Текст книги "Пламя и пепел. Обещанные (СИ)"

Автор книги: Леока Хабарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 37

Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин. Блуждающая крепость. Тронная зала Повелителя теней

Рейнара трясло. Он ничего не соображал. Меч выпал из ослабевшей руки и с лязгом ударился о камни. Самого же Рея не удержали ноги, и он опустился на колени рядом с поверженной сеферидой. Склонился над ней. Всмотрелся в обезображенное злым чародейством лицо.

– Лави… – К горлу подкатил ком. Глаза щипало. – Прости меня. Прости. Не уберёг… Не смог подарить тебе счастливую жизнь, но… подарю достойное посмертие. Никто больше не завладеет твоим телом и душой. Обещаю.

Рейнар подался вперёд и прильнул губами к губам. Холодным, посиневшим. Разумеется, он не ждал отклика. Не ждал чуда. Рей вообще ничего не ждал – просто целовал в последний раз любимую женщину, а потому не сразу заметил, как стальная чешуя на хрупком теле растаяла. Чудовищная пасть затянулась. Костяные наросты и шипы рассыпались прахом, а крылья исчезли, словно их не было.

Лави, с ног до головы покрытая вязкой слизью, распахнула глаза и судорожно втянула ртом воздух.

– А-ах! – она порывисто села, и Рей, ошалевший от счастья, крепко стиснул её в объятиях.

Говорить он не мог – слёзы душили.

– Я… всё ещё чувствую в себе его силу… – чуть слышно прошептала Лави куда-то ему в грудь.

– Чью? – спросил Рей, слегка отстранившись.

– Мою, дурень! – громко гаркнул Костоправ, оторвался от пола и завис под самым потолком. Блёклые злые глаза налились кровью.

Улсадру среагировал первым. Нацелил посох, выкрикнул заклинание, но шемесов мясник оказался проворней: стиснул кулак, и старый урглам покачнулся, схватившись за сердце.

– Ашхаала! – Лави вскинула руку, растопырив пятерню.

Мощный поток сумеречного пламени сорвался с ладони… и вдребезги разбился о чёрно-красный панцирь возникшего из ниоткуда магического щита. Тёмные искры разлетелись в стороны, ярко вспыхнули и погасли, а отдача швырнула Лави к стене.

Костоправ расхохотался.

– Меня хранит сила твоей клятвы, Бьёрг, Пепельная дева! Или правильнее называть тебя принцессой?

Контратака была сокрушительной. Гудящая чёрная волна, сотрясая крепость, устремилась прямо на Лави.

Рейнар, недолго думая, оттолкнул чародейку, принимая удар на себя.

– Рей! – Лави кинулась к нему. Костоправ усмехнулся и растаял, как предрассветная дымка. – Рейнар!!!

– Ничего… – Рей подавился кровью. Закашлялся. Ухватился за обожжённую грудь. Вдохнуть не получалось, мир перед глазами стремительно темнел. – Ничего… Это… Всего лишь… пешка… Важно… Чтобы… хватило… сил… на Драксуса…

– Рей… – с ресниц Лави сорвалась слезинка и упала ему на лицо. – Это и был… Это и был Драксус!

Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин

– Вот, возьми, девочка. – Улсадру накинул ей на плечи изодранный плащ. Тяжёлый и тёплый. – Помнишь хоть что-то?

– Смутно. – Лави покосилась на лежащего на груде шкур Рейнара. – Как он?

– Всё ещё в горячке, – сказал учитель. – Йордранг отпаивает его настоем горного лишайника, это должно помочь.

Лави кивнула. Она уже успела познакомиться с Йордранг и та поведала, как одержимый зовом тьмы Рейнар столкнул её с утёса. Улсадру отыскал шаманку и залечил раны чародейством.

Теперь же Йордранг укрыла их в пещере, где во время долгих кочевых переходов останавливались её соплеменницы, и помогала выхаживать впавшего в беспамятство Рейнара.

– Гар Зулум говорил, варево Драксуса глубоко ранит душу, – проговорила Лавьен, неотрывно глядя на рыжие сполохи костра.

– Так и есть.

– Из-за него Рей едва не слился с тьмой?

– В том числе, – кивнул Улсадру. – Тьма легко одолевает, если в душе затаились боль и обида. Поэтому так важно учиться прощать.

– Не всё можно простить, – понурилась Лави. Воспоминания поплыли перед глазами. Ласковая улыбка мудрой доброй Ширайни Луум, суровый взгляд отца, перекошенное злобой лицо слепой Старейшины, полные боли глаза Эйла Си Даара…

Улсадру опустил ей руку на плечо.

