Текст книги "Бесплодная истинная для распутного дракона (СИ)"

Автор книги: Леона Эльсворд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 65

Мы покинули Эйру через два дня.

За это время двор успел измениться.

Морвейна заключили в подземную камеру под охраной королевской гвардии, а его сторонников начали выявлять одного за другим. Лирия, к удивлению многих, оказалась прирожденной политической хищницей. Она говорила мало, но так, что взрослые лорды внезапно вспоминали о преданности короне.

Королева Илана официально приняла меня перед малым советом.

– Леди Лиараэль Веларис, хозяйка Ольцега, наследница Лунного Двора, спасла наследного принца Эйры и помогла раскрыть измену канцлера Морвейна. Королевский дом Ривенфолл признает долг чести перед ней и ее домом.

После этих слов поклонились все.

Даже те, кто вовсе не хотел этого делать.

Эрик стоял рядом со мной. Он все еще был бледен, но держался уже прямо. Слабость не ушла полностью, зато в глазах снова появился живой огонь.

Когда совет разошелся, он увел меня на балкон.

Море находилось далеко, но ветер все равно пах солью.

Некоторое время мы молчали.

Потом Эрик опустился передо мной на одно колено.

Я испугалась.

– Эрик, тебе нельзя…

– Это не то предложение, – быстро сказал он и хрипло рассмеялся. – Пока не то. Я просто еще не очень хорошо стою после башни.

Я с облегчением выдохнула.

Он взял мои руки в свои.

– Прости меня.

– Ты не виноват.

– Я виноват в том, что не смог защитить тебя от всего этого.

– От чего именно? От политического переворота, магического артефакта и внезапной беременности?

– Хотя бы от какой-то части.

Я тихо улыбнулась.

Эрик прижался лбом к моим рукам.

– Когда я понял во сне… что у нас будет ребенок… я думал, что сойду с ума. Я был в цепях, ты шла в ловушку, а я ничего не мог сделать.

Я опустилась перед ним на колени, несмотря на протест Талии, который почти слышала у себя в голове.

– Ты сделал достаточно. Ты прорвался через кольцо и сказал мне не верить. Этого хватило.

Он поднял на меня взгляд.

– Я люблю тебя. Не потому, что ты спасла меня, и не потому, что носишь моего ребенка. Я любил тебя еще тогда, на корабле, когда ты стояла после шторма и смотрела так, будто могла бросить вызов самому морю.

– Я тоже люблю тебя, – прошептала я.

Эрик закрыл глаза, словно эти слова исцелили больше, чем все настои.

– Я сделаю все правильно, – сказал он.

– Сначала спасем твоего отца.

– Да.

– А потом разбудим мой народ, если Сар не преувеличивает и ничего не напридумывал.

Эрик резко посмотрел на меня.

– Что?

Я моргнула.

– Я разве не сказала?

– Нет.

– Тогда позже.

Он рассмеялся усталым, но живым смехом.

– С тобой невозможно скучать.

– Это семейное.

Возвращение в Ольцег было совсем другим.

Теперь на корабле стало больше людей. С нами отправились Эрик, Кайрен, королевский целитель и доверенные гвардейцы. Королева Илана осталась в Эйре вместе с Лирией и Селеной, чтобы удержать двор, но настояла на том, чтобы ее люди сопровождали нас.

Кайрен тоже потребовал ехать.

– Я не оставлю Эрика снова, – заявил он.

Эрик посмотрел на него строго.

– Ты ребенок.

Кайрен не смутился.

– А ты был в башне. Мнение человека, которого пришлось спасать, временно не считается.

После этого я окончательно полюбила мальчика.

Агата большую часть пути проводила на палубе.

Элиас постоянно находил повод оказаться рядом. Сначала он приносил ей чай, потом плед, а затем начал показывать созвездия.

– Это северная птица, – говорил он, указывая на небо. – Моряки считают, что она ведет домой.

Агата смотрела вверх.

– А если дома больше нет?

