Текст книги "Вечные Пески. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Я спешился, чтобы не общаться сверху вниз. Обычно подобного никто не любит. Перехан облегчённо вздохнул, почувствовав, что тяжкая ноша слезла со спины. Ферт и Саший остались в сёдлах.

– Задержались, выполняя задание командующего, – ответил я. – Со мной два шептуна. Ферт и Саший.

Чиновник прищурился. Взял палочку, провёл по табличке. Записал. Затем посмотрел на меня.

– Задание командующего, – повторил он за мной. – Какого командующего?

– Эрегихона Аравантис, – честно отозвался я, понимая, что чиновник не поверит.

Тот и не поверил. Хмыкнул, но вписывать в табличку ничего не стал. Уверен, слишком много людей называли громкие имена в последние дни, чтобы пройти быстрее. Слишком уж много воевод и сотников стояло в этой очереди. И чиновник, должно быть, слышал десятки, а то и сотни историй. Он даже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос.

И тут к нему подошёл один из триосмов охранной сотни. Я его раньше если и видел, то мельком. А вот он, судя по расширившимся глазам, меня узнал. Подошёл поближе, вслушался в разговор и решил вмешаться.

Он наклонился к чиновнику, зашептал. Глянул на меня – быстро, исподлобья – и снова зашептал, активно жестикулируя.

Чиновник побледнел, что было заметно даже в сером свете утра. Кровь отхлынула от лица, пальцы, державшие палочку, дрогнули. Выпрямившись, он посмотрел на меня совсем другим взглядом. И даже угодливую улыбку на уставшее лицо нацепил. Могу себе представить, каких усилий стоил вымотанному бедняге подобный подвиг.

– Прости, воевода, – сказал он. Голос изменился, стал тише. – Я не знал. Проезжайте. Немедленно. Переправляйтесь на тот берег и ищите командующего. Он требовал сразу направить вас к нему.

Я благодарно кивнул. Не стал ничего говорить. Кивнул своим, чтобы не отставали. И, взяв перехана под уздцы, повёл в ворота.

За спиной я слышал, как чиновник что-то быстро говорит триосму. Как триосм отвечает коротко и зло. Как толпа за нами снова начинает гудеть. Судя по крикам, кто-то пытался пролезть следом, но воины загородили проход.

Мы въехали в город. Улица от ворот уводила куда-то в глубину. Узкая, пыльная, стиснутая домами с обеих сторон. Кое-где на дверях висели замки. Кое-где ставни были открыты, а где-то, наоборот, заколочены наглухо. Жители Садды покинули город ещё год назад. Теперь они пытались выстроить жизнь заново на другом берегу, в Междуречье. А пустой город стоял и ждал новых людей. И, на удивление, дождался. Правда, совсем ненадолго.

Мы не знали точно, куда идти, но определить направление оказалось несложно. Достаточно было держаться потока людей, вошедших раньше и удалявшихся от ворот. Мы влились в него. Я шёл пешком, ведя перехана в поводу. Ферт и Саший тоже спешились. Сначала идти получалось довольно бодро, но чем дальше, тем плотнее становилась толпа и тем меньше скорость. А впереди слышались крики и ругань.

Начав смещаться в сторону, я вскоре выбрался из толпы. Мы с Фертом и Сашием завернули в небольшой переулок.

– Так… Сдаётся мне, подобраться к мосту будет тяжело, – сказал я. – Думаю, надо поступить иначе. Я и Ферт продолжим ползти с толпой к переправе. А ты, Саший, на своих молодых ногах метнись в порт.

– Лодку снять? – догадался парень.

– Лучше две или три, – кивнул я. – Нам бы и переханов тоже перевезти. Узнай цены. Если сможем себе позволить, заплатим вдесятеро от того, что требуют местные. Надо будет, подождём два-три гонга. Но переправиться надо сегодня. Как закончишь в порту, возвращайся и ищи нас в толпе. Справишься?

– Справлюсь, воевода.

– Держи деньги и иди, – я протянул кошелёк с имевшейся наличностью.

Себе, правда, отсыпал часть монет. На случай, если придётся решать вопросы у моста. Однако куда больше я рассчитывал на лодки.