– Не всё, – согласился мягко. – То, что нельзя простить, надо отпустить. Отпустить и забыть. А это тоже целая наука. И непростая.

Лавьен вздохнула.

– Эйна столкнул Йордранг в провал. – Шаманка села рядом и всучила ей глиняную плошку с похлёбкой. – Но Йордранг не держит зла: Эйна слышал зов тьмы и шёл за ним, как телок на верёвочке. Не мог противиться. Спасибо тебе, Улсадру, что спас меня.

Старый урглам растянул губы в оскале.

– Помочь такой красавице – честь для меня.

Кажется, Йордранг засмущалась. Выронила плошку, заёрзала.

Лави вздохнула. Он не чувствовала себя ни живой, ни мёртвой. Бесконечная пустота распирала нутро и захлёстывала волной безысходности.

– Что теперь делать? – спросила, продолжая бездумно пялиться в одну точку.

– Укрыться в безопасном месте, – ответил Улсадру.

Лави невесело усмехнулась.

– Разве остались безопасные места?

– Остались, – уверенно заявила Йордранг. – В наших кочевьях.

– Но это далеко, а Рей… Он… – Лави глянула на бывшего наречённого, и сердце мучительно сжалось. Покрытый страшными ожогами, Рейнар еле дышал. – Он не сможет…

Улсардру накрыл её ладонь могучей лапищей. Криво улыбнулся.

– Не переживай, девочка. Что-нибудь придумаем. Иногда решение приходит само – надо просто подождать.

Настоящее. Кочевья Матерей

Сон снился добрый и просыпаться не хотелось совершенно. Рей лениво приоткрыл один глаз и тут же сощурился от непривычно яркого света. Он поморгал, потёр глаза кулаком, широко зевнул и от души потянулся, хрустнув суставами. До чего хорошо!

Лежалось удобно, мягко – целая гора подушек, шкур, меховых одеял, всевозможных накидок и пледов. Одежда возлежанию не мешала: её не было. Совсем.

Рейнар снова поморгал – для верности. Ничего не поменялось. Он по-прежнему лежал на кипе покрывал и подушек совершенного голый, а за плотной тканью шатра (а находился он именно в шатре, в этом сомнений не было) сиял яркий солнечный день. Лучи бойко пробивались в стыки меж полотнищами, скользили по обнажённой коже, высвечивали танцующие в воздухе пылинки.

Ну и ну…

Рядом стоял кувшин. Рей взял его, понюхал содержимое и осторожно пригубил. Вода. Совершенно точно – вода.

Он жадно припал к горлышку и сделал несколько глубоких глотков. От процесса отвлёк посетитель: откинув заменяющую дверь волчью шкуру, в шатёр ввалился Гар Зулум.

От неожиданности Рейнар поперхнулся, и вода пролилась на грудь.

– Ты?.. – Он ухватил ближайшую подушку и прикрыл причинное место.

– Не стесняйся, мухомор, – хмыкнул клыкастый лекарь. – Я давным-давно успел всё рассмотреть. Ничего выдающегося! И что только Пепельная в тебе нашла?..

– Пепельная… – Рей нахмурился, силясь собрать воедино расколотые воспоминания. Чудовищный буран, магическая цитадель, яростная схватка. Лави… – Бьёрг… Она тоже здесь?

– А где ж ей быть? – Гар Зулум уселся рядом. – Кончай прятать свой отросток и переворачивайся на живот – надо обработать спину. Тюлений жир отлично помогает при ожогах.

Рейнар укладываться не спешил.

– Где мы? – выпалил он. – Как здесь оказались? Что с Бьёрг?

– Ох, сколько сразу вопросов! Давай так. Ложись на живот, а я расскажу всё, пока буду тебя смазывать. Идёт?

– Идёт. – Рейнар отбросил подушку и улёгся, как велели.

Узловатые пальцы бесцеремонно заскользили от лопаток к пояснице, размазывая что-то липкое, вязкое, и кожу защипало.

– Ай. – Рей повёл плечом.

– Не дёргайся, – строго прикрикнул Гар Зулум. – Лежи себе и слушай.

Рей послушно замер.

