Текст книги "Пламя и пепел. Обещанные (СИ)"

Автор книги: Леока Хабарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20

Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня

Свечи. Рейнар зажёг свечи. Много свечей. Нежные огоньки в толстых восковых столбиках трепетали, наполняя опочивальню сказочным уютом. Тихонько трещали дрова в очаге.

Из кладовой принц притащил бутыль кислого вина и подогрел его, смешав с мёдом и гвоздикой. Нарезал ломтиками козий сыр, копчёную оленину, разложил в миске засахаренные сливы и мочёные яблоки.

– Что это? – Лавьен только что вернулась из опоясывающего крепость каньона, где по настоянию Гар Зулума спалила пару десятков ядовитых многоножек – преотличная тренировка для восстановления сил.

Потная, растрёпанная, чумазая, как чушка, и бесконечно уставшая, подобной встречи она никак не ожидала.

Рейнар пожал плечами.

– Последний вечер в крепости. Хотелось сделать его особенным, чтобы запомнился.

Он шагнул к ней, опираясь на трость, глянул сверху и хмыкнул.

– Ты похожа на восставшую из могилы баньши.

– А ты галантен, как ургламский сапог.

Лави развязала тесёмки, и Рей помог снять плащ.

– За ширмой лохань с нагретой водой, – сказал он. – Помойся, я подожду.

Сложно отказаться от такого заманчивого предложения!

– И кто натаскал воду? – Лави стянула перчатки. Размяла задубевшие пальцы. – Натрог?

– Я сам натаскал.

Лавьен посмотрела с сомнением.

– Ты ж еле ходишь.

– А я потихонечку. – Он кивнул на ширму. – Раздевайся, я отвернусь.

Ложной скромностью Лави не страдала: походные условия быстро отучают от подобной ерунды.

– Лучше помоги мне с завязками, раб! – Измождённая, она плюхнулась на кровать, не в силах толком шевелиться. Закрыла глаза.

– Слушаюсь и повинуюсь, блистательная госпожа! – Рейнар избавил её от мантии, сапог и на редкость ловко расшнуровал нагрудник. А когда на Лави осталась лишь рубаха, растянулся рядом и заложил руки под голову. – Голодная?

– Как волк.

– Пока будешь трапезать, вода остынет.

– У меня хватит силы её подогреть, – пробормотала Лави, не открывая глаз.

– Если сейчас уснёшь, вино остынет тоже.

– А вот это ни к чему. – Лавьен порывисто села. – Давай. Накорми меня!

Рей хмыкнул.

– Сначала, полагаю, надо напоить.

– Верно мыслишь.

Рейнар протянул дымящуюся кружку. Запах был потрясающий. Вкус – тоже. Лавьен пригубила и замурлыкала от удовольствия.

– Где ты научился так готовить сбитень?

– У меня много разных талантов. – Рей тоже сделал глоток и поморщился. – Кисловат.

Лави была с ним категорически не согласна: сбитня вкусней она за всю жизнь не пробовала.

– Как долго ты уже с ургламами? – спросил Рейнар, когда Лави принялась за оленину с сыром.

– Три зимы.

Три зимы. Семь разорённых лагерей, с полдюжины крупных походов и бесчисленное количество мелких стычек. Столько всего случилось за это время! Один раз Лави даже спасла Гар Зулума, чем чрезвычайно гордилась.

– А ты не думала… – Рейнар осёкся и опустил взгляд. Лавьен с детства помнила эту его особенность: при неудобном разговоре Рей избегал смотреть в глаза. – Не думала, что пришло время покинуть отряд?

Лави уставилась вопросительно. К чему это он клонит? Долго ждать разъяснений не пришлось.

– На Северной заставе командует Адриан – мой брат по Ордену, – поведал Рейнар. – Будгра обменяет меня на право перехода, и ты… Ты могла бы пойти со мной. Твоё место среди людей, Лави. Ты ведь даже не ишидари. И уж тем более – не урглам!

Так вот, в чём дело!

