Текст книги "Пламя и пепел. Обещанные (СИ)"

Автор книги: Леока Хабарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12

Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня

Рей с воплем вырвался из сна. Взмокший от испарины, схватился за голову. Зажмурился, прогоняя жуткие образы. Сгорбленные, покрытые гноящимися язвами кадавры-мутанты, хохочущие прислужники-некролиты, изуродованные трупы пленников, смрад, зеленоватый дым над котлами с варевом, и крики, крики, крики…

Сон. Это просто сон.

В темноте Рей нашарил кувшин, что стоял у кровати. Сделал два глубоких глотка. Стало легче.

Обычно, когда кошмары одолевали, Лави будила его. Тормошила за плечо, и он просыпался. А теперь, когда она отправилась на север, некому было разогнать страхи.

Рей вздохнул. Вот где она сейчас, эта серая перебежчица? Добралась уже до Синей гряды? Бьётся во всю со слугами Драксуса? Или, может, буран настиг отряд в тундре? Хотелось бы знать, что и как. Всегда лучше знать…

Он потёр шею – от дурного рабского «ожерелья» кожа чесалась нещадно. Рей сел поудобнее, уставился в окно и стал ждать рассвета.

Еще один бесконечно длинный день, а следом – полная страхов ночь…

Опочивальня стала казаться темницей, хотя дверь никто не запирал и уж тем более не охранял – какой смысл? Калека в рабском ошейнике далеко не удерёт. Особенно, когда по тундре гуляют лютые ветра, снежные бураны и полчища кадавров с некролитами.

Ежедневный моцион Рейнара составляла прогулка до уборной и возвращение обратно в постель, находиться в которой уже не было сил. Гар Зулум заглядывал всё реже, и Рей понимал, что скоро взвоет от тоски и странной тревоги. Тревоги за Лави…

Рейнару пришло в голову, что Будгра, так или иначе, держит связь с крепостью. А значит, Натрог, оставленный за старшего, скорее всего в курсе последних событий.

Решение пришло мгновенно. Рейнар оделся, как сумел (облачение составили закатанные до колена портки, плотная шерстяная туника и меховая безрукавка), схватил костыли и, матюгнувшись сквозь зубы, поднялся.

Дело осталось за малым – спуститься вниз по винтовой лестнице. Пустяки!

Однако всё оказалось куда сложнее, чем представлялось. Гораздо. Дважды Рей чуть не слетел кубарем вниз, трижды плыл от сильнейшего головокружения и один раз позорно смалодушничал и почти повернул обратно.

В прошлый раз, когда Будгра затребовал к себе трофейного «гостя», проблему с лестницей решил Натрог. Без затей, церемоний и лишних разговоров, клыкастый великан подхватил Рейнара на руки, точно жених невесту, и снёс в Чертог Отваги, где уже поджидала Лавьен с костылями. А сейчас…

«Ещё. Ещё немного, – твердил себе Рей, скрежеща зубами. – Ещё чуть-чуть. Всего пару витков, и всё…»

Но проклятущая лестница никак не кончалась, и Рей – вспотевший, измученный и потерявший всякую надежду на благополучный исход – готов был уже послать всё к Шемесу, распластаться на каменных ступенях и сдохнуть.

Да, сдохнуть было бы проще всего… но Рей упрямо продолжал переставлять костыли и спускаться ниже, ниже и ниже. Шаг за шагом. Шаг за шагом.

Так он добрался до тяжёлой дубовой двери, миновал сенцы и выбрался во двор. Свет хмурого утра – сероватый, неласковый – ударил по глазам, и Рей сощурился.

Двор гудел, точно улей. Ургламы сновали туда-сюда. Одни тащили брёвна, другие – охапки хвороста, третьи катили полные камней тележки или волокли неосвежёванные туши молодых мамонтов. Кто-то что-то приколачивал, кто-то обтёсывал колья. В общем, работа кипела нешуточная. Натрог же стоял под навесом и угрюмо созерцал происходящее. Ноздри великана трепетали. Клыки торчали из-под оттопыренной губы. Брови хмурились, зелёный низкий лоб сморщился гармошкой.

