Текст книги "Бесплодная истинная для распутного дракона (СИ)"

Автор книги: Леона Эльсворд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 70

На четвертый день после возвращения Ольцег изменился, хотя сначала никто не понял, что именно произошло.

Утро выдалось ясным и почти безмятежным. В саду пели серебряные цветы, наполняя воздух тонким звоном, похожим на музыку далеких колокольчиков. Кайрен спорил с Вейлой о том, кто быстрее найдет тайный ход под лестницей, хотя оба пока даже не договорились, под какой именно лестницей собираются искать.

Эрик пытался убедить Талию, что ему уже вполне можно тренироваться, а Талия отвечала с таким ледяным спокойствием, что ему пока можно только сидеть, дышать и быть благодарным судьбе за то, что он вообще снова ходит.

Я находилась в библиотеке вместе с Элиасом.

Мы изучали старые карты Лунного Двора, вернее, того места, которое все привыкли считать Лунным Двором.

На каждой карте Ольцег был обозначен как остров. Перевалочный пункт. Дом на утесе. Порт. Сады. Шахты. Источники. Все выглядело привычно, почти понятно, но в каждой карте под центральными холмами оставалось странное пустое место.

Оно было не белым.

Оно было серебряным.

Словно сам пергамент отказывался рисовать то, что скрывалось глубже, под землей, под камнем, под корнями старой памяти.

– Это не ошибка, – сказал Элиас, глядя на карту так внимательно, будто пытался взглядом заставить ее открыть тайну.

– Не похоже на ошибку, – тихо ответила я и провела пальцами по серебряному пятну.

Кровь отозвалась мгновенно.

Так сильно, что я невольно вскрикнула и отдернула руку.

В тот же миг весь дом погас.

Не полностью, нет. Он словно не умер, а затаил дыхание. Свет в стенах отступил, ушел куда-то глубже, как вода уходит от берега во время отлива. Теплое сияние коридоров побледнело, серебро в камне потускнело, и Ольцег на одну долгую секунду стал не домом, а огромным живым существом, которое наконец проснулось и прислушалось к собственному сердцу.

Потом из глубины раздался женский голос.

Тот самый.

Древний.

Голос Лунной девы.

«Принц и принцесса вместе».

Элиас резко вскочил, а из пола ударил серебряный свет.

В центре библиотеки, возле каменного дерева, появилась она.

Женщина из лунного сияния. Та самая, что встретила меня в первый день у порога, только теперь ее образ стал гораздо яснее. Длинные волосы струились до пола, венец из осколков луны сиял над ее головой, а глаза без зрачков были полны звезд, холодных и бесконечно далеких.

В библиотеку сбежались все.

Эрик пришел первым– босой, с расстегнутым воротом рубашки и мечом в руке, будто даже после спасения короля не собирался позволять судьбе хоть на миг расслабиться.

– Что случилось? – спросил он, окидывая взглядом меня, Элиаса и сияющую женщину у каменного дерева.

Лунная дева повернулась к нему.

– Королевская кровь Эйры спасена. Долг выполнен. Теперь долг крови Веларис зовет своих детей.

Элиас медленно шагнул ко мне ближе.

– Кто вы? – спросил он, и в его голосе не было ни страха, ни почтительности, только напряжение человека, который слишком долго искал правду.

– Память дома, – ответила она. – Голос барьера. Последняя тень тех, кто не успел умереть.

По коже прошел холод.

– Тогда расскажите нам всю правду, – сказала я. – Без загадок и недомолвок.

Лунная дева подняла руки.

Библиотека исчезла.

Нет, она не исчезла по-настоящему, а будто раскрылась изнутри. Стены стали прозрачными, каменный пол под ногами превратился в звездное небо, и перед нами поднялось видение.

Ольцег.

Но уже не только остров.

Под ним простирался огромный мир.

Города из черного камня и серебряного стекла уходили в глубину, сверкая под сводами земли. Подземные леса тянули к небу светящиеся корни, а реки лунной воды текли между скалами, отражая сияние кристаллов. Башни поднимались к пещерным сводам, где звездами горели камни. Мосты висели над бездонными пропастями. На площадях цвели сады, в окнах горел мягкий свет, а по улицам двигались люди.

