Текст книги "Вечные Пески. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 252

Когда я зашёл в комнату для совещаний, командиры уже ждали. И у каждого в глазах стоял вопрос, что я напридумывал себе. У всех, кроме одного человека. У Ситраниса вопросов не имелось. У него был тот же опыт, что и у меня. И у него был амулет ночного зрения. Из первых партий, которые мы успели получить от Гильдии Ремесленников Наговора.

– Что, заметил их? – я посмотрел на регоя, усаживаясь за стол.

– Три кошмарных фигуры в сумерках, которые ушли на север, как только стало светать? – делано удивился регой. – Ну да, заметил что-то такое…

– Может, сам и озвучишь, что думаешь по этому поводу? – предложил я, улыбнувшись. – А то меня тут, кажется, в чём-то подозревают…

– Да чего там озвучивать? Бежать надо! – мрачно хохотнул Ситранис, хлопнув ладонью по столу.

– Куда бежать? – нахмурился Истор.

– Думаю, что на юг, – честно ответил я.

– Как можно дальше от этой крепости! – согласился с мыслью Ситранис.

– Вы можете объяснить, что такого случилось, из-за чего надо срочно уходить? – растерянно обвёл нас взглядом Тадар. – Воевода, регой, мы вам обоим верим. Не сомневайтесь. Но лучше бы знать, что вообще нам грозит…

– Все же заметили, что демоны сегодня ночью вели себя не так, как в предыдущие? – поинтересовался я и, дождавшись кивков, продолжил: – Причину я не понимал почти до рассвета. Без амулета ночного зрения и не понял бы, хотя догадывался. Однако без уверенности, само собой. Суть в том, что за боем наблюдали сразу три высших демона.

– Это, получается, они сделали так, что демоны поумнели? – Ферт нахмурился, и через его лоб пролегла морщина.

– Ну… Может, поумнели. Может, нет. Никто не знает, какими способами высшие добиваются подчинения от низших, – пожал я плечами. – Возможно, демоны «стали умнее», потому что на них воздействовала воля высших. А может, они и в самом деле умнеют в присутствии «начальства». Так или иначе, высшие пришли, посмотрели… И вряд ли следующей ночью отпустят остатки своей части орды на штурм без собственной помощи.

– Крепость так просто не взять! – вскинулся было Истор, однако быстро затух и добавил: – В крайнем случае, всегда можно отойти в башни…

– Нет, это нам не подходит! – сразу же замахал руками Тадар. – Тогда лишимся скотины. Если Ишер прав, рисковать нельзя.

– Это если стены к концу ночи вообще останутся… – ухмылка Ситраниса больше напоминала оскал. – Высшие – твари опасные. И стены они, если очень надо, разрушать умеют.

– Получается… Уже завтра утром надо уходить? – подвёл итог всему обсуждению Истор.

– Получается, да, – кивнул я. – Стоит распределить задачи по сборам. И да. Сборы ни в коем случае не должны мешать восстановлению ловушек. Так что… У нас будет тяжёлый день, тяжёлая ночь и ещё более тяжёлый день.

– А высшие, думаешь, нас отпустят? – беспокойно уточнил Ферт.

– Высшие не любят рисковать лишний раз… – покачал я головой. – Значит, как минимум, в первых рядах не побегут. А от первых демонов прикроемся куполом из чёрного песка.

Совещались мы ещё долго, но, главное, к полудню решение было принято: следующим утром выступаем. Идём на юг, к основным силам Эрегихона.

Оставаться в крепости дольше было безумием. Высшие демоны, появившиеся на горизонте, означали, что орда больше не будет слепо бросаться на стены. Вот-вот начнётся осмысленная осада, и мы её долго не выдержим. Я надеялся, что это поняли все командиры, и что они смогут внятно объяснить ситуацию бойцам.

– Думаешь, это как-то связано с тем шёпотом, который вы с Аланой вчера услышали? – спросил Ферт, подойдя ко мне после совещания.

– Не знаю, – честно ответил я. – С одной стороны, как шёпот мог повлиять на всё это? Это же орда… Демоны, пусть и высшие… С другой стороны, сразу после него всё и пошло наперекосяк.

