Текст книги "Бесплодная истинная для распутного дракона (СИ)"

Автор книги: Леона Эльсворд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 33

Утро наступило неожиданно быстро. Свет пробивался сквозь окна, наполняя комнату теплом. Я проснулась от тихого пения – Вейла в коридоре напевала какую-то веселую песенку.

Я села в постели. Тело ныло от усталости после вчерашнего. Я коснулась груди – шрам от брачной метки тоже изменился. Стал меньше, серебристее. Дом забирал чужое.

Встала. Подошла к окну. Туман за ночь рассеялся, немного – виднелось море, серое, спокойное. А внизу, во дворе, уже шли изменения.

Трава в заросшем саду зеленела. Сухие ветви на деревьях наполнялись жизнью. Фонтан в центре двора – вчера треснутый – теперь выглядел целым.

Я оделась просто: темно-серое платье, удобное, без вычурности. Мила вошла, когда я зашнуровывала передний корсет.

– Доброе утро, миледи. Выглядите… лучше. Ваши глаза сияют.

– Дом, – ответила я, улыбаясь. – Я наконец-то дома, на своем месте Миоа.

Мы спустились вниз. В главном зале уже был накрот стол: свежий хлеб, сыр, ягоды из кладовой. Агата улыбнулась мне.

– Мы с девочками закончили убирать на кухне. А Вейла нашла в чулане старые игрушки.

Вейла кивнула гордо, показывая деревянную лошадку с большим красным бантом.

– Она скачет сама, если попросить!

Ниоль жевала ягоду, размазывая сок по щекам, и хихикала.

Я села рядом с ними. Еда была простой, но вкусной – словно дом добавил в нее тепла. Пока мы ели, я рассказывала им о плане на день.

– Сегодня – библиотека. Мать написала: «Под корнями старого дерева». Там должно быть зеркало. И ответы. И, возможно, что-то об Эле.

Роэн, зашедший проверить, кивнул.

– Мы с людьми осмотрим периметр. Конюшни, сады. Если дом восстанавливается, то и снаружи тоже.

После завтрака мы двинулись в библиотеку. Она была в западном крыле – огромная комната с высокими стеллажами. Двери открылись сами. Внутри – полумрак, но когда я переступила порог, магические кристаллы на потолке вспыхнули мягким светом.

Книги. Тысячи. Кожаные переплеты, серебряные застежки. Некоторые сами выдвигались чуть вперед, словно приветствуя. Пыль исчезала вихрями. Столы и кресла оживали – дерево наливалось цветом, обивка восстанавливалась.

В центре – старое дерево. Не настоящее – огромное, вырезанное из камня и серебра, корни его уходили в пол, образуя круглый подиум. Под корнями – люк.

Я подошла, коснулась корня ладонью. Кровь в венах отозвалась теплом. Замок щелкнул люк открылся.

– Мила, Агата – оставайтесь здесь с девочками. Почитайте им сказки.

Они кивнули. Вейла уже тянулась к полке с яркими книгами.

Я спустилась одна. Роэн хотел пойти следом, но я остановила взглядом.

Комната внизу была круглой. Стены – из черного камня, но с серебряными прожилками, которые пульсировали. В центре – зеркало. Высокое, в раме из корней и лун. Оно не отражало комнату. Оно… спало.

Я подошла. Коснулась рамы.

Зеркало ожило. В нем появилось мое отражение – но не сегодняшнее. Я в детстве. Года полтора максимум. Рядом – родители. Они улыбались. А чуть в стороне – Эл, держащий меня за руку.

Отражение сменилось. Дворец. Пожар. Крики. Отец, сражающийся с тенями – врагами, похожими на драконов, но другими, темными. Мать убегает с нами обоими. Эл крепко держит меня за руку, шепча: «Не бойся, сестренка».

– Веларис, – прошептало зеркало. – Правящий род жив!

