Текст книги "Вечные Пески. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

К тому моменту, когда последние живые бойцы втянулись в ворота, я чувствовал около трёх тысяч «нашёптышей», что приняли на себя удар орды и по-прежнему держались… Чтобы дать им немного времени, я выпустил ещё несколько «волн холодного света», которые прокатились далеко от стен, ослабляя демонов.

И только после этого зашёл в город. Зашёл последним. Вместе с сотней Борка, до последнего прикрывавшей меня и проход в Житное – отборные бойцы, проверенные в десятках схваток. На этих ребят я мог положиться во всём. Мы слишком долго воевали вместе и через многое прошли.

Ворота за нами захлопнулись, лязгнули засовы. Я знал, что снаружи, перед воротами ещё сражаются мои «нашёптыши». Однако с каждым мгновением их становилось меньше.

Я огляделся. Внутри, у ворот, было столпотворение: раненые люди, перепуганные переханы, воины, ищущие своих товарищей. При этом многие мои бойцы уже взбирались на стены, чтобы занять места у зубцов. Я спешился, бросил поводья подбежавшему воину.

Скосил глаза и увидел Меоли и Ситраниса, которые ругались с какими-то регоями. А напротив, с другой стороны площади, Алана и Саший уже занимались ранеными, которых после такого безумного прорыва с лихвой хватало.

Я мог бы присоединиться к спору. А мог помочь своим, раздавая нужные и важные приказы. Это было бы правильно, наверно. Однако я просто махнул рукой и полез наверх, на стены. Там, наверху, я мог принести больше пользы, чем во дворе.

На стене кипел бой. Демоны лезли и лезли вверх по спинам песчаных людей. А защитников на стене, даже с учётом присоединившихся моих, не хватало. И я сразу же принялся восполнять этот недостаток, поднимая «нашёптышей» прямо на стене. Конечно, многие воины из объединённого войска не сразу понимали, что эти странные существа – их союзники. Случалось, что и пытались зарубить моих песчаных воинов. Однако те, получив приказ убивать исключительно демонов, игнорировали такие мелочи. А бойцы из моего отряда криками объясняли союзникам, что к чему.

Главное, теперь у защитников Житного появился шанс продержаться до рассвета. И мы держались вместе с ними. Демоны лезли волна за волной, но стены были высокими, а воины, усиленные «нашёптышами», не отступали.

Битва вышла хорошая. Славная битва. Сверкали мечи и копья, воинственно кричали люди, молчаливо поднимались и опускались чёрные топоры. Проносились вдаль от стен яркие «волны холодного света». Летели вниз стрелы и снаряды, ледяные иглы, песчаные диски. Вставали у стены воющие, как дикий зверь, воздушные вихри. Потоки воды, взявшиеся из ниоткуда, растекались по земле.

Мы сражались и сражались. А демоны напирали и напирали. И ночь, казалось, тянулась бесконечно. Однако у всего есть начало и конец. И в какой-то момент кромешная тьма стала сереть. А демоны, почуяв скорый рассвет, бросились в бой с удвоенной яростью.

Правда, не было среди них бурусов, что могли бы сокрушить стены. Не было бронированных дуаров и исаев. Не было качургов, которых очень тяжело убить. Не было креолов, что прикрыли бы с воздуха.

И даже ахалгов не было.

Да, я видел, как падают бойцы под ударами врагов, и как уносят раненых. Но защитники не дрогнули и выдержали натиск. А потом первые лучи солнца коснулись равнины, и орда отхлынула от стен, растекаясь тёмными ручейками.

Звуки битвы вокруг стихали. И я был, если честно, доволен тем, как закончилась ночь.

Это потом я спустился со стены и узнал, что ворота и вправду пытались закрыть, чтобы не пустить внутрь большую часть моего отряда.

Это потом я узнал, что Меоли умудрилась лично зарубить двоих из объединённого войска, которые послушались приказа командования и решили покрутить ворот.

