Текст книги "Вечные Пески. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 257

Погода стояла душная, как перед грозой. Ветра не было вовсе. Пыль, поднятая копытами, висела в воздухе, не оседая. Уже через три гонга мы были серыми от неё. Дышать становилось тяжело. Даже переханы вяло переставляли ноги. Я то и дело вытирал лицо, но без толку.

Стоило ли бросать гарнизон и южное войско в Житном? Я ведь понимал, что эти люди почти наверняка погибнут. Прекрасно понимал. И мучился от того, что не мог помочь. Головой я осознавал, что сделал правильно. Жаль, что и чувства, и совесть твердили о другом.

Нельзя отдавать людей на растерзание демонам. Нельзя. Всё. Точка. Правило такое. Однако если бы я остался, погибло бы ещё больше людей. Где-то там, ближе к Царскому Сбору Восточному. И этого тоже нельзя было допускать. Увы, Законы Песка и Воды говорили, как поступать в ситуации, где, по сути, нет выбора. Однако практически не касались тех ситуаций, где выбор был.

И выбор приходилось делать самому, основываясь на убеждениях о том, что правильно, а что – нет. Впрочем, в Законе Песка имелись указания на то, что делать в похожих ситуациях. Нужно было заплатить кровью малого за жизнь большого. И моё решение полностью укладывалось в эту рекомендацию. А вот совесть говорила, что можно было поступить лучше.

Правда, не объясняла, как это – лучше?

Меоли поравнялась со мной вскоре после выезда из Житного. В руках у неё был сложенный свиток с печатью объединённого войска.

– От Теренитиса, – тихо сказала она. – Просил передать, когда выйдем за ворота.

– Читай, – предложил я.

Развернув послание, девушка пробежала глазами.

– Он пишет, что не верит, что удержит город. Просит, чтобы ты, когда доберёшься до Эрегихона, передал: пусть возвращается как можно быстрее. Если основные силы не подойдут в ближайшие дни, Житное падёт вместе с собравшимся внутри войском.

– Смотри-ка. Не совсем пропащий-то человек, – усмехнулся я. – Лучше бы с нами ушёл, правда…

– Ты ведь понимаешь, что у него приказ?

– Да, понимаю. Однако давай начистоту. Ты веришь, что его твой дядя бы на смерть послал? – спросил я.

– Нет. Теренитис – его близкий соратник! – девушка покачала головой. – Не стал бы дядя его так подставлять…

– Вот и мне так кажется, – кивнул я. – А он почему-то уверен, что лучше там умереть и всех людей положить, но приказ выполнить. Он бы хоть гонца отправил к основным силам. Но нет… На нас понадеялся.

Меоли ничего не ответила. Молча убрала свиток в поясную сумку. Её лицо было задумчивым. Я тоже не хотел много говорить. Впереди лежал долгий путь на север, к Царскому Сбору Восточному.

– А ты правда хочешь сделать другой мир там… На новом месте? – тихо спросила она.

– Я много чего хочу… Всё упирается в людей. Для нового мира и люди должны быть новыми. А где их взять? – я снова усмехнулся. – Но я могу построить край, в котором не совершу хотя бы часть ошибок, которые совершили в остальных краях. И, наверно, стоит попытаться, да?

– Не знаю… Но если у тебя получится, рано или поздно твой край столкнётся с остальным Краем Людей в войне. Не могут ведь разные образы жизни вместе долго сосуществовать… – девушка задумалась. – И ты, получается, станешь первопричиной этого столкновения.

– А если ничего не делать, рано или поздно всё равно случится столкновение, – заметил я. – И тогда новый образ жизни будет устанавливаться кем-то другим, через страх и кровь. И уже по всему Краю Людей целиком. Каким тогда станет этот и так побитый демонами мир?

– Я… Не знаю, – закусив губу, призналась Меоли.

– И я не знаю… Однако не стал бы, пожалуй, от него ждать ничего, – ответил я и замолчал, а потом добавил: – Люди – такие существа… За что ни берутся, всё умудряются рано или поздно испортить.