Рей направился прямиком к нему.

– Мир тебе, – начал с универсального приветствия, и не прогадал.

Натрог поглядел удивлённо, но шума не поднял.

– Кто принести тебя вниз, человечек? – спросил на ужасающем всеобщем.

– Я сам, – сообщил Рейнар, ощущая странную гордость за нелепый подвиг. – Мне надо…

– Гар Зулум собирать травы, – перебил Натрог, внимательно следя, как парочка ургламов прилаживает к частоколу огромное бревно. – Пепельная уйти поход. Никого нет.

– Я шёл поговорить с тобой, – закончил Рейнар.

– Зачем ты шёл говорить с Натрог? – нахмурился Натрог.

«Хотел спросить, нет ли вестей от Лави», – чуть было не ляпнул Рей, но заметил кое-что и сказал совершенно другое:

– Твои бойцы неправильно укрепляют ров, – кивнул он в сторону группы ургламов. – На дне надо установить заточенные колья. От обычных палок и камней толку чуть. И ещё нужен вал.

– Вал?

– Вал перед рвом. С частоколом на гребне. В случае штурма – самое то.

Натрог посмотрел с интересом.

– А в случай осада?

– При долгой осаде решают припасы и пресная вода, – ответствовал Рей. – Если в крепости есть сушильня, можно разместить мясо, зерно и соленья раздельно, для лучшего хранения.

– Откуда ты знать?

– Что?

– Всё это. Про защитный вал, про соленья.

Рей неопределённо пожал плечами.

– Служил комендантом.

Натрог издал странный звук. Нечто между рычанием и ворчанием. На физиономии отразилась напряжённая работа мысли.

– Натрог большой, – изрёк он после продолжительной паузы, за время которой двое ургламов ухитрились опрокинуть чан со смолой на свежеуложенные брёвна и теперь громко выясняли, кто виноват. – Натрог сильный. Смелый. Но Натрог – воин, а не домоправитель!

Рейнар украдкой усмехнулся. Когда-то он и сам так рассуждал, обижаясь на несправедливое назначение.

– Понимаю.

Натрог внимательно посмотрел на него с высоты исполинского роста и выпалил:

– Ты помочь, – тон не допускал возражений. – А я быть защита. Идёт?

Он протянул здоровенную четырёхпалую лапищу. Рей глянул на урглама-великана и, неожиданно для себя самого, крепко пожал зеленоватую длань.

– Идёт!

Прошлое. Бессолнечные земли

Ветер выл, швыряя в лицо колючую пыль. Бледное пятно призрачного солнца смутно угадывалось за серой пеленой, окутавшей острые скалы.

Держась подветренной стороны, Лави бесшумно скользнула к валуну, где уже поджидал Эйла́Си Даа́р.

– Слышишь? – шепнул он.

Лави зажмурилась, напрягая слух, но тщетно: глухой стук камней, заунывная песнь сквозняков, редкие, но пронзительные крики скальных падальщиков – вечно голодных летающих рептилий. И больше ничего. Ничего…

Эйла Си Даар – урождённый ишидари – умел различать звуки на огромных расстояниях, видел в кромешной мгле, чуял запахи не хуже охотничьего пса и запросто мог стать невидимым, слившись с тенями.

Истинный сын сумрака!

– Там, за гребнем, – сощурившись, он вперился взглядом в горбатую спину гряды, – топот. Лязг. И ещё… – Эйла Си повёл носом и сморщился, – тянет мертвечиной.

– Ургламы? – осторожно предположила Лави.

– Снова вышли на охоту… – мрачно выцедил Эйла Си. – И снова – на нашей земле! Пора преподать им урок. Созывай остальных, Бьёрг. Окажем дикарям тёплый приём.