А пока я стоял и радовался тому, что мы победили. Не думая о будущих сложностях, которые теперь обязательно будут. Не решая, как вывернуть так, чтобы у нашей аристократки не возникло проблем с Советом Семей. Я просто радовался новому утру и новому дню. Вместе с другими бойцами на стенах, как делал это много раз в Кечуне и Илосе. Так, будто и сам вновь был обычным бойцом.

А ещё я понимал, что мой отряд на глазах тысяч союзников совершил, как считалось бы ранее, что-то невозможное. И в глубине души мало-помалу смирялся с тем, что моя жизнь вряд ли останется прежней вольницей. Как минимум, если я вновь встану на стены с обычными бойцами, этого уже не одобрят…

Глава 256

Меоли удалось отстоять. Хотя один из аристократов-командующих, оказавшихся в Житном, был против. И очень настаивал на её, пусть и со всеми почестями, взятии под стражу. Наверно, потому что именно он отдал приказ закрыть ворота. И отступил, лишь когда его стали давить пунктами устава объединённого войска, а также нарушением Законов Песка и Воды.

Пока шли споры, пока бойцы размещались в пустых домах, пока таскали раненых и жгли трупы, время шло. Да и, в целом, людям следовало дать отдых после ночного боя. И все командиры собравшихся в городе войск согласились провести совещание.

Собрали его в городской управе, в большой комнате на втором этаже. Судя по обстановке, вряд ли сюда часто захаживали простые горожане, когда город ещё был жив. Слишком уж богато для захолустного Житного.

Даже стены из красноватого кирпича были ровненько побелены. Жаль, за прошедший год в углах побелка уже растрескалась, как паутина.

Два широких окна с резными ставнями выходили на площадь. Сквозь щели пробивался утренний свет, неровными полосами расчерчивая пол. В комнате стоял длинный стол из тёмного дерева, вокруг – восемь стульев с высокими резными спинками. Часть была сломана и валялась в углу, их заменили простыми скамьями. На столе – кувшин с водой, несколько глиняных кружек и карта, прижатая по углам камнями, чтобы не сворачивалась.

Когда я вошёл, остальные уже были в сборе. Меоли сидела с краю, идеально выпрямив спину и положив холёные, даже в походе, ладони на стол. А Ситранис устроился напротив, развалившись на стуле с таким видом, будто происходящее его смертельно утомляет.

Гаравантис, седой аристократ в золочёной броне, оставшейся с ночного боя, потирал пальцами переносицу, стоя у окна. Неподалёку от него сидели с видом, будто кол проглотили, двое тысячников объединённого войска. Оба немолодые, в помятых доспехах, напоминающие не участников совета, а статуи при господине: молчаливые, с безучастными лицами.

Во главе стола сидел и смотрел в одну точку прямой, как копьё, командир Теренитис с застарелым рубцом на лбу. Окинув взглядом честную компанию, я прошёл к свободному стулу рядом с Ситранисом. Никто из чужих меня, что забавно, не приветствовал. Более того, на меня даже не смотрели, будто я был невидимкой.

Ну и ладно. Не за вежливостью я сюда пришёл.

И даже не за правдой. Её тут, мне кажется, давно уже не было.

Первым заговорил Гаравантис, оторвавшись от окна.

– Город мы удержали. Твои люди, Меолеана, вовремя подоспели… – он кивнул, но в голосе не было тепла. – Спасибо, что помогли.

Я не стал сдерживаться и хмыкнул. Собственно, именно седой Гаравантис и отдал приказ закрыть ворота перед моим войском.

Ну что ж… В его поступке была своя людоедская логика. Правда, смерть моих людей лишь ещё больше насытила бы орду. И на следующую ночь Житное смяли бы не за несколько гонгов, а, в лучшем случае, за десяток чаш.

– Демонов мы отогнали, но орда-то никуда не ушла! – закатив глаза, напомнил Ситранис, и его тон был далёк от почтительного. – Они отступили, потому что солнце встало. Следующей ночью полезут снова. Или разве с юга гостей можно больше не ждать?