Лавьен вздохнула. Она не хотела ссориться. Не собиралась даже. Поэтому накрыла ладонь Рейнара своей и сказала:

– Рей… Позволь мне самой решать, где моё место. – Она чуть качнула головой, улыбнувшись далёким воспоминаниям. – Я ведь всю жизнь его искала. Для людей слишком серая, для ишидари чересчур бледная, никому я не годилась. И только Будгре наплевать, какого цвета моя кожа. Его отряд стал мне семьёй, а крепость – домом, где я чувствую себя… собой. Понимаешь?

– Понимаю… – вздохнул Рейнар.

Лави сжала его ладонь. Заглянула в глаза. Улыбнулась.

– Когда-нибудь поймёшь по-настоящему…

Прошлое. Глубины Угрюмых Равнин. Лагерь Драксуса

Рей не знал, сколько прошло времени. Он мог бы считать дни, но хитрое северное солнце толком не садилось и не вставало – висело низко-низко над горизонтом, погружая равнины в мутные серо-лиловые сумерки.

Пить хотелось неимоверно, про еду Рей старался не думать вовсе: в Ордене учили, что без еды можно прожить три недели.

Понять бы ещё, сколько он здесь просидел!

И всё-таки, Рей – скованный, замёрзший, голодный, измученный – не терял времени даром: внимательно изучал лагерь, разглядывая котлован через прутья решётки.

Вот котлы. За ними – костры. По периметру – клетки. В некоторых заперты его товарищи по оружию. Ещё живые, не мутировавшие. Чуть поодаль укромный уголок, где жуткий Костоправ сотворяет чудовищ, уродуя людские тела. Ближе к центру странный чёрный алтарь, залитый кровью, и шатры некролитов.

Рейнар запомнил расположение объектов так чётко, что, наверное, с лёгкостью мог бы пройтись по лагерю с завязанными глазами и ничего не задеть. Запомнил он и очерёдность стражи. Сперва мимо клеток проходили высокие статные чародеи в длиннополых тёмных балахонах. Потом к пленникам наведывался Костоправ. Мило улыбаясь, он разглядывал, присматривался. Выбирал. А сделав выбор, указывал на обречённого, и некролиты вытаскивали вопящего «избранника» из клетки и волокли в тот самый укромный уголок.

Крики там становились ещё громче, а потом резко затихали.

Так происходило раз за разом. Снова, и снова, и снова. И Рей отчётливо понимал: когда-нибудь выбор падёт на него. Если только…

Если только он не согласится стать некролитом. А значит…

Рейнар не смыкал глаз, чтобы дождаться подходящего момента. И он настал. В лагерь притащили новых пленников, и клеток на всех не хватало. Некролиты во главе с Костоправом озадачились размещением «дорогих гостей», и патрулировать лагерь отправился только один приспешник Драксуса.

Рей не знал, стар он или молод, сильный маг или неофит. Но понимал – падший идёт в одиночку. Второй раз такого шанса всемилостивый Эльс не предоставит!

Рейнар забился в дальний угол клети и громко застонал, привлекая внимание. Сработало. Патрульный замедлил шаги.

– Я… согласен… – чуть слышно пробормотал Рейнар. – Согласен… Присягнуть… Отведи… меня…

– Что ты там бормочешь? – Глубокий капюшон полностью скрывал лицо падшего, но голос звучал молодо.

Повезло!

– Я… Присягну… Отведи… Драксус… – неразборчиво зачастил Рей и, понизив голос, добавил: – Я всем расскажу про тебя. Я всё знаю! И всем расскажу, что ты…

– «Что» я?

Попался!

Рей продолжил бубнить, изображая горячку, а падший неофит сделал то, чего от него ждали: снял с пояса ключи, отпер клеть и шагнул внутрь.

– Чего ты там несёшь обо мне, кусок гнилого мяса? – несчастный глупец пнул его сапогом в бок, а не дождавшись ответа – склонился.

– Знаю, что ты… – с придыханием прошептал Рей, – … сейчас умрёшь.

Железная цепь обвилась вокруг шеи тугой петлёй. Рей рванулся назад и натянул удавку, используя свой вес и уперевшись ногой в прутья. Позвонки хрустнули. Тело падшего обмякло и повалилось мешком.