Лави кивнула и поспешила выполнять приказ. Она уже знала, что задумал Эйла Си Даар. Рассыпной строй – его любимая тактика. За каждым валуном ургламов будут встречать ишидари. Завяжется битва, но магия решит дело: зелёных громил разобщат и отбросят далеко за хребет. Туда, где им самое место.

Лави передала распоряжение дозорным, и отряд рассыпался цепью, сливаясь с тенями скал. Ишидари затаились. Над Пустошью повисла тишина. Гнетущая, густая, она давила на уши и предвещала беду: затишье всегда бывает перед бурей…

Минуты текли медленно. Ожидание становилось невыносимым. От напряжения ноги и плечи свело судорогой, но Лави не шевелилась. Замерла и ждала, как остальные.

И тишина взорвалась. В сером мареве свистнули стрелы – целый град стрел, – а из-за гряды показались всадники. На взмыленных вороных конях они летели прямиком на ишидари, обнажив изогнутые клинки. Чёрные одеяния развевались, глубокие капюшоны скрывали лица, тёмные доспехи маслянисто поблёскивали в скупых отсветах призрачного солнца. А следом вперевалку тянулись отвратного вида уродища: здоровенные, распухшие, сгорбленные, покрытые гноящимися язвами и костяными шипами, они медленно ковыляли и ревели, раззявив полные гнилых зубов пасти.

Один из всадников пустил в ход магию – тёмная разрушительная волна с рокотом прокатилась над Пустошью, взрывая валуны вместе с укрывшимися за ними дозорными.

Лавьен метнулась в сторону и вжалась в скалу рядом с Эйла Си Дааром.

– Это не ургламы! – хрипло выпалила она, силясь восстановить сбившееся дыхание.

– Нет.

– А кто?

– Падшие, – голос Эйла Си дрогнул. – Неведомый враг, о котором пела Старейшина. Берегись!

Тёмный сгусток врезался в гранит прямо у них над головами.

Эйла Си Даар отпрыгнул и контратаковал – пламя сумрака сорвалось с его пальцев. Один из чёрных вспыхнул, отчаянно заорал и заметался, тщетно пытаясь сбить пламя.

Воспрянув, ишидари схватились с рычащими полусгнившими тварями, а Лави, сконцентрировав всю имеющуюся силу, раскинула над ними щит.

– Они служат Драксусу. – Эйла Си Даар уже плёл новое заклинание. Сильное, мощное, оно должно было смести первые ряды атакующих. – Он некромант. Отступник.

– Что им здесь надо? – Лавьен резко опустилась на колено – чёрная стрела рассекла воздух в дюйме над макушкой.

– Пленники. – Эйла Си Даар обнажил зачарованные парные клинки. – Им нужны пленники. Они превращают их в себе подобных.

Лави ахнула, а Даар кинулся на падшего, который уже вскинул длань, намереваясь обрушить на ишидари смертоносный вихрь.

Сталь зазвенела. Дозорные бросились в атаку, но гниющие умертвия оказались на редкость устойчивы к магии. Они пёрли сквозь сполохи огня, рычали и принимали удары, которые свалили бы дюжину живых. Облезлые, покрытыми трупными пятнами длани крепко сжимали рукояти боевых серпов.

Удар, и серп снёс голову дозорному слева от Лави. Кровь брызнула на камни – тёмная, почти чёрная. Лавьен отскочила, развернулась и послала в гущу полутрупов сноп голубоватых искр. Магия обожгла троих. Гниющая плоть зашипела, но твари не остановились – продолжили наступать.

Проклятье!

– Отходим! – крик Эйла Си Даара утонул в лязге и грохоте. – К ущелью!

Бой превратился в хаос. Ишидари отступали медленно, яростно сопротивляясь, а Падшие теснили их к скалам, норовили зажать, раздавить. Умертвия выли и рычали, орудуя серпами, точно обезумевшие жнецы.

Лави отбивалась, как могла. Когда чародейская сила иссякла, пустила в ход кинжал. Резала, колола, да всё без толку – мёртвые ни в какую не желали умирать!