Много людей.

Велунари.

– Лунный Двор не был дворцом, – произнесла дева. – И не был домом на утесе. Лунный Двор – это королевство под землей, спрятанное под корнями первого дерева и защищенное луной от жадности драконов, людей и тех, кто хотел украсть равновесие мира.

Я не могла дышать.

Элиас стоял рядом, белый как мел.

– Ольцег… – прошептал он.

– Ольцег – видимый перевалочный пункт, – сказала Лунная дева. – Врата. Верхний дом. Место встречи с миром над землей. Когда пришли враги, король Элиан и королева Селена закрыли барьер. Народ ушел в сон, королевство уснуло, а врата были запечатаны.

Видение сменилось.

Огонь.

Подземный дворец.

Враги – темные фигуры с драконьими тенями и золотыми артефактами – наступали сквозь дым и обрушенные своды. Король и королева стояли у огромного дерева, держа руки на серебряном камне, который пульсировал светом, как живое сердце.

Потом я увидела мать.

Она передавала меня женщине, которая позже стала моей приемной матерью.

Отец передавал Элиаса мужчине в темном плаще.

– Дети крови были выведены наверх, – сказала дева. – Потому что только они могли однажды вернуться и снять барьер. Но одного ребенка было бы недостаточно. Принц и принцесса должны были найти друг друга.

Элиас сжал мою руку.

– Наши родители… – начал он, но голос сорвался, не выдержав боли.

Лунная дева повернулась к нему.

– Они живы.

Мир остановился.

Я не поняла.

Не сразу.

– Что? – выдохнула я.

– Король Элиан и королева Селена не умерли, – сказала она. – Они стали сердцем барьера. Сильнейшие хранители не могли уйти в обычный сон, поэтому легли в древний сон под корнями Экдрасиля и удерживали врагов за пределами Двора.

Я закрыла рот ладонью.

Элиас пошатнулся, а Эрик оказался рядом и поддержал меня за плечи, будто заранее почувствовал, что земля может уйти у меня из-под ног.

– Они живы? – прошептала я. – Мама и отец правда живы?

– Живы, – ответила Лунная дева. – Но их сон слишком глубок. Когда барьер падет, народ проснется, и королевство оживет. Однако король и королева пробудятся последними, потому что их сила слишком долго держала этот сон. Им понадобится время.

Слезы уже текли по моему лицу.

Элиас не плакал. Он стоял неподвижно, словно боялся, что любое движение разрушит надежду, но его рука дрожала в моей руке так сильно, что я чувствовала каждую судорогу.

– Как снять барьер? – спросил он.

Лунная дева указала на каменное дерево в центре библиотеки.

Его корни начали светиться.

– Под домом есть врата. Принц Элиас. Принцесса Лиараэль. Кровь. Память. Сердце. Семья. Только так народ проснется.

Эрик обнял меня крепче.

– Это опасно?

Дева посмотрела на него.

– Пробуждение всегда опасно. Но сон, который длится слишком долго, опаснее.

Сар, до этого сидевший непривычно тихо, наконец подал голос:

– Я говорил, что эта история кончится не скоро.

Я не могла отвести глаз от видения подземного королевства.

Где-то там спали мои родители.

Мой народ.

Мой настоящий дом.

Я повернулась к Элиасу.

– Вместе?

Он посмотрел на меня, и в его глазах были боль, страх, надежда и тот самый мальчик Эл, который когда-то держал меня за руку в огне.

– Вместе, маленькая звезда.

Глава 71

Врата находились ниже источника.

Гораздо глубже шахты, глубже комнаты под корнями, глубже всех тех мест, куда когда-либо позволял нам спуститься Ольцег.

Дом открыл путь сам.

После слов Лунной девы в библиотеке корни каменного дерева медленно разошлись, обнажая лестницу, которой раньше там не было. Она уходила вниз широкой спиралью, исчезая в серебряной темноте, где воздух казался плотным от древней силы и чужого ожидания.