– В любом случае, в ближайшие ночи стоит внимательно слушать Дикий Шёпот. Может, получится услышать что-то похожее… – покивал Ферт. – Людям очень не хватает знаний об орде… Я прошёл с тобой всю эту войну, Ишер. И, знаешь, что понял?.. Что даже те крупицы знаний, которыми владеют ветераны Кечуна, уже помогли спасти тысячи, да чего уж там… Десятки тысяч людских жизней! Вдруг мы услышали управляющий приказ орды? Вдруг…

– Ферт, послушай, слушать Дикий Шёпот и в самом деле надо. Очень-очень надо, – сказал я, положив руку ему на плечо, потому как пожилой шептун, на мой взгляд, чересчур воодушевился. – Однако с теориями я бы повременил. Рановато их строить. Вот услышим снова такие же изменения в Диком Шёпоте, и будем решать, хорошо?

– Хорошо! – кивнул тот, но, судя по виду, от затеи не отказался.

Я очень хотел спать, устал за ночь, у меня саднило горло, и всё о чём я мечтал – так это вздремнуть хотя бы пару гонгов. Однако добраться до кровати мне не дал Ирман, полутысячник из союзных сил объединённого войска Междуречья.

Мы назначили его командующим всеми выжившими в той бойне, где почти все его соратники полегли. По-хорошему надо было искать кого-то выше по званию, вот только никто не выжил. Полутысячник оказался самым старшим.

– Чего тебе? – спросил я, понимая, что от разговора не отвертеться.

– Воевода, мы должны остаться тут… – хмуро сказал он, глядя в пол.

– Да? Это почему? – удивился я.

– Приказ, который мы получили, звучал так: уничтожить всё северное войско демонов. Мы должны сражаться дальше! – заявил он упрямо, слегка приподняв взгляд, но по-прежнему избегая встречаться им со мной.

– А тебе кто этот приказ отдал? – спросил я, стараясь не сорваться.

– Командующий нашими силами… – растерялся полутысячник. – Кто же ещё…

– Ты на совете в ставке был, когда вопрос решался? – спросил я, хотя и так знал, что Ирман не присутствовал.

– Не был… – подтвердил он.

– А я был. И мне задачи озвучил командующий Эрегихон. Знаешь такого?

– Да, командир! – полутысячник расправил плечи и выпятил грудь колесом.

– Так вот. Мне, Ирман, было приказано следующее. По возможности, уничтожить, а если это невозможно без особых потерь, тогда отступить к основным силам на юг. И увести как можно больше людей, – объяснил я.

– Но… – попытался что-то спросить Ирман, однако я его прервал взмахом руки.

Собственно, я знал, что полутысячник хотел спросить. В моём ответе я хоть и пытался обойти скользкий момент с тем, что Эрегихон приговорил командующего союзными силами, но… Фраза «увести как можно больше людей» иных толкований не подразумевала.

– Без вопросов, Ирман, – слегка наморщив лоб, попросил я. – Я тебе озвучил, что приказали мне. А дальше выбор за тобой. Если хочешь остаться со своими людьми и пытаться здесь уничтожить демонов… Попробуй. Мы даже вам еды на три дня выделим.

– Почему только на три? – от неожиданности даже возмутился тот.

– Чтобы я не страдал от того, что двухдневные запасы, которые вы не успеете проесть, бесполезно сгниют, – сказал я и пояснил дополнительно: – Запасы на три дня – это ровно в три раза больше, чем вы успеете перед смертью проесть.

– Ясно… – нахмурился полутысячник.

– Однако лучше будет, если и вы и дальше пойдёте с нами на юг. В этом случае я всю ответственность возьму на себя, если к вам будут вопросы, – спокойно продолжил я. – Решайте. И не забудьте озвучить мне ваше решение.

С этими словами я и ушёл спать. И, надо сказать, когда проснулся, первое о чём узнал – что выжившие из объединённого войска идут с нами.

А ещё, когда я проснулся, работы по сборам уже вовсю кипели. В первую очередь, отправили на выпас скотину, застоявшуюся в тесных загонах. Пастухи погнали стада на юг от крепости, чтобы и на демонов не нарваться, и в ловушки наши не попасть. Задача была набить желудки гнуров и переханов так, чтобы хватило на несколько дней дороги.

