Текст книги "Бесплодная истинная для распутного дракона (СИ)"

Автор книги: Леона Эльсворд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 37

Прошло несколько недель. Я привыкла просыпаться в доме, который дышит вместе со мной.

Привыкла к тому, что утром Мила приносит не только чай, но и стопку записок: просьбы жителей, отчеты Роэна, счета от торговцев, списки припасов, жалобы Дорна на слишком любопытных помощников в шахте.

Привыкла к тому, что Агата больше не вздрагивает от громких голосов. Однажды я увидела ее во дворе. Она стояла у фонтана, засучив рукава, и спорила с кузнецом о том, какие крюки нужны для новой кладовой.

Кузнец был вдвое шире ее. Агата смотрела на него так, что тот в итоге сдался.

– Как скажете, госпожа Агата.

Она повернулась и заметила меня. Щеки вспыхнули.

– Миледи, я… простите, я не хотела командовать.

– Хотела, – сказала я. – И отлично справилась.

Она растерялась.

– Правда?

– Правда. С сегодняшнего дня ты управляешь кухней и внутренними припасами официально. Она расплакалась. Потом рассмеялась. Потом обняла меня так крепко, что Мила возмущенно велела не мять мое шикарное платье.

Вейла училась читать в библиотеке. Дом выбирал для нее книги сам – простые сказки, потом истории, потом маленькие учебники с древниму лунными буквами, которые светились, если она произносила их правильно.

Ниоль же окончательно подружилась с домом. Она могла попросить коридор «сделать красиво», и на стенах появлялись маленькие звездочки. Могла заснуть прямо на ковре в солнечной комнате, и ковер становился мягче. Могла потерять Луппи, своего зайца, и через пять минут игрушка сама появлялась на ближайшей подушке.

– Дом ее балует, – ворчал Сар.

– Ты тоже оставил ей вчера серебряный орех.

– Это был научный эксперимент.

– Она съела его.

– Неудачный эксперимент.

Но по ночам, когда девочки спали, я выходила на балкон своей комнаты и смотрела на море. Эрик не писал. Сначала я убеждала себя, что это нормально.

Он наследный принц. У него обязанности. После шторма и задержки ему нужно было вернуться домой, объяснить отсутствие, заняться делами, успокоить семью. Возможно, путь до Эйры был дольше, чем я думала. Возможно, письма задерживались.

Роэн отправил первое донесение через два дня после нашего прибытия. Потом второе. Потом третье. Ответа не было.

– Перстень молчит? – спросила Мила однажды вечером, застегивая мне платье перед ужином с купцами. Я машинально коснулась кольца на пальце. Темное серебро. Серый камень. Теплый, но тихий.

– Молчит.

– Может, так и должно быть?

– Не знаю.

Сар, лежавший на кресле, приоткрыл один глаз.

– Не дергай камень без причины. Это не игрушка для тоскующих девиц.

Я медленно повернулась к нему.

– Я тоскующая девица?

– Ты ходишь на балкон каждую ночь, смотришь в сторону моря и вздыхаешь так, что даже древние портреты в галерее начинают чувствовать себя неловко.

Мила спрятала улыбку. Я бросила в него лентой. Попала. Сар возмущенно подскочил.

– Нападение на посланника королевской крови!

– Ты фамильяр, а не посланник.

– Я многогранная личность.

– Тогда многогранно помолчи.

Но молчание Эрика с каждым днем становилось тяжелее. Иногда я ловила себя на том, что вспоминаю его руки. Голос. То, как он называл меня своей бурей. То, как стоял в тумане у старого моста и не пытался удержать, хотя хотел. Я скучала. Это было глупо.

Но правда не становилась менее правдой от того, что мне хотелось ее отрицать. Я скучала по нему так, будто он успел стать частью моего сердца.

Работа спасала. Каждый день был полон дел.

Мы открыли небольшой рынок у порта. Я снизила пошлины для тех, кто привозил на остров строительные материалы и еду. Купцы быстро поняли выгоду. Местные жители начали возвращаться: кто-то из соседних островов, кто-то из материковых городов, куда уехал в поисках лучшей жизни.

Старые дома заселялись.На склонах снова появились огороды. У моря начали чинить рыбачьи лодки.

В поместье открыли мастерские: ткацкую, столярную, камнерезную. Дорн обучал трех молодых парней работе с лунными алмазами.

– Камень не режут силой, – повторял он. – Его слушают. Кто не умеет слушать, тот пусть идет рубить дрова.