– На северном перевале мы попали в беду, – начал клыкастый. – Угодили в лагерь смерти. Местный заправила сразу положил глаз на Пепельную. Она силу скрыла, знамо дело, но стервец не купился. Схитрил. Бьёрг – девочка добрая, сама предложила свою жизнь взамен наших. И нас отпустили. Не дали даже словом перемолвиться. Уж как Будгра негодовал! Как гневался! Сказал, перевернёт тундру, но отыщет Бьёрг и, если надо, подарит чистую смерть, достойную воина. Мы выбили из окружения отряды Костяного Копья, и вместе с ними вернулись в тот лагерь, где нас держали. Будгра не оставил там камня на камне. А пленных некролитов допрашивал лично. Пытал жестоко. Одному, помнится, приказал отрубить кисти рук и ступни, а потом…

Рей сморщился.

– Гар… Давай без подробностей.

– Ух, какие мы нежные! – фыркнул Гар Зулум, продолжая втирать в кожу жгучую субстанцию. – В общем, доели мы тот холодец и узнали от захваченных много нового. Интересного. Тщедушный стервец и есть сам лорд Драксус. Хороша маскировка, скажу я вам! Будгра выпытал, куда он потащил Пепельную, и мы рванули на поиски. Шли открыто. Не таились. Трубили в рога, били в барабаны. Улсадру нас издали заприметил. Подал сигнал, и мы поднялись в горы. А там, в пещере, честна́я компания: ты без чувств, Бьёрг без сил, а с вами – Йордранг, моя раскрасавица!

– Йордранг жива? – Рей повернул голову, норовя приподняться на локте, и тут же получил шлепок по заду.

– Не шевелись – надо, чтоб хорошенько впиталось. – Гар Зулум обтёр лапы и одним могучим глотком допил воду из кувшина. – Конечно, жива. Она баба крепкая – под стать мне, – от ушиба не помрёт.

Рей помрачнел, припомнив тот «ушиб».

– Гар… Я… – начал Рей, но осёкся. Что тут скажешь? Что не хотел? На тот момент вполне себе хотел. И толкнул.

– Молчи уж, мухомор, – отмахнулся клыкастый лекарь. – Ты сказал про неё Улсадру. А он из тех, кто времени зазря не теряет. Отыскал её прежде смерти. Залечил раны – силы у него вдосталь: он и тебя с того света выдернул.

Гар Зулум улыбнулся жуткой клыкастой улыбкой.

– В день Цвета мы с Йордранг будем биться, и в этот раз я возьму верх, уж поверь, – с гордостью и радостью сообщил он. – Придёшь смотреть?

Рейнар смежил веки. Глубоко вздохнул и шумно выдохнул. Колючее напряжение в груди лопнуло, рассеялось, и благостное облегчение захлестнуло нутро исцеляющим бальзамом.

Всё хорошо. Слава Эльсу, всё хорошо. Они в безопасности!

– Даже не сомневайся, дружище.

Глава 38

Настоящее. Кочевья Матерей

Лави пришла на закате. Окинула его взглядом, сложила на груди руки и хмыкнула, вскинув бровь.

– Впечатляюще.

Рей развёл руками.

– Ничего не могу поделать – Гар Зулум велел оставаться голым. Даже одежду для верности утащил.

– Хорошо, что ты не смущаешься. – Она опустилась рядом и поцеловала его. Нежно, неспешно и с чувством.

Рей вынырнул из поцелуя и заглянул ей в глаза.

– Я рад, что ты жива, – сказал чуть хрипло.

– Взаимно. – Она снова прильнула к его губам. – Ты пахнешь тюленчиком…

Рей с достоинством принял сомнительный комплимент и пообещал:

– Я помоюсь.

– Непременно.

– Кстати… – Рей чуть отстранился. – Скоро день Цвета. Я одолел тебя – возьмёшь меня в мужья?

– Посмотрим на твоё поведение.

– Ах, да… Нужны дары! – припомнил Рейнар.

Лавьен рассмеялась.

– Не обязательно.

Рей притянул её к себе и поцеловал весьма обстоятельно. Так, что у самого захватило дух.

* * *

Кочевья Матерей ургламы называли Благословенными просторами, и Рей хорошо теперь понимал, почему. Лежащие к югу от Угрюмых Равнин и надёжно защищённые горной грядой, кочевья не знали лютых ветров и долгих суровых зим. Земля здесь не промерзала насквозь, рек, озёр и горячих источников имелось вдосталь, и трава росла густой и сочной. Стада упитанных носорогов паслись среди пологих изумрудных склонов. Красота!

Женщины ургламов поклонялись стихиям и были, как и Йордранг, шаманками. Громадные расписные тотемы – рогатые и жуткие – высились тут и там, охраняя кочевья от вторжения злых сил. Лавьен объяснила, что деревянные исполины работают, как заклинание отвода глаз – именно поэтому Драксус так и не смог обнаружить этих мест.