Я вышла из комнаты, голова кружилась. Наверху библиотека уже сияла. Агата читала Вейле и Ниоль сказку с одной из полок – про лунных хранителей. Девочки слушали, раскрыв рты.

– Миледи! – Мила подскочила. – Вы… светитесь!

Я посмотрела на руки. Легкое серебристое сияние.

– Зеркало. Оно показало… часть воспоминаний.

Мы провели в библиотеке часы. Я перебирала книги – некоторые открывались сами, показывая страницы с рунами. Магия крови позволяла читать их. Воспоминания приходили волнами: родители в этом доме, до того как случилась беда.

Снаружи, во дворе, слышался шум – Роэн докладывал, что конюшни восстанавливаются: крыша сама зарастала черепицей, стены крепли. Сад зеленел на глазах. Цветы, которых вчера не было, распускались серебристыми бутонами.

К обеду Агата и Мила накрыли стол в главном зале.

– Это… волшебство, – сказала Агата, качая головой. – Я никогда не видела такого.

Девочки бегали по залу, и где они касались стен, появлялись новые узоры – детские рисунки, проступавшие в камне. Дом играл с ними.

После обеда мы пошли в сад. Где нас ждала еще одна тайна. Комната там была маленькой, уютной: алтарь луны, свитки с родословной. Я коснулась – и увидела полную линию: Веларис. Древний род, хранители равновесия между землей и небом. Не драконы. Старше них. И имя Эла – Элиан-младший, будущий хранитель.

Вечер наступил неожиданно спокойно. Мы ужинали все вместе. Роэн рассказывал истории о море, чтобы разрядить атмосферу. Девочки смеялись. Дом наполнился теплом и любовь.

Ночью я снова увидела воспоминание. Полное. Родители в комнате под корнями. Отец: «Лиараэль. Наша лунная звезда. Когда вернешься – дом станет твоим щитом. И Эл найдет путь к тебе».

Лиараэль. Лиараэль Веларис.

Я проснулась с улыбкой на устах. Дом знал. Я наконц-то вспомнила себя.

Глава 34

Дни текли спокойно. Второй день в доме принес новые открытия. Утром мы нашли еще одну тайную комнату – в подвале, через зал крови. Это была небольшая крипта с алтарем: чаша из серебра, в которой моя кровь засияла и показала карту всего поместья. Тайные ходы, сокровищницы, даже старый источник под утесом, вода в котором исцеляла болезни.

Дом восстанавливался быстрее. К третьему дню крыши были целы, стены – крепкие, без трещин. Сад цвел: серебристые цветы, деревья с плодами, похожими на звезды. Фонтан пел тихую мелодию. Конюшни были готовы к использованию – хотя лошадей пока не было, но Роэн сказал, что можно послать за ними в порт.

Агата и девочки активно участвовали. Агата взяла на себя кухню и кладовые – она сортировала припасы, и дом помогал своим новым жителям . Вейла и Ниоль «помогали» в саду: поливали цветы, и растения отвечали буйным ростом. Однажды Ниоль упала в фонтан – и вместо того чтобы испугаться, засмеялась: вода подхватила ее, как ласковые руки, и вынесла полностью сухой.

– Дом любит детей, – сказала Агата, вытирая слезы. – Как и вас, миледи.

Мила не отходила от меня. Мы вместе исследовали спальни, гардеробные. В одной нашли платья – не драконьи, а древние: легкие, переливающиеся, с вышивкой корней и лун. Когда я надела одно – серебристое, как туман, – ткань подстроилась под меня, стала удобной.

Воспоминания приходили чаще. В гардеробной я увидела мать, шьющую платье для меня на первый бал. В зале совета – отца, обсуждающего с советниками угрозу от «темных драконов», которые хотели уничтожить Лунный Двор, и как защитить детей жителей и основное королевство.