Саший отправился в порт. А мы с Фертом, влившись обратно в поток, пошли дальше. Хотя смысла в этом я, откровенно говоря, не видел. Слишком много было желающих побыстрее переправиться на тот берег.

Глава 264

Очередь тянулась вдоль улицы, упираясь в начало моста. Правда, это самое «начало» с моего места до сих пор не было видно. Какой бы удобной ни была переправа, но быстро такая масса людей, какая собралась на берегу, перебраться не сможет. Особенно когда это уже, скорее, волнующаяся масса, а не войско.

Да и с телегами явно наметилась проблема. Похоже, их далеко не все пускали, потому как многие возвращались, сворачивая затем в сторону порта. Если верить разговорам наших соседей в очереди, эти неудачники по весу для переправы не подходили.

Те, кто сумел пробраться вперёд («я только посмотреть»), да ещё и вернулся непомятым, потому что действительно шёл посмотреть, рассказывали удивительные вещи. Рядом со входом на мост был сделан пробный пролёт из таких же досок, которыми соединяли опоры. На этот пролёт требовали завезти телегу, а рядом стоял воин с палкой и замерял что-то, глядя на доски. Если те прогибалась слишком сильно, телегу разворачивали.

Откуда у телег мог возникнуть перегруз, никто не знал. Припасов войску изначально было выделено не так чтобы много. В Междуречье и так с едой начинались перебои, чтобы ещё сто тысяч воинов кормить от пуза. Это тоже, к слову, удалось узнать из разговоров вокруг.

– Долго! – пожаловался Ферт, глядя исподлобья.

– Долго, – согласился я, хотя и не знал точно, о чём именно речь.

Лично я считал, что нам и стоять придётся долго, и Сашия как-то долго нет. Однако усталость брала своё, и уточнять не было желания. Как и поддерживать разговор. Единственный вопрос, который меня мучил, так это откуда у обозных телег взялся перегруз?

Саший появился откуда-то из конца очереди, отбиваясь от желающих его остановить. Таких, к слову, оказалось немало. И понять их можно было. Все стоят и ждут, а тут кто-то полез их обгонять с довольным видом. Так и хочется этот вид подпортить.

Добравшись, наконец, до нас, молодой шептун упёрся руками в колени, чтобы перевести дыхание.

– Ну как, удалось? – спросил я, испытывая острое желание побыстрее покинуть очередь, если есть хоть какой-то шанс.

– Договорился! – распрямившись, радостно отчитался Саший. – Поймал там, возле лодок, одного мужичка… Он сейчас повёз группу воинов, но обещал через гонг-два вернуться с двумя друзьями. В общем, у нас будут три лодки. Перевезут и нас, и животных, и поклажу.

– За сколько? – спросил Ферт.

Саший замялся. Посмотрел в сторону, затем на меня. Покраснел.

– Пришлось махать перед его носом золотом, чтобы вообще выслушал… – сконфуженно признался он и сразу постарался оправдаться. – Иначе и разговаривать не хотел! Договорились на одну золотую и двадцать серебряных водянок. Серебро я уже оставил в залог.

Ферт скривился и покачал головой. Я молчал и думал. Саший, бедняга, успел известись, прежде чем я нашёл, что приличного сказать по этому поводу.

– Это лучше, чем я предполагал изначально, – изрёк я и поправился: – Будет лучше. Если, конечно, лодочники вернутся. После того как серебро забрали.

Саший покраснел ещё сильнее.

– А если не вернутся? – с кислым видом спросил Ферт.

– Наймём другие лодки, – сказал я. – А этому, если обманул, руки оторвём и деньги заберём в тройном размере. Когда переправимся в Скеме, там и поищем его. Деваться-то им, в любом случае, некуда. Так что… Саший всё правильно сделал.

Ферт хмыкнул. Саший смотрел на меня, будто не понимал, шучу я или нет. А я и не шутил. Одно лишь то, что кто-то, не стыдясь, ломил цены, говорило, что в очереди на мост делать нечего.

– Главное, что свободные лодки попадаются. Значит, переправиться можно, – подытожил я. – И не надо ждать очереди на мосту. Идём в порт. Заодно найдём, где отдохнуть.