Едва встав на ноги, Рейнар первым делом отыскал Йордранг – она сидела на пригорке и приглядывала за ургламской детворой, что с радостными визгами азартно гоняла по холмам молодняк носорогов – и попросил прощение так искренне, как только смог. Шаманка стиснула его в объятиях, прижав к могучей груди.

– Йордранг не за что прощать тебя, Эйна.

– Ты чуть не погибла, Дочь ветра. – возразил Рейнар. – И в том моя вина.

Йордранг покачала головой.

– Ты показал истинную суть, когда полез за мной в яму. А там, на утёсе, со мной дрался вовсе не ты, а тьма, поглотившая твоё сердце.

На душе потеплело, и Рейнар улыбнулся.

– Гар Зулум ждёт не дождётся дня Цвета, – сказал он, и громадная шаманка тут же смущённо потупила взор, точно юная барышня на первом балу. По бледно-зелёным щекам разлился румянец.

– Он сказал тебе?

– Да.

– Йордранг приготовила свою самую большую дубину. Специально для него.

Рей с ужасом представил радость Гар Зулума.

– Уверен, он оценит.

Шаманка заметила, что двое клыкастых детишек сунулись в овраг и пронзительно свистнула, сунув в рот мизинцы.

– Ты уже говорил с Улсадру? – спросила, когда порядок был восстановлен.

– Нет, ещё нет, – мотнул головой Рейнар. – Пришёл сразу к тебе.

– Они с Будгрой засели в шатре Большой Матери, – шаманка кивком указала в сторону самой высокой палатки. – День деньской обсуждают, как быть с Драксусом.

– Решили что-то?

– Кабы решили, Йордранг знала, – со значением изрекла Йордранг.

– Загляну, узнаю, что да как, – кивнул Рейнар. – Но сперва подскажи, есть у вас толковые мастерицы кузнечного дела?

Настоящее. Кочевья Матерей

Рей обнаружился в походной кузне. Лави всерьёз забеспокоилась, узрев расклад: а ну как разум принца опять помутился?

Рейнар стоял на коленях, низко опустив голову. Потный и бледный, зубами он стискивал обрывок кожаного ремня, а руками держался за наковальню. Волосы его взмокли. На скулах ходили желваки.

Над ним, вооружившись раскалённым железным клином и молотом, колдовала Ромашка. Ростом Ромашка была с Натрога и, пожалуй, не уступала великану в ширине плеч. Могучие мускулы перекатывались под серо-зелёной кожей, желтоватые, украшенные кольцами клыки торчали изо рта. Звали её Грундру, но она предпочитала называться Ромашкой. Считала, так женственней.

– Не дыши, – приговаривала Ромашка, орудуя молотом. – Ещё чуток. Вот так. Терпи.

Металл звонко стучал о металл, но Рейнар не издавал ни звука. Сидел, не шевелясь.

Удар. Ещё удар. Скрежет, лязг… и рабский ошейник распался надвое.

Рей выплюнул ремень, шумно выдохнул и длинно выругался, потирая багровый рубец.

– Сколько я тебе должен? – хрипло спросил, поднимаясь.

– Три шёлковых платья и одну шаль. – Ромашка разложила инструменты на кузнечном столе.

– Кружевную? – уточнил Рей. Шея его горела. Кое-где проступила кровь.

– Обязательно.

– Всё будет, – посулился он. – Верь мне.

Лави не сдержалась и рассмеялась.

– Смотрю, ты вовсю налаживаешь связи? – спросила, когда Рей распрощался с Ромашкой.

– Приходится. Иначе нельзя. Не пристало принцессе выходить за раба. – Он схватил её за талию, притянул и впился в губы. Ладонь скользнула пониже спины, и Лави вывернулась.

– Тебя ищут по всему кочевью, ваше высочество, – пропела она, не позволяя схватить себя снова. – Улсадру хочет тебя видеть.

– Когда? – Рей всё-таки поймал её. Прижал так, что помыслы стали очевидны. Видимо, визит в кузню распалил не на шутку.

– Сейчас.

– Дело подождёт четверть часа? – Он с жаром принялся зацеловывать шею.

– Четверть часа? – возмутилась Лави. – Всего-то? Это как-то совсем не по-королевски!

– Хочу тебя так, что чресла горят. – Он вжал её в ближайший тотем: деревьев в кочевье не наблюдалось.

Лави запустила пальцы в золотистые волосы. Прикрыла глаза. Нега разлилась по телу, отзываясь внизу сладким спазмом. Эх!.. Послать бы всё к Шемесу и отдаться, принять отчаянные жадные ласки, но…

– Речь об Инарии, – сказала она, и Рей мгновенно отстранился. Посерьёзнел.