Краем глаза она заметила Даара. Он разом отбивался от двух тварей, а сзади подбиралась третья – громадная туша с вывалившимся языком и выпученными глазами. Уродище замахнулось, намереваясь располовинить Эйла Си мощным ударом серпа, но Лави выросла между командиром и смертью.

– Ашхаала! – Собрав крохи сил, Лави жахнула тьмой.

Мертвец пошатнулся, но не упал. Ударил. Острое лезвие прошлось по коже доспеха, и плечо обожгло болью. Резкой, слепящей, до обидного острой и почти нестерпимой.

Лави покачнулась.

– Бьёрг! – Эйла Си Даар схватил её, не давая упасть. – Уходим!

Он поволок её в сторону разлома.

Когда уцелевшие ишидари скрылись во тьме расщелины, Эйла Си, не мудрствуя, обрушил скалу. Едва грохот камней стих, Лавьен рухнула, как подкошенная – Даар чудом успел её подхватить. Сознание стремительно гасло.

– Ты спасла мне жизнь, Бьёрг, – услышала Лави сквозь сгущающееся забытьё. – И я этого не забуду.

Не забуду…

Глава 13

Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка

Рейнар плотнее закутался в меховой плащ – холод пробирал до костей, особенно здесь, на самом верху смотровой башни.

– Ты зря стоять на ветру, человечек, – с укоризной заметил Натрог. – Гар Зулум говорить, ты слаб.

Рей усмехнулся. Слаб! Последние недели он только и делал, что помогал разгребать завалы, сооружать засечные черты, варить свечи, свежевать оленей, выкорчёвывать пни и бог весть что ещё! Для всего этого он, стало быть, оказался достаточно крепок, а встречать отряд Будгры – так сразу слаб! Ну-ну.

– Ничего, Натрог, – Рейнар не отрывал взгляд от подёрнувшегося синей дымкой горизонта. – Мне не холодно.

– Гар Зулум не быть доволен, – проворчал Натрог, но всё же оставил Рейнара в покое.

Он вообще отличался завидной ненавязчивостью. Редкая ценность! Когда Рей увлечённо брался за работу по восстановлению крепости (а крепость в восстановлении нуждалась – запустили её знатно), Натрог не лез поперёк с замечаниями и советами, а молча подключался к процессу. Надо развесить освежёванные туши в холодной кладовой – пожалуйста. Необходимо больше деревьев для засеки – не вопрос! Требуется засмолить частокол – обращайтесь в любое время.

А ещё он сработал преотличную трость, и Рей наконец расстался с опостылевшими костылями (после разрешения Гар Зулума, разумеется).

И теперь Рейнар стоял, опираясь на ту самую трость, мёрз, как собака, и глядел в синюю, подёрнутую пеленой тумана даль. Отряд ургламов уже на подходе. А с ними – Лави. И он её дождётся.

Она жива. Непременно жива. Иначе и быть не может. Так ведь?

Внезапно один из часовых на дальней башне ударил в медный гонг. Вспыхнули сигнальные костры.

– Идут! – разнеслось над крепостью. – Идут!

Рейнар прищурился и разглядел на горизонте чёрные точки. Отряд змеёй полз по обледенелой пустоши: поднимался на пологие холмы, скрывался в неглубоких оврагах, петлял, огибая топкие гейзерные поля.

Ургламы приближались. Отсюда, с высоты, зелёные великаны казались муравьями, а шерстистые носороги – букашками. На одной из таких, должно быть, едет Лави…

Рейнар заторопился: требовалось спуститься к воротам и отдать последние распоряжения. Вообще, к встрече отряда крепость подготовилась как следует: на вертелах коптилось мясо, в котлах бурлило густое ароматное рагу, вяленая рыба гроздьями висела в сушильне. Не забыли и о раненых (в том, что они будут, сомневаться не приходилось): под чутким руководством Гар Зулума, ургламы сгондобили носилки из подручных материалов, нарвали лоскутов для перевязки, освободили малый чертог под лазарет, натаскали воды. Сам же Гар Зулум запасся отварами, зельями, мазями да припарками в таком количестве, будто собирался врачевать королевскую гвардию в полном составе.