Порт Садды лежал ниже города, у самой воды. Мы спустились по кривой улочке, ведя переханов под уздцы. Улица была узкая, стиснутая между глухими стенами складов. Кое-где эти стены обвалились, и в проломах виднелись внутренние дворы – пустые, засыпанные мусором. Пахло речной тиной, гниющим деревом и дымом. Причём дымом тянуло откуда-то со стороны порта. Похоже, не только мы хотели отдохнуть, пользуясь тем, что город пуст.

Порт был большим. Я понял это с первого же взгляда. По количеству причалов, по размерам складов, да и по ширине дорог, которые расходились от воды в три стороны. Когда-то здесь кипела торговля, а теперь царили грязь и запустение. Правда, ни грязь, ни запустение не избавили порт от толп людей.

Склады стояли пустые. Двери распахнуты, внутри – темнота и мусор. Кто-то выгреб всё, что можно было унести. Поверх налёта грязи виднелись свежеоставленные тюки, которые никто не охранял. Похоже, именно здесь обозные работники скидывали «лишний вес». Однако раз они это бросили, то и я в тюках копаться не собирался. Скорее всего, там лишь бесполезный хлам, который разве что место занимает.

Узкие проходы между складами были забиты людьми и телегами. Обозы стояли в несколько рядов, растянувшись вдоль всей набережной. Телеги были полны. И в них явно лежали не припасы объединённого войска. Лишь когда я увидел стихийный базар, до меня дошло, и откуда у телег перегруз, и что за добро везут снабженцы.

Дорогая, но не слишком громоздкая мебель. Искусно сделанная керамика. Украшения из серебра, а местами даже золота и драгоценных камней. Дорогие побрякушки простого сословия конкурировали с грубыми поделками нищеты. И всё это добро было очень дешёвым. Правда, существовала вероятность, что если купишь тут какую-то вещь, в Междуречье могли объявиться её хозяева и потребовать обратно… Так что дешевизной продавцы готовы были восполнить возможные потери своих клиентов.

Впрочем, я ничего стоящего не увидел. Во всяком случае, такого, ради чего захотелось бы рискнуть. Когда-то давным-давно, ещё в Кечуне, мы с триосмией обнаружили, в захваченной демонами части города, сундучок. И вот он был доверху полон золота и дорогих украшений. А мы только и могли, что ходить и сорить деньгами. Причём «сорить» – это не про трату золота на всякие весёлые занятия. В Кечуне к тому моменту на золото уже ничего было не купить. Поэтому ребята веселились, беззаботно разбрасывая золотые монеты по улице с весёлыми выкриками.

Самым ценным, но при этом самым невзрачным, что было в сундуке, оказался медальон. Он привлёк в тот день только мой взгляд, а остальных не заинтересовал. С тех пор Ишер отчего-то стал неплохо видеть по ночам, что удивляло моих соратников. Тем более, медальон я всегда носил под одеждой, не показывая никому. Всё же штуковина мне досталась не только дорогая, но и, похоже, исторически ценная. А значит, помимо того, что за такую полезную побрякушку мне могли отрезать голову, едва я расслаблюсь, была ещё одна проблема. У моей находки могли обнаружиться хозяева и затребовать артефакт обратно.

Конечно, доказать право владения бывает нелегко. Однако вряд ли люди, хранившие в своём сундуке медальон ночного зрения, были из простых. А у тех, кто высоко забрался, и возможностей что-то доказать гораздо больше.

Так вот, пока мы с Сашием и Фертом шли вдоль рядов добычи, предлагаемой за бесценок, я не увидел ничего даже близко настолько же ценного, как мой медальон из Кечуна.

Зато окончательно прояснилась суть стихийного базара. Если телега была слишком тяжёлой, её разворачивали. Однако зачем возницам терять выгоду, выбрасывая потенциальный товар? Деньги в кошельке и под весовую проверку не подпадут, и полезное дело сослужат. Пока ещё…

Вот и ехали обозники торговать в порт. А здесь, не стесняясь, хватали всякого идущего мимо за рукав, предлагая мешок соли за горсть меди, ковёр за пятую часть цены и пустой сундук раз в десять дешевле, чем на правом берегу Глубокой.