– А если камень молчит?

Дорн ответил:

– Значит, ты ему не нравишься.

Я начала проводить приемы для жителей каждую четвертую утреннюю смену. Не потому, что хотела изображать правительницу. Потому что люди приходили. С просьбами. С жалобами. С благодарностями. С семенами цветов. С хлебом. С маленькими подарками для «нашей принцессы».

Одна старушка принесла мне вязаную шаль.

– Чтобы не мерзли, деточка. На утесе ветра злые.

Я взяла шаль обеими руками и поблагодарила так серьезно, что она прослезилась.

Мила потом сказала:

– Вы понимаете, что теперь половина острова начнет вам что-нибудь вязать?

– Значит, зимой мы будем готовы к диким морозам.

В тот же вечер в саду посадили первые новые цветы. Я решила, что Ольцегу нужны не только стены и дороги. Ему нужна красота. Живая, простая, доступная всем.

Мы с Агатой, Милой, девочками и несколькими местными женщинами вышли в сад после обеда. Земля была влажной, мягкой. Дом будто заранее подготовил клумбы вдоль главной дорожки.

Вейла держала корзину с луковицами.

Ниоль пыталась посадить сразу три цветка в одну ямку.

– Им будет веселее, – объяснила она.

Агата рассмеялась.

Я опустилась на колени и взяла маленький росток с серебристыми листьями. Как только мои пальцы коснулись земли, по саду прошел мягкий свет. Цветок распустился сразу. Потом второй. Третий. Женщины ахнули. Вейла захлопала в ладоши.

– Принцесса сажает луну!

Я рассмеялась.

Но внутри почему-то защемило сердце.

Глава 38

К концу месяца Ольцег уже нельзя было назвать мертвым островом. Он был еще ранен. Но жил. В порт заходили корабли. На рынке звучали голоса на разных языках. Рыбаки возвращались в море. Вечерами в домах зажигались окна.

На главной площади у бухты Марен предложил поставить лунный фонарь – высокий столб с серебряной чашей наверху. Когда я коснулась его в день установки, свет вспыхнул сам. Мягкий, теплый, не режущий глаза.

Люди зааплодировали. Я стояла на ступенях перед старым зданием ратуши и чувствовала, как сотни взглядов смотрят на меня.

Не с презрением. Не с жалостью. Не как на пустышку. С надеждой. Это оказалось тяжелее любого оскорбления. Потому что надежду нельзя было предать.

После церемонии ко мне подошел мальчик лет десяти – тот самый, что в первый день стоял на причале со стариком.

– Госпожа принцесса…

– Леди Ольцега, – автоматически поправила я.

Он смутился.

– Леди Ольцега. Мама сказала спросить, будет ли школа.

Я моргнула.

– Школа?

– Ну… если остров теперь живой. Детям надо учиться.

Я посмотрела на него. Потом на Вейлу, которая стояла рядом с Милой и пыталась объяснить Ниоль, почему нельзя кормить Сэра пирогом через силу. Школа. Конечно. Почему я не подумала раньше?

На следующий день я распорядилась выделить старый дом возле площади под учебную комнату. Библиотека поместья дала первые книги – не древние, опасные, а обычные: грамота, счет, история, травы, мореходство.

Учительницу нашли среди ткачих. Ее звали Лина, и она когда-то учила детей в материковом городке.

Когда я предложила ей место, она расплакалась прямо в ткацкой.

– Я думала, больше никогда не буду учить.

– Значит, дом тоже ждал вас, – сказала я.

Школа открылась через неделю. Детей пришло больше, чем ожидали. Вейла села за первую парту. Ниоль была еще мала, но заявила, что тоже будет учиться, потому что «буквы красивые».

Сар пробрался в школу в первый же день и устроился на шкафу.

– Я буду инспектировать качество образования.

Лина посмотрела на него поверх очков.

– Будешь мешать – посажу писать буквы лапой.

Сар ушел. Я решила, что Лина мне нравится.

Торговля тем временем росла. Лунные алмазы стали легендой быстрее, чем я успела подготовиться. Мы продавали мало, осторожно, только через договоры и только проверенным купцам. Но даже малая партия привлекала внимание.

Из Тарвена прибыл посланник с предложением обмена на железо и корабельную древесину. Из Нимара – ювелир, который просил разрешения открыть мастерскую на острове. Из королевства Лаон – лекарь, заинтересованный в кристаллах для целительных артефактов.

