастая, темноволосая, с заметным пухом над верхней губой. Конечно, она выбралась из шкафа и особо пристально поглядела на Тарана. Само собой, что гражданин с подбитым глазом и ободранной скулой теплых чувств у нее не вызвал.

– О, да нам и помощника привели? – осклабилась усатая. – Чи Егор ты один шкаф не передвинешь?

– Вы ж его уже нагрузить успели! – усмехнулся Егор. – Веса-то прибыло! Приподнимать придется, а то ножки поломаем…

Таран с Егором проявили свою нехилость и, относительно легко оторвав шифоньер от пола, развернули его так, как заказывали.

– Спасибо, – сказала Марья Кирилловна, и Таран как-то сразу понял, что ему пора покинуть данное помещение.

Уже спускаясь по лестнице, Юрка задумался над тем, что за публика вселилась на «свободную площадь». Судя по всему, эта самая Марья у них главная, хотя по возрасту явно моложе всех, не считая, само собой, младенца, которому доводилась мамашей. Следующим по возрастному старшинству вроде бы являлся Егор, который выглядел где-то на двадцать пять или чуть больше. Однако его тут явно держали за «шестерку», и он скорее всего являлся при Марье Кирилловне телохранителем, а не мужем. Что же касается усатой бабы, то ей уже за тридцать было, и она не походила на старшую сестру Марьи, а вместе с тем – и на жену Егора. «Тоже небось прислуга какая-то!» – прикинул Таран и сделал довольно скромный вывод насчет того, что, видать, в это крыло заселили даму не простую, а богатенькую, для которой трехкомнатные апартаменты – конура собачья. Интересно, с каких это рыжиков ей пришлось поменять местожительство?

И тут, довольно неожиданно для себя, Юрка вспомнил, где он видел эту самую Марью Кирилловну. Летом, в Африке! Тогда Механик отправился выяснять, что там за джип в кустах прячется, и привез на нем свою длиннобудылую дочку, какого-то мужика в гражданке, но с пулеметом и вот эту самую бабу с ребятенком. Точно! Баба в жуткий восторг пришла и заорала что-то типа: «Наши! Наши!», будто ее от фашистской оккупации освободили, почти как в кино. Вот поэтому Таран ее и запомнил, несмотря на то что видел всего несколько минут. Васку Луиш заменил Механика за рулем «уазика» и увез Марью, ее ребенка и мужика в деревню Муронго, а Механик, помнится, с дочкой-верзилой и еще какой-то публикой поехали на танке доставлять бесхозный «град».

Таран как-то сразу уловил, что если эта молодая и богатая дама раскатывала по воюющему государству с мужем и ребенком, да еще в компании с такой оторвой, как старшая дочь Механика Еремина, то вряд ли от большой любви к экзотическим приключениям. И скорее всего это семейство туда не на сафари прикатило. Насколько помнилось Юрке, у этой милой компашки на троих взрослых было два пулемета: «ПК» и «М-60», а также не то три, не то четыре автомата. Да еще «глок-19», кажется, который Механик забрал у своей дочурки прежде, чем загнать ее пинками в вертолет Феди Лапы. И вообще, выглядела эта до зубов вооруженная троица так, будто по меньшей мере прорвалась из окружения.

В общем, Юрка подумал, что гораздо лучше будет, если он не станет узнавать эту самую Марью Кирилловну, а ежели она вдруг его узнает, то надо прикинуться шлангом: не был, не состоял, не привлекался – и так далее. Короче, сделать вид, что с ней никогда не встречался. Иначе ежели Таран разлимонится и насчет вспоминать летние приключения, то могут последовать самые крутые неприятности. И Юрка догадывался, что в отношении него дело не ограничится переводом на четвертый или даже на пятый режим. Просто шлепнут – и все. В этой конторе, поди-ка, даже военного трибунала нету. Тут все попросту…

Так что от всех этих стремных выводов Юрка даже шагу прибавил и поскорее перебрался в свое крыло, дав себе зарок не контачить с соседями ни под каким видом. Пусть даже его тоска и одиночество будут глодать до костей.

Поднявшись наверх, в свою комнату, Юрка решил опять завалиться спать.

РАБОЧИЙ ДЕНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

В это самое время профессор Баринов выслушивал рутинный доклад Комарова.

– Механик с младшей дочкой вылетели. Все без замечаний и без проблем. Нашим бортом.

– Приятно слышать, Николаич. Теперь им еще бы долететь без замечаний.

– Обязательно долетят. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно, но думаю, не ошибемся.

– Ну ладно, свободен, если больше ничего нет.

– Нет, пока ничего, – Владимир Николаевич вышел из кабинета, а Сергей Сергеевич занялся просмотром текущих бумаг, которых в ЦТМО, хоть он и не являлся госучреждением, все же плодилось порядочно.