– Тогда она ведет туда, где он может появиться.

Она повернулась к нему.

– Вы всегда так говорите?

– Как?

– Будто из обычных слов можно построить надежду.

Элиас замолчал.

– Нет. Кажется, только рядом с вами.

Агата опустила глаза.

Ветер трепал ее волосы.

Элиас осторожно потянулся к выбившейся пряди, но остановился, так и не дотронувшись.

– Можно?

Она долго смотрела на него, а потом кивнула.

Он убрал прядь ей за ухо так бережно, будто касался чего-то драгоценного.

Роэн видел это с другого конца палубы.

Его лицо стало холодным.

Мила подошла к нему с чашкой горячего отвара.

– Вы сейчас сломаете перила.

Роэн посмотрел на свои руки и понял, что действительно слишком сильно сжимает дерево.

– Нет.

– Уже почти.

Он отпустил перила.

Мила протянула ему чашку.

– Пейте.

– Я не болен.

– Мужчины всегда так говорят перед тем, как упасть.

Роэн все же взял чашку.

– Вы командуете мной чаще, чем моя мать.

– Значит, ваша мать была разумной женщиной.

Роэн неожиданно улыбнулся.

Совсем немного, но по-настоящему.

Мила замерла.

Я как раз вышла на палубу и увидела это.

Это был не поцелуй.

Пока еще нет.

Но что-то между ними уже появилось.

Роэн, суровый, каменный Роэн, смотрел на Милу так, будто впервые заметил, что рядом с ней можно не держать меч.

Мила покраснела.

Глава 66

Ольцег встретил нас светом.

Поместье на утесе сияло так ярко, что даже Кайрен ахнул.

– Это ваш дом?

– Да.

– Он светится.

– Иногда.

– Эрик, почему наш дворец так не умеет?

Эрик посмотрел на меня.

– Потому что наш дворец меньше драматизирует.

Сар фыркнул:

– Ваш дворец держал тебя в башне. Я бы не хвалил его характер.

В порту собрались жители.

Когда я сошла на причал, люди сначала заулыбались. Потом увидели Эрика. Потом Кайрена. Потом Элиаса рядом со мной.

Шепот пошел волной.

– Принц Эйры…

– Лорд Элиан…

– Брат принцессы…

Вейла и Ниоль вырвались из рук Лины и бросились к Агате.

– Мама!

Агата упала на колени прямо на причале, обнимая обеих девочек. Она плакала и смеялась одновременно.

Элиас смотрел на них так, будто в этот момент понял еще что-то важное.

Что Агата – не просто женщина, которая ему нравится.

Она мать.

– А вы кто?

Элиас присел перед ней.

– Элиас. Друг вашей мамы.

Ниоль прищурилась.

– Красивый.

Агата вспыхнула.

Элиас рассмеялся.

– Спасибо. Вы тоже.

Вейла посмотрела на мать, потом на него, потом заявила:

– Если обидите маму, я скажу дому.

Элиас стал совершенно серьезным.

– Справедливо.

Сар рядом добавил:

– И мне. Я кусаюсь.

Кайрен тем временем с восторгом рассматривал поместье.

– А здесь есть тайные ходы?

– Да, – сказала я.

– Подземелья?

– Да.

– Призраки?

– Возможно.

– Эрик, я остаюсь.

– Нет.

– Да.

– Нет.

– Лиараэль, скажите ему.

Я посмотрела на мальчика.

– Сначала спасем твоего отца. Потом обсудим призраков.

– Договорились.

Эрик закрыл глаза.

– Вы слишком быстро стали союзниками.

Во дворце Ольцега королевского целителя сразу провели в зал источника под утесом. Там, где вода светилась мягким серебром и могла исцелять болезни, но не все проклятия.

Король Альрик остался в Эйре, слишком слабый для путешествия. Мы привезли часть его крови, впитанную в целительный кристалл, и фрагмент золотой сети проклятия, который Талия сняла с его кожи.

Нужно было найти якорь.

Дом помог.

