Текст книги "Вечные Пески. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 270

Человек всегда платит за дела свои. Самые везучие – сразу же. Те, кому не повезло – спустя годы, когда и дела-то уже забылись. А самое страшное, по мнению людей верующих – это когда платишь совсем поздно, после смерти. К сожалению, этого даже я подтвердить не могу, хоть и помню о прошлой жизни. Потому как, что было между ней и этой жизнью, не помню вообще. Для меня от смерти до рождения не прошло и мгновения.

Семье Кадарра ещё повезло. Их я нашёл сравнительно быстро. И от них мне были нужны сведения по другим виновным. Тем, кого я найду потом, уже не настолько повезёт. Убивать я их буду долго и мучительно. В этом мире от моего возмездия уйдут только те, кто умрёт раньше. И мне в их случае останется только верить людям верующим и религиозным, что на том свете мои враги ответят по заслугам.

Когда я думал о том, кого семья Кадарра принесёт мне в жертву, то почему-то был уверен: либо одного человека, либо сразу с десяток, чтобы уж точно спасти свои шкуры. Тем удивительнее было то, что вышло трое мужчин. Сам старик Харс и двое мужчин помоложе, но тоже в годах. И, кажется, тоже занимавших не последнее положение.

– Все виновные перед тобой, воевода, – проговорил Харс, когда трое приблизились. – Делай, что хотел. И выполни, что обещал.

Смерти он не боялся. Более того, выглядел Харс не как человек, обрёкший на мучительную смерть целую деревню, а как мученик, жертвующий жизнью ради близких. Старик шёл с гордо поднятой головой, глядя прямо перед собой. Если бы я так уж сильно жаждал мщения, сейчас испытал бы величайшее разочарование.

К счастью для меня, времена, когда мне хотелось увидеть не только кровь, но и боль преступника, давно прошли. Я собирался убивать не потому, что хотел увидеть отмщение, а для того, чтобы подобное не повторилось в будущем. Во всяком случае, по вине именно этих людей. А если аристократия Края Людей сумеет сложить два и два… Тогда и в чужих приказах подобное не повторится.

– Сначала список тех, кто стоял за решением, – я покачал головой.

– Ищи сам! – огрызнулся один из спутников Харса. – Мы твои требования выполнили…

– Да ничего вы ещё не выполнили, – отрезал я спокойно. – Вы пока только вышли. Я даже не знаю, все ли вышли, кто причастен.

И да, спутники Харса такими смелыми, как старик, не выглядели. Впрочем, умереть они всё-таки были готовы. Что, кстати, не каждому по силам. Тем более, я им дал не так уж много времени, чтобы принять и осознать. И всё же они пошли на жертву.

– Воевода, мы пришли ради жизни нашей семьи! – надтреснуто заметил Харс. – Ты что, собираешься угрожать нашим родным, чтобы узнать правду? Ты уверен, что после такого нарушения слова где-то будут с тобой считаться?

– У меня впереди много времени, – флегматично заметил я. – А вы слишком долго, уже совершив преступление, топтали просторы Вечных Песков. Вот и выбирайте: либо список тех, кто виноват в гибели моей деревни… Либо идите обратно, обойдёмся без ваших жертв.

Харс нервно сглотнул. Все трое переглянулись, не понимая, чего ждать от второго варианта.

– Хочешь унизить нас, да? – наконец, «догадался» третий мужчина.

– Да толку мне от ваших унижений? – бросил я, поморщившись. – Кого надо, я давно и унизил, и убил.

После чего оглядел отправленных на заклание мужчин. И холодно сообщил им, скорчив презрительное лицо:

– Вы умрёте, чтобы такого больше не повторялось. Думаете, я вас ненавижу? Да мне плевать на вас и на вашу семью. Давно уже плевать. И если бы у меня на руках был список людей, которых ещё предстоит убить, я бы просто поступил так, как того желал Эрегихон. Пришёл бы и вырезал всех.

– Так за нападением стоят Аравантис! – выдохнул второй, которого Харс, видимо, не удосужился об этом проинформировать. – Слухи правдивы…

– За нападением стоит Эрегихон, а не семья, – ответил я ему. – Это его личная просьба. Ради его личных целей.

– Рядом с тобой стоит Меолеана Аравантис. Скажешь, она тоже ни при чём? – буркнул Харс, а потом усмехнулся: – Или найдёшь другое оправдание?

– То, что я здесь стою – моё личное решение! – отрезала Меоли, сверкнув глазами. – Но, видно, зря я просила Ишера не вырезать всех Кадарра… Видно, представители новых семей не умеют сдерживать эмоции, в отличие от деревенского паренька с окраин Края Людей. Может, такая семья и в самом деле заслуживает забвения?