Впрочем, на демонов они всё равно нарвались. К счастью, потеряли лишь пару животин. Зато обнаружили на полях вокруг крепости несколько лёжек демонов. Враг прятался в тени рощ, в оврагах, под обрывами и просто в земле. Твари скрывались от солнца, зарывшись в почву, прикрывшись ветками и прелой листвой. Сами обычно не кидались, пока их не тревожили запахом жизненных сил. Однако стоило подойти ближе, как демоны от нетерпения кидались убивать, хоть с гарантией и умирали сами.

Пришлось зачищать, конечно же. И нам работы меньше ночью будет, и пастухам спокойнее, и скотине куда как безопаснее. Тем более, зачистки мои люди давно научились проводить без потерь.

А чтобы и ночью потерь было поменьше, в крепости кипела работа. Часть бойцов расставляла вокруг крепости оставшиеся ловушки, бросив на это даже те ресурсы, которые мы изначально не собирались использовать. Оставлять в крепости какие-нибудь древки стрел, если нам они не пригодились, смысла не было. А вот заточить их и понатыкать в землю – всегда пожалуйста.

Часть людей занималась погрузкой поклажи. Телеги, которые мы разгрузили по прибытии, снова выкатывали и ставили на колёса. Размещать их приходилось чуть ли не вплотную друг к другу, чтобы занимали меньше места. Но всё равно во дворе и на улицах было не протолкнуться.

В лучшем случае, между телегами остались узкие проходы, по которым можно по одному пройти. В худшем случае, ходить приходилось по телегам и, собственно, поклаже. Бойцы ругались, конечно, из-за возникших неудобств, да и частенько натыкались друг на друга в суете, но дело двигалось. На телеги грузили припасы и то, что не пригодится ночью.

Я не представлял, как завтра мы в такой тесноте будет выезжать из крепости. И ведь надо было сделать это быстро, чтобы уйти как можно дальше за световой день. Увы, подобное отступление из-под носа орды – дело всегда сложное и выматывающее.

Ближе к вечеру подготовка была практически завершена. Я ещё раз лично прошёл по крепости, проверяя, всё ли к ночному штурму готово. Людей отправил поспать хотя бы пару-тройку гонгов. Да, ещё оставались частично недоделанные работы. Однако стоять на стене, если руки не держат оружие, а ноги болят от веса собственного тела, из которого, собственно, растут – это не дело.

А когда солнце начало клониться к закату, мы снова залили водой и заморозили склоны холма. Пусть демоны и ведут себя умнее, но зачем облегчать им задачу?

Ночь наступила быстро. Ещё в сумерках я поднялся на стену и встал в ожидании врага. Первые чёрные пятна орды показались из темноты, когда небо на западе даже не до конца погасло. Высшие хотели побыстрее расправиться с непокорными людьми, чтобы отправиться дальше. Основные силы орды, вероятно, уже звали своих собратьев на большой бой.

Враги шли со всех сторон, но в этот раз я сразу заметил перемену. Демоны наступали организованно и целенаправленно, будто кто-то невидимый гнал их вперёд. Впрочем, мы все теперь знали, кто их гонит.

К песчаным людям, гухулам, Кровавым Перстам и демоническим аусси прибавились новые виды, которые раньше к крепости не приходили. Ровные коробочки бронированных дуаров шли рядом с отрядами исаев. Значит, за нас взялись всерьёз, и чем закончится ночь, сложно было предсказать.

«Как бы половину отряда здесь не оставить… Проклятье!» – подумал я.

А вскоре всё моё внимание заняла одна фигура с двухэтажный дом высотой. Высший демон, который шёл со своими подручными по прямой траектории к воротам. Угловатый, с длинными конечностями, он шагал вперёд крайне решительно. И мне это очень не нравилось.

Естественно, на высшем я и сосредоточился. На данный момент, он был самым опасным противником. Чтобы достойно встретить его, я собрал перед воротами большую часть «нашёптышей». Остальные направления, конечно же, тоже не обделил. Однако именно перед воротами построил отряд в три-четыре сотни. И при этом считал, что ещё маловато выставил. Просто времени, чтобы сделать больше, не хватило.