Мы спускались долго.

Я и Элиас шли впереди, плечом к плечу, как и полагалось детям одной крови, которых судьба слишком долго разводила по разным дорогам. Эрик держался сразу за мной, несмотря на все мои протесты и на недовольный взгляд Талии. Роэн, Мила, Агата, сама Талия, Сар, Кайрен и несколько охранников следовали за нами, стараясь не нарушать тишину, хотя тишина здесь все равно была слишком живой.

– Ты должен был остаться наверху, – сказала я Эрику уже в третий раз, даже не оборачиваясь, потому что прекрасно чувствовала его за спиной.

– Нет.

– Ты еще слаб.

– Я достаточно силен, чтобы идти за тобой.

– Упрямый.

– Ты тоже.

Позади Кайрен зачем-то шепнул Вейле, которую, конечно, не пустили вниз, но он все равно обращался к отсутствующей подруге в духе великих приключений:

– Это лучше, чем призраки.

Сар тут же отозвался из темноты:

– Ты еще не знаешь.

Лестница закончилась у огромных дверей.

Они были не деревянными и не железными, а словно сплетенными из живого корня и лунного камня. На створках были вырезаны две фигуры: мальчик с мечом и девочка с луной в руках.

Элиас коснулся мальчика.

Я положила ладонь на изображение девочки.

Двери вспыхнули.

Кровь в венах запела – не больно, но так мощно, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовала Элиаса рядом не телом, а силой. Его кровь была моей кровью. Наш род, наша память, наша утраченная дорога, которая наконец привела нас к началу.

– Готова? – спросил он.

– Совсем нет.

Он усмехнулся краем губ.

– Я тоже.

Мы разрезали ладони.

Капли серебряной крови упали на корни, и двери дрогнули, будто за ними проснулось сердце древнего мира.

Перед нами появилась Лунная дева.

– Назовите себя.

Элиас выпрямился, и его голос прозвучал глубоко, уверенно, почти по-королевски:

– Я Элиас Веларис, сын короля Элиана и королевы Селены, наследный принц Лунного Двора.

Сила ударила по стенам.

Я вдохнула, чувствуя, как лунный свет поднимается внутри вместе с кровью.

– Я Лиараэль Веларис, дочь короля Элиана и королевы Селены, принцесса Лунного Двора, хозяйка Ольцега, хранительница луны и корней.

Двери начали открываться.

За ними была не пещера.

Там было небо.

Подземное небо.

Свод огромной полости сиял тысячами кристаллов, похожих на звезды, упавшие под землю и оставшиеся там навсегда. Внизу было королевство.

Спящее.

Прекрасное.

Дома, башни, мосты, деревья и реки были укрыты тонким серебряным туманом. На площадях стояли люди, словно остановленные временем. Кто-то держал корзину в руках. Кто-то застыл у фонтана. Стражники охраняли ворота, дети замерли у лестниц, музыканты все еще сжимали инструменты, будто мелодия оборвалась только мгновение назад.

Они спали стоя, сидя, в движении, в повороте головы, в протянутой руке, в незавершенном слове.

Целая жизнь остановилась на одном вдохе.

Я заплакала.

– Богиня…

Элиас опустился на одно колено не от слабости, а от потрясения, которое оказалось сильнее любой выдержки.

– Они все живы.

Лунная дева стояла у края дороги, сотканная из света и древней памяти.

– Ждут.

В центре королевства возвышалось дерево.

Не просто дерево.

Экдрасиль.

Первое дерево.

Его корни уходили во все стороны, в стены, в потолок, в реки и под улицы спящего города. Ствол был шире башни, а листья сияли мягким лунным светом, от которого хотелось одновременно плакать и молиться.

Под деревом находился круглый алтарь.

А на алтаре лежали две фигуры.

Мужчина и женщина.

Они казались спящими.

Король Элиан.

Королева Селена.

Мои родители.

Наши родители.

Я хотела броситься к ним, забыв обо всем, но Лунная дева подняла руку, и этот жест остановил меня лучше любого приказа.