– Опустить мост! – гаркнул Натрог. За время, проведённое бок о бок, Рей выучил отдельные слова, фразы и ругательства на грубом, гортанном ургламовом наречии. Изъяснялся он ещё коряво, зато много чего понимал. – Открыть ворота!

Лязгнули цепи, заскрипел подъёмный механизм, и ворота со скрежетом распахнулись.

Первым, как и полагается, на мост въехал Будгра. За ним – остальные.

Измотанные, помятые, в заляпанных кровью опалённых плащах, ургламы двигались нестройной вереницей, но заметно оживились, завидев встречающих.

Дозорные выкрикнули боевое приветствие. Будгра отозвался. Отряд подхватил. Крепость затрясло от криков и грома барабанов, а над башнями взвились чёрно-красные стяги с незамысловатым ургламским гербом – щитом, топорами и черепом.

Рейнар стоял рядом с Натрогом и искал глазами знакомый силуэт. Отряд заметно поредел, и от дурного предчувствия захолонуло сердце. А что, если…

Рей напрягся, как струна, и до боли стиснул навершие трости.

Где же она?

Лави ехала в арьергарде. На громадном, закованном в доспех носороге, она казалась особенно хрупкой. Хрупкой и на редкость бледной. А ещё она странно покачивалась, намертво вцепившись в луку седла.

«Что-то не так», – мгновенно сообразил Рей и двинулся навстречу. Ухватил мохнатую зверюгу за узду.

– С возвращением, – сказал он. Говорил на ургламском: специально по случаю речь заготовил. – Ничтожный раб приветствует свою госпожу.

Лавьен скользнула по нему пустым бессмысленным взором… и свалилась с носорога.

Рейнар насилу успел её подхватить.

Прошлое. Костяная падь

Лил дождь. Запахи железа, пота и крови смешались в ядрёную смесь. Ущелье тряслось от лязга и грохота, взрывалось боевыми кличами.

Рей – насквозь мокрый, в иссечённом, заляпанном кровью доспехе – бился в первых рядах. Для мощного манёвра не хватало пространства – слишком уж узкой оказалась треклятая каменная кишка. Шемесовы темнокровы заманили паладинов в ловушку: устроили обвал, отрезав пути к отступлению. Дороги назад больше не было. Вперёд, впрочем, тоже – серые стояли насмерть. Сражались яростно, отчаянно, так, будто каждая пядь ущелья стоила больше десятка жизней.

Рей с рычанием сминал щитом натиск врага, рубил мечом направо и налево. Вокруг кипела самая настоящая бойня: две живые волны – паладины в алых плащах и серокожие нелюди – сшиблись, чтобы стать мёртвыми. Костяная падь готовилась оправдать мрачное название…

Молодой, безусый ещё, ратник с диким криком принял на меч подлетевшего тёмного, но тут же упал с рассечённым горлом. Захрипел, захлёбываясь кровью.

Опытный паладин из свиты самого магистра работал клевцом, как молотильщик цепом, превращая лица нападающих в месиво.

Противники то и дело пускали в ход магию. Паладины закрывались заговорёнными щитами.

А дождь всё лил, и лил…

Рей вспорол чьё-то брюхо, чудом отбился от разъярённого ишидари с парными клинками, с хрустом впечатал локоть в чей-то нос, развернулся, и в образовавшейся бреши увидел… её.

Лави…

Это была она. Вне всякого сомнения.

Чёрные кожаные доспехи, налипшие на лицо пепельные волосы, янтарные глаза… и смертоносные магические сполохи на раскрытых ладонях.

Лавьен плела заклинание. Но метила не в плотный строй паладинов, а выше – туда, где на узком скальном выступе теснились, подпирая друг друга гранитными боками, огромные валуны.