– Об Инарии?

Лави кивнула.

– Улсадру убеждён, только король Инарии способен сплотить силы людей и нелюдей. Без единства Драксуса не одолеть. Нужна армия.

Рейнар потемнел лицом.

– Я не король, – сказал, понурившись. – В Инарии больше нет короля.

Лавьен взяла его за руки. Заглянула в глаза.

– Рей, – сказала твёрдо. – Сходи и послушай, что скажет Улсадру. Он мудр и многое знает. Улсадру поможет принять верное решение, вот увидишь.

Рейнар отвёл взгляд и кивнул.

– Я схожу, – пообещал он. – Но после совета жди меня в шатре. Голая.

Лави улыбнулась и легонько чмокнула его в щёку.

– Как прикажете, ваше величество.

– Высочество, – поправил Рей.

– Высочество, – не стала спорить Лави.

Она видела, как ему тяжело, и понимала – дальше будет ещё тяжелее. Но Рей сильный. Он справится. Он всегда был героем. Даже в детстве…

Настоящее. Шатёр Большой Матери

Большая Мать оказалась на удивление… большой. Огромной даже. Крупнее Ромашки. Плечистей Натрога. Груди у неё были такие, что на одну запросто можно лечь, а другой укрыться. Йордранг по сравнению с ней выглядела совсем уж тонкой да звонкой, как сказала бы нянька, упокой Эльс её душу.

Большая Мать молчала. Говорил Улсадру.

– Магистр не просто предал Алый Орден. – Старый урглам обвёл взглядом собравшихся. – Он превратил паладинов в орудие Драксуса. Воины света стали воинами тьмы и перестали отличать одно от другого.

Мать, Будгра, незнакомый Рейнару Тотмгар Костяное Копьё, Натрог, Гар Зулум, Йордранг и остальные слушали так внимательно, что, казалось, даже не дышали. Лавьен глядела на учителя во все глаза.

Рей коротко кивнул, соглашаясь со сказанным. Когда-то именно магистр отправил его на верную смерть, дабы избавиться от досадной помехи на пути к величию. Но Рейнар выжил…

Улсадру поймал его взгляд.

– Ты должен заявить права на престол, принц, – заявил с гранитной твёрдостью. – Став королём Инарии, ты сможешь говорить от имени людей. Сможешь заключить союз с ургламами и ишидари. Вместе мы сотрём Драксуса с лица земли! – Он сжал узловатые пальцы в кулак.

Рей посмотрел на Будгру.

– И давно тебе известно, что я принц?

– С того дня, как Бьёрг притащила тебя, изломанного, в Мёрзлый Клык, – спокойно ответил вождь.

Рейнар опешил и, видимо, это отразилось на лице. Будгра фыркнул.

– Что? Думал, мы совсем дикари? Моя разведка не хуже королевской.

Вождь самодовольно оскалился. Рейнар улыбнулся. Глянул на Натрога, на сидящего рядом с Йордранг Гар Зулума. Знахарь-смешенец лукаво подмигнул.

– Ургламы давно не враги мне, – сказал Рей напрямую. Это было правдой. – Но ишидари…

Улсадру помрачнел.

– В Бессолнечных землях всё сложно, не скрою, – он тяжело вздохнул. – Старейшина склоняет Неспящих к полной изоляции. Требует замуровать выходы на поверхность и скрыть ишидари в Подземье до конца войны. Говорит, детям Сумрака не престало вникать в мелочные споры смертных.

– Когда Драксус нападёт на Бессолнечные земли, она изменит мнение, – сказала Лави. – Но будет поздно.

– Всё так, – согласился Улсадру.

Рейнар нахмурился. Странное подозрение кольнуло занозой.

– Драксус отыскал Блуждающую крепость, но на трон не сел и силы не принял. Ждал, что это сделаю я. Почему?

Голос неожиданно подала Большая Мать.

– Ненависть, зависть и чёрная злоба бурлят в утробе крепости. Рождают боль, туманят разум, развращают сердце и сводят с ума, – звучно изрекла она. – Сознание алчущих власти навеки сливается с тьмой, и они перестают принадлежать себе.

– Возможно, Драксусу важно сохранить рассудок, – предположил Улсадру, – поэтому он ищет посредника: если на трон сядет марионетка, некроманту останется только дёргать за ниточки.

– Истинный Повелитель Теней… – прошептала Большая Мать, сокрушённо покачав головой.