Рейнар действовал быстро. Сначала – ключи. Подобрать нужный и избавиться от оков оказалось непросто, но Рей справился. Дальше – балахон. Стянуть длиннополое одеяние с бездыханного тела – та ещё задачка! Пришлось повозиться. Под тёмной некролитской робой обнаружился безусый юнец – совсем мальчишка. Совесть уколола куда-то под лопатку, и Рей повёл плечом, прогоняя неуместные угрызения: не до них сейчас. Парень сделал свой выбор. Рей сделал свой. Другого не дано.

Рейнар влез в балахон. Обшарил труп незадачливого стража, но кроме связки ключей и совершенно бесполезного ритуального кинжала ничего не нашёл. Наверное, вся сила парня заключалась в магии.

Рей оттащил бедолагу подальше, раздел и перевернул лицом вниз, после чего благополучно выскользнул из клетки и, никем не замеченный, запер замок.

Глубже натянув капюшон, Рейнар уверенно зашагал через лагерь. Никто не обращал на него внимания. Стиснутые в кулаке ключи холодили ладонь, впивались в кожу зубьями бородки. До спасительной тьмы оврага оставалось несколько десятков шагов… но за спиной раздался стон, и Рейнар обернулся.

В соседней клети лежал Вейлу, его боевой брат. Рыцарь. Паладин Алого Ордена. Его лицо превратилось в сплошную гематому. Вейлу хрипло дышал, то и дело дёргаясь, как от удара. А дальше – десятки других клеток. И в каждой – обречённые. Мужчины, женщины, дети. Люди и нелюди. Сотни глаз, полных надежды и страха…

Рей понял, что не сможет уйти. Не сможет бросить пленных на произвол судьбы. Он мог успокоить себя, что вернётся с подмогой, но не стал: к моменту возвращения большинство несчастных превратятся в одержимых яростью чудовищ, всецело подконтрольных воле Драксуса. Поэтому…

Рейнар без колебаний метнулся к ближайшей клетке. Руки дрожали, но пальцы быстро нашли нужный ключ. Щелчок. Ещё одна жизнь спасена. Затем ещё одна. Ещё…

Рей торопился, но время играло против: со стороны котлов приближались тёмные фигуры. Одна, вторая, третья… Падшим хватило мгновения, чтобы понять, что к чему.

– Хватай его!

Рейнар бросился в сторону оврага, но заклинание сбило с ног, придавило к земле невидимой гранитной плитой.

– Этот?

С него сдёрнули капюшон и ухватили за волосы, вынуждая поднять голову.

– Он самый! – от голоса Рейнара прошиб пот. Костоправ! – Наш драгоценный принц немного упрямится, а лорд Драксус такого не любит. Придётся преподать его высочеству урок. Тащите его сюда.

Рей сопротивлялся, как мог. Дёргался, бился, орал, что есть мочи. С него содрали одежду. Всю. И балахон, и нижнюю тунику. Разложили голого, вопящего на залитом кровью деревянном столе, защёлкнули кандалы на запястьях и щиколотках.

Костоправ навис над ним, удерживая тяжёлый молот, и усмехнулся.

– Благородство, – сказал он, – самая бесполезная черта для живого существа. И самая болезненная.

Он замахнулся и обрушил кувалду на голени Рейнара.

Глава 21

Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин

Тропа вела вдоль озера, через поля гейзеров. Тут и там в небо взвивались столбы горячего пара, воняло серой. Носорогам на это было плевать. Ургламам тоже.

Рейнар ехал рядом с Лави. Натрог выбрал для него бывалого приземистого носорога с взглядом таким суровым, что сам магистр Алого Ордена позавидовал бы.

Гар Зулум перетряхнул закрома и поделился одеждой. Подбитая мехом белого волка дублёная куртка сидела криво, но грела отлично. Тяжёлый, латанный-перелатанный плащ защищал от пронизывающего ветра и ледяных дождей. Лави раздобыла где-то рукавицы – огромные, рассчитанные на четырёхпалую лапищу, они не давали жёстким поводьям стереть ладони в кровь.

В общем и целом – наряд выше всяких похвал. И нигде не жмёт, что важно. Оружия, правда, взять не дозволили. Но оно и понятно – оружие рабам не полагается. Поэтому Рейнар незаметно стащил с кухни нож и сунул в голенище. Авось, сгодится.

– Знаешь, всегда хотел спросить одну вещь… – начал он.