И все же каждую ночь я смотрела на море. Эрик молчал. Однажды я не выдержала. Вышла на балкон после полуночи. Небо было ясным, луна почти полная.

Серебряный свет лежал на воде длинной дорогой. Я сняла кольцо, положила на ладонь и сжала камень. Не звала. Не произносила имени. Просто держала. Камень оставался теплым. Но ответа не было.

– Эрик, – прошептала я наконец. Тихо. Едва слышно. Камень вспыхнул. На одно мгновение. И тут же погас. Я замерла. Сердце ударило так сильно, что стало больно.

– Эрик?

Тишина. Ничего. Только море. Я простояла на балконе до рассвета. Утром Сар сидел у меня на столе непривычно молчаливый.

– Ты что-то знаешь? – тихо спросила я.

Он отвел взгляд. Это было хуже любого ответа.

– Сар.

– Перстень сработал, – сказал он наконец. – Слабо. Значит, он жив, но не в порядке.

У меня подкосились колени. Я оперлась о край стола.

– Жив?

– Да.

– Почему ты говоришь это так, будто были сомнения?

Лисенок дернул ухом.

– Потому что путь в Эйру сейчас неспокойный.

– Что это значит?

– То, что я сказал.

– Сар.

Он вздохнул. Впервые за все время – почти по-человечески.

– Я фамильяр, связанный с его кровью. Не всевидящий бог. Но связь… глухая. Будто вокруг него много чужой магии, приказов, стен. Дворцовых стен.

Я медленно сжала пальцы.

– Он дома.

– Вероятно.

– И не может ответить.

– Вероятно.

– Почему?

Сар не ответил. А через три дня пришли новости.

Глава 39

Глава 39

Это случилось во время приема купцов. В главном зале было шумно. За длинным столом сидели представители трех торговых домов. На блюдах лежали фрукты, хлеб, сыр, вино. У стены стоял Роэн. Мила записывала условия договора. Сар делал вид, что спит на подоконнике, хотя я знала: он слушает каждое слово.

Мы обсуждали поставку стекла для оранжерей, когда двери зала распахнулись.

На пороге стоял молодой гонец с порта. Лицо у него было бледное, дыхание сбитое. Плащ промок от дождя. .Он поклонился так резко, что едва не упал.

– Госпожа… простите… срочные вести из Эйры.

Все разговоры стихли. Я медленно подняла глаза.

– Говори.

Гонец сглотнул. Посмотрел на купцов, потом на Роэна. Роэн сразу выпрямился.

– Кто принес вести?

– Корабль «Золотой ястреб». Пришел утром. С ним газеты, письма и торговые объявления. В порту все уже говорят…

У меня похолодели пальцы.

– Что говорят?

Гонец опустил взгляд. И я поняла, что хороших новостей не будет.

– Наследному принцу Эрику Ривенфоллу нашли невесту, – выдохнул он. – Двор Эйры объявил о предстоящем браке. Помолвка будет заключена в ближайшие дни. Говорят… говорят, свадьба уже назначена.

Я не сразу поняла смысл слов. Они будто прошли мимо. Скользнули по поверхности сознания и не смогли войти внутрь.

Эрику нашли невесту. Он женится. Нет. Нет, это ошибка. Он не мог. Он бы сказал. Он обещал вернуться. Он говорил, что любит меня. Моя рука сама легла на кольцо.

Камень был холодным. Впервые – холодным.

Я попыталась вдохнуть. Не получилось. Мила резко повернулась ко мне.

– Миледи?

Зал качнулся. Лица купцов расплылись. Серебряные стены потемнели. Где-то далеко Сар вскочил на подоконнике.

– Лиараэль! – крикнул он.

Я хотела сказать, что все хорошо.

Что я сейчас сяду, выпью воды, разберусь, пошлю письмо, потребую объяснений, прикажу Роэну найти капитана «Золотого ястреба».

Но губы онемели. Воздух исчез. В груди что-то оборвалось. Я увидела перед собой туман у старого моста. Эрик надевает кольцо мне на палец.

«Вернусь, как только смогу».

Его голос. Его руки. Его губы. «Я люблю тебя, Элира». Элира. Даже имя было тогда еще не мое. Может, и любовь тоже была не моей? Пол ушел из-под ног .Последнее, что я услышала, был крик Милы.

– Госпожа!

А потом – темнота.