– Знаешь, выбирать тебе! – вдруг подняла на меня взгляд девушка, и теплота в её глазах захлестнула, будто волной. – Отец ведь решил именно тебе передать сокровенное знание о новом крае. Да, он принимал решение, основываясь на моих рассказах, и на тех новостях, что доходили до Междуречья… И там ты изображался совсем не таким, какой ты есть…

– Даже в твоих рассказах? – удивился я, не сдержав ответной тёплой улыбки.

– Даже в них, – очень серьёзно кивнула Меоли. – Мне тогда было семнадцать. Я была под впечатлением от сурового наёмника-молчуна. А настоящего тебя я узнаю только сейчас.

– Разочарована? – уточнил я.

– И да, и нет… Ты не такой суровый, каким казался тогда, – Меоли тронула пятками перехана, собираясь сбежать от ответа, но всё же добавила напоследок: – Но таким ты мне даже больше нравишься…

И ускакала вперёд, подняв такую кучу пыли, что мне в рот набилась.

Тракт, по которому мы шли, был широким, но давно не чищенным. Вокруг простиралась равнина, почти степь. Лесополосы, вдоль дороги и между полей, стояли редкими островками. Поля с пожухлой травой уходили к горизонту. Ирригационные каналы тянулись вдоль тракта. Вода в них была мутной, застоявшейся. Мы останавливались рядом, чтобы напоить животных и умыться. Но даже вода не приносила желанного облегчения.

Жара и безветрие царили вокруг. Казалось, сама природа умолкла, страдая от подобной погоды. Весна – время неопределённости. Погода меняется, всё обновляется, всё готово начать новый рывок. Хотя безветрие в Вечных Песках – всегда плохой признак. Ветру есть где разгуляться среди бесконечных равнин. И если ветра нет, значит, что-то идёт совсем не так.

Впрочем, думать об этом было лень. Слишком жарко и душно.

Следы прохода крупной армии были повсюду. Старые кострища. Утоптанные площадки для лагерей. Груды мусора: битая керамика, обрывки верёвок, сломанные тележные колёса. Эрегихон действительно проходил здесь вместе со своей огромной армией. Значит, направление было выбрано правильно.

Три дня мы шли в этой духоте. Жара стояла невыносимая, ветра не было. Лишь на рассвете и на закате дул лёгкий, едва уловимый ветерок. Он приносил запах пыли и сухой травы, но не прохладу. Люди выматывались, тяжело дышали. Ко всему привычные переханы, и те сбавляли шаг. Чтобы совсем уж не терять темп, я старался делать привалы короткими.

На одном из таких привалов, когда солнце перевалило зенит, я вдруг услышал в Диком Шёпоте странные нотки. Едва различимый голос вплетался в обычный гул. Тихий, но настойчивый. Будто считающий, что имеет здесь власть. Я замер, прислушался. Звук то появлялся, то пропадал, будто кто-то вдалеке читал наговор.

– Слышишь? – спросил я Ферта, сидевшего поодаль.

Старый шептун встрепенулся, будто большая птица, и, склонив голову к плечу, надолго замер.

– Шёпот? – хмурясь, уточнил он.

– Да. Что-то меняется, – кивнул я. – И погода ещё эта безветренная…

Ферт вновь замер, всего на пару ударов сердца. Но, открыв глаза, лишь покачал головой:

– Пока не разберу… Но что-то знакомое…

– Что именно? – насторожился я.

– Не помню! – честно признался он. – Но уже слышал когда-то… Только вот когда?..

На этом разговор и закончился. Я не стал давить: если старик не помнит, значит, не помнит. Но тревога всё равно грызла где-то изнутри.

На четвёртое утро тревога одолела не только меня, но и животных. Переханы упрямились, нервно всхрапывали. Гнуры, обычно флегматичные, начали часто и горестно реветь. А около полудня впереди на горизонте появилась тёмная полоса. Сначала я подумал, что это тучи, но слишком уж быстро она росла, затягивая небо.

Вскоре стало ясно: надвигается песчаная буря.

– Кажется, я вспомнил, когда слышал эту ноту в Диком Шёпоте! – мрачно признался Ферт, подъехав ко мне.

– В Илосе, верно? Когда орда решила повоевать не только ночью, но и днём, – не менее мрачно усмехнулся я.

– Да… Очень жаль, не вспомнил сразу!.. – тяжело вздохнул шептун.