Мы собрались в подземной комнате под корнями: я, Элиас, Эрик, Талия, Сар, Роэн и королевский целитель. На каменном столе лежал кристалл с кровью короля.

Я положила ладонь рядом.

Элиас – свою.

Дом загудел.

Серебряные линии побежали по полу, сплетаясь вокруг кристалла. Вода из источника поднялась тонкой струей и зависла в воздухе.

В ней появилось изображение.

Дворец Эйры.

Старый зал под троном.

Черный алтарь.

На нем – золотой гвоздь, вбитый в корень древнего дерева.

– Якорь, – сказала Талия.

Эрик нахмурился.

– Это под тронным залом. Старое основание дворца. Туда имеют доступ только король и хранитель печати.

– Морвейн получил доступ через печать, – сказал Элиас.

– Значит, надо передать инструкции Лирии, – сказала я. – Она сможет найти вход?

Эрик задумался.

– Да. Если я дам ей королевский пароль.

– Дадим. И воду источника.

Сар покачал хвостом.

– Одной воды мало. Нужна лунная печать, чтобы проклятие не переползло на того, кто вытащит гвоздь.

– Я могу сделать печать, – сказал Элиас.

Я посмотрела на брата.

– Ты уверен?

Он медленно кивнул.

– С каждым часом я чувствую силу лучше. Не так, как ты. Но достаточно.

Мы работали всю ночь.

Я создала серебряный круг на ткани Лунного Двора. Элиас вплел в него знак защиты. Талия наполнила флакон водой источника. Эрик написал письмо Лирии собственной кровью, чтобы королевская печать признала приказ.

Когда все было готово, Сар вызвал своего двойника – маленькую серебристую тень, способную пересечь море быстрее корабля.

– Доставишь королеве и Лирии, – приказал он.

Тень пискнула.

– И не отвлекайся на чаек.

Тень обиделась и исчезла.

Оставалось ждать.

Глава 67

Ожидание оказалось тяжелее боя.

Мы пытались жить.

Кайрен носился по поместью с Вейлой и Ниоль. Дом, к моему ужасу, обожал его почти так же, как детей Агаты. Он показывал ему тайные лестницы, открывал маленькие комнатки, подсовывал книги о мореходстве и один раз создал в коридоре иллюзию дракона, от которой Мила едва не уронила поднос.

– Дом! – возмутилась она. – Не пугай детей!

Дракон исчез, виновато распавшись серебряной пылью.

Кайрен был в восторге.

– Он меня любит.

– Он тебя портит, – сказал Эрик.

– Завидуешь.

Эрик сидел в кресле у окна, закутанный в плед, и выглядел возмутительно красивым даже в состоянии восстановления. Талия запретила ему вставать без необходимости. Он делал вид, что слушается, и вставал каждый раз, когда она отворачивалась.

Я застала его в библиотеке вечером.

Он стоял у полки, держась рукой за край стеллажа.

– Ты должен лежать.

– Я выбирал книгу.

– Книга не убежит.

– В этом доме я не уверен.

Я подошла ближе.

Он улыбнулся и протянул руку. Я вложила пальцы в его ладонь. Он притянул меня к себе осторожно, усадил рядом на широкий подоконник.

– Как ты? – спросил он.

– Ты задаешь этот вопрос каждые два часа.

– И буду.

– Я в порядке.

Он посмотрел на мой живот.

– А он?

– Или она.

– Или она, – мягко повторил он.

Его ладонь зависла в воздухе, не касаясь.

– Можно?

Сердце сжалось.

Я кивнула.

Он положил руку мне на живот очень осторожно. Там еще не было движения. Ничего, что можно почувствовать. Но Эрик закрыл глаза так, будто прикоснулся к чуду.

– Я не думал, что могу так бояться и так радоваться одновременно, – прошептал он.

Я накрыла его руку своей.

– Я тоже.

– Я женюсь на тебе.

Я замерла.

Он открыл глаза.