А вот чем ближе были причалы, тем меньше было торгующих, и тем чаще слышались споры между желающими переправиться. Люди ругались, толкались и пытались пролезть вперёд. Однако меня и Ферта с Сашием по-прежнему не трогали. При виде нас люди отводили глаза, отступали и безропотно пропускали. А кто вдруг сам не догадался уйти в сторону, тому соседи на ухо шептали. При этом косились в нашу сторону с опаской и страхом. К чему я, правда, начинал уже мало-помалу привыкать.

Саший шёл впереди, показывая дорогу. Я видел, как он поглядывает на причалы и ищет цель. Но хоть лодок у причалов было много, нужной Саший так и не увидел.

– Где нас ждать-то будут? – спросил я.

– Обещали приплыть во-о-он к тем причалам! – обеспокоенно ответил молодой шептун. – Может, просто ещё не добрались? Полгонга-гонг в запасе-то ещё есть…

– Полгонга, – повторил я. – Значит, у нас есть полгонга.

И посмотрел вокруг. Мест для отдыха особо не было. Склады пустые, грязные. Набережная забита людьми и телегами. Но я заметил дым неподалёку за поворотом. А, свернув в переулок, увидел три котла над углями. И очередь.

Походная кухонька. Я подошёл ближе, приглядываясь.

Три огромных котла были установлены на треногах. Под ними мерно мерцали красные угли. Один обозник стоял рядом с половником, накладывал еду в миски. Другой мыл использованную посуду у чана с горячей водой. Чистые миски и ложки лежали здесь же, большой стопкой. Я понаблюдал, как первый обозник взял миску из стопки, налил варево и протянул воину в обмен на монетки. Тот отошёл в сторону и, сев на каменный заборчик, приступил к трапезе.

Посуду мыли. Вода была горячая. Есть хотелось так, что живот прилипал к спине. И всё это вкупе меня убедило.

– Есть будем, – сказал я. – Всё равно ждать.

Ферт посмотрел на котлы, затем, с сомнением, на меня.

– Я не голоден, – сказал он.

– Я голоден, – сказал Саший.

– Значит, ты ешь, – сказал я. – А ты, Ферт, рядом посидишь. Отдохнёшь.

– Отравитесь же! – поджал губы Ферт, к нашей походной кухне привыкший, но другим не доверявший.

– Да чем травиться? Еда не тухлая, а посуду моют, – я кивнул в сторону переулка. – Горячего, знаешь ли, хочется.

– Да боги с вами! Ладно, тоже поем… – вздохнул пожилой шептун.

Мы встали в очередь. Она была короткая, человек двадцать. Воины стояли молча, никто не толкался, не препирался.

Когда пришла наша очередь, я подошёл к обознику. Он был немолодой: седой, с обветренным лицом. Руки в застарелых шрамах накладывали варево быстро, привычными движениями.

– Сколько? – спросил я.

– Три медных, – сказал он. – С миской и ложкой. Потом вернёте.

Я расплатился. Обозник принялся наливать три порции.

– Откуда добро? – спросил я. – И отчего так дёшево?

Обозник глянул на меня. Видимо, понял, что я не просто воин из толпы. Поэтому и ответ долго обдумывал.

– Да не бойся. Я так, любопытствую, – усмехнулся я.

– Под Житным взяли, – признался, наконец, обозник. – Небольшой городок. Еда в холодном погребе лежала. А миски, котлы… Всё в общественной харчевне нашлось.

– А продаёте чего так дёшево? – повторил я вопрос.

– Мост, – сказал мой собеседник. – Ограничение по весу. Прогибается пролёт, и телегу сразу разворачивают. Вот и получается, что либо миски, котлы и приборы, либо провиант. Но оставшийся провиант всё равно в общий котёл отберут на том берегу. А миски, приборы и котлы я хоть продать смогу.

Он посмотрел на меня, затем в сторону моста.

– Пока, как говорят, трое сумасшедших шептунов всю орду сдерживают, мы можем не спешить. Вот и решили тут, между делом, провиантом поторговать, – сказал он. – А как шептуны устанут, так и нам, значит, перебираться надо.

Я усмехнулся и покачал головой, а потом тихо признался:

– Три сумасшедших шептуна только что купили у тебя еду. А значит, вам действительно стоит поспешить.