Гаравантис вспыхнул до корней седых волос, но промолчал.

– Мы будем готовы! – отрезал Теренитис, который отвечал за удержание Житного. – Стены крепкие, да и защитников теперь достаточно.

– Достаточно для чего? – подала звенящий холодом голос Меоли. – Чтобы удержать город на одну ночь? На две? А потом что?

– А потом прибудет помощь… – Гаравантис устало опустился на стул. – Основные силы разобьют орду и вернутся к Житному.

Хотелось в голос расхохотаться, но я сдержался. Ладно врать рядовым бойцам войска, но городить такую чушь командирам…

– А разобьют ли? – я решил, что молчать дальше смысла нет. – А если разобьют, то когда? И сколько мы продержимся без припасов, в осаде?

Гаравантис брезгливо поморщился. Будто мои слова, или даже мой голос, были чем-то неприличным.

– Воевода, тебя сюда позвали как союзника, а не как советчика по стратегии! – он выделил последнее слово так, словно говорил с ребёнком. – У нас есть приказ. Прикрыть основные силы от дополнительных войск орды. Вот этот приказ и выполняй.

Я промолчал, потому как понял: любая моя фраза усложняет дело. Всерьёз меня старый регой не воспринимает, а считаться с моими словами – ниже его достоинства. Как говорили в моей прошлой жизни, «назло маме отморожу уши». Вот и он поступал так же.

– У нас был другой приказ! – сверкнула чёрными глазами Меоли. – Я лично его слышала от Эрегихона! Задержать силы орды хотя бы на несколько дней, в лучшем случае, на четверть. А потом отходить либо к реке, либо к основным силам. Воевода Ишер выбрал отход к основным силам.

– Будто вы первую часть приказа выполнили! – буркнул Гаравантис.

– Мы-то её выполнили! – подал голос Ситранис, и в его интонации отчётливо прозвучала хлёсткая, как удар, издёвка. – Семь дней удерживали пограничную крепость между Пригорьем и Приречьем. Убили одного высшего. Да, до четверти не дотянули, но всё прошедшее время мешали орде продвигаться на юг.

Гаравантис скривился, но промолчал, оказавшись в невыгодном положении. Сам он, судя по тому, что южная часть орды штурмовала Житное этой ночью, свою задачу провалил.

Да и людей Гаравантис потерял больше. Судя по тому, что узнали наши у других бойцов, скопившихся в городе, от войска у него осталось немного. Из двадцати тысяч пехоты и двух тысяч регоях на юглах – две тысячи пехотинцев и полторы тысячи всадников.

Ужасающие потери. И самой страшной, объективно, были не призванные в войско пехотинцы, а пять сотен регоев. Судя по тому, что я видел ночью, даже полторы тысячи наездников на юглах в тяжёлой броне способны сдерживать тысячи демонов полночи, оставаясь почти без поддержки.

В общем, Гаравантис опозорился по полной и теперь, видимо, жаждал реванша. Очень желательно, за чужой счёт.

– Людей у нас достаточно! – встрял в этот спор Теренитис, отвечавший за Житное, и старый рубец на его лбу побагровел. – Отряд воеводы, мои семь тысяч человек, ещё две тысячи Гаравантиса и полторы тысячи всадников на юглах. Отбились сегодня, отобьёмся и завтра.

– Только припасов у нас почти нет! – припечатала его взглядом Меоли. – Нам изначально выделили обоз для быстрой вылазки. Даже те семь дней, которые мы потратили, и то пришлось восполнять сборами на брошенных землях.

– А ты, уважаемая Меолеана, предлагаешь уйти? – Теренитис скривился не хуже, чем до того Гаравантис. – Бросить город? У меня приказ держать Житное. И это мне Эрегихон сказал лично. И я не буду нарушать его приказы.

– А у нас приказ идти на соединение с основными силами! – сдвинула брови Меоли.