Рейнар напрягся. Наморщил лоб. Кое-что не сходилось, но…

– Кажется, я знаю, кого Драксус решил усадить на трон вместо меня… – проговорил он и вскинул голову. – Магистра Алого Ордена!

– Сложно с этим спорить, – кивнул Улсадру.

– Надо убить их всех! – Будгра стукнул могучим кулаком по колену.

– Надо, – согласился Рей. – Но пока ургламов не поддержали люди и ишидари, силы неравны.

– Ишидари я беру на себя, – сказал Улсадру. – Я всё ещё член совета Неспящих и имею голос. Бьёрг отправится со мной.

Лави вскинулась.

– Она Неспящая по праву рождения.

– Что⁈ – Янтарные глаза Лавьен округлились. Рейнар нашёл её руку и легонько сжал – успокоить.

Старый урглам безжалостно резал правду.

– Свою кровь ты получила от величайшей чародейки и миротворицы. Истинной дочери Сумрака, – Улсадру вперился в Лави взглядом. – Ширайни Луум твоя прабабка, Бьёрг. Она никогда не была тебе чужой.

Лавьен охнула, прижала ладонь к груди и качнулась. Рейнар обхватил её за плечи и с укоризной глянул на Улсадру.

«Мог бы и помягче!» – сердито крикнул глазами, но старик и бровью не повёл.

– В дороге я расскажу тебе о Ширайни и её великих целях, девочка, – пообещал он. – А пока надо решить с людьми. Что скажешь, принц? Готов принять на себя бремя власти?

Глава 39

Прошлое. Инария. Задний двор королевского замка

Розгач – уже не молодой, лысый, но плечистый и крепкий, устало вздохнул.

– Ну и кого из вас, остолопы малолетние, мне пороть? – выцветшие карие глаза без особого энтузиазма скользнули по нарушителям спокойствия.

Раскрасневшийся Ильрай громко шмыгал носом. Нико стоял белый, как мел. Танмар упёрся взглядом в землю и не поднимал головы – предвкушал, видать, как отец дома добавит. А Рейнар…

– Меня. – Он без колебаний выступил вперёд. – Меня наказывай. Их не трожь.

Розгач усмехнулся.

– Как прикажете, ваше высочество. – Он грозно зыркнул на мальчишек и гаркнул: – А ну пошли прочь, шалопаи, пока не передумал!

Пацанов и след простыл. Рейнар же развязал тесёмки и привычно приспустил штаны. Не впервой.

Вздохнув, он улёгся на лавку.

– Приступай, – скомандовал коротко.

Однако розгач не торопился.

– Его величество изъявил желание, чтобы я использовал ремень, – сказал он. И добавил: – С пряжкой.

Рей с тоской поглядел на розги и напрягся, услышав, как звякнула та самая пряжка. Да уж… Придётся опять выпрашивать на кухне холодную кастрюлю…

– В этот раз вы перешли все границы, ваше высочество.

Рейнар взбеленился.

– Ты здесь не для того, чтобы читать нотации! Делай, что должен, и покончим с этим! Сколько плетей отец велел всыпать? Десять? Двенадцать?

– В том-то всё и дело… – Розгач тяжело вздохнул. – Его величество приказал стегать вас, пока не начнёте кричать и плакать.

Ах, вот, значит как! Ну, отец!..

– Не начну я ни кричать, ни плакать, – буркнул Рей.

– В том-то и дело, ваше высочество. Король считает, я слишком стар и слаб, чтобы наказывать вас, как подобает.

– Слаб? – Рей нахмурился и чуть повернулся. – Да я в прошлый раз неделю сесть не мог!

– Спасибо на добром слове, – розгач невесело улыбнулся. – Но криков-то ваших король не слыхал. Вот и решил, что время отправить меня на покой. А у меня пятеро детей. И жена хворая.

Рейнар не выдержал и сел.

– То есть… Если я не закричу, тебя выгонят. Так?

– Так.

– И я должен позорно разреветься, чтобы сберечь тебе жалование.

– Ну… почему ж позорно? Разревитесь с достоинством.

Рей хотел возмутиться, но поймал полный надежды взгляд розгача и потух.

– Ладно, – согласился нехотя. – Так и быть. Закричу на двенадцатом ударе, разревусь на пятнадцатом. Нет, на семнадцатом. Идёт?

– Идёт! – просиял розгач. – Я буду бить вполсилы, не тревожьтесь. Не зря моя старуха говорит, хороший король из вас вырастет.

– Вашими молитвами, – угрюмо буркнул Рей. О планах сбежать в Алый Орден он пока ни с кем не делился.