– Сначала народ. Сначала барьер.

Мы дошли до алтаря.

Каждый шаг отдавался в королевстве долгим эхом. Серебряный туман шевелился вокруг ног, будто узнавал нас. Спящие люди не двигались, но я чувствовала их сердца. Тысячи сердец. Медленных, почти замерших, но живых.

Элиас встал справа от алтаря.

Я заняла место слева.

Дева указала на камень между нами.

Мы положили ладони на камень.

Сила поднялась мгновенно.

Не как в доме и не как в башне, а гораздо глубже, древнее, больше. Королевство будто вдохнуло через нас, и я почувствовала каждую улицу, каждую реку, каждый спящий голос. Почувствовала боль долгого сна, одиночество, надежду и тихое упрямое ожидание, которое не погасло даже за годы тьмы.

Элиас застонал.

– Лиара…

– Держись.

– Я держусь.

Эрик сделал шаг ко мне, но Сар резко остановил его:

– Не мешай. Сейчас они – ключ.

Камень под нашими ладонями раскололся светом.

Серебряные волны пошли от алтаря по корням Экдрасиля. Сначала медленно, почти осторожно, а потом все быстрее. Они бежали по улицам, мостам и домам, касались спящих людей, проникали в камень, воду, стекло и старые стволы подземных деревьев.

Первой проснулась девочка у фонтана.

Она моргнула, растерянно посмотрела вокруг и уронила кувшин.

Вода разлилась по площади.

Потом проснулся старик рядом с ней.

Следом женщина у окна.

Стражник у ворот.

Музыкант с арфой в руках.

А потом сразу сотни.

По королевству прошел вдох.

Один общий, огромный, глубокий, похожий на дыхание моря.

Туман начал подниматься.

Люди открывали глаза, падали на колени, плакали, обнимались и звали друг друга по именам. Кто-то смотрел на кристальное небо и смеялся, не веря собственному пробуждению. Кто-то шептал молитвы. Кто-то протягивал руки к соседям, детям, возлюбленным, родителям, будто боялся, что все это снова исчезнет.

Лунный Двор оживал.

Город загорался светом.

Башни вспыхивали одна за другой. Реки начинали течь быстрее, освобождаясь от долгого сна. Деревья раскрывали сияющие листья. В воздухе сама собой рождалась музыка, словно королевство наконец вспомнило собственную песню.

Я плакала и смеялась одновременно.

Элиас держал мою руку.

– Мы сделали это, – прошептал он.

– Еще не все.

Мы посмотрели на родителей.

Они все еще спали.

Королева Селена была такой, как на портрете. Серебряные волосы рассыпались по камню, лицо оставалось спокойным, но в этом покое чувствовалась усталость слишком долгой жертвы. Король Элиан лежал рядом, и его рука почти касалась руки королевы, будто даже во сне он тянулся к ней.

Серебряный свет мягко укрывал их обоих.

Лунная дева подошла ближе.

– Они держали сон дольше всех. Их сила ушла глубже, чем сила остальных. Народ проснулся, королевство ожило, но сильнейшим хранителям нужно время. Дни. Месяцы. Возможно, годы. Они вернутся, когда корни восстановят их сердца.

Элиас сжал зубы.

– Мы только нашли их.

– И уже не потеряете вновь, – сказала дева. – Они живы. Теперь их держит не барьер, а исцеление.

Я подошла к матери и опустилась на колени.

Осторожно коснулась ее руки.

Теплая.

Живая.

– Мама, – прошептала я. – Мы вернулись.

Пальцы королевы едва заметно дрогнули.

Я замерла.

Элиас резко опустился рядом.

– Мама?

Но она снова застыла.

Дева мягко сказала:

– Она слышит.

И этого хватило.

Пока – хватило.

Глава 72

Народ Лунного Двора встретил нас как чудо.

И как наследников, которых слишком долго ждали.