Обозник замер. Посмотрел на меня. Потом на Ферта, на Сашия. Глаза его округлились, однако нашёлся он быстро. Сначала коротко поклонился, а затем радостно сообщил:

– Ну раз так, то миски и приборы можете себе оставить!..

Отойдя к ограждению, мы принялись за еду. Варево было горячее, густое, с мясом и крупой. Классическая походная кухня. Не сказать, что вкусно, зато сытно, нажористо. Одной миской можно на целый день наесться.

Обозники сворачивались быстро. Пока мы ели, они спешно распродали остатки варева. Очередь рассосалась, котлы опустели. Угли были залиты водой, треноги – разобраны, котлы – погружены на телегу, миски и ложки – сложены в мешок. Уехали обозники даже раньше, чем наши миски показали дно.

А затем и мы, закончив хлебать еду, поспешили в порт. Что сразу бросилось в глаза – у каждого причала стояли люди. Толпа волновалась. Кто-то совал деньги, кто-то кричал, кто-то пытался давить авторитетом. Владельцы лодок – с другого берега, из Скеме – едва отбивались. На каждого рыбака приходилось по несколько десятков желающих переправиться.

Лодки сновали между берегами без остановки. Я проследил взглядом за одной, которая, набитая людьми, как раз отходила от причала. Вода едва не захлёстывала через край. Единственный гребец сидел на корме с веслом. Работал он им так активно, будто за ним демоны плыли.

Торги у причалов шли открыто. Цены начинались сразу от двадцати пяти серебра. Кто предложит больше, тому и плыть. Грабительские расценки. Однако в порт подались те, кому либо не светил мост, либо кто спешил оказаться на другом берегу. А за жизнь и скорость надо доплачивать.

У тех же, у кого с деньгами было туго, натурально начиналась паника. Кто-то пытался продать последнее – оружие и доспехи. А они казённые, между прочим. На том берегу за потерю имущества обязательно спросят. Те, кто был похитрее и сумел набрать добра, предлагали его. Причём за совсем уж смешные деньги. Не удержавшись, я взял у одного такого пару подсвечников за два золотых.

– Чего это ты вдруг? – спросил Ферт, когда мы отошли.

Взвесив подсвечник на руке, я пояснил:

– Тяжёлые. Я за каждую золотую водянку взял золота на десяток монет.

– Они что, совсем золотые? – не поверил Саший. – Не позолота?

– Судя по весу, да. Можно проверить, – усмехнулся я. – Давайте разрубим?

– Руби уже, всем интересно! – подзадорил меня Ферт, блеснув глазами.

Портить оружие не хотелось. Поэтому я призвал диск из ветра и мокрого песка. Конечно, немного золотой крошки потерял, но в догадке убедился. Подсвечники и впрямь были золотые.

– Сначала расплавлю. Потом сдам ювелирам. Получу монет двадцать, – кивнул я, рассматривая срез.

– И чего я ничего полезного не взял… – расстроился Ферт, а Саший только молча покивал.

– Вы присмотритесь, – посоветовал я. – Но берите то, что можно на лом пустить. Мало ли кто хозяином вещи был. Вдруг живой, а не глухом бродит.

Лично я не испытывал терзаний, что у подсвечников когда-то был владелец. Раз оставил, когда бежал, значит, не очень дорожил. Или умер. И тогда подсвечники ему подавно не сгодятся. А живым деньги всегда нужны, пока не дойдёт до такого, как в Кечуне было.

В общем, после моей покупки и Саший, и Ферт начали глазеть по сторонам. Жаль, по пути к нашей цели ничего стоящего больше не продавалось.

Нужный причал был старым. Каменные блоки, стёртые волнами и временем, едва цеплялись друг за друга. У причала стояла очередная толпа. Несколько отрядов, выстроившихся вдоль парапета. Люди сидели на камнях, стояли, опершись на копья. Ждали, переругиваясь друг с другом.

А к причалу уже приближались три лодки. Плоскодонные, широкие, с высокими бортами. На каждой – по гребцу. Они шли от Скеме пустыми. И явно очень спешили.

Саший с радостным лицом указал на первую лодку.

– Вон та!.. – сказал он, просияв, как утреннее солнце. – И владелец вон он, с бородой!.. Я с ним договаривался! Он и обещал двоих друзей позвать!