– Спрашивай, – откликнулась Лави. На третий день пути она выглядела так же бодро, как и в ночь отъезда. И, казалось, не мёрзла нисколечко.

– Ургламы они… – Рей напрягся, подбирая нужные слова. – У них вообще есть женщины?

Лави посмотрела с недоумением.

– Конечно. Как же иначе.

– А где они тогда?

– Известно где – в своих кочевьях.

– У них свои кочевья? – удивился Рейнар.

– Разумеется, – кивнула Лави. – И крепости свои. В самых укромных, безопасных и благодатных уголках тундры. Ни один Драксус туда не доберётся. А вожди кланов, если и наведываются, то исключительно с дарами. Особенно по весне.

– А что весной?

– Сезон свадеб, – изрекла Лавьен со значением. Важное, видимо, событие.

– Ясно, – хмыкнул Рейнар, живо вообразив Будгру с букетами. – Ургламы выбирают невест.

– Не совсем так, – возразила Лави. – Скорее – наоборот. Ургламовы женщины берут в мужья тех, кто одолеет их на ристалище.

Рей нахмурился.

– А дары тогда зачем?

Лавьен пожала плечами.

– Традиция. Без даров на жениха никто и не взглянет.

– Понимаю.

– Сомневаюсь.

– А дети?

– А дети живут с матерями, – пояснила Лавьен. – Мальчиков по зрелости призывают в клан отца, девочки становятся охотницами.

– У ишидари так же?

– Нет… – Лавьен вдруг резко погрустнела. – У ишидари всё иначе.

Каким-то внутренним чутьём Рей понял, что лучше не выспрашивать и решил кардинально сменить тему.

– Помнишь бой за Костяную Падь? – спросил он.

– Как забыть! – Лави сузила глаза и глянула злобно. – Люди присвоили земли, которые тысячелетиями принадлежали детям Сумрака!

– Ишидари годами разоряли приграничные селения, отравляли посевы и насылали мор… – Рей одёрнул себя, мысленно обругав: ещё политических споров им не хватало! – Но я сейчас не об этом. Скажи, ты почему меня тогда не убила? Могла же ударить магией, я видел.

– А ты мог разрубить меня мечом, – парировала Лави. – Но не стал. Почему?

Рей ненадолго задумался. На самом деле, он всегда знал ответ.

– Ты – часть моего прошлого, – сказал он. – Часть моего детства. Когда я вспоминаю те годы, я вспоминаю тебя. Нас. Наши нелепые препирательства, бессмысленную вражду… Мы были такими наивными. Беспечными. Не знали войны, не знали смерти… Зато умели мечтать. Ты и я.

– Вот только не ведали, куда приводят мечты… – тихо подхватила Лави и понурилась. Взгляд её померк.

– Да, – невесело согласился Рейнар. – Не ведали.

Молчание воцарилось на несколько долгих мгновений. Лавьен прервала его первой.

– Рейнар… я… – начала она, но не договорила: над головой свистнули стрелы, а воздух наполнился зловонной, разъедающей лёгкие магией.

– Падшие! – выпалил Рей, натягивая поводья.

Одновременно в голове отряда заголосил Будгра:

– Засада! – проорал он. – К оружию!

Ургламы обнажили клинки. Рейнар ловко выпрыгнул из седла и помог Лави слезть с Пушистика.

– Не геройствуй! – бросила Лавьен, отвязывая посох. – У тебя нет никакого о… О!

Она чудом успела отскочить, а Рейнар прыгнул на подлетевшего кадавра и вонзил нож в ошалелый выпученный глаз.

– Давай вперёд, к Будгре! – скомандовал Рей. – Там возвышенность – от чародейства больше проку.

Вреднючая девчонка-Лави из детских воспоминаний всенепременно заупрямилась бы. Лави-Бьёрг, Пепельная дева, лишь коротко кивнула и рванула туда, куда он указал.

Сам же Рей позаимствовал у поверженного умертвия чёрный серп и вспорол им брюхо очередной рычащей твари.

Кадавры вылезали из расщелин в земле. Откуда они там взялись, оставалось только догадываться. Возможно, специально поджидали. Размышлять об этом сейчас было слегка не с руки: порождённые магией Драксуса монстры пёрли скопом, со свистом рассекая воздух тяжёлыми серпами, и приходилось отбиваться, что есть мочи.