Каждый день я чувствовала себя сильнее. Шрамы бледнели. Сила крови росла. К пятому дню дом был почти полностью восстановлен: великолепный, величественный. Стены сияли. Залы – просторные, светлые.

Библиотека стала настоящим сокровищем – книги шептали знания, когда я проходила мимо. Сад – райский уголок с тропинками, ведущими к морю.

Но оставалась последняя тайна. Шестой день. Комната без окон, в самом сердце дома – зал Луны. Я нашла ее через карту из подвала. Дверь открылась только после того, как я капнула кровью на знак.

Внутри – круглый зал. В центре – трон из корней и серебра. На стенах – фрески всей истории: Лунный Двор, дворец, падение великого народа. В центре – зеркало побольше, чем в библиотеке.

Я встала перед ним. Агата, Мила и девочки стояли позади – они настояли на том, чтобы быть рядом в этот момент. Роэн ждал у двери.

Зеркало показало все. Полностью.

Сила хлынула в меня. Не больно – тепло. Дом вздохнул облегченно. Стены засияли ярче. Трон ожил – корни зашевелились, приглашая сесть.

Серебряный свет заполнил зал. Я знала, кто я.

Лиараэль Веларис.

Не Элира Сильвервейн. Не жена Ашфорда.

Я – последняя леди Лунного Двора. И где-то там в огромном мире, истинный хранитель луны мой старший брат.

Дом был великолепен. Полностью. К вечеру седьмого дня он сиял, как в лучшие времена. Слуги, местные жители, которые пришли, услышав, что дом ожил уже начинали прибывать – старик с фонарем оказался старым дворецким. Он поклонился мне низко.

– Госпожа Лиараэль. Дом так долго вас ждал.

Агата и девочки нашли здесь настоящий дом. Вейла играла в саду, Ниоль помогала на кухне. Мила улыбалась, наблюдая за воцарившейся идилией.

Но Эрик… Он был далеко. Его фамильярное животное – серебристый лисенок по имени Сар, которого он тайком оставил с Роэном, – наконец показался. Наглый, говорящий, он сидел на подоконнике в моей спальне и фыркал, держась подальше от Агаты и девочек.

– О, великая наследница Луны и Корней, наконец-то соизволила вспомнить имя. А то я уже думал, что придется кусать тебя за пятки, чтобы разбудить память. Принц будет в восторге. Или в ярости. Скорее и то, и другое. И да, мелкие, не приближайтесь – я не нянька для шумных щенков.

Он оставался на расстоянии от Агаты и девочек – ворчал, что «дети слишком шумные для древней магии», но тайком оставлял им серебристые ягоды, когда думал, что никто не видит.

Я улыбнулась, глядя на свой дом. Величественный. Живой. Мой.

Но оставалось самое гдавное. Где же ты Эл?

Глава 35

Дом сиял.

Не ярко, не вызывающе, как дворцы драконьей знати, где золото лезло в глаза из каждого угла, а иначе – глубоко, мягко, будто в стенах поселился лунный свет.

По ночам коридоры дышали серебром. Камины загорались сами, стоило кому-то войти в комнату. В саду раскрывались цветы, которых не было ни в одной книге Эйры или драконьих королевств: тонкие, прозрачные, с лепестками, похожими на капли росы. Они светились в темноте и тихо звенели, когда дул ветер.

Ольцег оживал вместе с поместьем.

Сначала пришли самые смелые местные жители.

Старик с фонарем, который оказался бывшим дворецким поместья, называл себя Мареном. Он пришел на следующий день после полного пробуждения дома. Снял шапку у ворот, опустился на одно колено и низко склонил седую голову.

– Госпожа Лиараэль, – сказал он хрипло. – Я служил вашей приемной матери, когда она еще приезжала сюда. А до нее… мой дед служил тем, кто жил в этом доме до падения. Мы ждали.