– Не обманул, надо же… – удивился Ферт. – Вон, за ним ещё две. Те самые друзья, видимо.

– Хорошо, – сказал я. – Предлагаю сразу к причалу не лезть. Тут ждать.

– Здесь? – Саший удивился. – Но они причалят вон там! Надо бы подойти!

– Подождём в сторонке, – сказал я. – Дождёмся, когда причалят. Затем подойдём. Или хочешь сходу с теми воинами ругаться?

Саший не понял. Ферт догадался. Он посмотрел на очередь у причала. На воинов, которые сидели и стояли, сжимая копья. На их лица. Злые. Уставшие. Готовые рвать зубами за местечко в лодке.

– Правильно, – со вздохом согласился Ферт. – Не стоит лезть раньше времени.

Мы отошли в сторону. Встали у стены, в тени, и приготовились ждать.

Глава 265

Лодки причалили. И тут же воины, стоявшие на набережной, сорвались с мест. Толпа хлынула к судёнышкам. Крики, ругань, звон монет. Каждый совал лодочникам деньги, каждый пытался пролезть первым. Бородатый мужик, тот, с которым договаривался Саший, отмахивался от чужих рук, силясь пробиться сквозь толпу. Он оглядывался по сторонам и явно кого-то искал.

– Пора, – сказал я.

Мы двинулись к причалу. Толпа воинов не обращала на нас внимания. Они были заняты: торговались, ругались, толкались. Никто не смотрел назад, в нашем направлении.

Мы подошли ближе. Бородатый мужик узнал Сашия, дёрнулся в его сторону. Но между нами стояла стена из людей, которые очень хотели на другой берег.

Я остановился. Обернулся к Ферту.

– Поддержи меня, – сказал я.

Ферт кивнул. Понял, что от него требуется. А я набрал воздуха и что есть мочи гаркнул:

– Уважаемые воины объединённого войска Междуречья!

Когда надо, я умею орать так, что у людей поблизости в ушах звенит. Толпа дрогнула. Головы повернулись. А тут ещё и Ферт зашептал себе под нос. Порыв ветра ударил с реки. Пыль, поднятая с земли, забивалась людям в носы, рты и глаза. Многие закашлялись. Те, кому повезло больше, просто глаза прикрыли рукой. Зато внимание толпы теперь было нам обеспечено.

– Эти лодки уже наняты! – продолжил я, едва лишь пыль осела. – Но если очень хочется перекупить, торг начинаем с двух золотых. Кто даст больше?

Больше никто, само собой, давать не хотел. Расценки за перевозку пока лишь к золотому подбирались. Это потом, когда демоны подступят к стенам, цены взлетят и до двух, и до трёх золотых. Надбавка за риск появится, так сказать… Но всё же один из толпы решил повозмущаться.

– Да вы кто такие?.. – начал он.

Однако сосед, со знаками отличия триосма, положил руку ему на плечо. Воин сразу же осёкся, покосившись на командира.

– Воевода Ишер, – сказал триосм. – Простите. Не признали. Не знали, что вы уже наняли эти лодки. Наши сердечные извинения.

А затем отогнал своих людей в сторону. После чего молча расступились и остальные воины в толпе. Я видел страх в их глазах – тот же самый, что на тракте. Тот же самый, что в очереди у ворот. Они отходили, опуская копья, отводя взгляды.

Я дёрнул переханов за уздцы и махнул Сашию с Фертом, чтобы не отставали. Мы прошли сквозь живой коридор к воде и трём ждавшим нас лодочникам.

– А чего это они? – тихо спросил бородатый, с которым Саший договаривался.

– Да так. Узнали просто, – уклончиво ответил я.

– А-а-а-а… – протянул лодочник. – Узнали, и чего?

– И решили посидеть да подумать, – ответил я.

– Ага… – бородатый вновь ничего не понял, но больше вопросов не задавал.

Мы молча дошли до лодок. Их владельцы принялись распределять груз. Впрочем, у нас особо и распределять нечего было. На каждую лодку влезал один человек, помимо гребца, и два перехана. И это был предел вместимости. Все три судёнышка и без того глубоко просели под живым грузом. Однако отважным рыбакам было, похоже, на такие мелочи плевать.