Зато ловушки вновь сработали, как надо. Колышки и колючки рвали демоническую плоть. Ямы ломали тварям конечности. Да и ледяной склон собирал свою жатву. Жаль, на сей раз демоны почти сходу начали ломать ловушки. Да, мы калечили тех, кто шёл в первых рядах. А вот те, кто следовал прямо за ними… Эти уже шли дальше бодрые, здоровые и безумно опасные.

И я прекрасно понимал: если они дойдут до стен, всем нам мало не покажется. Поэтому сегодня ни лучники, ни башенные стреломёты снаряды не экономили. Надо было перебить как можно больше демонов в отдалении от стен. И все бойцы, до самого последнего, старались внести вклад в эту задачу.

Ахалги вновь обрушились на нас не тогда, когда демоны начали подъём по склону, а когда враг почти достиг верха. И снова началась уже привычная битва на стенах. Только в этот рез ахалгов было очень много, да и атаковали они с особенным остервенением.

Летучие твари продирались сквозь щиты, рвались в крепость и к защитникам стен. И пусть мои люди хорошо знали, как поступать, если такая тварь вцепится в тело, однако от ошибок не застрахован никто.

В этот раз пришлось даже резерву сразу принять участие: крылатые сволочи нацелились на переханов и гнуров. В итоге, бой шёл и во внутреннем дворе, и на улицах, и наверху. Только я с ахалгами не сражался, раскрутив вокруг себя такой вихрь, чтобы напрочь стачивал любую тварь, пытавшуюся через него пробиться. Моей целью был высший.

Ещё на подходе я принялся осыпать его шёпотами. Песчаными режущими дисками, вихрями, волнами холодного света. Я бил, бил, бил, создавал песчаных воинов – и снова бил.

Высший добрался до ледяного склона. Замороженную поверхность успели потрепать когтями, да и посыпать чёрным песочком. Поэтому высший, не колеблясь, уверенно ступил на него, как и несколько бурусов, подходивших в то же время с разных сторон крепости, но… Именно высший, на счастье, поскользнулся, потерял равновесие и рухнул, придавив десятка два низших.

А когда он, заревев, начал подниматься, я не стал ждать ещё более удобного момента. И зашептал, поднимая «нашёптышей» прямо под его встающим телом. Они набросились на шею, живот, бока и грудь гиганта, вгрызаясь в него топорами и копьями. Высший заревел, пытаясь защитить более уязвимые участки, но воины не отступали. Они лезли на него, будто обезумевшие насекомые, а я создавал, стягивая к себе ручейки силы, всё новых и новых бойцов.

В ту ночь нам повезло. Повезло, что башенные стреломёты продолжали стрелять, даже когда ахалги тёмным роем обрушились на крепость. Повезло, что высший поскользнулся на ледяном склоне. Повезло, что шептуны смогли выложиться на полную, уничтожая бурусов и летающих демонов. Во многом нам повезло, честно говоря. И если бы не это везение, жертв было бы слишком много.

Бурусов частью убили на склоне, частью под стенами. Лишь двое добрались до стен и принялись их крушить кулачищами. А тут ещё и высший демон, сбросив «нашёптышей», поднялся и тяжело двинулся к стене. Он был сильно изранен, весь перемазан в чёрном, но по-прежнему опасен.

Скрипнув зубами, я ударил по нему «волнами холодного света». Он замер на мгновение, лишь на миг замедлился. И я сразу же ударил всем, что было в моём невеликом арсенале – вихрями, песчаными дисками… Даже сумел поднять из земли кривой каменный шип, хотя этот шёпот мне раньше вообще не давался.

И всё безрезультатно. Под градом ударов, и не только моих, высший ревел, но упрямо шёл вперёд.

Он топтал моих песчаных воинов и своих низших демонов. Он махал ручищами, сбивая остальных, как фигурки с доски. Раненый и истекающий чёрной кровью, он добрался до стен и умудрился обвалить часть кладки. И только тут, наконец, рухнул на землю, погребённый под сплошной массой «нашёптышей».

А ещё через треть чаши он умер, так и не сумев подняться.