Я стояла перед ним в простом серебристо-сером платье, которое дом сам нашел для меня в старой гардеробной. Ткань мягко обнимала фигуру, по подолу вились вышитые корни и маленькие луны.

– Не называйте меня госпожой так, будто я сошла с фрески, – сказала я, пытаясь скрыть неловкость. – Я только учусь быть той, кем меня считают эти стены.

Марен поднял глаза. В них стояли слезы.

– Дом признал вас. Этого достаточно для всех, кто помнит старые клятвы.

За Мареном пришли другие.

Вдова-прачка с тремя сыновьями. Кузнец с хромой ногой. Две сестры-ткачихи. Молодая женщина с младенцем на руках, которая боялась смотреть мне в глаза и все время повторяла, что может работать в саду, только бы ей позволили остаться рядом с ожившим домом.

Я принимала всех.

К концу второй недели в поместье уже жили двадцать семь человек.

Дом больше не казался пустым.

В крыле для слуг снова горел свет. На кухне с утра до ночи пахло хлебом, травами и жареным мясом. Агата взяла кухню под свою власть так уверенно, будто родилась с деревянной ложкой в одной руке и ключами от кладовой в другой.

– Нет, Ниоль, серебряные ягоды в тесто не бросают горстями! – раздавался ее голос каждое утро. – Они дорогие, редкие и, кажется, немного магические!

– Но дом дал! – возмущалась Ниоль.

– Дом не знал, что ты съешь половину по дороге к столу.

Вейла бегала по саду, уже не испуганная и не сжавшаяся, как в ту ночь в Эйрсхейвене. Она смеялась громко, звонко, бегала босиком по траве и разговаривала с цветами, как с подругами.

Цветы отвечали ей тихим звоном.

Мила тоже изменилась.

Она все еще называла меня миледи, все еще ворчала, если я забывала поесть, все еще проверяла, не слишком ли бледная у меня кожа после очередного всплеска магии. Но в ее глазах больше не было постоянного страха.

Иногда я ловила ее в дверях главного зала. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела, как люди расставляют мебель, как Роэн проверяет стражу, как девочки гоняются за Саром, а тот с видом глубочайшего оскорбления удирает от них по подоконникам.

И Мила улыбалась.

Тихо.

Счастливо.

Сар же был настоящим наказанием.

Серебристый лисенок с наглой мордой, пушистым хвостом и голосом, в котором постоянно звучало превосходство древней магической твари, считал своим долгом комментировать все.

– Это не туда ставите, – лениво сообщил он однажды двум слугам, таскавшим тяжелый шкаф в библиотеку. – Даже слепая крыса поняла бы, что шкаф должен стоять у северной стены. Там поток памяти сильнее. Но кто я такой, чтобы мешать людям совершать глупости?

Один из слуг чуть не выронил шкаф.

– Он разговаривает…

– И, в отличие от некоторых, думаю, прежде чем открывать рот, – фыркнул Сар.

Я сидела за столом, разбирая старые карты, и даже не подняла головы.

– Сар.

– Что?

– Не издевайся над людьми.

– Я не издеваюсь. Я обучаю. Просто они плохо справляются с благодарностью великому мне. – Он прыгнул на стол, прошелся прямо по карте северных холмов и уселся на важный участок дороги.

– Ты закрываешь мне шахтные отметки.

– Вот именно. Потому что ты уже час смотришь на эту карту и не видишь главного.

Я замерла.

– Какого главного?

Сар довольно прищурился.

– А вот теперь тебе стало интересно.

Я медленно отложила перо.

– Говори.

Лисенок вытянул переднюю лапу и ткнул в край карты, где горы плавно уходили к восточной части острова. Там была нарисована тонкая серебряная линия, почти стертая временем.

– Старый путь под корнями. Его закрыли после падения Лунного Двора. Но если дом проснулся, значит, и подземные жилы могли проснуться тоже.

– Подземные жилы?

Сар посмотрел на меня немигающим взглядом.