– Не сейчас. Не так. Не между проклятиями, башнями и политическими пожарами. Я сделаю предложение правильно. Но знай: я хочу этого. Не из-за ребенка. Не из-за долга. Потому что без тебя мне больше не нужен ни один трон.

Горло сжалось.

– Не говори так, если не готов отвечать за королевство.

– Я готов. Но с тобой. Не вместо тебя.

Я прислонилась лбом к его плечу.

– Сначала спасем твоего отца.

– Да. Сначала спасем отца.

Пока мы ждали вестей из Эйры, в доме происходили свои тихие чудеса.

Элиас и Агата стали почти неразлучны.

Не в открытую. Но он находил ее в саду, на кухне, у детской, в библиотеке. Она сначала смущалась. Потом привыкла. Потом начала ждать.

Однажды я увидела их у фонтана.

Агата сидела на каменном бортике и зашивала маленькую куртку Кайрена, которую тот разорвал во время очередной погони по тайным ходам. Элиас стоял рядом и рассказывал что-то про свое детство в Эйре – то, которое оказалось не настоящим, но все равно было его жизнью.

– Вы злитесь? – спросила Агата.

– На кого?

– На людей, которые растили вас не под вашим именем.

Элиас задумался.

– Иногда. Но они любили меня. Не так, как родные родители, наверное. Но по-своему. Я не могу ненавидеть их за то, что они спасли меня, даже если скрыли правду.

– Значит, сердце может принадлежать двум жизням сразу?

Он посмотрел на нее.

– Думаю, да.

Агата опустила взгляд на шитье.

– Я тоже иногда думаю, что во мне две жизни. До Ольцега и после.

Элиас сел рядом.

– Какая вам нравится больше?

Она улыбнулась.

– Та, где мои дочери смеются.

– А вы?

– Что я?

– Вы смеетесь в этой жизни?

Она подняла глаза.

Он смотрел серьезно.

Агата тихо сказала:

– Учусь.

Элиас накрыл ее руку своей.

– Позвольте мне вам помочь.

Она не убрала руку.

Я тихо ушла, пока они не заметили меня.

Но не успела отойти далеко, как столкнулась с Роэном.

Он стоял в тени арки.

И тоже видел.

Его лицо было спокойным.

Слишком спокойным.

– Роэн…

– Все в порядке, миледи.

– Не похоже.

Он посмотрел на сад.

– Агата свободная женщина. Лорд Элиас достойный человек. И ваш брат.

– Это не ответ.

Он усмехнулся.

– Это единственный ответ, на который я имею право.

Я хотела сказать что-то еще, но с другой стороны коридора появилась Мила.

– Роэн, вы обещали проверить замки в южном крыле.

Он повернулся к ней.

– Я помню.

– Тогда идемте. Пока дом не решил, что двери ему больше не нужны.

Она говорила как обычно – деловито, чуть ворчливо. Но ее взгляд задержался на его лице. И суровость Роэна едва заметно смягчилась.

Он пошел за ней.

А я осталась стоять в коридоре и вдруг поняла: не все чувства приходят громко. Некоторые входят тихо, с чашкой отвара и фразой «вы опять не поели».

Глава 68

Весть из Эйры пришла на третью ночь, когда зал источника был наполнен тихим серебристым мерцанием, а усталость после пережитого уже начала ложиться на плечи тяжелым невидимым плащом.

Серебристая тень Сара ворвалась внутрь стремительно, будто ее гнал сам ветер, пересекла зал сверкающей дугой и рухнула прямо в чашу с водой, мгновенно рассыпавшись дрожащим светом по прозрачной глади.

Мы собрались у источника почти сразу, словно каждый из нас заранее чувствовал, что эта ночь принесет ответ, которого мы ждали с замиранием сердца.

Вода в чаше всколыхнулась, потемнела, а затем на ее поверхности проступило изображение.

Лирия.