Я склонился к уху Ситраниса и прошептал свои соображения. Насчёт того, что случится, если мы останемся.

– Между прочим!.. – сразу же подхватил мою мысль Ситранис. – Основные силы не знают, что вскоре к центральным силам орды с севера и юга подойдёт подкрепление. А оно подойдёт, даже если мы в Житном будем сидеть. И ударит в тыл основным силам. Сколько людей погибнет?

Теренитис нахмурился и, оперевшись локтями на стол, сцепил руки в замок. Подхватывать стяг возражений пришлось второму регою-командующему.

– Мы не можем оставить Житный! – Гаравантис стукнул ладонью по столу. – Это ключевой пункт. Сдадим его, и как будут возвращаться основные силы?

– Да уж, в любом случае, основным силам легче будет вернуться, чем нам держать Житное! – возразил Ситранис. – Вчера враг не ворвался на стену только благодаря шёпоту воеводы Ишера. Если бы не его «нашёптанные воины», мы бы уже глухами по улицам бродили.

– Вот не надо все заслуги приписывать обычному наёмнику! – упрямо заиграл желваками Гаравантис. – И без его мерзких созданий вполне справились бы!

– И снова планируете? – я прищурился и всё же подал голос. – С какими силами? Чтобы удержать стены Житного, сюда надо загнать тысяч двадцать человек. Не меньше.

– С вами у нас есть эти двадцать тысяч! – устало вздохнул Теренитис, скрестив руки на броне.

– Надо задержать южные силы орды! – рявкнул Гаравантис. – Пропустить их к основным силам – предательство!

– Вот как… – Ситранис усмехнулся, и по его лбу пробежала тень. – Значит, если мы уйдём, вы обвините нас в предательстве?

– И даже обвинять не придётся! Всё очевидно! – буркнул седой регой.

В комнате повисла тишина. Я переглянулся с Меоли, затем с Ситранисом. Ситуация складывалась паршивая. Гаравантис был не просто упрям – он был напуган. Стареющий регой знал, что провалил задачу Эрегихона, ещё и потерял большую часть войска. А теперь отчаянно искал способ оправдаться. Остаться и удержать Житное, видимо, значило в его глазах хоть как-то выполнить приказ.

Теренитис был попроще. Он верил в приказ, как в Закон Песка: раз сказано, надо делать. И обстоятельства при этом не имели значения. И да, именно он был ключевой фигурой: его слово решало, останутся люди или уйдут.

Три человека – с нашей стороны. Три человека, включая тысячников-молчунов – со стороны Гаравантиса. И Теренитис, который обладал решающим голосом. Пока он был на стороне Гаравантиса, но я видел, как он хмурится и как в его глазах мелькает сомнение, когда мы говорим о потерях.

– Теренитис, – Меоли подняла на него взгляд, и голос её стал мягче. – Ты же сам видел, что было ночью. Если бы не воевода и его люди, мы бы сейчас не сидели здесь. Демоны не остановятся. Они будут наступать. И каждая новая ночь будет хуже предыдущей. Зачем губить людей ради приказа, который устарел?

Теренитис ещё помолчал, глядя на карту. А затем медленно произнёс:

– Я думаю, вы все правы… – он поднял глаза на Гаравантиса. – Вопрос в том, чего будет больше: пользы или вреда.

– Польза от удержания города очевидна! – тут же вставил Гаравантис. – Мы связываем орду, не даём ей пройти. Основные силы, когда подойдут, ударят ей в тыл, и тогда мы выйдем.

– А северную орду учесть забыли? – спросил я.

– Вы же сказали, что убили там высшего! – возмутился Гаравантис.

– Их там было три! – бросил Ситранис. – А убили мы только одного. Затем пришлось отступать.

– И как мы нашими силами здесь будем держаться? – поддержала его Меоли. – Даже если останемся, первый же высший придумает, как стены проломить. Они ведь не дураки.

– Значит мы умрём, сражаясь!.. – рявкнул Гаравантис, и в его голосе засквозило отчаяние.