Минут через десять зазвонил внутренний телефон. Связи требовал 8-й сектор.

– Лариса Григорьевна? – еще не услышав голоса, спросил Баринов с иронией. – У вас опять кто-то умирает?

– Нет, Сергей Сергеевич, – отозвалась заведующая. – На сей раз Полина в сознании и добром здравии. Но у нее срочное сообщение для вас лично.

– А вам она его доверять не хочет?

– Нет. Сообщение лично для вас и очень срочное. Мне привести ее или вы к нам подойдете?

– Лучше приведите. У меня в работе толстенная папка документов. Пока идете, смогу еще пару штук просмотреть и подписать.

– Мы выходим.

Профессор действительно успел завизировать несколько различных бумажек, прежде чем в кабинете появились Полина и сопровождающая ее Лариса Григорьевна.

– Здравствуйте, Сергей Сергеевич, – улыбнулась экстрасенсиха.

– Здравствуйте, мадемуазель Нефедова, – по-старорежимному поздоровался профессор, опять же, не без иронии. – Чем вы хотите меня обрадовать?

– Скорее потревожить, мон женераль! – пококетничала Полина. – Но мое сообщение строго конфиденциальное…

– Мне выйти? – спросила догадливая Лариса Григорьевна.

– Подождите в приемной, – кивнул Баринов.

Оставшись с Полиной тет-а-тет, Сергей Сергеевич произнес:

– Ну-с, излагайте свое тревожное сообщение. Вы что, опять раскодировались?

– На сей раз это не я сама. Меня раскодировал тот, кого вы привезли из Афганистана.

– Та-ак… – ирония мигом исчезла с лица Баринова. – Вы в этом уверены?

– На сто процентов. Он сидит у вас в 3-й камере пятого режима, зовут его Сорокин Сергей Николаевич, бывший полковник 1-го ГУ КГБ, ваш бывший курсант из Спеццентра психологической подготовки, как назывался ЦТМО до 1991 года. С 1978 года он работал за границей как разведчик-нелегал. В данное время имеет гражданство США под именем Умберто Сарториус, связан с мафиозными, ультралевыми, террористическими группами по всему миру и содержит психиатрическую клинику в штате Оклахома, где занимается исследованиями, аналогичными вашим, но не в интересах американского правительства, а в своих собственных. Выкрал из России некую радиоэлектронную систему «Фетиш» и собирался передать ее талибам. Продолжать? Или вы уже догадались, что ни от кого другого я не могла получить этой информации?

– Да, да, спасибо, – несколько растерянно пробормотал профессор. – И что, он прямо так вам и представился?

– Нет, – усмехнулась Полина. – Он мне вообще не представлялся. Просто он установил контакт по обратному вектору. Запомнил меня! Я же дважды его доставала: сперва, когда он на машине ехал, а потом, когда он в Мир-Мазаре ночевать устроился. Оба раза ему удавалось меня отключить, потому что у него реакция сумасшедшая и мощность обалденная – не голова, а ваш ГВЭП-154с! Если б не такая большая дистанция, он бы меня уморил наверняка!

– Ну а что же в этот раз помешало? Теперь-то между вами меньше двухсот метров по диагонали было…

– Помешала ему, как ни странно, ваша блокирующая программа, которую поставила Аня Петерсон, – жуть, как мечтаю с ней напрямую познакомиться! Ведь оба предыдущих раза я с ним контактировала, когда эта программа вами снималась. Но вы при этом меня жестко контролировали, ответить ему так, как мне хотелось, я не могла. Вот и приходилось временно помирать…

– Ну а на этот раз? – в глазах Баринова мелькнула тревога.

– На этот раз этот товарищ Сорокин, которого вы, как вам казалось, усыпили, решил найти меня и окончательно обезвредить. Но уперся в Анину программу, ведь через нее не только я не могу во внешний мир чего-либо индуцировать, но и из внешнего мира ничего принять не могу, кроме ключевого слова-пароля. Чтобы кто-то не назвал его случайно, подобрали такое, какое сейчас почти не употребляется – «элоквенция», то есть красноречие. Но эта Анечка милая одним этим паролем не ограничилась. Для прохода второго уровня защиты надо еще четыре слова назвать, причем в одной, строго определенной комбинации. А таких вариантов, согласно комбинаторике, должно быть 4, то есть 24. Но дальше идет третий уровень защиты, одна-единственная комбинация из шести ключевых слов – это уже шесть-факториал, то есть 720 комбинаций. Причем в правильно выбранной комбинации надо убрать третье слово…

– Так что, он сумел все это пройти? – Сергей Сергеевич явно не скрывал изумления. – Не имея компьютера?