– А зачем вам понадобилось разжигать сигнальные костры на башнях среди ночи? – поинтересовался розгач.

– Хотели проверить, готова ли цитадель к вторжению ургламов.

– Ну и как? Проверили?

– Проверили, – вздохнул Рей, вспоминая, как дозорные вмиг подняли на уши королевскую гвардию. – Готова.

Розгач посмотрел лукаво.

– А имелись сомнения?

– У меня – нет, – не подумав, брякнул Рей. Он тут же захотел откусить себе язык, да поздно: розгач услышал, что хотел.

– Сталбыть, идея не ваша, – хмыкнув, констатировал он. – А пороть мне – вас. И вам же потом три дня чистить коровник и три ночи отмаливать грехи в комнате для наказанных. Разве это честно?

Рейнар понурился. Нет, конечно…

– Отчего вы не изволили разделить наказание с теми, кто действительно виноват?

Рей с грустью поглядел на участливого палача.

– Я виноват в том, что позволил сделать это. Не остановил парней и… сам не остановился. Понимаешь? Я ведь мог просто приказать, и ничего бы не случилось. А значит, это моя вина. И моя ответственность.

Он снова лёг на лавку и коротко бросил:

– Приступай.

Розгач вздохнул. Широкий кожаный ремень с тяжёлой пряжкой лихо свистнул и смачно припечатал ягодицу.

Настоящее. Кочевья Матерей

Лави прижималась к нему с такой трогательной доверчивостью, что сердце рвалось из груди.

– Ты… знал?

– Узнал недавно, – не стал отпираться Рейнар. – Но уж лучше Улсадру сам расскажет подробности. Так будет правильно.

Лавьен кивнула.

– Поцелуй меня, – попросила она, и Рей выполнил просьбу. На губах остался солоноватый привкус. Лави плакала.

Они лежали в густых и мягких, как перина, зарослях клевера, слушали сверчков и смотрели, как на чёрном бархате неба загораются первые звёзды. Высокие травы шептались о чём-то своём. Ночь медленно, но верно вступала в свои права.

– Ширайни Луум научила меня многому, – проговорила Лави, неотрывно глядя на растущую луну с чуть скошенным боком. – Научила скрывать силу, разбираться в зельях…

– Поджигать коновязи, – подсказал Рейнар.

– Поджигать коновязи, – повторила Лави с улыбкой. – Я любила её. Она всегда была добра ко мне.

– Ширайни Луум всегда будет жить в твоей памяти.

– Да… – согласилась Лавьен и помрачнела. – Мой отец казнил её из-за меня. Ведь это я упросила Ширайни учить меня магии. И не каким-то безобидным фокусам, а запрещённому чародейству ишидари. Так что… Это я виновата в её смерти.

Рейнару пришла мысль, что Лави много не знает. Ширайни Луум создала грандиозную шпионскую сеть, заслав «шептунов» в каждое королевство. Возможно, её лишили жизни именно за это, а вовсе не за какие-то там уроки волшбы.

Интересно, «шептуны» ещё остались в Инарии? На краю сознания мелькнула смелая идея.

– Как думаешь, Улсадру уже спит? – спросил Рейнар, уперев локоть в землю, а подбородок в кулак.

– Не знаю… – Лави чуть отстранилась. Уставилась. – А что?

– Мне надо поговорить с ним.

– Сейчас?

– Чем скорее, тем лучше. – Рей поднялся и помог встать Лави. Стряхнул с портков налипшие травинки. – Вопрос не терпит отлагательств.

– Ты что-то задумал?

– Возможно. Пойдём, отыщем его.

* * *

Улсадру не спал. Засиделся в шатре Большой Матери – ароматный травяной чай способствовал долгим беседам.

Взбудораженный, запыхавшийся, Рейнар ввалился без приглашения. Колдун и шаманка воззрились на него, как на крылатого носорога. Дымящиеся глиняные чашки застыли в их руках.

– Мир тебе, Большая Матерь, – наскоро поклонился Рейнар и, обращаясь уже к Улсадру, выпалил: – Надо поговорить.

– Сейчас?

«Почему это всех так удивляет?» – подумал Рей, а вслух сказал:

– Жду снаружи. – Он снова поклонился. – Добрых снов, Большая Матерь.

Улсадру выбрался из шатра, тяжело опираясь на посох. Подошёл. Посмотрел внимательно.

– Говори, – пробасил, прищурив и без того небольшие глаза.

– Сеть осведомителей Шепчущей Лиги, – сказал Рей. – Она нужна мне. Немедленно.