– Зачем? – тихо спросила Меоли. – Чтобы дядя не подумал, что ты не справился?

Гаравантис покраснел и скрипнул зубами. Тысячники, сидевшие рядом, опустили глаза. Теренитис переводил полный сомнения взгляд то на этих троих, то на нас. И я буквально кожей чувствовал, как чаша весов начинает колебаться.

– Хватит… – проговорил он, наконец. – Я приму решение к вечеру. А пока все свободны.

Однако мы не двинулись с места. И Гаравантис с тысячниками – тоже. Никто не хотел уходить, не зная, чем закончится дело. Ситранис подался вперёд, готовый сказать что-то ещё, но я остановил его коротким жестом.

– Напомню вновь. У меня чёткий приказ идти на соединение с основными силами, – покачал я головой. – И если нет решения, то я просто выполню приказ.

– Наёмник!.. – скривился Гаравантис так, будто увидел помойного иуха.

– Да, я наёмник, – подтвердил я, уставившись ему в глаза, и этот гордый дурень хоть немного, но потупился под моим жёстким взглядом. – И да, мне не всё равно, сколько моих людей поляжет в бесполезном бою. И да, я ценю каждого своего человека. И не отношусь к своим пехотинцам, как к скотине. Более того, я даже к скотине отношусь лучше, чем ты, Гаравантис, к своим подчинённым. Ты там, на юге, почти двадцать тысяч человек положил. Зачем? Чтобы добраться до Житного раньше нас, ещё и притащить на хвосте орду?

– Воевода… – заговорил, поморщившись, Теренитис. – Да замолчите вы оба!.. Вас не…

– Да, я воевода. Но я ещё и шептун, – мой голос лязгнул металлом, когда я повернулся к нему. – Поэтому не надо затыкать мне рот, регой. И не надо думать, что я не хочу демонов убивать. Я убивал их в Кечуне. Я убивал их в Илосе. Я убивал их в ханствах и на Сером Угорье. Я сражался с ними в Приозёрье и Западном Приречье. Я и мои люди убили их больше, чем всё ваше хвалёное объединённое войско. Но я убиваю демонов так, чтобы орда не выставила ещё больше демонов. А кое-кто кладёт почти двадцать тысяч воинов, за счёт которых встанет ещё сотня тысяч низших.

– Ты переходишь границы, наёмник!.. – прошипел Гаравантис, сузив глаза, будто песчаный змей.

– А ты кормишь орду, – ответил я, повернувшись к нему. – Кормишь её жизнями людей. Делаешь её сильнее. И ты мне будешь рассказывать о границах, иух напыщенный?

– Что ты о себе?.. – яростно прорычал Гаравантис, поднимаясь в полный рост.

– Что слышал! – прервал я его, даже не повышая голоса, просто буравя взглядом. – Волосы седые, а в голове как было одно самомнение и чванство, как у сопливого юноши, так и осталось.

К этому моменту мы оба вскочили со своих мест, нависнув над столом, и уставились друг на друга.

– Ты ответишь за свои слова!.. – предупредил Гаравантис, и жилка на его виске опасно запульсировала.

– Ты сначала доживи до времени, когда меня к ответу сможешь призвать! – ответил я, выразительно кивнув на эту самую жилку. – Оборонять он Житное собрался… Ты просто желаешь выполнить приказ чужими руками, заплатив за него жизнями людей!

– Ничего подобного!.. – проревел Гаравантис, будто гнур во время гона.

– Если обосрался, сам за это и отвечай! – широко улыбнулся я. – Нечего тебе, регой, ездить на чужих плечах. А у меня приказ либо идти на соединение с основными силами, либо уходить за реку. И этот приказ я собираюсь выполнить.

– А у меня приказ держать Житное… – хмуро бросил со своего места Теренитис.