Глава 40

Я очнулась в своей спальне. Не сразу. Сначала пришли звуки. Треск огня в камине. Тихий шепот. Всхлипы Милы. Сердитое фырканье Сара. Далекий голос Роэна за дверью.

Потом – запах. Лаванда. Мята. Соленый ветер. Дом волновался. Я чувствовала это всем телом. Стены едва заметно дрожали. Занавески двигались, хотя окна были закрыты. Серебряный свет на потолочной фреске то вспыхивал, то гас.

Я медленно открыла глаза. Мила сидела у кровати. Глаза красные, лицо осунувшееся. Увидев, что я проснулась, она вскочила.

– Миледи!

– Вода, – прошептала я.

Горло болело. Она тут же поднесла чашку к моим губам. Я сделала несколько глотков. Вода была прохладной, с легким привкусом серебряного источника.

Силы возвращались медленно. Слишком медленно.

– Сколько я была без сознания?

– Почти три часа.

Я закрыла глаза. Три часа. Три часа слабости из-за мужчины. Нет. Не из-за мужчины. Из-за лжи. Я резко открыла глаза.

– Где гонец?

Мила замерла.

– Внизу. Роэн его задержал. Купцов отправили в гостевые комнаты. Прием прервали.

– Газеты?

Она побледнела.

– Миледи…

– Газеты, Мила.

Она сжала губы, потом кивнула. Подошла к столу и взяла сложенный лист плотной бумаги. Руки у нее дрожали. Я села. Мила хотела помочь, но я подняла ладонь.

– Я сама.

Она передала мне газету. Эйрская печать. Черные изящные буквы. Герб королевского дома. Я не знала их языка идеально, но понимала достаточно.

Строки расплывались перед глазами.

«Королевский двор Эйры с радостью сообщает о скором заключении брачного союза наследного принца Эрика Ривенфолла и леди Аделины Морвейн, дочери герцога Восточных земель…»

Дальше я не читала. Леди Аделина Морвейн. Дочь герцога. Политический союз. Конечно. Принцы женятся не по любви.

Как я могла забыть?

Как могла поверить?

Я сжала газету так, что бумага смялась. Кольцо на пальце оставалось холодным. Сар сидел на краю кровати и смотрел на меня непривычно серьезно.

– Это не похоже на него.

Я медленно повернула голову.

– А на что похоже?

– На королевский двор.

– Очень утешительно.

– Лиараэль…

– Не надо.

Он замолчал. Мила опустилась рядом на край кровати.

– Миледи, возможно, его заставили.

Я тихо рассмеялась. Смех вышел сухим, чужим.

– Эрик не Дрейк.

Я резко посмотрела на нее.

– Я знаю.

Голос сорвался. В этом и была проблема. Если бы он был как Дрейк, было бы проще. Я бы подняла стены внутри себя, закрылась, пережила, выжгла память.

Но Эрик не был Дрейком. Он смотрел так, будто я была величайшим чудом на земле. Говорил, что любит. И теперь женится.

Я сжала кольцо. Камень не откликнулся. В груди снова поднялась боль, но теперь я не позволила ей победить. Я медленно сняла кольцо.

Мила ахнула.

– Миледи…

Я положила его на столик у кровати. Темное серебро тихо стукнуло о дерево. Дом вокруг вздрогнул.

– Нет, – прошептала Мила. – Не делайте поспешных выводов.

– Я не делаю выводов. Я читаю официальное объявление королевского двора.

– Но…

– Мила.

Она замолчала. Я глубоко вдохнула. Потом еще раз.

– Позови Роэна.

Через минуту он вошел. Лицо суровое. Глаза темные от тревоги. Он поклонился, но не стал делать вид, что все в порядке.

– Миледи.

– Ты знал?

Он напрягся.

– Нет.

– Ты получал письма из Эйры?

– Нет. Ни одного ответа на мои донесения.

– Почему?

– Не знаю.

– Предположи.

Роэн молчал несколько секунд.

– Если двор перехватил сообщения, значит, принц мог не получить ни одного. Если вокруг него поставили магическую блокаду, фамильярная связь могла ослабнуть. Если объявлена политическая помолвка, возможно, король или совет действуют быстро, пока он не успел возразить.

Я слушала спокойно. Слишком спокойно.

– А возможно?

Роэн сжал челюсть.

– Возможно, он согласился.

Мила резко втянула воздух. Сар зашипел. Я кивнула.

– Спасибо за честность.

Роэн опустил взгляд.