Я устало вытер пот со лба, но бой не закончился. Демоны, несмотря на гибель начальства, по-прежнему шли на приступ. Видимо, двое других высших управляли ими, не показываясь нам на глаза. А мои песчаные воины не могли держаться вечно. И хотя я сделал всё, чтобы демоны не залезли на стены, им-таки удалось.

Дуары с исаями хлынули вверх по живым лестницам. И бой вступил в решающую стадию. Мы сражались и умирали. Мы засыпали камни чёрным песком. Мы поливали их кровью и псевдоплотью, но держали стену.

Мы били шёпотом, били стрелами, били мечами и топорами, кололи копьями… Часть бойцов всё же отступила к башням, когда начался последний натиск, и это открыло демонам прямой путь в крепость. Плац Ферт прикрыл куполом из чёрного песка. Однако на улицах и в помещениях закипел бой не на жизнь, а на смерть.

И всё-таки мы устояли, а ночь уже близилась к концу. Мы победили, отбиваясь из последних сил. И да, победа далась нам дорогой ценой. Однако эта цена была невероятно мала по сравнению с тем, что могло быть, если бы не череда удачных случайностей.

Всё закончилось, как и всегда, когда первые лучи солнца коснулись стен. Орда ушла. Я ещё стоял, опираясь на зубец, а наши бойцы уже спешили вниз, на плац и к улицам, чтобы закончить сборы и как можно раньше выступить в поход.

А я, отдышавшись, сделал ещё кое-что перед тем, как уйти вслед за ними.

Прислушался к потрескиванию камня в тех местах, где высший чуть было не проломил стену над воротами… И, рявкнув своим, чтобы отошли подальше, сам закончил разрушительное дело. А затем поднял ветер и прошёлся по дороге с холма, сметая в сторону «колючки» и шипы. Уходить из крепости следовало как можно быстрее. И лишние препоны были нам не нужны.

Глава 253

Выход из крепости напоминал бегство. Хотя, конечно, бегством не был. Мы готовились весь предыдущий день. И всё равно, когда пришло время, массовый исход прошёл не так гладко, как хотелось бы. Ну ещё бы…

Ворота, через которые отряд в своё время втягивался внутрь, теперь казались слишком узкими, чтобы быстро выпустить наружу и тысячи всадников, и обоз. И да, все мои люди были верхом, но это отнюдь не помогало. Переханы беспокойно храпели, цеплялись друг за друга поклажей, а телеги и вовсе еле-еле ползли. И даже то, что я проломил стены крепости там, где ночью постарались враги, не особо помогало.

Первыми ушли те отряды, кому предстояло разведать дорогу, найти и отметить лёжки демонов, ну и расчистить при необходимости путь. За ними из ворот вытянулись основные силы. Всадники двигались по трое-четверо в ряд, и всё равно толпа была плотной.

Пыль стояла столбом, и в этой пыли, подсвеченной ранним солнцем, казалось, будто крепость извергает из себя потоки людей и животных. Вот только иначе было нельзя. Первый день отступления – всегда самый важный. Чем дальше сумеем уйти, тем меньше шансов, что орда сумеет нас обнаружить.

Почему это так важно? Потому что если орда нас потеряет, то и спешить не будет. Демоны идут с заката до рассвета. Это всего шесть гонгов, за которые даже эти безумные порождения Дикого Шёпота много не пройдут. Но если враг будет знать, что впереди есть источники жизненной силы, то и двигаться он будет быстрее, и начнёт движение пораньше, на закате, и остановится лишь с первыми лучами солнца.

Я выехал последним, когда солнце уже поднялось над холмами. Оглянулся на крепость. Она сослужила моему отряду хорошую службу, и я был благодарен ей. Однако не испытывал сожалений, покидая каменные стены. Слишком многие города и крепости в последние годы я покидал навсегда.

Дорога на юго-восток была одна. Не слишком широкая, не слишком утоптанная. Когда-то по ней ходили обозы, гнали скот, ездили крестьяне. А теперь она зарастала по краям, но природа ещё не захватила её полностью, и это позволяло держать темп.