Когда мы поднялись с алтаря, площадь перед Экдрасилем уже была полна людей. Они стояли молча, еще не до конца очнувшиеся от векового сна, но уже живые, дышащие, настоящие. Тысячи глаз смотрели на нас с таким благоговением, что мне хотелось одновременно выпрямиться, спрятаться за Элиаса и попросить кого-нибудь объяснить, как вообще положено вести себя принцессе, которая всего несколько дней назад даже не знала, что у нее есть целое подземное королевство.

Потом старейшая женщина в серебряном одеянии шагнула вперед.

Она была высокой, с темной кожей, белыми волосами и глазами, полными лунного света. В ее движениях чувствовались возраст, сила и память, которая пережила даже долгий сон.

– Принц Элиас, – сказала она.

Элиас замер.

– Принцесса Лиараэль.

Я почувствовала, как Эрик за моей спиной выпрямился.

Женщина опустилась на одно колено.

И весь народ опустился следом.

Волна движения прошла по площади, тихая и величественная, будто само королевство склонялось перед нами, признавая кровь, которую мы еще только учились принимать.

Я стояла, не в силах произнести ни слова.

Элиас нашел мою руку и крепко сжал, словно напоминая, что я не одна в этом странном, невозможном мгновении.

– Поднимитесь, – сказал он хрипло. – Пожалуйста.

Старейшая подняла голову.

– Лунный Двор ждал детей короны.

– Мы сами только что узнали, что являемся ими, – честно сказал Элиас.

По площади прошел тихий шепот, почти радостный, совсем не похожий на разочарование. Люди словно приняли эту правду с облегчением, будто незнание не умаляло нашего права вернуться.

Старейшая улыбнулась.

– Значит, королевство проснулось вовремя. Ему тоже придется вспоминать себя.

Ее звали Арвена. Она была хранительницей памяти – одной из тех, кто перед сном знал, что однажды дети короны вернутся.

Арвена рассказала нам коротко то, что Лунная дева уже показала в видении.

Лунный Двор действительно был королевством под Ольцегом. Верхний дом служил вратами, посольством и защитным щитом, обращенным к миру над землей. Велунари жили между землей и луной, хранили источники силы и не позволяли ни одному народу захватить равновесие.

Враги пришли извне.

И это были не просто драконы.

Темные союзы тех, кто хотел украсть корневую магию и связать ее с огнем, почти прорвали нижние врата. Тогда король и королева остановили время для своего народа. Они увели всех в сон и закрыли королевство барьером, заплатив за это собственной силой.

Детей спасли.

Потому что только живая кровь короны, выросшая вне сна, могла однажды вернуться и открыть врата.

– Почему нас разделили? – спросил Элиас.

Арвена тяжело вздохнула.

– Чтобы враг не нашел обоих. Если бы погиб один ребенок, второй все равно мог бы сохранить надежду. Но для полного пробуждения барьер требовал двоих, поэтому дом звал вас. Долго.

Я подумала обо всех годах, когда чувствовала себя пустой, чужой, неправильной и будто случайно оставленной в мире, которому не принадлежала.

Это был долгий путь домой.

Эрик стоял рядом молча.

Народ Лунного Двора смотрел и на него тоже – с любопытством, осторожностью и каким-то настороженным уважением. Кто-то чувствовал в нем королевскую кровь Эйры. Кто-то, возможно, видел его связь со мной. А может, они уже ощущали маленькую золотую искру внутри меня, ту новую жизнь, которая соединяла не только нас двоих, но и два мира.

Арвена подошла к нему.

– Принц Эйры.

Эрик поклонился.

– Хранительница.

– Вы связаны с нашей принцессой.

– Да.

– Сердцем?

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было столько спокойной уверенности, что у меня защемило в груди.

– Душой.

На площади стало совсем тихо.

Арвена перевела взгляд на мой живот.

– И кровью будущего.

Я почувствовала, как щеки вспыхнули, хотя после всего пережитого краснеть перед целым подземным королевством было, пожалуй, уже поздновато.

Эрик сделал шаг ближе и встал рядом со мной так, что его плечо коснулось моего.

– Если Лиараэль позволит, я хочу быть рядом, – сказал он. – Не как хозяин. Не как тот, кто стоит над ней и решает за нее. Как муж, если она согласится. Как отец нашему ребенку. Как союзник Лунного Двора.