– Я служу принцу, но сейчас нахожусь под вашим приказом. И не стану лгать вам ради его чести.

– Хорошо. Тогда слушай новый приказ. Ни один слух о моем обмороке не должен выйти за пределы дома.

– Уже выполнено.

– Купцам сказать, что мне стало дурно из-за переутомления.

– Сказано.

– Гонца наградить за скорость, но предупредить, чтобы не разносил подробности.

– Сделаю.

Я посмотрела на газету в своей руке.

– И подготовь людей. Завтра я выйду к жителям как обычно. Прием состоится.

Мила вскочила.

– Миледи, вам нужен отдых!

– Я упала в обморок. Не умерла.

Сар тихо пробормотал:

– Спорное поведение для разумного существа.

Я посмотрела на него.

– А ты найдешь способ узнать, что происходит в Эйре.

Он прижал уши.

– Я уже пытался.

– Попробуешь снова.

– Если связь закрыта, я не пробью ее без ответного импульса.

– Тогда жди импульс.

– А если его не будет?

Я посмотрела на кольцо на столе. Серый камень казался мертвым.

Глава 41

Ночью я не спала. Дом тоже. Он тревожился, как живое существо. Иногда в коридоре сами загорались светильники. Дверь на балкон открывалась и закрывалась от ветра. Где-то в саду тихо звенели цветы.

Я сидела за столом в халате, передо мной лежали три вещи.

Газета. Кольцо Эрика. Письмо моей настоящей матери.

Три жизни. Прошлая. Возможная. Настоящая.

Я взяла письмо матери и перечитала последние строки.

«Возвращайся в Ольцег. Там ты найдешь не только дом, но и себя».

Я нашла. А теперь должна была не потерять. Из-за мужчины. Из-за принца.

Я встала. Подошла к зеркалу. В отражении на меня смотрела женщина с бледным лицом и серебристыми искрами в глазах. Волосы распущены, губы сжаты, плечи прямые.

Не Элира Ашфорд.

Не сломанная жена ублюдка дракона.

Не девочка, которую отец называл пустышкой.

Лиараэль Веларис.

Хозяйка Ольцега.

Последняя леди Лунного Двора.

– Я больше не сломаюсь, – сказала я отражению.

Зеркало дрогнуло. На секунду в нем появилось другое лицо. Мальчик лет пяти. Серебристые пряди. Глаза как ночное небо. Эл. Он смотрел на меня серьезно, почти печально.

«Не бойся, Лиара. Я здесь».

Я резко вдохнула. Видение исчезло. Но в груди стало теплее.

– Где ты? – прошептала я. – Дай мне знак.

Ответа не было. Только далеко внизу, в глубине дома, что-то тихо ударило – будто забилось сердце.

Утром я вышла к людям. Мила молча помогла мне одеться в платье цвета темного серебра. Не траурное. Не праздничное. Строгое. С высокой талией, длинными рукавами и вышивкой из лунных фаз на груди.

– Вы уверены? – спросила она.

– Нет.

Она подняла глаза. Я слабо улыбнулась.

– Но это не имеет значения.

В главном зале уже ждали жители. Кто-то пришел просить о ремонте дома. Кто-то – о работе на новом складе. Дорн принес отчет о шахте. Лина – список вещей необходимых для школы.

Они смотрели на меня чуть тревожнее обычного. Слухи все равно просочились.

Я поднялась на возвышение у окна и оглядела зал.

– Вчера мне принесли новости из Эйры, – сказала я.

Тишина стала осязаемой. Мила побледнела. Роэн напрягся у двери. Я продолжила:

– Новости личного характера. Неприятные. Но они не касаются будущего Ольцега.

Люди слушали, не двигаясь.

– Наш остров оживает не потому, что рядом со мной стоит мужчина. Не потому, что меня поддерживает принц, король или герцог. Ольцег оживает потому, что здесь есть вы. Потому что вы чините дома, учите детей, ловите рыбу, печете хлеб, строите дороги, сажаете цветы и верите, что земля, которую все считали мертвой, может снова стать домом.

У старушки в первом ряду задрожали губы.

Я вдохнула глубже.

– Поэтому работа продолжается. Школа будет расширена. Дорога к северной ферме будет восстановлена. Порт получит новые склады. Сад у площади мы засадим к весеннему празднику.

Кто-то тихо сказал:

– Принцесса…

Впервые я не поправила. Сил не было. И, может быть, впервые это слово не показалось мне чужим.