Я пустил перехана лёгкой рысью, обгоняя растянувшуюся колонну. Надо было проверить, всё ли в порядке. Люди ехали молча, уставшие после практически бессонной ночи. Кто-то пытался дремать в седле, кто-то пока держался, но… Это сомнительное удовольствие – спать на ходу – предстояло всем нам. Идти я приказал вплоть до темноты, без привалов и отдыха.

Восточное Приречье встречало нас холмистой местностью. Здесь не было таких бескрайних равнин, как на западе. Земля то вздымалась, то опускалась, а с гребней открывались виды на поля, лесопосадки и пастбища. Весна уже вступала в законные права: на деревьях пробивались зелёные ростки, сквозь сухие побеги рвались новые, молодые и свежие.

И сквозь эту зелень проступали признаки запустения. Поля, ещё год назад засеянные, теперь покрывались дикой порослью. Межи зарастали кустарником. Местами ветер нёс песок, и он оседал на свежих листьях, придавая им серый оттенок.

Деревеньки попадались часто. Они стояли у дороги, окружённые садами и огородами. Дома, сложенные из крупного, плохо обожжённого кирпича, выглядели так, будто хозяева вышли на час и вот-вот вернутся. Двери прикрыты, ставни целы. Однако это было обманчивое впечатление. Разведчики заглядывали в некоторые: внутри пусто, на полу – слой пыли, в амбарах – хоть шаром покати. Люди давным-давно уехали, забрав с собой самое ценное. Даже скудную мебель постарались вывезти. Крыши, крытые соломой или корой деревьев, местами просели, но держались. Ветер гулял по пустым дворам, лениво шевеля пыль и сухие листья.

Встречались здесь и следы разбоя. Правда, спустя год уже сложно было определить, кто постарался, демоны или люди. Впрочем, ни те, ни другие не разрушали строения. Определить, как было покинуто поселение, можно было по выбитым дверям или сорванным ставням. В остальном же… Даже туповатые глухи, которые неизменно встают там, где забыли сжечь трупы, давно убрались прочь.

Мы двигались без остановок. Я гнал бойцов вперёд, не давая расслабляться. Люди перекусывали на ходу, не слезая с сёдел. Воду пили из фляг, набранных загодя. Никто не жаловался, все до единого понимали: чем дальше уйдём за световой день, тем больше шансов выжить. Но и я прекрасно осознавал, что долго мы так не выдержим. У человека есть предел прочности, и не стоит его переходить.

К вечеру первого дня я приказал встать лагерем в небольшой низине, окружённой холмами. Место было не идеальным, но лучше искать не стали: уже практически стемнело. Шатров не ставили. Просто спешились, разожгли костры и выставили караулы. Усталость валила с ног, но нужно было напоить и накормить животных. Да и в себя еды закинуть, чтобы были силы продолжать путь.

Переханов и гнуров привязали к коновязям, задали корм. Сами ели из общего котла: похлёбку из сушёного мяса и кореньев, густую, горячую. Вкус казался божественным после изматывающего дневного перехода.

Я обошёл лагерь, проверил посты, поговорил с командирами. Затем ушёл туда, где Ферт уже начинал поднимать купол, и этот процесс тоже отследил. И только затем, под защитой, позволил себе уснуть у одного из костров, подложив под голову щит и укрывшись плащом.

Ночь прошла тревожно, но без нападений. Под утро, когда небо стало сереть, меня разбудил Ферт.

– Ишер! – тихо позвал он. – Демоны проходили мимо.

Я сел, протёр глаза и уточнил:

– Когда?

– Ещё в середине ночи. Двигались на юго-восток, как и мы! – беспокойно хмурясь, ответил шептун.

Я кивнул, похлопал его по плечу и приказал дозорным будить людей.

В итоге, второй день в дороге начался рано, ещё затемно. В предрассветных сумерках наскоро позавтракали остатками вчерашней похлёбки и двинулись дальше. Дорога по-прежнему вела на юго-восток, и местность постепенно менялась. Холмы становились выше, скальные выходы попадались чаще. Поля сменялись лесопосадками, но деревья росли редко, и между ними просвечивала рыжая земля.