Я грузился последним, в лодку бородатого. Завёл перехана, заставил его лечь, затем – второго, которого тоже удалось уложить. Следом пристроился сам, усевшись ближе к корме. За моей спиной завозился, готовясь отчалить, бородатый. Его друзья с моими спутниками уже спешно отходили от берега.

Мой лодочник тоже грёб, что есть мочи, регулярно оглядываясь. Я не удержался и спросил:

– Есть причины спешить?

– Вчера мой знакомый тут людей перевозил, – пояснил капитан. – Так ему в лодку другие воины, которые без оплаты, стали кидаться… Пробили днище. А когда удалось этих хитрецов за борт покидать, один так в борт вцепился, что чуть лодку не перевернул… Едва-едва до другого берега добрались. Воины, которых везли за деньги, всю дорогу шлемами воду вычерпывали.

– Настолько всё плохо? – уточнил я.

– Да вроде как и неплохо… Мост же есть. Да и время ещё остаётся… – признался бородатый. – По слухам, там всю орду три шептуна держат. А раз согласились, то, наверно, не сразу помрут. Но демоны их знает, сколько продержатся. И не схарчили ли этих шептунов уже… В общем, люди в панике, спешат, торопятся…

– Сколько перейти-то успело? Известно? – спросил я.

– Да вроде как, по слухам, тысяч двадцать пять перешло, – ответил бородач. – Ещё тысяч двадцать на той стороне. Но все очень спешат. Вон какие деньги за переправу предлагают… Уже до золотого цена дошла.

Я не стал ему рассказывать, что теперь, после моего появления, будут и два предлагать. Незачем человека одновременно обнадёживать и расстраивать. Я поинтересовался другим:

– Понятно, отчего некоторые телеги на мост не пускают. Ну а людей-то чего?

– Да кто дезертировал или бежал с поля боя… А кто проворовался, ну или на мародёрстве поймали… А кого и просто командиры, сволочи, не любят!.. – сплюнул за борт бородатый, но тут же опасливо покосился на меня.

Не обнаружив знаков отличия командира, капитан продолжил:

– Этих всех, в общем, собираются в последнюю очередь переводить. А они боятся, что не успеют до демонов. Вот и рвутся на другой берег всеми правдами и неправдами.

– Командование, получается, бдит? – усмехнулся я. – Даже когда бойцам кажется, что не бдит.

– Ты сам-то кем будешь? – спросил бородатый, вновь подозрительно прищурившись.

– Командир отряда наёмников, – ответил я. – Не из объединённого войска, если что.

– А-а-а… Доспех у тебя хорош! – заметил лодочник. – Богатый отряд, наверно.

– Да если бы, – покачал я головой. – Но деньги зарабатывать умею. Даже в Междуречье устроил своих на время войны.

– Ну тогда-то ясно! – закивал бородатый. – В Междуречье я с трудом место нашёл, а у меня ведь родственники в Скеме!

– А сам из Садды? – догадался я.

– Ага… Как всё началось, посадил семью на лодку, и айда к родне!.. Как знал, что демоны и сюда, так далеко, заберутся… – кивнул он. – А ты сам-то откуда, наёмник?

– Издалека, – уклончиво ответил я. – А демонов ещё под Илосом встречал. Это на западе.

– Знаю-знаю! Край Железного Кряжа! – закивал лодочник так, что затряслась борода. – Повезло тебе, получается!.. Оттуда, говорят, немногие до Междуречья добрались. Всё больше из Приречья людишки поприбывали.

– Это да, – согласился я.

– А что до командования… Я тебе так скажу! – решился на откровенность бородатый. – Помойные иухи лучше бы справились! Командиры первыми реку перешли! Оставили там тысячника какого-то на левом берегу… Да чтоб им пусто по жизни было!.. Всего их бдения только и хватает, что неугодных у моста разворачивать. А как остальные будут добираться, наплевать этим командирам! И в прошлом годе так было, и в этом так же! Бросают они простого воина, да сами со всех ног бегут! Так-то оно, наёмник…

И столько в его словах прозвучало боли, что я невольно уставился в лицо этого человека. Нет, я знал, что он не вполне прав. Знал, потому что, уверен, Эрегихон и с другого берега своих людей отчасти контролировал. Нужно было будущему царю это войско. Очень нужно было.