– Лиараэль, дорогая моя забывчивая наследница, твой народ не просто пел луне и обнимался с деревьями. Велунари хранили равновесие земли. Они знали, где под камнем спит металл, где вода лечит, а где кристаллы растут так, будто сами звезды упали в гору.

Я наклонилась над картой.

– Ты хочешь сказать, там есть месторождение?

– Я хочу сказать, что твоя мать не зря оставила тебе весь Ольцег. Этот остров не мертвый. Он просто спал. А спящие земли часто хранят очень дорогие и блестящие сны.

В тот же день я приказала Роэну собрать небольшую группу людей .

Мы выехали к восточным холмам утром.

Точнее, не выехали – пошли верхом на лошадях, которых купили в порту у местного заводчика. Дом встретил животных спокойно.

Моя лошадь была темно-серой, почти черной, с серебристой гривой. Марен сказал, что раньше таких называли лунными скакунами. Я назвала ее Нэя.

Сар сидел у меня перед седлом, гордо подняв морду.

– Я мог бы идти сам, – заявил он.

– Но предпочел ехать.

– Это называется рациональное распределение сил.

Роэн ехал рядом, мрачный и собранный.

– Не нравится мне это, миледи.

– Тебе вообще редко что-то нравится.

– Мне нравится, когда наследницы древних народов не лезут в заброшенные подземелья спустя две недели после того, как едва не умерли у двери собственного дома.

Он бросил на меня тяжелый взгляд.

Я улыбнулась.

Восточные холмы встретили нас холодным ветром. Трава там была жесткой, низкой, темно-зеленой. Между камнями рос вереск, а дальше поднимались скалы, похожие на застывшие волны. Старый путь действительно существовал – почти заросший, но все еще видимый.

Каменные плиты уходили между холмами, образуя узкий проход. Чем дальше мы шли, тем сильнее я чувствовала знакомое покалывание в крови.

Дом был далеко, но связь с землей оставалась.В какой-то момент я остановилась.

– Здесь.

Роэн нахмурился.

– Здесь просто стена.

Перед нами была отвесная скала, покрытая мхом. Сар спрыгнул на землю и подошел к камню.

– Просто стена, – передразнил он. – Конечно. А я просто декоративный зверек.

Он коснулся лапой серебристой жилки во мху. Камень дрогнул. Я подошла ближе и приложила ладонь к скале. Под кожей вспыхнуло тепло. Внутри камня что-то откликнулось – медленно, глубоко, словно огромный зверь открыл глаз. Серебряные линии побежали по скале. Потом раздался низкий гул.

Часть стены ушла внутрь, открывая темный проход. Из глубины пахнуло холодом, землей и чем-то необычным.

Роэн тихо выругался.

– Почему я уже ничему не удивляюсь?

– Потому что становишься мудрее, – сказал Сар.

Мы вошли внутрь.

Факелы не понадобились. Стоило мне переступить порог, как стены сами начали светиться. Серебристые прожилки в камне вспыхивали одна за другой, освещая тоннель мягким светом.

Проход вел вниз. Шаги отдавались эхом. Где-то капала вода. Воздух становился все холоднее, но не неприятно. Скорее бодряще.

А потом тоннель закончился.

Мы вышли в огромную пещеру.

И замерли.Сначала я подумала, что над нами открылось ночное небо. Но нет. Это были камни. Сотни, тысячи кристаллов росли из стен, потолка и пола. Прозрачные, чистые, с голубовато-серебряным сиянием внутри. Некоторые были размером с кулак, другие – с человеческую голову. В центре пещеры стоял огромный кристалл, почти как колонна, уходящая в потолок.

Роэн медленно снял перчатку и коснулся ближайшего выступа.

– Это… алмазы?

Сар довольно распушил хвост.

– Лунные алмазы. Чище обычных. Прочные, редкие, прекрасно держат магию. В старые времена за один такой камень давали корабль.