Деревенек стало меньше, зато появились крупные пастбища, огороженные плетнями. Трава на них успела вымахать по пояс, и ветер гнал по ней волны. Иногда вдалеке мелькали мелкие группы одичавших гнуров и переханов. Они шарахались от нас и убегали, поднимая пыль. Видимо, даже демонам оказалось не по зубам их догнать.

Во вторую ночь я держал купол сам. На ночлег встали уже в полной темноте, на голом склоне холма, поросшего редким кустарником. Костры разожгли, приготовили ужин, бойцы улеглись спать, а я отошёл к краю лагеря, сел на землю, скрестил ноги и зашептал. Выложенный дежурными вокруг лагеря чёрный песок поднялся, закружился, образуя купол. Я растянул его, насколько хватало сил, накрывая всех спящих людей и животных.

Ночь тянулась медленно, как густой сироп. Я сидел на земле, прислушиваясь и вглядываясь в темноту. Вокруг стояла тишина, лишь ветер шелестел сухой травой, да потрескивали угли в кострах. Где-то далеко крикнула ночная птица. И снова тишина.

Лишь под утро, когда небо на востоке начало бледнеть, я заметил движение. Вначале смутные тени на границе видимости, вслед за этим – отчётливые силуэты. Демоны. Они шли на юго-восток, как и в прошлую ночь. Вот только догнали мой отряд уже к самому исходу ночи. В основном, мелкие группы гухулов, которые вырвались вперёд от основных сил.

Я смотрел им вслед и понимал: мы отрываемся. Если в следующую ночь демонов почти не будет, значит, орда отстала. И тогда можно будет немного сбавить темп, дать людям и животным отдых. Впрочем… Следующий лагерь надо было ставить, в любом случае, основательно. Иначе люди и животные начнут с ног и копыт валиться от усталости.

Когда солнце взошло, я отпустил купол, уложив чёрный песок аккуратными кучками, и, поднявшись, размял затёкшие ноги. Люди уже просыпались, разбирали костры и седлали переханов. Я оглядел лагерь, затем повернулся на юг. Впереди ждал ещё один долгий день пути.

Я подозвал к себе командиров и сообщил им новости, которые следовало донести до подчинённых.

– Передайте людям: вероятно, следующий привал будет подольше. Если демонов ночью не будет, дам поспать с утра. А потом, на следующую ночь, устроим полноценный привал. В том числе, и шатры разобьём. Донесите это до каждого бойца.

Весть разнеслась по колонне быстрее, чем я ожидал. Бойцы оживились, начали переговариваться, улыбаться. Надежда на скорый отдых воодушевляла. Всегда легче терпеть невзгоды, когда знаешь, когда они закончатся. Люди и так ехали вперёд упорно, почти не жалуясь. Хотя, честно скажу, дорога становилась всё тяжелее. Каменистые подъёмы сменялись спусками, и копыта переханов регулярно скользили по осыпям.

Местность не менялась. Всё те же холмы, между которыми лепились поля, лесопосадки и пастбища, поросшие сочной травой, на которую косились наши переханы и гнуры. Бедные животные не понимали, почему мы каждый раз проходим мимо такой вкусной еды.

Зато чем дальше мы уходили на юго-восток, тем шире становились дороги. Если в первый день перед нами была едва заметная колея, то теперь – настоящий тракт, способный пропустить несколько телег в ряд. И это был верный признак того, что впереди стоит большой город. Если верить картам, в том числе изъятым у покойного командующего, мы приближались к Ордану.

Деревеньки попадались всё реже, а вот крупные посёлки – чаще и чаще. Многие из них тянулись вдоль тракта, окружённые садами и огородами. Дома были сложены из красноватого кирпича, крыши покрыты соломой и древесной корой. Изредка попадалась и настоящая черепица.

Вопреки логике, я ожидал заметить признаки жизни в этих брошенных домишках. Хоть какие-нибудь. Однако же нет. Ни дыма, ни людей, ни скота.

К вечеру мы встали лагерем на широком поле у дороги. В эту ночь купол ставил Мирим. Бойцы разжигали костры, поили животных и разбирали поклажу. Из найденных по округе колодцев пришлось вычерпать всю воду, зато мы пополнили запасы. Ужин был плотным и сытным. И спалось мне после такой кормёжки просто отлично. Даже на земле.