Рей взрезал глотку жуткого двухголового кадавра, а когда монстр попытался встать – от души рубанул по хребтине. Кадавр издох, конвульсивно дёргаясь в кроваво-гнойной луже, но серп увяз в месиве штопаной плоти. Рей рванул рукоять – никак. А приятели двухголового уже вовсю напирали…

– Эй, мухомор! – Гар Зулум кинул туго спелёнутый продолговатый свёрток.

Рей поймал его на лету. Одним движением содрал ветошь, и сталь заблестела в сером свете холодного дня.

Меч. Это был меч. Его орденский меч с рубином в навершии!

– Развлекайся! – хохотнул Гар Зулум, и Рейнар тут же пустил клинок в дело.

Удар – и протянутая к горлу лапища отлетела в сторону. Ещё один – и кадавр рухнул, разрубленный наискось. Рей развернулся – встретить новую атаку, но подключились некролиты: чёрный сполох взорвался совсем рядом, оглушая, а следующий летел прямо в голову. Не долетел – рассыпался искрами в воздухе.

«Лави, – сообразил Рей. – Лави прикрывает!»

Ургламы сражались отчаянно, и Рейнар бился вместе с ними – плечо к плечу, спина к спине. Он видел, как машет секирой Будгра, как Натрог месит врага топорами. Вместе со всеми укрывался за чародейским щитом Гар Зулума и бессознательно, чисто на выучке, подчинялся коротким отрывистым приказам.

– Руби! – басил Будгра, и Рей бросался на врага.

– Уйти с огня! – и Рей отскакивал в сторону за миг до череды зловонных магических сполохов.

– В укрытие! – и Рей нырял за ближайший валун.

Они бились, и бились, и бились. Ургламы оказались отличными воинами – выносливыми, бесстрашными, дисциплинированными. Но и Рейнар им не уступал. О боли в едва заживших ногах он старался не думать. Не сейчас.

А в небе над полем развернулась другая война. Чародейские смерчи сталкивались, взрывались фонтанами искр, молнии сверкали, разрушительные волны накатывали одна за другой, но врезались в невидимые препятствия и разбивались, сотрясая пологие сопки.

Лавьен ворожила без устали. Лунный камень в навершии её посоха ярко сверкал, полы мантии развевались, с губ слетали заклинания.

Лави не давала некролитам даже крошечного шанса провести мощную атаку по ургламам – нарочно вызывала огонь на себя. Провоцировала. Снова, и снова, и снова. С её пальцев срывалось голубоватое пламя, по первому слову сыпались с неба молнии.

Некролиты вынуждены были отвечать. И отвечали.

Рей знал – у каждого мага есть свой предел. Какой же предел у Лави? И чего такого случилось за Синей грядой, что она выжгла себя до дна? Может, сошлась с самим Драксусом?

В любом случае, сейчас все силы при ней. И Рей никак не ожидал, что у неё их столько!

Порождённые волшбой вихри бесновались и ревели, а ургламы успешно теснили кадавров. Хотя не теснили, нет. Крошили.

Но некры оказались не так просты. Встав полукольцом, они объединили мощь для решающего удара по главной помехе. Воздух затрещал от магии.

– Лави! – забывшись, крикнул Рейнар, но тут же поправился: – Бьёрг! Берегись!

Лавьен среагировала молниеносно. Выпростала вперёд руку, одновременно собирая энергию посохом, и две сверхмощные разрушительные волны – угольно-чёрная и льдисто-голубая – сшиблись, высекая искры. Некролиты, попавшие под заклинание, рассыпались прахом, а ударная волна прошлась дальше, вспахивая вечную мерзлоту и выворачивая камни.

Отдача оказалась чудовищной. Магический откат ударил осадным тараном – Лави швырнуло назад на пару десятков шагов, прямо на затянутое льдом озеро. Белёсая корка пошла трещинами, с хрустом надломилась, и тёмная вода проглотила беспомощную, потерявшую сознание чародейку.

Всё произошло в один короткий миг, но Рей успел почувствовать, как седеет.

– Бьёрг! – завопил он, рванувшись к мёрзлому берегу со всех ног. – Держись!