По-хорошему, надо было вставать лагерем и пережидать ненастье. Вот только все признаки указывали, что буря родилась не по естественным причинам. Её вызвала орда. А значит, где-то там, под покровом пыли и песка, демоны атаковали основные силы объединённого войска.

И я принял решение двигаться дальше в бурю. Опасно? Да. Люди могли заплутать в сплошной мгле песка и пыли, потеряться, угодить в лапы демонов. И всё равно надо было идти вперёд. Чтобы не дать орде насытиться силами семидесяти тысяч человек. Чтобы не позволить ей стать ещё сильнее и сожрать моё маленькое войско подчистую.

Сто… Девяносто девять… Четыре… Три… Два… Один… Стена пыли обрушилась на нас, заставив зажмуриться и пригнуться. Ветер выл, песок хлестал по лицам, попадал в глаза, скрипел на зубах, игнорируя поднятые маски и опущенные капюшоны. Раз мы не встали и не нашли укрытие, теперь надо было двигаться вперёд, хотя бы для того, чтобы не начало засыпать песком. И мы ехали и ехали по дороге, едва различая её под волнами песка, катившимися у земли.

Можно сказать, что мы шли вслепую. Видимость упала скачков до пятидесяти. Вокруг никаких ориентиров. Буря то усиливалась, то ненадолго стихала, и в эти моменты я осматривался. Бесполезное занятие. Вокруг не было ничего. Кроме серо-жёлтой пелены и багрового полумрака.

Спустя гонг из пыли вынырнули первые фигуры. Песчаные люди и гухулы. Демонов было несколько сотен. Я заорал приказ, прижав маску ко рту, и отряд мгновенно перестроился. Мы ударили навстречу, не давая тварям нас окружить. Бой был коротким и злым. Песок и пыль мешали, но мы справились. Когда последний гухул рухнул, я приказал сжечь тела, чтобы не поднялись снова.

Пока бойцы заканчивали с мертвецами, я стоял и прислушивался. И вдруг, сквозь шум ветра, до меня донёсся звук битвы. Далеко, но отчётливо: звон стали, глухие звуки ударов, крики. Это могло значить только одно. Где-то впереди сражались люди. Возможно, Эрегихон и его армия.

– Слышите? – спросил я у спутников.

– Да, – отозвался Ситранис, которого я едва слышал из-за шума ветра, но читал по жестам и губам. – Это бой.

– Двигаемся на звук, – приказал я. – Если там наши, надо помочь.

И очень скоро отряд, оставив за спинами догорающие костры, двинулся в сердце бури. Именно туда, где гремел далёкий бой. Мы не знали, сколько нам идти. Звук битвы то появлялся при сильных порывах ветра, то исчезал, когда ветер ненадолго успокаивался.

Иногда буря выла, как раненый зверь, и звуки боя, что мы слышали, тонули в этом вое, но всё же пробивались – отчётливые и резкие. Я гнал отряд вперёд, на звуки, понимая, что каждое мгновение промедления может стоить кому-то жизни. Пыль висела стеной, и в этой красновато-серой мгле мы двигались чуть ли не вслепую, ориентируясь лишь по дрожи земли и нарастающему гулу.

В какой-то момент из пелены показалось место сражения. Вернее, самый его край. Слева от нас, шагах в трёхстах, я увидел несколько сотен пехотинцев, построившихся углом. Они стояли плечом к плечу, выставив щиты и копья, и сдерживали натиск демонов, которые волнами накатывали из мглы.

Дальняя часть угла терялась в пыли, и я понимал, что это лишь фланг большого сражения, растянувшегося на сиханы. Демоны, не считаясь с потерями, пытались обойти строй, зайти сбоку, и это им почти удавалось. Ещё немного – и они захлестнули бы людей, обогнув их с фланга. Грамотный командир в таком случае ставит круговую оборону. Да только где тот командир, и как ему увидеть, что происходит на самом краю?

– Атакуем во фланг! – выкрикнул я.

Отряд, не сбавляя хода, развернулся клином и устремился на демонов, обходящих строй людей. Мы врезались в них сбоку, как острый нож. Твари, не ожидавшие удара, смешались, заметались. Длинные копья, мечи, топоры – всё пошло в ход. Я не рубил сам, у меня была другая задача. Я шептал.