Ночь прошла тихо. Под утро меня разбудил посыльный от Мирима.

– Воевода, шептун передаёт: демонов не было. Ни одной твари за всю ночь!..

Я сел, потёр лицо. Если засыпал я счастливым, то проснулся разбитым. И это было странно. Всё-таки мне ещё и тридцати не исполнилось, отчего такие чудесные ощущения? Нет, я понимал, что рано или поздно здоровье начнёт сдавать. Однако почему так рано?

– Значит, мы оторвались… – пробормотал я и задумался. – Передай дежурным: подъём попозже, после рассвета, и завтрак нужен посытнее. Пусть люди выспятся, насколько это возможно.

В этот день бойцы просыпались медленно, потягивались, с наслаждением вдыхали утренний воздух. Да и завтрак действительно оказался на высоте: каша с мясом, горячие лепёшки и даже по кружке разбавленного вина. Бойцы ели, не торопясь, на их лицах светилось что-то, похожее на удовлетворение.

– Сегодня сделаем дневной привал, – объявил я командирам. – Полноценный отдых, на гонг-полтора. Пусть люди спокойно пообедают. Ну и животных надо напоить, покормить.

И вот мы впервые за четыре дня остановились днём. Войско разбилось на несколько лагерей вдоль дороги, чтобы не создавать большую толпу. Люди спешились, стреножили переханов, устроились в тени редких деревьев. Обед был не слишком плотным, но после трёхдневного марша поесть днём было, в любом случае, приятно. Да и отдых людям на пользу пошёл. Мы уже не выглядели, как войско глухов, и чуть больше походили на людей. Ещё бы помыться…

Во второй половине дня снова двинулись в путь. Причём уже не так быстро, как раньше: я позволил колонне растянуться. Пусть каждый перехан сам выбирает удобную скорость. Дорога вела на юго-восток, и с каждым гонгом местность выглядела всё более обжитой. Точнее, когда-то давно обжитой, но не сейчас. Посёлки попадались чаще, да и были в прошлом явно крупнее, зажиточнее. Дома с черепичными крышами, каменные заборы, колодцы с навесами. И во всём этом благолепии – заброшенно и пусто. Ни единой живой души.

Ночной привал устроили ещё засветло. Место подыскали хорошее, рядом с одним из крупных посёлков, где имелся пруд, по-прежнему хранивший воду. Я решил, что после вчерашней передышки можно и нужно разбить лагерь по-настоящему.

Люди ставили шатры, разжигали костры и натягивали верёвки для одежды. Первые группы уже отправились к пруду заниматься стиркой. Туда же подводили скотину, чтобы животные напились.

Впервые за несколько дней мы расположились основательно. Я приказал поставить помывочные шатры, как в лагерях у кочевников, чтобы бойцы могли попариться. Может, долго мыться времени и не хватило бы, но хотя бы по чаше в парилке, а затем ополоснуться водой – и то невероятная радость.

Дым от костров поднимался к вечернему небу. По лагерю плыли запахи еды. Я нашёл Алану, чтобы уточнить, что не так с моим самочувствием, но шептунья обеспокоенной не выглядела.

– Ишер, а что ты хотел-то? – выслушав, спросила она меня.

– Я молод. Во всяком случае, не стар. У меня не должны утром болеть суставы, – объяснил я.

– Молод… А где твой дом, Ишер? Где твоя мягкая постель? Где очаг, который согревает ночами? – склонив голову вбок, будто птица, поинтересовалась Алана, а затем махнула рукой. – Ты когда стал жить, как бродяга, Ишер?

– Давно. Лет в двенадцать, – признался я, уже понимая, куда она клонит.

– И чего ты теперь ожидаешь? Что твоё тело, спустя десяток лет мучений, будет безропотно сносить издевательства? – женщина покачала головой. – Тебе пора где-нибудь осесть, Ишер. Иначе умрёшь ты молодым. И чудесный доспех не поможет. Попомни мои слова. И не удивляйся, что чувствуешь себя как старик, хотя тебе и тридцати нет. Ты и есть почти старик… Хоть и молодой. И я тебе не могу помочь. Подобная хворь исключительно отдыхом лечится.