Старейшая долго смотрела на него.

Потом улыбнулась.

– Хороший ответ для человека над землей.

Сар негромко пробормотал:

– Сойдет.

Кайрен шепнул:

– Эрик, по-моему, тебя проверяли.

– Я заметил, – так же тихо ответил Эрик.

Глава 73

Мы вернулись в верхний дом только к утру.

Вернее, не совсем вернулись, а поднялись из пробудившегося королевства, оставив внизу какую-то важную часть себя.

Лунный Двор жил.

Его жители приходили в себя после долгого сна, и Арвена вместе с хранителями памяти уже начала восстанавливать порядок. Все оказалось куда сложнее, чем могло показаться в первое мгновение радости: для народа Лунного Двора прошли лишь мгновения, а для мира наверху – годы.

Им предстояло узнать о новых королевствах, войнах, границах, Эйре, драконах, торговле и о том, что Ольцег уже давно снова дышит, меняется и живет своей новой жизнью.

Элиас остался внизу на несколько часов дольше.

Когда он наконец поднялся, его лицо изменилось. Он не стал старше, но в чертах появилась глубина, которой раньше не было. Казалось, вместе с пробужденным королевством он принес на плечах новое имя, новый долг и новую тяжесть.

Наследный принц Лунного Двора.

Я встретила его в библиотеке, где утренний свет уже ложился на столы и старые карты, теперь казавшиеся почти смешными после того, как мы собственными глазами увидели подземное королевство.

– Как ты? – спросила я.

Элиас сел в кресло, откинулся на спинку и закрыл лицо руками.

– Я пока не уверен, что вообще умею отвечать на такие вопросы. За месяц я успел побыть другом принца, изменником Эйры, потерянным братом, древним принцем и наследником спящего королевства. Думаю, в этой ситуации мне срочно нужно вино.

– Тебе нужна еда.

– Ты сейчас звучишь как Мила.

– Считаю это высшей похвалой.

Он рассмеялся, но смех быстро стих. Элиас опустил руки и посмотрел куда-то в сторону, туда, где за окнами светлел сад.

– Я видел их, Лиара. Народ. Наш народ. Они смотрят на меня так, будто я уже должен знать, что делать.

– Ты узнаешь.

– А если не узнаю?

Я села рядом, стараясь говорить спокойно, хотя сама все еще чувствовала под кожей серебряный свет пробужденного королевства.

– Тогда спросишь. У Арвены. У дома. У меня. У Эрика. У Агаты.

При имени Агаты его взгляд сразу смягчился.

– Она была внизу?

– Да. Она помогала Талии с женщиной, которая проснулась слишком слабой.

Он улыбнулся так нежно, что мне стало понятно еще до ответа.

– Конечно. Она не смогла бы иначе.

– Ты любишь ее? – спросила я, и вопрос вырвался сам, прежде чем я успела решить, имею ли право задавать его так прямо.

Элиас посмотрел на меня долго и внимательно.

Потом тихо сказал:

– Кажется, да.

Я не удивилась.

– Она многое пережила.

– Я знаю.

– У нее дети.

– И это я тоже знаю.

– Ей нужна не страсть, которая вспыхнет и исчезнет, оставив после себя только пепел. Ей нужен человек, который останется утром, днем, во время болезни, во время детских слез и тогда, когда старые страхи вдруг вернутся без предупреждения.

Элиас слушал внимательно, без обиды и без попытки защититься.

– Я хочу быть таким человеком.

– Хочешь или можешь?

Он опустил взгляд на свои руки.

– Научусь.

Я улыбнулась, потому что иногда честное «научусь» значило гораздо больше, чем слишком уверенное «могу».

– Тогда скажи ей. Не обязательно сегодня, если чувствуешь, что рано.

Он кивнул, но в его лице осталось напряжение.

– А Роэн?

– Что Роэн?

– Он тоже к ней…?

Я вздохнула.

– Думаю, он сам понял и отступил.

Элиас помрачнел.