Из-под копыт, из пыли, из песка, что нёс ветер, поднимались песчаные воины. Они возникали из вихрей, что я создавал и, едва обретя форму, бросались в бой. Я вливал в них силу, но шёпот давался с трудом. Что-то мешало. В Диком Шёпоте звучали знакомые нотки, но не зовущие бурю, а те, которые я недавно слышал в крепости. Они путали, сбивали ритм, заставляли меня тратить вдвое больше сил. Я стискивал зубы, но продолжал.

Шептал и шептал, собирая энергию со всей округи, и бросал её против демонов, вливая в новых песчаных воинов. И пусть «нашёптышей» получалось в полтора раза меньше, чем задумано, но этого хватало, чтобы и дальше теснить врага.

Когда стало ясно, что флангам пехотинцев больше ничего не угрожает, я объехал их строй с тыла и двинул отряд дальше, под прикрытием других сражающихся. Это не мешало мне создавать всё новых и новых песчаных воинов по пути. Но теперь они бежали в обход ровных шеренг войска, чтобы не смущать бойцов своим появлением.

Тем временем Ситранис и Меоли, пробившись сквозь сумятицу боя, нашли тысячника, что командовал этими несколькими сотнями. Немолодой, с окровавленной щекой и бешеными глазами, мужчина едва держался на ногах, но не прекращал выкрикивать приказы. Они заговорили с ним, и я краем уха ловил обрывки, продолжая шептать.

– Где Эрегихон? – кричала Меоли, перекрывая шум.

– Не знаю! – проорал тысячник. – Связи со ставкой нет! С самого начала бури!

– Что случилось? – это уже Ситранис.

– Демоны ударили сразу, как поднялся ветер! Войско успело построиться, но лагеря были слишком далеко друг от друга! Мы держим левый фланг, а что там дальше, не знаю! Каждый лагерь сам по себе!

– Кто командует этим лагерем?

– Марандис! Он в лагере, за строем! Ищите его!

Я услышал достаточно. Ситранис и Меоли вернулись ко мне и передали новости:

– Марандис командует этим лагерем, – доложил Ситранис. – Он должен знать больше.

– Едем к нему, – бросил я, на время отвлёкшись от шёпота.

Мы двинулись вдоль строя, за спинами сражающихся. Люди, стоявшие углом, с трудом удерживали напор. Демоны выныривали из красноватой мглы сплошным потоком: песчаные люди, гухулы, какие-то мелкие твари, которых я не успевал разглядеть. Они бросались на щиты, рвали их когтями, лезли по телам. Строй прогибался. Я видел, как бойцы пятятся, как падают убитые и раненые, как командиры надрывают глотки, пытаясь удержать бойцов. Однако напор был слишком силён.

Мы въехали в лагерь. Здесь, за спиной строя, было чуть спокойнее: шатры, повозки, раненые на носилках, мечущиеся обозные. Ситранис и Меоли спешились и убежали искать Марандиса, а я остался на перехане, продолжая создавать песчаных воинов. Наш отряд медленно огибал лагерь длинной змеёй, чтобы не задерживаться. Мы и так растянулись в пути.

Мои песчаные воины уходили в бой, и я чувствовал, как они гибнут, как тает их число. Но останавливаться было нельзя. Я шептал и шептал, хотя в висках уже кровь стучала. Правда, это казалось совершенно напрасной тратой сил. Как только мы уйдём дальше, демоны накинутся на людей с новой силой.

Вернулись мои спутники быстро.

– Марандис не пойдёт к ставке! – сказала Меоли, и голос её дрожал от злости. – Говорит, будет держать лагерь и с места не сдвинется, пока не закончится буря! До ставки – два лагеря на северо-восток, но что там – никто не знает.

– Значит, пробиваемся сами, – решил я. – Готовьте отряд.

Мы снова двинулись вдоль строя, но на сей раз к его концу. Здесь демонов было особенно много. Они давили, хотели обойти с фланга. К счастью, на их пути лежал оросительный канал – неглубокий, зато в несколько шагов шириной. Демоны боялись воды, и это спасало людей. Враг не мог перейти канал, растягиваясь вдоль него, скапливаясь у кромки, пытаясь найти брод.