Много ли надо, чтобы глыбы сорвались? Искры достаточно.

Рейнар выматерился сквозь зубы: если камни обрушатся – никто не уцелеет!

Он рванулся вперёд, отбиваясь от ишидари щитом и клинком. Подлетел, замахнулся и… не смог.

И Лави не смогла тоже.

Она среагировала быстро. Очень быстро. Крутанулась и нацелила трещащий чародейский сполох прямиком в грудь Рейнара. Но не ударила.

Взгляды их встретились, и мгновенье обернулось вечностью. Вокруг кипела резня, но время, казалось, замерло. Застыло, как капля смолы на стволе.

Как же так?

Вот же, совсем недавно, буквально вчера они были детьми. Вредничали и строили друг другу нелепые козни, с содроганием дожидаясь дня свадьбы. И мир был так прост. Так понятен. А теперь…

Что теперь?..

Рей не знал. Наверное, не знала и Лавьен.

Он отвёл меч первым. А Лави…

Лави взмахнула рукой, и с пальцев сорвалась ветвистая молния. Рей обернулся: подбиравшийся со спины ишидари превратился в обугленный труп.

Рейнар вопросительно уставился на бывшую невесту.

– В следующий раз я убью тебя, – посулилась она.

– Следующего раза не будет, – хрипло ответствовал он.

Спустя миг битва захлестнула обоих, и Рей не сомневался – больше с Лавьен они не увидятся. Никогда.

Прошлое. Бессолнечные земли. Подземный град. Святилище Сумрака

Старейшина стояла у жерла и невидящим взором пялилась на сполохи голубоватого сумрачного пламени. Она молчала. Лавьен молчала тоже. Тишина давила, а лица каменных исполинов, охраняющих алтарь, отчего-то казались сердитыми.

– Ты знаешь наши правила, – наконец изрекла Старейшина. Головы она так и не повернула. – Истинные ишидари не рождаются из женского лона, как человечьи и ургламовы отродья. Они выходят из Сумрака. И в Сумрак возвращаются, когда настаёт их час.

Лавьен кивнула. Слепая продолжила.

– Все мы здесь – дети Сумрака, но наставник, давший имя, на особом счету. Тот, кто даёт имя, делится частью души. Частью силы. Эти узы куда крепче, чем связь человечьих детей с их родителями. Крепче связи ургламов с кланами. Тебе дал имя Улсадру. – Старейшина обернулась и посмотрела на Лави так, будто могла её видеть. – Эйла Си Даар носит моё.

Лавьен захолодела. Напряглась, как струна и украдкой сглотнула.

«Она всё знает!»

– Он рассказал мне о вас. – Лицо Старейшины исказила гримаса ненависти и презрения. – Сказал, ты спасла ему жизнь, закрыла собой от удара, и в благодарность он готов избрать тебя в вечные спутницы.

Лавьен по-прежнему молчала. Она понимала всё слишком хорошо: статус спутницы Эйла Си Даара станет для неё бронёй. Защитой куда более надёжной, чем имя старика Улсадру. Никто и никогда не усомнится в её праве пить силу Сумрака. Её, полукровку, приравняют к истинным. Безоговорочно. Раз и навсегда. Она. Станет. Ишидари.

– С самого начала я знала, ты принесёшь беду и раздор, – злобно выцедила Старейшина. – И не ошиблась. Ты хочешь отнять у меня сына, грязная смешенка! Не бывать этому. Никогда!

Лави не дрогнула. Слепая могла говорить всё, что угодно. Угрожать, запугивать. Всё это не имело никакого значения. Они с Эйла Си давно всё решили. И даже скрепили договор близостью, как требовал обычай.

– В ночь Синей Луны Эйла Си Даар призовёт меня на путь вечности, – спокойно и с достоинством изрекла Лавьен. – И я откликнусь.

Старейшину затрясло от злости.

– Я не допущу этого, – сказала она.

– Посмотрим, – не дрогнула Лави.

Жребий был брошен. Отступать было некуда.