Роэн резко отдернул руку.

– За один?

– За небольшой, – уточнил Сар. – За большой могли дать маленькое королевство, если продавец был наглым, а покупатель отчаянным.

Я стояла посреди пещеры, не двигаясь. Алмазная жила. Не просто богатство. Спасение для моего народа.

Поместье можно было содержать. Людям – платить. Остров – восстанавливать. Дороги, порт, дома, мельницы, мастерские. Всё, что годами гнило под туманом и забвением, могло снова жить.

Я медленно вдохнула.

– Никто не трогает кристаллы без моего разрешения.

Роэн кивнул сразу.

– Разумеется.

– Нужно оценить жилу. Осторожно. Найти мастеров, которые умеют добывать драгоценные камни, не разрушая магическую основу.

Сар одобрительно фыркнул.

– Умнеешь.

– И нужно держать это в тайне, пока мы не будем готовы.

Роэн посмотрел на меня серьезно.

– Если слухи дойдут до драконьего двора…

– Дрейк придет, – закончила я.

Имя бывшего мужа прозвучало в пещере чуждо. Глухо. Неприятно. Но я больше не почувствовала страха. Только холодную решимость.

– Пусть попробует, – сказала я тихо. – На этот раз он придет не к слабой жене. Он придет в мой дом.

Серебристые кристаллы вспыхнули ярче, словно земля услышала мои слова.

Глава 36

Добыча началась через четыре дня. Марен нашел среди местных старого камнереза по имени Дорн. Тот оказался сухим, жилистым мужчиной с седой бородой и руками, которые казались вырезанными из того же камня, с которым он работал всю жизнь.

Когда я привела его в пещеру, он долго молчал.Очень долго.Потом снял шапку.

– Это не шахта, госпожа.

Я нахмурилась.

– А что?

– Святилище земли.

Сар впервые не стал язвить. Дорн прошел по пещере, не прикасаясь ни к одному кристаллу.

– Добывать можно. Но осторожно. Камни сами подскажут, какие готовы выйти. Если резать живую жилу жадно, гора закроется. Или обрушится.

– Значит, будем брать только то, что можно.

Дорн посмотрел на меня.

– Богатые люди редко так говорят.

– Я не хочу убить остров ради золота.

– Не золота, – поправил Сар с выступа у стены. – Алмазов. Уважай масштаб.

Так началась торговля.

Первую партию мы добывали три дня. Всего двенадцать камней. Небольших, но безупречных. Они светились под лунным светом так, будто внутри каждого была маленькая полная луна.

Я отправила в порт гонца с письмом к местному главе пристани. Через два дня в поместье поднялся первый торговец. Его звали Лорен Тавир.

Он был человеком из южного королевства Нимар, широколицым, с острыми глазами и привычкой считать все вокруг, даже количество вдохов собеседника. Он приехал в простом экипаже, но с двумя охранниками и шкатулкой оценщика.

В главном зале он поклонился мне вежливо, но без особого почтения.

– Леди Сильвервейн, насколько я понял?

Я спокойно сидела во главе стола.

Вокруг меня мягко светились серебряные узоры на стенах. На плече у меня сидел Сар и смотрел на гостя так, будто оценивал, сколько тот стоит в пересчете на куриные сердца.

– Лиараэль Веларис, – сказала я.

Торговец моргнул.

– Простите?

– На острове меня называют леди Ольцега. Этого достаточно.

Он быстро взял себя в руки.

– Разумеется, миледи. Мне сообщили, что у вас есть редкие камни.

Я кивнула Миле. Она внесла серебряную шкатулку и поставила на стол. Когда крышка открылась, Лорен перестал дышать. Это было приятно. Он очень старался сохранить лицо, но глаза выдали его мгновенно. Жадность. Изумление. Расчет.

– Где… вы их приобрели?

– На моей земле.