Я оценил обстановку. Впереди, за каналом, была сплошная масса врага. Чтобы прорваться, нужно было ударить именно здесь, через канал, или чуть в стороне, где он сужался. Я решил повторить схему, что сработала под Житным. Только обоз надо было на сей раз ставить в центр.

Это был очень рискованный ход. Мы, если уж честно говорить, собирались прорываться вслепую. Видимость, конечно, стала получше. И всё равно дальше сотни скачков было ничего не разглядеть. А следующий лагерь находился значительно дальше. Огромное войско просто не могло стоять единым лагерем. Воды в источниках бы не хватило.

– Строимся! – приказал я, подзывая командиров. – Обоз в середину. Перегруженные переханы и кочевники туда же. Остальные в боевой порядок.

Люди зашевелились, перестраиваясь. Пыль висела плотной завесой, и в ней то и дело мелькали тени – то ли наши, то есть люди, то ли чужие, которые демоны… Я поднял руку, вглядываясь в красноватую мглу. Где-то там, за каналом, лежал путь к ставке. И нам очень надо было туда прорваться.

Глава 258

– Приготовиться! – крикнул я своим людям. – По моему сигналу вперёд!

И замер, ожидая, когда отряд закончит перестроение. Ветер почти утих. Пыль, поднятая в воздух, закрыла небо и солнце. Света было мало. Облака пыли медленно неслись мимо.

За нашими спинами и сбоку люди отбивали нападение демонов. А мы ничем толком не могли им помочь. Этому лагерю ещё и доставалось не слишком серьёзно. Его так, скорее, самым краем зацепило.

Стоило посмотреть за оросительный канал, и становилось понятно: вот там настоящие силы орды. Демоны старались не приближаться к воде, но даже видимость в сотню скачков позволяла оценить плотность и количество врагов.

В голове промелькнула мысль: «А мы прорвёмся вообще?» – но я отогнал её. Сейчас было не место и не время для сомнений. Я очень надеялся, что стоит пробиться через первые ряды, и плотность врагов снизится. Во всяком случае, пока не доберёмся до следующего лагеря.

– Готовы! – донёсся до меня крик Ситраниса, и я отбросил лишние мысли, отдавая приказ:

– Прорываемся! Вперёд!

Мы ворвались в канал строем, к счастью, был он неглубок и для нас, в отличие от демонов, опасности не представлял. Вода плеснула под копытами, взметнулась мутными брызгами, и на мгновение я увидел дно – илистое, усеянное камышом. Переханы перешли вброд почти без задержки. Лишь некоторые замешкались на скользком берегу, но всадники подняли их на дыбы и погнали дальше.

За водной преградой нас уже ждали. Демоны стояли плотной стеной. В оранжевой мгле, клубившейся вокруг, их ряды казались бесконечными. Я успел заметить песчаных людей, гухулов, нескольких дуаров в броне… И все они разворачивались к нам, готовясь к удару. Однако мы успели ударить раньше.

Мгновение, и первые шеренги всадников опустили длинные копья. Мы врезались в стену демонов на полном ходу. Враги рассыпались чёрным песком, падали под копыта, их раскидывало в стороны. Мы скакали вперёд, а демоны откатывались. Отряд уверенно рвался через толпу тварей, а фланги и тыл нам прикрывали созданные мною «нашёптыши».

Вот только из оранжевой мглы, которая и не думала рассеиваться, выныривали новые и новые скопища демонов. Они не кричали, не рычали, не грозились – просто шли молча, сплошным потоком, и их было так много, что земля под копытами переханов вскоре превратилась в месиво из чёрного песка и раздавленной псевдоплоти.

Мы шли сквозь орду, чего, пожалуй, не делал до нас ещё никто во всей известной истории. Мы прорывались вперёд, словно лодка, что режет морские волны. Орда стелилась под копыта, проплывала мимо и смыкалась позади, преодолевая сопротивление оставленных позади песчаных воинов.