– Мы не остановимся, – сказала я. – Ни из-за слухов. Ни из-за чужих решений. Ни из-за боли. Ольцег слишком долго ждал, чтобы снова заснуть.

Несколько секунд стояла тишина. А потом Марен опустился на одно колено. За ним – Дорн. Потом Лина. Потом все остальные. Я застыла.

– Что вы делаете?

Марен поднял голову.

– Клянемся дому. И вам. Не как королеве. Не как госпоже из старых легенд. А как той, кто вернула нам свет.

Горло сжалось. Я не могла говорить. Только кивнула.

Дом вспыхнул. Серебряный свет прошел по стенам, по полу, по лицам людей. Цветы в вазах раскрылись. Где-то далеко зазвенел фонтан.

Сар, сидевший на перилах лестницы, тихо сказал:

– Ну вот. Теперь точно принцесса.

И впервые за сутки я почти улыбнулась.

Глава 42

После этого работа стала лекарством. Я уходила из кабинета поздно ночью и возвращалась туда рано утром. Подписывала договоры. Проверяла счета. Принимала мастеров. Спускалась в порт. Поднималась в шахту. Сажала цветы с детьми. Обсуждала с Линой учебные книги. Слушала отчеты Роэна.

Он ни разу не упомянул Эрика. За это я была ему благодарна. Сар же исчезал на часы. Иногда на день. Возвращался раздраженный, с мокрыми лапами, пахнущий морем и чужой магией.

– Ничего? – спрашивала я каждый раз.

– Стены, – отвечал он. – Вокруг Эйры много магических стен.

На пятый день после новости в порт прибыл еще один корабль из Эйры. Я узнала об этом от Роэна.

Он вошел в кабинет вечером, когда я изучала договор на поставку стекла. Лицо у него было такое, что я сразу отложила перо.

– Что?

– Пришел корабль «Северная ласточка». На борту есть письма и новые объявления.

Сердце болезненно дернулось.

– Говори.

– Помолвка официально подтверждена. Но свадьба пока не состоялась. Назначена на конец месяца.

Конец месяца. Значит, время еще было. Для чего? Я сжала пальцы.

– Еще что-то?

Роэн долго колебался, но продолжил:

– Есть слух, что принц не появлялся публично со дня объявления. Все заявления о свадьбе делает королевский совет.

Я подняла глаза.

– Не появлялся?

– Да.

Сар, сидевший на шкафу, резко поднял голову.

– Повтори.

Роэн посмотрел на него.

– Принца долго не видели на публике.

Лисенок спрыгнул на стол.

– Это уже интересно.

Я медленно встала.

– Почему его не видели?

– Вариантов много, – сказал Роэн. – Болезнь. Домашний арест. Добровольное уединение. Или подготовка к свадьбе без публичных выходов, чтобы избежать скандала.

Последнее ударило больнее, чем хотелось.

Сар фыркнул.

– Он бы уже разнес половину дворца.

– Ты в этом уверен? – спросила я.

– Да.

– А если ради семьи он согласился?

Сар замолчал. И это молчание было ответом. Эрик очень сильно любил свою семью. Королевство. Если выбор был между мной и ими?

Я знала, что выбрал бы хороший принц. И ненавидела то, что именно это делало его достойным моей любви.

Я отвернулась к окну.

За стеклом сад светился в сумерках. Вейла и Ниоль бегали по дорожке за маленькими лунными мотыльками. Агата сидела на скамье, наблюдая за малишками с нежной улыбкой. Мила стояла рядом с ней, что-то рассказывая.

Мой мир. Тот, который я строила своими руками.

– Мы не будем вмешиваться, – сказала я тихо, потирая лоб руками.

Сар резко повернулся.

– Что?

– Мы не будем вмешиваться в дела Эйры без доказательств, что Эрик в опасности.

– Ты серьезно?

– Да.

– Лиараэль…

– Я не поплыву через море из-за мужчины, который, возможно, предпочел мне свой долг и королевство.

– А если его заставили?

Я повернулась к нему.

– Тогда он наследный принц. У него есть армия, друзья, фамильяр, верные люди и, как он сам говорил, способность быть разносторонне полезным мужчиной. Пусть найдет способ подать знак.

Сар смотрел на меня долго. Потом тихо сказал:

– Ты злишься.

– Да.

– Тебе больно.

– Да.

– И все равно ты ждешь.

Я ничего не ответила.

Потому что это была правда.