Рей с разгона нырнул в полынью. Холод был невыносим. Боль пронзила тысячей игл, разгорячённые мышцы свело судорогой. Рей ушёл вниз, в непроглядную серую муть, лихорадочно шаря руками в ледяной каше.

Где же ты, Лави?

Наплевав на растущую панику, дикую боль и лютый холод, Рей оттолкнулся от дна и всплыл, судорожно втянул воздух и снова ушёл под воду.

На второй попытке пальцы нашарили ткань плаща, руку, плечо. Недолго думая, Рей ухватил Лави так крепко, как смог, и потянул вверх, отчаянно работая ногами. Холодная алчная бездна пыталась проглотить их обоих, но Рейнар был категорически не согласен: он справился. Выбрался. Выполз на берег, вытащил бесчувственную Лави и склонился над ней.

– Живи! – хрипло скомандовал он, и, сложив ладони особым образом, надавил ей на грудь. – Живи, слышишь? Не смей умирать! Не смей!

Он пытался вдохнуть в Лави жизнь, как учили в Ордене, но ничего не выходило. Рей пробовал снова и снова. Голова у него плыла, в ушах звенело, но он не отступал. Вдалеке показались фигуры – к ним спешила помощь: Гар Зулум, Натрог, Будгра и ещё пара крепких ургламов.

– Отойди! – велел Гар Зулум, но Рей не мог отойти – ноги не слушались, и встать не получалось.

Поэтому он отполз.

Гар Зулум сделал всё то же самое, что делал Рей, только гораздо увереннее и куда ловчее. Лавьен дёрнулась и зашлась кашлем, исторгая ледяную воду. В себя она так и не пришла.

– Ж-жива… – с облегчением просипел Рей (от холода зуб на зуб не попадал) и растянулся рядом, проваливаясь в спасительное беспамятство.

Глава 22

Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин. Походный лагерь ургламов

Сладкая истома. Мягкая подушка. Тяжёлое одеяло и благостное тепло.

Лавьен потянулась, нехотя выныривая из мира светлых грёз, и увидела Рейнара. А он увидел её.

Бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, Рей подскочил с низенького походного топчана, но тут же скривился от боли. Чтобы дойти до лежанки, ему понадобилась трость. Хромал он сильно. Очень сильно. Гораздо сильней, чем в последние дни. И выглядел совершенно разбитым, потухшим.

– Ты очнулась. – Голос Рейнара заметно сел. – Пойду позову Гар Зулума.

– Постой, погоди… – остановила Лави. – Что… что случилось?

– Ты упала в озеро. Провалилась под лёд.

Лави нахмурилась.

– Ничего не помню…

– Оно и к лучшему.

– Кто меня вытащил?

Рей отвёл взгляд.

– Я…

«Да что с ним такое?» – подумала Лави, а вслух сказала:

– Спасибо. Ты спас мне жизнь.

– Да уж… – Рейнар понурился. – Спас…

Он снова вознамерился уйти, но Лави не позволила.

– Что происходит, Рей? – спросила прямо. – У нас много потерь? Натрог ранен?

– Потери есть, куда без них. Но Натрог цел. И Будгра тоже. Гар Зулум латает пострадавших.

Лави кивнула. Села.

– А с тобой что?

– Ничего. – Он снова взял курс на выход из шатра. Развернулся. Сделал шаг, другой.

– Помнишь, в детстве ты отправился в Воющее ущелье? Полез на скалу, сорвался, чуть не умер… – Лавьен обхватила колени руками. – Зачем тебе это понадобилось?

Плечи Рейнара поникли.

– Хотел стать героем, – глухо откликнулся он, не оборачиваясь. – А стал ничтожеством.

Лави заметила, как он стиснул навершие трости.

– Мечтал о ратных подвигах… – продолжил Рей и горько усмехнулся. – Все мечты обернулись в итоге дерьмом.

Он резко развернулся.

– Ордену я не нужен, Лави! – выпалил, сверкая глазами. – Магистр сплавил меня куда подальше, с глаз долой. А потом – позорное поражение, плен, пытки, костыли, ошейник этот рабский… Да лучше бы Будгра меня убил! – он запнулся. – Прости…

Его колотило.