Я шептал, не переставая. По флангам, из пыли и песка, вставали всё новые «нашёптыши». Они вырастали из земли неровными шеренгами и сразу же бросались в бой, чтобы прикрыть нас с боков. Они врубались в толпу, крошили гухулов, но и их самих разрывали на части. На месте убитых появлялись новые. Жизненной силы вокруг было много: смерть питала смерть. Каждый убитый демон отдавал мне часть своей силы, и я вкладывал её в новых воинов, создавая их десятками, сотнями.

Мы плыли в бесконечных водах врагов. Мы делали то, чего не умел никто. И, тем не менее, всех наших умений, всех наших уловок было недостаточно. Неопытному человеку могло бы показаться, что нас невозможно остановить. Однако я уже видел признаки того, что мы начинаем проигрывать. Чуда не случилось. Несколько тысяч всадников не могут победить бесконечность.

Чем дальше мы продвигались, тем плотнее становилась стена демонов. Они лезли со всех сторон, не считаясь с потерями. Копья ломались одно за другим. Я видел, как всадник, насадив на копьё гухула, не успел его стряхнуть, и тварь, умирая, вцепилась в древко, утягивая его вниз. Воин едва не упал, но его вовремя поддержал за плечо товарищ. Пришлось бросать копьё и хвататься за меч. Другой всадник налетел на дуара – бронированного демона, и копьё, скользнув по панцирю, сломалось, а самого всадника стащили с седла. Он упал под копыта, и участь его была теперь, к несчастью, предрешена.

Мы рвались вперёд, потому что в движении была жизнь. Но мои люди гибли, демонов не становилось меньше, и всё наше мастерство не помогало. Порыв начал иссякать. Всадники переключились на мечи и топоры, но рубить, сидя на спине высокого перехана, неудобно. Слишком высоко. Приходится наклоняться вниз. А демоны окружают, хватают за ноги, тянут к себе.

Хорошо ещё, шептуны помогали. Ферт выпустил волну холодного света, Мирим – вихрь, Ашкур поднял из земли каменные шипы. Жаль, этого было мало. Демоны наваливались со всех сторон, будто захлёстывая. И я чувствовал, как сжимается наш клин, как мало-помалу замедляется движение.

А из оранжевой мглы выныривали всё новые твари. Они шли молча, сплошным потоком, и их ряды не редели, сколько бы мы ни убивали. Земля под нами ходила ходуном от топота копыт, но… Мы всё равно замедлялись.

Сквозь строй, расталкивая всадников, ко мне пробился Ситранис. Его лицо было в грязи и крови, но глаза горели злостью.

– Ишер! – заорал он, перекрывая шум. – Если ничего не сделаем, отряд встанет колом! Копья кончились, люди рубятся, но их уже давят!..

Я кивнул, сжав зубы. Не сегодня, нет. Я не собирался умирать на этой проклятой равнине, в этой проклятой рыжей дымке. Но если ничего не предпринять, все мы умрём, включая шептунов и Меоли. И даже если доберёмся до следующего лагеря, бойцов останется слишком мало.

В голове лихорадочно проносились варианты.

Предположим, мы всё-таки доберёмся до Эрегихона. И что дальше? Буря не стихает, демоны атакуют все лагеря объединённого войска. Сколько им понадобится времени, чтобы смять сопротивление? Сколько выдержат люди в пешем строю, да в чистом поле? Орда ведь не кончится ни днём, ни ночью.

Объединённое войско было поймано в ловушку. А я, получается, вёл в эту же ловушку свой отряд.

Можно ли было достать остатки копий из обоза? Можно, но любое перестроение – это остановка. Всадник должен прямо на ходу нырнуть вглубь строя, добраться до обоза, а потом вернуться в первые ряды. Чтобы подобное быстро провернуть, надо тренировать это не один день.

А мы это не тренировали. Совсем не тренировали. Стоит начать что-то менять, и переханы встанут, и тогда уже не набрать разгон. Демоны задавят со всех сторон, мы вынуждены будем защищаться. Это был плохой вариант. Да и сколько там этих копий осталось-то?

Можно ли было поднять на ходу купол из чёрного песка? Я мог поднять его над отрядом, укрыть бойцов от глаз демонов. Даже на ходу мог поднять. Вот только как при этом остановить отряд и купол одновременно? И как удержать купол в пылевой буре? Ветер хоть и стал потише, но не утихомирился. В поднятые мной потоки обязательно будет затягивать пыль. И рано или поздно количество пыли превысит количество чёрного песка.