– Представьте себе, – хитренько улыбнулась Полина, – прошел! И освободил меня от вашего «заклятья». Правда, как говорится, себе на голову…

– Ты что, убила его? – всполошился профессор.

– Господь с вами, Сергей Сергеич! Разве я похожа на убийцу? Конечно, летом, когда вы столкнули меня с этим страшным дедушкой-вождем из Африки, мне пришлось защищаться, что привело к летальному исходу. Но я этого не хотела, просто камараду Домингуш был очень упертый и дикий, а здоровья-то не хватило… А ваш Сорокин-Сарториус, наверно, позабыл, что, взламывая дверь в чужое жилище, не стоит удивляться, если тебя встретят выстрелом в упор. Вот я и «стрельнула». Конечно, могла бы, наверно, и вовсе его угробить, но вспомнила, что этот тип вам зачем-то нужен живым.

– И что ты с ним сделала? – не утерпел Баринов.

– Перевела, как вы выражаетесь, «в пассивно-аккумулирующее состояние». Вплоть до моего личного распоряжения.

– То есть, – быстро сообразил Сергей Сергеевич, – ты ему установила какую-то кодировку? Причем такую, что снять ее можешь только ты?

– Именно так. А заодно, между прочим, и свою защиту усовершенствовала. Так что придется вашей Анечке мучиться – ужас сколько. И все равно не докопается. Даже при помощи сверхмощного суперкомпьютера. Теперь «дверь», условно говоря, открывается только изнутри, а снаружи – фиг! Только я сама могу начать работать в любое время. И «отпереть» товарища Сорокина могу только я. Кстати, наряду с тем, что вы уже знаете, выгрузила у него из памяти еще кое-какие сведения. Например, о том, что у вас тут еще один молодец содержится, бывший капитан КГБ Олег Сергеевич Чугаев, который с этим Сорокиным когда-то контачил, а теперь вы его перевербовали и вместе с ним – его агентурную сеть. И об архиве, который Чугаев вам передал, имею представление, и еще кое о чем…

– Так, – еле сдерживая негодование, произнес Баринов, – значит, тебе опять захотелось взбрыкнуть? И какие у тебя на сей раз условия? Стать Княгиней Мира? Или хотя бы Владычицей Морскою, как в «Сказке о рыбаке и рыбке»?

– Ну что вы! Я девушка скромная, люблю тишину, покой, а все это ваше Человечество – толпа придурков, которые так и норовят отчебучить что-нибудь. Не желаю миром править, это скучно, неинтересно и пошло к тому же. Опять же, я не семи пядей во лбу, могу при такой работе напортачить чего-нибудь.

– Хватит кривляться! – рявкнул Баринов и тут же внутренне сжался от страха. Леденящего, тяжкого и неведомо откуда возникшего – не дай бог кому-то такой испытать!

– Нравится? – осклабилась Полина. – Страшненько стало, да?! А из окна прыгнуть вам не хочется?

Баринов понял: еще чуть-чуть – и он всецело окажется во власти этой миловидной «каштанки». И уже против собственной воли он встал и сделал два шага к подоконнику…

– Не надо, не надо! Я пошутила! – с притворным испугом воскликнула Полина. – Просто не люблю, когда на меня кричат. Хотите договориться по-хорошему? Садитесь, пожалуйста, Сергей Сергеевич.

Баринов почувствовал – Полина дала ему некоторую самостоятельность, но по-прежнему держит под контролем. Раньше никто не мог подавить контрсуггестию Сергея Сергеевича. Та же Полина прежде не могла этого сделать. А сейчас, выходит, смогла… Теперь ей ничего не стоит превратить профессора в рамолика или устроить ему эпилептический припадок, заставить выброситься из окна, повеситься на брючном ремне или вынуть из сейфа 20-зарядный «стечкин», выйти в приемную и расстрелять свою секретаршу, а потом Ларису Григорьевну и всех, кто прибежит, услышав стрельбу…

– Сергей Сергеевич, да у меня и в мыслях такого нет! – улыбнулась Полина. – Я ни за что не допущу такого ужаса.

– Твои условия? – пробормотал профессор нетвердым языком.

– Первый режим – это раз, – Полина загнула один пальчик на левой руке. – Отдельный коттедж, такой, как у господина Комарова, – это два. Няньку для Бореньки, горничную и повариху – это три, четыре и пять. Машину с шофером – я сама водить не умею – шесть. Ну и Юрочку Тарана – в постоянное пользование. Можно даже вместе с Наденькой и Лешкой. Я от них всех балдею!

– А можно без Нади и Лешки? – почти заискивающе произнес Баринов.

Полина пристально поглядела на профессора, и Сергей Сергеевич почти физически ощутил, как этот дьявол в женском обличье роется у него в мозгу.