Во взгляде старого урглама вспыхнула заинтересованность, и Рей продолжил:

– Ты говорил, всех несогласных магистр отправляет в лагеря смерти.

Улсадру кивнул.

– Так и есть, мой принц. Одних отправляет. Других – вешает.

Рейнар мрачно усмехнулся.

– Всех не перевешает. Наверняка есть те, кто уцелел. Укрылся. Затаился. Может, они ушли в леса, отправились в горы или остались в Инарии в глубоком подполье. Я должен узнать о них всё. И как можно скорее. – Рейнар положил руку на плечо старого урглама. – Подключай Лигу, дружище. Пускай найдут сопротивленцев и сообщат, что истинный король готов взять их под свою защиту. Всех, до единого.

Улсадру одобрительно хмыкнул.

– Я рад, что не ошибся в тебе, дитя, – сказал он. – Всё будет исполнено.

Настоящее. Мёртвый кряж

Они не спали три ночи. «Ночь – лучшее время для ишидари», – приговаривал Улсадру, но у Лави от усталости слипались глаза, а мысли натыкались одна на другую. К тому же, неудобное седло натёрло кожу до кровавых мозолей и мучительно хотелось спрыгнуть на землю и как следует размять ноги.

Однако просить о привале Лавьен не рискнула: если Улсадру спешит, значит дело срочное и лучше поторопиться.

– Ты обещал, – напомнила она, когда их носороги поравнялись на горной тропе.

Скалы впивались в свинцовые тучи клыками вершин. Падальщики пронзительно кричали. Мрак сгущался. Дорога петляла в непроглядной темноте, уходила в чернильную даль, а по левую руку опасно тянулся обрыв – один неосторожный шаг, и костей не соберёт даже Гар Зулум.

– Обещал, – кивнул Улсадру. – И, похоже, сейчас самое время. С чего мне начать, девочка?

– С начала, – без колебаний заявила Лави.

Учитель хмыкнул.

– Ну, слушай. – Он поёрзал в седле и приступил к рассказу. – Испокон веков люди и нелюди воевали друг с другом, и каждая новая война оказывалась страшнее предыдущей. Кровь лилась рекой, и не было конца кошмару…

– А потом появилась бабуля?

Улсадру кивнул, а взгляд его сделался грустным.

– Ширайни Луум – величайшая чародейка из всех, кого я знал. Сильная, смелая, отчаянная. Она стала учить меня… а я влюбился, как мальчишка. Хотя, по сути, им я тогда и являлся. Молодой урглам, едва открывший в себе силу. Хех…

От удивления Лави едва не свалилась с носорога.

– Ты… любил её? – выпалила она.

– И люблю до сих пор, девочка, – подтвердил Улсадру. – Такие, как Ширайни, рождаются раз в тысячу лет.

– Но бабуля не отвечала взаимностью, – осторожно предположила Лави.

Улсадру посмотрел серьёзно.

– Ширайни Луум принесла миру великую жертву. Саму себя. Она отказалась от благословений Сумрака, утратила статус старейшины и большую часть силы, лишь бы прекратить бессмысленную войну. Ширайни навсегда покинула Бессолнечные земли. Она вышла замуж за наследника престола и родила ему дочь, твою бабку. Это и стало залогом спокойных лет.

Лави понимающе кивнула… и тут же нахмурилась.

– Бабуля была старейшиной?

– Да, – кивнул Улсадру. – Мудрой и справедливой. Слепая уже тогда ненавидела её лютой ненавистью. Зависть – страшная штука, Бьёрг. Когда Ширайни предложила свой план, Слепая стала первой, кто поддержал затею. Очень уж ей не терпелось сплавить подальше соперницу.

Лавьен помрачнела, припомнив, как Слепая «сплавила» её саму в отряд Будгры, и к чему это в итоге привело.

Да примет тебя Сумрак, Эйла Си Даар! Да примет тебя Сумрак…

– Почему ты ничего не говорил мне? – спросила Лавьен. Вопрос прозвучал жёстче, чем планировалось, но мягче, чем хотелось. – Почему скрыл, что Ширайни – моя родная бабка⁈

– На то две причины, – со спокойствием каменной глыбы изрёк Улсадру. – Во-первых, Ширайни просила ничего не рассказывать. А во-вторых…

Но Лави не дала закончить. Перебила.

– Если бы ты сказал раньше, ишидари не насмехались бы надо мной, – сухо выцедила она. – Старейшина не унижала бы при всех. Не гнобила, как последнюю приблуду!