Положиться целиком на песчаных воинов? Их можно создавать, особенно в пылевой буре. Жизненной силы вокруг много, как и материала для «нашёптышей». И то, и другое буквально разливается в воздухе и рассыпается по земле. Но чтобы «нашёптыши» прикрыли прорыв, нужно растянуть строй, организовать за спинами людей пустое пространство.

Кто-то из бойцов обязательно погибнет, удерживая демонов. И я не уверен, что успею создать столько воинов, сколько нужно. Значит, жертв будет много. И да, ни о каком прорыве тогда и речи не идёт. Мы просто встанем. Я буду делать песчаных воинов бесконечно, чтобы они гибли за моих бойцов. Так мы, конечно, и пару суток продержаться можем. Ну или ровно до тех пор, пока я не свалюсь от усталости. А дальше-то что?

Объединённое войско Междуречья в этом случае с гарантией уничтожат. Даже если кто-то и выживет, вряд ли идея с вылазкой будет признана удачной. Эрегихон умрёт и не сможет поддержать Меоли против старшего брата. Его планы пойдут прахом. Мои планы пойдут прахом. Планы неплохого, в общем-то, царя пойдут прахом. Планы Меоли и её родителей пойдут прахом. Нет, я просто не мог допустить гибели войска.

И тут, совершенно неожиданно, в голове мелькнула свежая мысль. Вернее, последний способ спасти положение. И я сразу понял: он мне нравится. Может, этот способ и попахивал безумием. Может, я и не знал, сумею ли такое провернуть. В любом случае, будет тяжело. Очень тяжело. Но что, если отвести пыль?

Нет, я не собирался сражаться с пылевой бурей. Пусть она и была поднята с помощью Дикого Шёпота, но мне, человеку, было далеко до такого могущества. Сначала успокоить ветер, затем осадить пыль… Такого я сделать бы не сумел, как бы ни пытался.

Шептуны не всемогущи. Они могут разрушить гору, но только если она и так разваливается. Они могут осушить реку, но только когда река и сама готова пересохнуть. Вот и бурю они могут остановить, лишь когда та и сама уже почти утихла.

Однако зачем сражаться со стихией, которую орда поднимала несколько дней? Зачем бороться против столь неодолимых сил? У меня была прошлая жизнь. И знания из неё, которые недоступны местным. Если применить их в шёпоте, используя те инструменты, которые и так есть… Пожалуй, это может помочь.

Я ещё раздумывал, а отряд уже практически встал. Первые ряды всадников пробивались рывками, с огромным трудом раскидывая демонов. Переханы в середине строя двигались едва ли не шагом. Всего пять-шесть чаш, и демоны сожмут кольцо, перебьют песчаных воинов, и тогда уже нам несдобровать.

– Ишер, брат! – рявкнул Ситранис.

– Держись! – крикнул я ему. – Я кое-что попробую… Просто держитесь!

И, не объясняя больше ничего, закрыл глаза. Вдохнул пыль, почувствовал, как она скрипит на зубах… А потом начал шептать.

Мне нужен был вихрь. Большой вихрь, очень большой вихрь. Однако вырасти до нужных размеров он должен был сам. А я собирался лишь дать ему начальный толчок. Как это сделать? Как заставить воздух вокруг раскрутиться так, чтобы пыль не могла прорваться внутрь, за пределы вихря?

Мир не терпит пустоты. Это знали в моей прошлой жизни. Если просто разгонять в стороны воздух, то начнёт образовываться пустота. Её сразу же заполнит воздух из вихря, или из-за его пределов, просочившись через шёпот.

Сколько бы я ни зачерпнул, сколько бы ни вложил силы в шёпот – это всё равно, что копать руками яму в песке. Не то чтобы совсем бесполезно, но времени и сил потратишь столько, что успеешь забыть, зачем вообще копать начал.

Нет, таким я не собирался заниматься. Я не планировал идти буре наперекор. Я решил её обмануть. Почему на вершинах Рудных гор всегда лежит снег и лёд? Да потому что чем выше, тем холоднее. Это и в моей нынешней жизни многие знают.