А обычный рыбак или лодочник знать этого не знал. Он просто говорил, что своими глазами видел. И то, что он видел, вызывало в нём такой гнев, что оставалось диву даваться. Всё-таки обычно простые люди в нашем мире принимают судьбу с покорностью.

– Был бы царь у нас как царь, а не как тряпка!.. – вновь сплюнув за борт, пробормотал лодочник. – Разве же он так позволил бы с людями?

Царь, к слову, тоже тряпкой не был. Но именно такие слухи распространялись. Веками и веками. Вот и проросло в головах всеобщее убеждение: мол, в наши времена царская власть – это гадость, а сам царь – позорная тряпка. От таких глубоких убеждений разом не избавиться.

Тем не менее, я восхитился, как же ловко вывернули люди Эрегихона старую ложь, обратив ему же на пользу. Теперь, получается, в глазах людей царь хоть и тряпка, но если бы таким не был, то он бы тогда…

Я, к слову, ни разу не думал о том, что будет потом. Вот возьмёт Эрегихон власть, а дальше-то что? Многочисленные старые семьи власть отдавать не захотят. И начнут обкладывать нового царя со всех сторон. Что будет в такой ситуации Эрегихон делать?

Мои знания говорили о том, что сломить ситуацию можно лишь через боль и кровь. И чем меньше прольётся крови во время переворота, тем больше её придётся лить впоследствии…

А нынешний царь готов был без споров отдать царский венец сопернику. И не из доброты душевной. Он собирался спасаться сам и спасать свою семью. Вне зависимости от того, помогу я ему или нет.

Для этого царю требовалось сбежать из Междуречья. А чтобы не бояться, что Эрегихон пошлёт по следу войско, надо было связать нового правителя по рукам и ногам. И как это сделать?

Ясно, как. Надо, чтобы, когда Эрегихон брал власть, выжило как можно больше тех, кто готов ему противостоять. Под шумок переворота легко списать гибель политических противников на череду трагических случайностей. А что если, наоборот, не дать пролиться крови?

И ведь Эрегихон-то рассчитывает с помощью войска убирать неугодных прямо в процессе захвата власти. Недаром он так ратовал, чтобы хотя бы тысяч двадцать воинов через реку перебралось. Он эти войска знает, его – тоже знают.

Но останется ли верным войско, которое обеспечивает деньгами, оружием и припасами – Совет Семей, когда Эрегихон придёт к власти? Подчинятся ли ему воины, или останутся верны другим командирам? Мне что-то подсказывало, что не подчинятся.

И ведь всё играет на план царя… Как только он передаст власть, его спасу либо я своим заступничеством, либо Совет Семей, желая навредить Эрегихону. А тот не сможет ничего сделать. Сам ведь приведёт войско своим противникам…

Только сейчас, в лодке, посреди Глубокой, после гневной речи одного простого лодочника, до меня дошло, наконец, в какое кубло змей я влез… И последний кусочек мозаики вдруг встал на место, открыв полную картину.

Каюсь, там, в утлом судёнышке, я в какой-то момент подумал, а не сам ли царь навёл всех на мысль о том, что Междуречью нужна новая царская династия? Не сам ли царь годами, по маленькому шажочку, день за днём, вёл людей к мысли о том, что его, царя, пора бы сменить на троне?

Как говорили в моей прошлой жизни, ищи, кому выгодно. А кому было выгодно всё происходящее, если уж честно говорить? Да царю и было. Какой прок от власти, которая дальше стен дворца не распространяется? Какой прок от жизни, когда все власть имущие мечтают тебя если не убить, то подвинуть?

А ведь если Эрегихон после бескровного переворота устроит кровавейшую бойню в столице – а он устроит, я прямо уверен – ему до конца жизни будут это припоминать. Из прошлой жизни я знал, что такое править, если тебя собственные подданные сравнивают с предшественником. Не на личном опыте, конечно, однако и у нас нечто подобное было. Один кровавый праздник мог омрачить всё царствование Эрегихона. Вплоть до такого же кровавого конца этого царствия.