– Вот как?! – сказала Полина, нахмурившись после того, как выудила что-то в голове Баринова. – Стало быть, вы собрались превратить Надю в спецсубъекта? И поместить в 8-й сектор? Это вы свели ее с этим ублюдком Женей?

– Не я, – страх опять накатил на Сергея Сергеевича. Так он не боялся даже тогда, когда в 1974 году на Кипре попал под обстрел турецкого тяжелого пулемета. Тогда лже-журналисту Баринову сожгли «Хонду», но самому ему удалось выскочить невредимым и смыться вместе с закладкой, которую надо было во что бы то ни стало вынуть из тайника. За этот маленький рулончик микропленки Сергей Сергеевич получил Красную Звезду и звание полковника.

– А я и не знала, что там тогда война была… – покачала головой Полина, перехватив мысль Баринова, и покачала головой. – Все говорят, что сейчас на Кипре – сущий рай. Как-нибудь съезжу, если захочу.

Последняя фраза должна была дать понять Баринову, что теперь Полина сама себе хозяйка и поедет туда, куда захочет, и тогда, когда захочет.

– Но все-таки, – собравшись с духом, произнес профессор, – ты, помнится, предлагала договориться по-хорошему. То есть ты – мне, я – тебе. Допустим, я выполнил все твои требования. И что я получу взамен?

– Я вполне могла бы сказать: «Шиш с маслом!», и вы бы это проглотили, хихикнула злодейка. – Между прочим, летом мы уже заключали договор или джентльменское соглашение. Я взялась вам помогать за смехотворную цену – попросила на трое суток прислать Тарана. А вы, помнится, обещали, что не будете сочинять новую контрсуггестивную программу. Но после того, как я помогла вам в Африке – рискуя жизнью, между прочим! – вы меня элементарным образом кинули! Единственное послабление – третий режим вместо четвертого, да и то с учетом установки новой программы. Поэтому, если по справедливости, я вам ничего не должна. Но я очень добрая и милосердная по жизни. Если хотите, я помогу вам реализовать вашу нынешнюю идею – перетянуть Сорокина на свою сторону. Хотя, честно скажу, мне не хотелось бы его раскодировать даже на пять минут. Слишком опасный тип!

– С этим успеется… – пробормотал Сергей Сергеевич, мгновенно догадавшись, что Полина может использовать Сорокина против него. – Наверно, не стоит рисковать.

– Очень рада, что вы такой дальновидный, – ухмыльнулась экстрасенсиха. – В таком случае, могу предложить вам нечто иное. Правда, не уверена, что вы посчитаете это равновесной услугой. Дело в том, что в памяти господина Сорокина есть сведения о том, что в одной из западных областей, на озере под названием Широкое, он незадолго до своего отъезда в Афганистан – около недели назад – спрятал некий прибор, который является дальнейшим развитием «Фетиша», но в отличие от последнего существует не в чертежах и схемах, а в натуре, и к тому же оснащен дополнительными устройствами, позволяющими использовать ГВЭП-технологии. Я, к сожалению, не инженер, поэтому не могу разобраться в том, что это за система и как она работает, но вот вашим специалистам, наверно, стоит ею заняться…

– И ты знаешь, как ее найти? – встрепенулся Сергей Сергеевич.

– Конечно, знаю. Правда, сама туда ни за что не поеду. Эта штука лежит посреди озера, на острове, заминированном еще со времен Отечественной войны. А мины, к сожалению, моим внушениям неподвластны…

– Значит, ты предлагаешь отправить туда группу моих людей, которые будут рисковать, а сама будешь, так сказать, «руководить и направлять»?

– А разве этого не достаточно? Прошлым летом вы получили алмазы, сейчас – Сорокина и ноу-хау по «Фетишу»… А, вот что! Вы сейчас жутко страдаете от того, что отправили дедушку Механика на Карибы. Он у вас, оказывается, бывал не только на теплых островах, но и на этом, заминированном островке. Тесен мир, оказывается! Впрочем, у вас есть еще один паренек, Никита Ветров, который тоже лазил на этот остров.

– Ветров еще не совсем оправился от ранения, которое получил летом. К тому же по сравнению с Механиком он дилетант в том, что касается минного дела.

– Ну, кого отправить – это ваши проблемы. Я бы очень не хотела, чтоб туда поехал Юрик, но, наверно, его все-таки придется послать. Потому что установить контакт с кем-то другим мне будет сложнее, даже при том, что расстояние небольшое – всего пятьсот километров по прямой. А уж кого вы пошлете вместе с ним, меня мало волнует. Правда, времени на то, чтоб забрать этот самый «Фетиш-М» с острова, у вас немного… Трое суток, всего-навсего.