Она выглядела измученной, бледной, с растрепанными волосами и усталым лицом, но главное было не в этом. Она была здорова, стояла на ногах и смотрела на нас с той упрямой решимостью, которую не смогли сломить ни страх, ни дворцовые заговоры. Рядом с ней находилась королева Илана, сжавшая ладони так крепко, будто боялась рассыпаться, если позволит себе хотя бы один лишний жест.

Лирия заговорила быстро, торопливо, словно каждое слово было слишком важным, чтобы задерживаться на губах:

– Мы нашли якорь. Под троном действительно оказался скрытый зал, и Морвейн использовал печать канцлера, чтобы запереть там проклятие. Гвоздь удалось вынуть с помощью вашей ткани и воды из источника, и после этого проклятие начало разрушаться.

Пальцы Эрика сжали мою руку так крепко, что я почти почувствовала его боль, его надежду и ужас, который он все это время прятал глубоко внутри.

– А отец? – спросил он тихо, но в этом одном вопросе было столько напряжения, что у меня перехватило дыхание.

Изображение дрогнуло, по водной глади пробежала рябь, а потом перед нами появилось лицо короля Альрика.

Бледное, осунувшееся, страшно слабое после всего, что с ним сделали.

Но его глаза были открыты.

Эрик резко вдохнул, будто до этого момента не позволял себе дышать полной грудью.

– Отец… – выдохнул он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала не холодная выдержка наследника, а просто сыновняя боль.

Король Альрик не мог говорить долго, каждое слово явно давалось ему с трудом, но он все же улыбнулся сыну такой тихой, усталой улыбкой, что даже каменные стены зала словно стали мягче.

– Я жив, – прошептал он едва слышно. – Благодаря вам.

Королева Илана закрыла лицо ладонью, и по ее щекам потекли слезы, которых она больше не пыталась скрыть.

Лирия снова заговорила, стараясь держаться спокойно, хотя голос у нее дрожал от пережитого:

– Он еще очень слаб, Эрик. Ему понадобится время, много времени, чтобы восстановиться, но проклятие ушло. Морвейн признался частично, хотя, конечно, пытается спасти остатки своей шкуры. Его сторонники еще торгуются и делают вид, будто ничего серьезного не произошло, но после пробуждения короля их голоса стали куда тише.

Сар рядом со мной довольно фыркнул и с важным видом произнес:

– Ничто так не портит заговор, как внезапно выжившая жертва, особенно если эта жертва еще и король.

Эрик прикрыл глаза, и на его лице отразилось такое глубокое, почти болезненное облегчение, что у меня самой защипало глаза. Он держался слишком долго, слишком яро, слишком гордо, и теперь эта броня начала трескаться прямо на моих глазах.

– Спасибо, – прошептал он, не сразу понимая, кому именно адресованы эти слова: Лирии, отцу, судьбе или всем нам сразу.

Лирия устало улыбнулась ему.

– Не мне одной. Благодари свою лунную принцессу, ее брата и всех странных людей, которых ты каким-то невероятным образом умудрился собрать вокруг себя.

Кайрен, стоявший рядом со мной, тут же расправил плечи и с гордостью заявил:

– Я ведь говорил, что Лиара умеет светиться. Просто взрослые не всегда сразу понимают очевидные вещи.

Король Альрик попытался рассмеяться, но смех оборвался кашлем, и королева Илана тут же строгим взглядом велела всем замолчать, будто одним только материнским и королевским приказом могла удержать его от лишнего напряжения.

В следующий миг изображение дрогнуло, свет на воде распался на серебристые искры, и связь оборвалась.

Эрик остался стоять неподвижно, глядя в чашу источника так, словно боялся, что увиденное окажется сном и стоит лишь моргнуть – все исчезнет.

Потом он резко повернулся ко мне и обнял так крепко, будто я была единственным берегом, до которого он смог доплыть после долгой, страшной бури.

– Он жив, – произнес Эрик глухо, уткнувшись лицом в мои волосы.

– Он жив, – мягко повторила я, обнимая его в ответ.

– Я почти боялся поверить, что это возможно, – сказал он, и его руки дрогнули на моей спине. – Лиара, он действительно жив.