А ещё в этой жизни знают, что раскалённый воздух поднимается вверх. И когда такое происходит, в воздухе могут появляться прекрасные миражи того, что ожидает тебя за горизонтом. Но вот чего в этой моей жизни не знают – так это что холодный воздух плотнее тёплого, а потому опускается вниз.

Вокруг меня был тёплый воздух. А далеко за оранжевой пеленой, там, где летают только пушистые облака, под голубым небом, воздух был ледяным и чистым. Высота песчаной бури вряд ли превышала пару сиханов. Однако там, на этой высоте, воздух ещё был. И чем выше, тем холоднее.

Что надо было сделать, чтобы он стал опускаться? Всего лишь поднять тёплый воздух с поверхности на эту высоту. А даже если бы в поднятом воздухе оставалась пыль, её бы просто смело бесконечными запасами воздуха в вышине.

И я закрутил вихрь прямо в строю. Сначала медленно, осторожно. Поднялся ветер. Я шептал, чтобы этот вихрь становился шире и шире. Чтобы он расходился в стороны, чтобы тянулся выше и выше. Я всасывал из пространства вокруг всё больше жизненной силы. И всё сильнее закручивал вихрь, поднимая его ввысь.

Горло начало саднить, в теле ощущалось напряжение. Слишком много сил я сейчас пропускал через себя. Слишком много приходилось шептать, помогая себе голосом. Я чувствовал, как потоки воздуха прорываются дальше и дальше. Как над участком песчаной бури вздымается пылевая труба, устремляясь на невиданную высоту.

И, тем не менее, я ещё не добился нужного эффекта. Да, воздух поднимался высоко, но за это время успевал охладиться. Нужно было поднимать его быстрее. Ещё быстрее. Я буквально надрывал себе голосовые связки, заставляя вихрь раскручиваться и вытягиваться вверх.

Уже не по спирали, а почти вертикально, я гнал тёплый воздух от поверхности земли на невиданную в нашем мире высоту. Я так старался, что даже дышать в какой-то момент стало тяжело. И высота, в этот самый момент, отозвалась на мой отчаянный зов.

Мне даже показалось, что я сам почувствовал этот внезапный холод, скользнувший по мне. Впрочем, возможно, это лишь показалось. Но, главное, я уже ощущал, чувствовал каждой волосинкой на коже, что план удался.

Там, в небесной вышине, ледяной воздух сдвинулся и устремился вниз. Шаткое равновесие между холодом и теплом нарушилось. Чем больше опускалось ледяного воздуха с высоты, равной горным вершинам, тем сильнее вытеснялся от поверхности нагретый воздух, попадая в созданные мной ветряные потоки.

И этот огромный вихрь стал набирать силу сам. Теперь уже без моего участия. Ветер подхватывал воздух у земли и тащил его вверх. А сверху лились потоки холода, растекаясь по земле.

И пыль начала отступать.

Ей больше не было места вокруг. Буря, приняв внутрь себя новый вихрь, теперь обтекала его вокруг. Пыль неслась в вышину, а на смену ей приходили чистые потоки воздуха. Они опускались на наш отряд и растекались во все стороны. Чаша-другая, и прямо над нашими головами возникло голубое небо, а оттуда, с высоты, хлынул солнечный свет.

Да, мой отряд уже практически стоял на месте. Зато отбиваться от демонов стало легко и просто. Нет, они ещё не умирали мгновенно. Зато слабели и замедлялись. Солнечный свет, пробившись сквозь пыль, нестерпимо жёг наших врагов. И мои люди всё легче расправлялись с ними. А потом стены пылевой бури разошлись, и демоны отпрянули. Бесконечная масса тёмных фигур нырнула в спасительный пылевой полумрак.

Насколько мне было тяжело поднять этот странный вихрь, настолько же легко было его теперь поддерживать. Это будто крутить огромное колесо. Пока раскручиваешь – тяжело, но когда оно разогналось, скорость достаточно поддерживать лёгкими толчками. Однако я не собирался на этом останавливаться.

Я шептал дальше, и вихрь продолжал расширяться. Стены из пыли и песка расходились в стороны, а чистое пространство захватывало всё больше площади. И пусть вокруг становилось холодно, будто ночью в песках, но сверху яростно светило солнце, а демоны отступали дальше и дальше.