Лавьен выбралась из-под мехового одеяла и приблизилась к нему. Взяла за руку.

– Ты всегда был героем, Рейнар, – сказала, мягко улыбнувшись. – Даже в детстве.

– Не шути так. В детстве я был засранцем, каких поискать. Особенно, по отношению к тебе. – Он попытался высвободить ладонь, но она удержала.

– Неправда. Помнишь ту жуткую грозу, когда молния попала в старый дуб у конюшни?

– Помню, – буркнул Рей.

– Я тогда плакала. Думала, небо упадёт на землю. Так было страшно! И никто не пришёл меня успокоить. Никто. Кроме тебя.

– Я просто сказал тебе «не хнычь», только и всего.

– Но ты пришёл. В этом всё дело, – Лави улыбнулась. – А помнишь, как разогнал мальчишек, которые ко мне пристали? Как чуть не прирезал конюха, когда он ко мне полез?

– Глупости всё это. – Рей всё-таки отнял руку.

– Хорошо, – кивнула Лави. – А тот случай в гарнизоне – тоже глупости? Меня собирались вздёрнуть, но ты вмешался. Подсказал, как выбраться. Отвлёк дозорных.

– Я попросту вернул долг, – бесцветно проговорил Рей. – Жизнь за жизнь. Оставь эту затею, Лави. Не набивай мне цену. И так тошно.

– Я и не думала ничего набивать, дурак ты упрямый! – Лави поймала его взгляд. – Ты меня зачем из озера вытащил? Опять долг возвращал?

– Нет, – мотнул головой Рейнар. – Я просто…

Лавьен не стала слушать, чего он там «просто». Ухватила за ворот, притянула и, привстав на цыпочки, прильнула губами к губам.

На мгновение Рей одеревенел, но не отшатнулся. Разомкнул губы и ответил на поцелуй. Напористо. Жадно. Лави ощутила на талии горячую ладонь и успела отметить, что Рейнар закрыл глаза. Сердце его колотилось часто и громко.

Они целовались среди походного шатра. Страстно. Чувственно. Долго.

Когда дыхание совсем сбилось, Лави отстранилась. Вскинула бровь.

– Ты поцеловал тёмную, паладин, – с лукавой усмешкой сказала она. – Ну как? Мир не рухнул?

– Нет, – хрипло ответил Рей и притянул её снова. Целовался он отчаянно. Как в последний раз.

Лавьен так и не поняла, как они оказались на лежанке. Отрываться от Рея не хотелось, и она дала себе волю: скользнула ладонями по широким крепким плечам, запустила пальцы в волосы. Рейнар отвлёкся от её губ и переключился на шею, безошибочно угадывая самые чувствительные места. Его рука нырнула под тунику, и Лави услышала судорожный вздох – Рей нашёл, что искал. Огрубевшие пальцы оказались невероятно нежными, и Лави томительно дрожала от каждого прикосновения. Желание нарастало, становилось нестерпимым, и это казалось странным: Лавьен не сомневалась, что после Эйла Си Даара – писаного красавца и умелого любовника – никогда больше не захочет мужчину. Но ошиблась. Она ошиблась…

Лавьен содрала с Рея рубаху – отчаянно хотелось прильнуть к обнажённой коже, пройтись губами по рельефным мускулам, услышать гулкие удары сердца, – а Рей снял тунику с неё.

Снял и замер. Уставился. Щёки его пылали. Глаза лихорадочно блестели. Рей сглотнул.

– Ты красивая, – сказал хрипло и тихо. – Я хочу тебя, Лави.

«Я никогда не смог бы… с тёмной…»

Вместо ответа Лавьен распустила шнуровку на его штанах. Коснулась. Сначала нежно, потом смелее. Ещё смелее.

Рей смежил веки и застонал.

Его реакция без промедления вызвала ответную: горячий спазм обжёг низ живота, и Лави, тихо ахнув, подалась вперёд. Ощутить его в себе. Всего. Полностью. Без остатка. Вот, что сейчас необходимо!

Рейнар мгновенно уловил посыл. Жадно впившись губами в губы, он ухватил её и слегка приподнял, позволяя направить себя.

Лави медленно опустилась, принимая его целиком, и их стоны слились воедино. Мысли спутались, и не осталось ничего, кроме ощущений.