– Ну хотя бы не держи всю стену, у тебя для этого сил не хватит… – буркнул я, двинувшись на выход. – Мой отряд уходит в сторону основных сил. А вы поступайте, как знаете. Если вас здесь всех перебьют, будет не так жалко, чем если перебьют семьдесят тысяч человек на востоке.

Меоли и Ситранис, замолчавшие, ещё когда я вновь заговорил, тоже встали и двинулись за мной.

– Совет Семей узнает, что ты бросил людей перед лицом демонов! – прорычал Гаравантис мне в спину.

– Как бросил и ты, регой! – отозвался я от двери, после чего открыл её и буркнул себе под нос: – Как и ты…

Увы, но я практически точно знал: Совет Семей не будет разбирать этот вопрос. Покидая Житное, я обрекал всех, кто оставался его защищать, на смерть. Это было неизбежно, как приход зимы, как закат солнца, как ночной холод в пустыне. Остатки сил, с моими людьми или без них, не смогли бы защитить Житное. Городок просто не был рассчитан на подобные ночные штурмы.

Однако даже если регой каким-то чудом выживет и пожалуется в Совет Семей… Ну что же, аристократам придётся иметь дело с Советом Шептунов. А это не одинокий наёмник, и даже не Гильдия Наёмников. Это сила, с которой всем приходится считаться.

И нет, я ни капли не жалел о том, что высказал в лицо Гаравантису. Надоели. Надоело чванство. Надоел снобизм. Надоела уверенность аристократии, что им можно всё, и ничего им за это не будет.

Мне надоели трусость, интриги, подковёрная грызня всех со всеми. Я просто хотел убивать демонов, а не петлять между враждующими родами и их попытками тянуть одеяло на себя.

Мне на за что было любить Эрегихона. Он пытался меня убить, встревал в дела, но… Эрегихон хотя бы пытался что-то делать и просчитывать. В то время как большинство представителей старших семей лишь надували щёки и делали важный вид. Но при этом ничего из себя не представляли.

На их фоне Эрегихон вызывал неподдельное уважение. Хоть, конечно, и был придурком.

– Неправильно, что такие, как Гаравантис, что-то решают, – заметил я, шагая с Меоли и Ситранисом по пустым коридорам городской управы. – Я бы ему и телеги с зерном не доверил.

– Он, кстати, не самый глупый командир! – заметила на ходу Меоли.

– Самый глупый ходил с нами на север? – с сарказмом уточнил я.

– И он тоже наверняка не был самым глупым! – усмехнулся Ситранис.

– Ишер, люди таковы… – примирительно заметила Меоли.

– Это не люди таковы, – отрезал я. – Это мир нынче так устроен, что на вершине сидит подобная плесень. Она ведь только и может, что на других паразитировать, пока всё подчистую, вместе с ней самой, не сгниёт. И такой мир, знаете ли, мне не нравится.

– Другого-то нет! – мрачно усмехнулся Ситранис.

– Его можно сделать. Ничего не рушить, а сделать. Другой мир. Рядом со старым. Понимаешь? – ответил я, резко остановившись и посмотрев на друга. – А сейчас нам просто надо увести своих подальше от Житного.

– Люди устали, брат! – напомнил регой, будто это могло что-то изменить.

– Я знаю. Отойдём подальше, разобьём лагерь и укроемся чёрным песком, – кивнул я. – Если Гаравантис и Теренитис настолько хотят убиться в Житном, то пусть. Не буду им не мешать. А нам следует предупредить основные силы, что очень скоро им ударят в тыл. Не южная часть орды, так северная.

На удивление, мешать нам собираться и уходить никто не стал. Мы покинули Житный в полдень. Правда, улюлюканье и презрительные слова прощания ещё долго звучали в ушах.

Те, кто оставался, высыпали на стены и к воротам, чтобы посмотреть, как уходят те, кто решил, по их мнению, спасаться. В их криках было всё: презрение, зависть, страх. Кто-то плевал нам вслед, кто-то молчал, но смотрел так, что по спине бежали мурашки. Я не оборачивался. Зачем? Я сделал выбор, и он был правильным.