– Действительно жив, любимый, – прошептала я, и только после этого поняла, какое слово сорвалось с моих губ.

Эрик замер.

Я тоже замерла, чувствуя, как сердце вдруг забилось так громко, будто весь зал источника мог услышать его предательский стук.

Кажется, я впервые назвала его так вслух.

Медленно, очень осторожно он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. В его взгляде еще стояли тени пережитого страха, но рядом с ними уже рождалось что-то светлое, теплое и невозможное для прежнего Эрика.

– Повтори, – тихо попросил он.

Я тут же попыталась сделать вид, что ничего особенного не произошло.

– Даже не подумаю.

– Лиара, – произнес он с той мягкой настойчивостью, от которой у меня предательски потеплели щеки.

– Ты прекрасно все слышал.

– Я был в состоянии сильнейшего эмоционального потрясения, поэтому мое сердце требует подтверждения.

Я улыбнулась сквозь слезы и сдалась, потому что в этот миг сопротивляться ему было совершенно невозможно.

– Любимый.

Эрик поцеловал меня.

Не так, как на корабле, где между нами горели страх, отчаяние и жадное желание успеть сказать друг другу все, пока мир снова не рухнул. Теперь его поцелуй был другим – глубоким, нежным, осторожным и одновременно таким полным облегчения, что мне показалось, будто весь зал источника стал теплее, а серебристый свет вокруг нас засиял мягче.

Сар демонстративно отвернулся, вздернув нос с видом существа, которое вынуждено наблюдать за несовершенством человеческой природы.

– Люди, – протянул он с трагической усталостью. – У вас снова влажные лица, дрожащие губы и совершенно непрактичное стремление прижиматься друг к другу в самый неподходящий момент.

Кайрен поморщился и на всякий случай прикрыл глаза ладонью.

– Фу. Это теперь долго будет продолжаться?

Мила тихо наклонилась к нему и шепнула:

– Просто смотри в сторону, маленький мудрец, и делай вид, что изучаешь архитектуру зала.

Талия, не скрывая улыбки, добавила:

– И запоминай: примерно так выглядят взрослые, когда пережили слишком много ужаса, слишком много стресса и наконец получили право немного выдохнуть.

Кайрен задумался, потом с очень серьезным видом покачал головой.

– Я, пожалуй, не хочу взрослеть. Слишком много странных правил, слез и поцелуев.

Сар одобрительно кивнул, словно услышал величайшую истину мироздания.

– Мудрый ребенок. Взросление вообще сильно переоценено, особенно если в комплекте идут заговоры, проклятия и слюнявые поцелуи.

Глава 69

В ту же ночь я застала Роэна и Милу совершенно случайно, хотя, если быть до конца честной, случайность эта была весьма сомнительной.

Я шла в южное крыло, потому что после вести из Эйры сон окончательно отказался ко мне приходить. Дом казался тихим, довольным и по-особенному теплым, словно сам выдохнул после долгого напряжения. Король был спасен, Эрик впервые за долгое время спал спокойно, а Элиас сидел в библиотеке с Агатой, и я решила не мешать им в этот редкий мирный час.

У коридора, ведущего к старой оранжерее, горел мягкий свет, золотистыми пятнами ложившийся на каменный пол. Я замедлила шаг, услышав приглушенные голоса.

– Вы снова ранены, – говорила Мила с тем самым укоризненным спокойствием, от которого даже самые упрямые мужчины начинали чувствовать себя провинившимися мальчишками.

– Это всего лишь царапина.

– У вас все царапина. Даже если вам руку оторвут, вы скажете, что это небольшое неудобство.

– Руку мне все-таки не оторвали.

Я остановилась у арки, хотя прекрасно понимала, что приличная женщина в такой ситуации должна была бы немедленно уйти. Подслушивать я не собиралась, но голоса доносились слишком отчетливо, а любопытство, как известно, иногда сильнее хорошего воспитания.

Роэн произнес тише:

– Вы всегда так заботитесь обо всех?