Горячее дыхание, солоноватая кожа, жар поцелуев, жар внутри и опаляющие волны желания, накатывающие снова и снова, толчок за толчком. Ещё, ещё и ещё…

Когда Рей опрокинул её на лежанку, Лави уже ничего толком не соображала. Она крепко обхватила Рейнара бёдрами, зажмурилась и закусила костяшку пальца, чтобы на крики не сбежалось ненароком пол отряда.

Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин. Походный лагерь ургламов

Голый, потный, обессиленный и до неприличия счастливый, Рей прислушивался к биению сердца и сбитому дыханию.

Как такое возможно? Разве может быть настолько хорошо? Настолько… Он так и не сумел подобрать нужного слова. Сладко?..

Рей усмехнулся. Наверное, так. Хотя словечко ещё то!

В первый раз они яростно утоляли острый всепоглощающий голод. Во второй растягивали удовольствие, без лишней спешки наслаждаясь друг другом и смакуя каждое ощущение. А потом Лави уснула. Голова её покоилась у него на плече, рука – на груди, а ногу она закинула ему на бёдра.

Рей перебирал пальцами длинные пепельные волосы и думал, каким дураком был, когда отказался от неё тогда, много лет назад. Хотя…

Не будь того расставания, он никогда не стал бы паладином, а она – чародейкой. Смелой, независимой, лихой, отчаянной. Именно такой он её полюбил.

Полюбил…

От осознания по телу прошла дрожь, и Лави мгновенно проснулась. Улыбнулась сонной довольной улыбкой и подставила губы для поцелуя. Рей не заставил себя ждать.

– Я голодная, – сказала Лавьен, когда он от неё оторвался.

Рей хмыкнул.

– Конечно, голодная! Ты разметала дюжину некролитов в труху, чуть не утонула, а потом ещё и… – Он не договорил. Нашарил на полу штаны, рубаху и принялся одеваться. – Раздобуду нам еды.

Лави не возражала.

Перед тем, как уйти, Рейнар наклонился и опять поцеловал её. На этот раз легко и нежно. Без затей.

– Скоро вернусь. Не скучай.

В ответ Лавьен промурлыкала что-то нечленораздельное, потянулась, повернулась и уткнулась носом в подушку.

* * *

Лагерь жил привычной походной жизнью. Ургламы сновали туда сюда, рыли отхожие ямы, варили в котелках уху из омулей, поправляли шатры, таскали воду, распрягали носорогов.

У шатра Гар Зулума толпились подранки. Смешенец вызывал их по одному в порядке строгой очерёдности.

Рей полез поперёк правил, чем вызвал волну недовольства. Рычащую волну.

– Я только спросить! – походя бросил он и нырнул в палатку.

Пахло камфорой, травами. Над тазами с кипятком вился пар. Гар Зулум штопал плечо бледного до синевы урглама, попутно заживляя рану магией. От своего занятия Гар не отвлёкся, даже когда Рей бесцеремонно уселся на топчан.

– Бьёрг очнулась, – сообщил Рейнар клыкастому целителю. – Ей лучше.

Гар Зулум чуть скосил глаза. Фыркнул.

– Тебе, как вижу, тоже.

Рейнар почувствовал, как щёки опалило жаром.

– Ты это к чему? – спросил сухо.

– Свободен! – Гар Зулум хлопнул по плечу пациента и, обтерев руки чистым сухим лоскутом, обратился уже к Рейнару: – В холщовой палатке секретов не утаишь: она хоть и на отшибе, звук всё равно пропускает. А нашумели вы знатно. Я как раз нёс Бьёрг отвар…

Рейнар молчал. Горел, но молчал.

– Расслабься, мухомор, – бросил Гар примирительно. – Все всё понимают. И я, и Будгра, и Натрог. Мы не слепые. Видели, как ты на неё смотришь. И как она смотрит на тебя. Дело молодое! Но знай – обидишь Бьёрг, и я сожру твою печень. Прямо у тебя на глазах. А потом выковырну их и тоже сожру. Сначала левый, затем – правый. Понял?

– Понял.

– Тогда ступай. – Гар Зулум осклабился самым жутким образом. Видимо, это была улыбка. – Совет вам да любовь. Следующий!!!