Его пальцы почти дрожали, когда он взял первый камень щипцами.

– Чистота невозможная. Внутреннее свечение… магическая проводимость, вероятно, высочайшая. Миледи, такие камни на рынке столицы стоят…

– Я знаю, сколько они стоят, – перебила я.

Не знала. Но Сар знал.

А еще он устроился на моем плече и негромко прошептал мне заранее:

«Если назовет меньше пяти тысяч золотых за малый камень – плюнь ему в чай. Если меньше семи – улыбайся и называй его бедным родственником торговца». Лорен предложил четыре тысячи.

Я улыбнулась.

– Господин Тавир, вы оскорбляете не меня. Вы оскорбляете собственную репутацию.

Он вздрогнул. Сар довольно заурчал. Переговоры длились два часа. К концу Лорен купил шесть камней по цене, от которой даже Роэн, стоявший у стены, едва заметно поднял брови.

За оставшиеся шесть он предложил торговый договор: продовольствие, инструменты, ткани, лекарства, строительные материалы и оплату мастеров для восстановления дорог.

Я согласилась только после того, как внесла в договор три условия.

Первое – ни слова о точном местоположении жилы.

Второе – Ольцег получает товары по честной цене, без портовых наценок.

Третье – ни один торговец не ступает на остров без моего приглашения. Лорен подписал. Когда он уехал, Мила закрыла дверь зала и выдохнула так, будто сама таскала камни из шахты.

– Миледи… мы богаты?

Сар фыркнул.

– Пока нет. Теперь вы просто перестали быть бедными.

Через неделю к острову пришло первое торговое судно. Потом второе. Потом третье.

Слухи расползались, как утренний туман, даже если никто не знал всей правды. Говорили, что Ольцег ожил. Что старая хозяйка вернулась. Что поместье на утесе светится по ночам, а в его садах цветут серебряные деревья. Что леди Ольцега платит честно и защищает тех, кто работает под ее крышей.

В порт начали прибывать купцы. Из Нимара привезли зерно, медь, масло и крепких лошадей. Из северного Тарвена – древесину, меха, железные инструменты и мастеров, умевших чинить мосты.

С южных островов – пряности, стекло, ткани, рыбу в бочках и сладкие фрукты, от которых Ниоль пришла в полный восторг.

– Это солнце! – заявила она, держа в руках спелый оранжевый плод. – Оно маленькое и его можно кусать!

Дом наполнялся жизнью. Ольцег менялся на глазах.

Дорогу от порта к поместью расчистили первой. Старый мост укрепили. На причале заменили гнилые доски. Портовые склады, заброшенные десятилетиями, снова открыли. В деревне у бухты начали чинить крыши.

Я каждый день спускалась в город. Сначала люди замолкали, когда видели меня. Потом начали кланяться. Потом – улыбаться. Через три недели после моего прибытия маленькая девочка подбежала ко мне на рыночной площади и протянула букет серебристого вереска.

– Принцесса Лиараэль, это вам.

Я замерла. Рядом Мила тихо ахнула.

– Я не принцесса, – сказала я мягко, опускаясь перед девочкой на колени. Она нахмурилась.

– А мама сказала, вы наша пропавшая принцесса. Вы вернули свет.

Я взяла букет. Горло почему-то сжалось.

– Тогда спасибо.

После этого меня начали называть принцессой. Сначала дети. Потом старики. Потом торговцы, которым было выгодно льстить.

Я каждый раз поправляла. Но люди улыбались и все равно шептали вслед:

– Наша лунная принцесса.

Сар считал это ужасно забавным.

– Поздравляю, – сказал он однажды, лежа на подоконнике моего кабинета. – Ты обрела титул народного производства. Бесплатный, липкий и практически неистребимый.

– Замолчи.

– Принцесса велела молчать. Как сурово.

Я бросила в него пером.Он увернулся.

– Не попала. Монархическая грация пока слабовата.