– Работа такая.

– Нет, – мягко возразил он. – Это не работа.

На несколько мгновений повисло молчание, густое и неловкое, но почему-то очень теплое.

Потом Мила спросила уже совсем другим голосом:

– А вы всегда делаете вид, будто вам ничего не нужно?

Роэн ответил не сразу.

– Так проще.

– Кому?

– Всем.

– Неправда.

Я осторожно выглянула из-за арки.

Они стояли у окна. Мила держала в руках бинт, а Роэн сидел на каменной скамье с закатанным рукавом рубашки. На его предплечье темнела свежая царапина – ничего серьезного, обычный след после недавних событий. Но Мила обрабатывала ее так сосредоточенно, словно от этого зависела если не судьба мира, то судьба самого Роэна точно.

А Роэн смотрел вовсе не на рану.

Он смотрел на нее.

– Мила, – произнес он.

Она подняла глаза.

– Что?

– Я не умею ухаживать красиво.

Мила растерянно моргнула.

– Что?

– Я не умею говорить мягко. Не умею дарить цветы так, чтобы это не выглядело как приказ садовнику. Не умею быть легким человеком, рядом с которым все просто и понятно.

Мила замерла, словно боялась спугнуть эти слова.

– Роэн…

– Но я хочу научиться, – сказал он тихо. – Если вы позволите.

Бинт выскользнул из ее пальцев, но Роэн успел поймать его прежде, чем тот упал на пол.

Мила рассмеялась нервно, почти испуганно.

– Вы сейчас… ухаживаете за мной?

– Пытаюсь.

– Очень сурово.

– Я предупреждал, что не умею.

Мила смотрела на него, и в ее глазах было столько нежности, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

– Тогда начните с простого.

– С чего?

– С того, чтобы поцеловать меня, если вы этого хотите.

Роэн застыл.

На одно мгновение мне показалось, что он испугается сильнее, чем перед настоящим боем. Потом он поднялся, медленно и осторожно, будто каждое движение могло разрушить что-то хрупкое. Его пальцы коснулись ее щеки почти невесомо.

– Хочу.

И он поцеловал ее.

Не резко и не страстно, а сначала почти осторожно, будто спрашивал разрешения даже после ее собственных слов. Мила сама поднялась на носочки, обвила руками его шею и ответила ему так нежно, что Роэн выдохнул, словно наконец признал поражение.

Я отступила назад так тихо, как только могла.

Разумеется, именно в этот момент за моей спиной на подоконнике обнаружился Сар.

– Видела? – прошептал он с неприлично довольным видом.

Я едва не вскрикнула и прижала ладонь к груди.

– Ты невозможен!

– Я документирую романтическую архитектуру.

– Молчи.

– Уже молчу. Но должен признать, Роэн целуется лучше, чем я ожидал.

Я схватила его под мышку и поспешно унесла прочь, пока этот хвостатый комментатор окончательно не испортил чужой прекрасный момент.

Утром Мила пришла ко мне с таким лицом, будто ночью в южной оранжерее не произошло ровным счетом ничего примечательного.

– Доброе утро, миледи. Платье голубое или серебряное?

Я посмотрела на нее внимательнее.

Она старательно избегала моего взгляда, что само по себе было почти признанием.

– Мила.

– Да?

– Южная оранжерея красивая ночью?

Она замерла, а потом покраснела до самых корней волос.

– Миледи!

Я улыбнулась.

– Серебряное платье.

Мила закрыла лицо руками.

– Вы видели?

– Немного.

– Богиня…

– Он хороший человек.

Она медленно опустила руки, и ее глаза сразу стали мягкими.

– Да. Очень хороший.

– И ты заслуживаешь хорошего человека.

Мила несколько секунд смотрела на меня, а потом вдруг обняла крепко и порывисто.

– А вы заслуживаете целый мир, госпожа.

Я осторожно улыбнулась, чувствуя, как внутри становится теплее.

– Мне бы пока пережить хотя бы один.