– Я не хочу причинить ему боль.

– Боль уже есть, – тихо сказала я. – Но это не значит, что Агата кому-то должна свое сердце.

Он кивнул.

– Я понимаю.

В тот вечер Элиас нашел Агату в саду.

Я не подслушивала.

Правда.

Просто вышла на балкон подышать воздухом, а они, как назло, стояли прямо под ним.

Агата поливала новые цветы, которые утром принесли из нижнего Двора. Их лепестки были тонкими, почти прозрачными, а в сердцевинах мерцали крошечные серебряные искры. Элиас подошел тихо, чтобы не испугать ее внезапным появлением.

– Вам помочь?

Агата оглянулась и приподняла бровь.

– Если вы умеете поливать цветы, ваше высочество.

Элиас поморщился так искренне, что она не удержалась от улыбки.

– Только не это.

– Что именно?

– Ваше высочество. Я еще не привык.

– Тогда Элиас.

– А когда привыкну?

– Тогда посмотрим.

Он взял второй кувшин, и несколько минут они молчали, поливая цветы рядом, будто это было самое обычное дело на свете. Наверное, именно в этой обычности и было что-то особенно хрупкое.

Потом Элиас сказал:

– Сегодня внизу мне показали зал короны.

Агата остановилась.

– И что вы почувствовали?

– Он огромный. Холодный. Красивый. Ужасный. Там все ждет человека, который точно знает, кем должен быть.

– А вы?

Элиас посмотрел на нее.

– А я знаю только одно.

– Что именно?

– Когда мне стало страшно, я подумал не о короне. Я подумал о вас.

Агата замерла.

Кувшин в ее руках накренился, и вода тонкой струей полилась на траву. Элиас осторожно забрал его, не касаясь ее пальцев дольше, чем было нужно.

– Я не прошу ответа, – сказал он. – И не прошу ничего прямо сейчас. Я знаю, что вам нужно время. Знаю, что у вас есть Вейла и Ниоль. Знаю, что доверие нельзя подарить титулом, громкими обещаниями или красивыми словами. Просто я хотел, чтобы вы знали: я люблю вас. Тихо, если так будет легче. Издалека, если так будет безопаснее. Рядом, если вы позволите.

Агата не двигалась.

Потом медленно подняла на него глаза.

– Я боюсь.

– Я знаю.

– Не вас. Я боюсь того, что снова поверю.

– Тогда не верьте сразу. Проверяйте.

Она горько усмехнулась сквозь дрогнувшие губы.

– Вы предлагаете мне испытательный срок?

– Столько, сколько потребуется.

– А если мои девочки вас не примут?

– Буду добиваться их расположения. Через сказки, пироги и готовность безропотно проигрывать в любые игры.

Агата тихо рассмеялась.

А потом заплакала.

Элиас не бросился обнимать ее, не стал торопить и не попытался забрать ее боль себе одним красивым жестом. Он просто стоял рядом, оставляя ей право выбрать, приблизиться или отступить.

И Агата сама сделала шаг.

Она положила лоб ему на грудь, а он закрыл глаза и обнял ее так осторожно, будто держал в руках хрупкую птицу, которая сама решила остаться.

Я отошла от балкона.

На сердце было тепло.

И немного грустно за Роэна.

Но когда через час я спустилась вниз, то увидела его в оранжерее с Милой.

Роэн держал в руках маленький горшок с лунным цветком, причем держал так серьезно, будто это был не цветок, а государственная реликвия, доверенная ему под личную ответственность.

Мила смотрела на него подозрительно.

– Это мне?

– Да.

– Вы сами выбрали?

– Да.

– Не приказали садовнику?

– Нет.

– Тогда почему он слегка помятый?

Роэн ответил с каменным лицом:

– Я волновался.

Мила посмотрела на цветок.

Потом на него.

Потом вдруг рассмеялась и поцеловала его в щеку.

Роэн замер так, будто получил удар, к которому совсем не был готов.

Я спряталась за колонной, улыбаясь.

Кажется, его сердце не разбилось.

Оно просто выбрало другой путь.