Невозмутимость Харса на этих словах впервые за разговор дала трещину. Вначале он скривился, как от удара, а затем в глубине глаз мелькнул страх. Однако старик быстро взял себя в руки и склонил голову:

– Приношу извинения за поспешные слова, Меолеана… И признаю свою ошибку.

– Извинения приняты, – слегка кивнула Меоли, но всё равно отошла на шаг, повернувшись боком.

Принять извинения смогла, а вот простить – нет. Да даже я, откровенно говоря, растерялся, когда Харс накинулся с обвинениями на Меоли. Если смотреть со стороны, наверно, он был прав, в то время как я пытался выгородить союзную семью на случай провала. В общем, бил старик по больному, на посторонний взгляд.

Но я никого не выгораживал. Просто сделал так, как будет приятно Меоли. Потому что мне на семью Аравантис было глубоко наплевать. Разве что судьба нескольких человек хоть как-то трогала. Да и то, часть из них попали в этот список, потому что были дороги людям, которым я был должен или которые были дороги мне.

– Разобрались? А теперь мне нужен список. Тех, кто стоял за приказом о нападении на деревню, – кивнул я. – И лично мне всё равно, как его получить. А вот вам должно быть не всё равно. Быстрая и лёгкая смерть, тяжёлая и долгая смерть, смерть при штурме поместья. Вам сегодня есть, из чего выбирать.

– Ты положишь жизнь, осуществляя эту месть! – мрачно изрёк третий вышедший. – Ну скажем мы тебе имена тех, кто стоял у решения… А сколько ещё людей стояло между ними и исполнителями?

Судя по виду, он тоже успел смириться с участью. Лишь второй ещё гневно сверкал глазами.

– На самом деле, моя месть закончилась, – я покачал головой. – Давно, ещё когда умерли исполнители. Сейчас я просто воздаю по заслугам причастным. И не собираюсь искать промежуточные звенья цепи. Часть и так нашёл, когда мстил. Часть, скорее всего, уже получила своё от жизни. А оставшиеся меня не волнуют.

Старик переглянулся с остальными. В глазах блеснула решимость.

– Дайте мне писчие принадлежности! Покончим уже с этим! – громко потребовал Харс, обернувшись в сторону дома.

Вышла, мелко кланяясь, служанка с подносом, где лежало необходимое. Глаза у девушки были на мокром месте, руки мелко дрожали. Назад она шмыгнула с таким видимым облегчением, что мне оставалось лишь горько усмехнуться.

Видимо, думала, что я просто люблю убивать. Да и «нашёптыши», замершие поодаль, выглядели страшно для посторонних.

А затем глава Кадарра, наконец, записал всех, кто решал участь моей деревни. Равно, как и других деревень изгнанников. Пятьдесят три человека. Как сказала Меоли, многие – патриархи старших семей или их близкие родственники, в том числе наследники. Четверо, правда, успели своей смертью умереть. На это мне только и оставалось, что рукой махнуть. Умерли, и ладно. Ещё сорок девять не закончили жить и дышать.

Конечно, часть списка ещё умрёт сегодня ночью. И даже не от моих рук. Всё-таки главенство в Совете Семей давно было за сторонниками безцарствия и общества «нового образца». Что одновременно делало их врагами Эрегихона. В общем, многие семьи сегодня не уйдут от слепого возмездия. Однако будут и те, кто выжил. Вопреки всему.

Я бы, может, и махнул на оставшихся рукой… Да только зная уже эту банку с пауками, которую представляли аристократы Края Людей, я понимал: выжившие поднимутся вновь. И когда-нибудь где-нибудь снова устроят резню. И хорошо, если вообще не встанут во главе похода на мой будущий дом.

– И что теперь? – спросила Меоли, глядя на тела троих Кадарра.

Они умерли быстро, как я и обещал. Три коротких удара в сердце, каждому по разу – и всё. Если они и догадались, что смерть уже пришла, то испугаться не успели. Я бы с удовольствием казнил их показательно, долго и с пытками. Они заслужили. Однако обещания надо выполнять.

Тем более, трое из Кадарра были всего лишь служащими при Совете. Не они лично принимали решение. Я даже не уверен, что они могли всерьёз повлиять. Думаю, именно поэтому Эрегихон мне их «скормил». Очень уж ему не хотелось переходить дорогу наиболее влиятельным семьям перед своим воцарением.

Но мне даже такая «помощь» сгодилась. Поймав ниточку за хвост, я не собирался её выпускать. Так что буду сам находить со временем и убивать. Впрочем, всё это было на тот момент неважно. А важным было то, что есть здесь и сейчас. И сейчас следовало идти помочь царю, которого собирались в ближайшее время свергнуть.

– Теперь идём ко дворцу, – вынырнув из задумчивости, ответил я Меоли. – А там сделаем то, что нужно. В том числе, чтобы тебя, наконец, отпустили. И нас заодно…

Старый Город был окутан густым чёрным дымом пожарищ. Он шлейфами тянулся в тёмные небеса, скрывая свет звёзд и пачкая струями яркий пояс Светлой Дороги. Будто предупреждал всех, что этой ночью уже ничего светлого не будет.

Чистые, мощёные, с колоннадами и бело-синей плиткой на стенах. Такими были улицы Старого Города до сегодняшней ночи. А теперь они изменились. Плитка местами была сбита, колонны частично повреждены, а мостовая – завалена мусором. Обломки мебели, разбитая посуда, куски тканей. Кое-где валялись и тела. Много тел. Из узких переулков доносились радостные вопли и крики о помощи.

Этой ночью люди превратились в зверей. Этой ночью они творили злодеяния, не задумываясь о последствиях. Этой ночью были попраны Законы Песка и Воды. И те, кто надеялись на защиту властей и не видели знаков грядущего бедствия, стали жертвами тех, кто уже давно готов был убивать ради личного удовольствия.

В эту мрачную ночь люди сводили счёты, мстили друг другу за давние обиды, не оглядываясь на то, что будет потом. Бездна посмотрела на людей, делая их страшнее демонов пустыни и истинных демонов. И люди кинулись грабить, насиловать и убивать.

«Это их Защитником мне предлагают быть?» – подумал я, оглядываясь вокруг.

«Других людей не завезли…» – отозвался внутренний голос.

Многие большие дома, богатые, с дворами и садами, горели. Огонь вырывался из окон, лизал стены и, треща, как диковинная птица, взлетал к крышам. Кто-то пытался тушить, но вода была далеко, и её было мало, а огонь – близко и уже вовсю бушевал.

Дальше, то есть ближе к центру, стало ещё хуже. Толпы людей с палками, камнями и факелами шли по улицам. Выламывали двери, вытаскивали вещи, били окна. Из домов доносились душераздирающие крики. А мне хотелось поднять как можно больше песчаных людей и отправить их в разные стороны. Лишь бы прекратить этот ужас, затопивший улицы несчастной Ас-Арахаманы.

Несколько раз горожане, не разобравшись, атаковали мой растянувшийся отряд. И каждый раз итог был один. Пара-тройка сотен всадников, выстроившись клином, втаптывала толпу в мостовую. Без жалости, без милосердия. А затем переханы по трупам возвращались обратно в строй. И после таких ударов на земле оставалась отвратительная мешанина из мяса, костей и тканей.

Впрочем, у большинства погромщиков хватало ума не связываться с бесконечной змеёй вооружённых людей, ползущей по улицам. Видимо, прошедшее здесь ранее объединённое войско Междуречья уже раздало многим причитающееся. Несколько раз мы натыкались на места сражений, заваленные телами озверевших от крови и вседозволенности горожан.

А я ехал и думал о том, что однажды восток посветлеет, взойдёт солнце, и его лучи покажут всё сотворённое за ночь. Будет ли в Ас-Арахамане новый царь, или старый вернёт себе, наконец, власть… А, может быть, семьи одолеют и того, и другого… Это будет не так уж важно. А важно будет то, что люди оглянутся вокруг, увидят, что сотворили, и… И ужаснутся. Одно дело, когда сам бегаешь с дрекольём, унижая и карая старых обидчиков. И совсем другое, если следующей ночью обидчики могут прийти за тобой.

Те, кто сегодня веселее всех грабит и убивает, утром будут громче всех кричать, что пора восстановить порядок и закон. И что стража должна вернуться на улицы города, чтобы защитить спокойный сон горожан.

Но… Честно говоря, я бы дал шанс тем, кто был сегодня ограблен и унижен, но выжил. Чтобы каждый получил именно то, чего желал ближнему своему. Впрочем, это я с двенадцати лет готов мстить и карать. А пострадавшие нынешней ночью, вероятно, остались мирными людьми. Вряд ли соберутся на месть.

Самому же мне хотелось, чтобы эта ночь побыстрее закончилась. Я хотел бежать прочь из города, наполненного кострами пожарищ, вонью крови, палёной плоти и волос, криками и рёвом озверевшей толпы. И если завтра кто-то встанет у меня на пути… Да простят меня боги, но Защитник сам станет проклятьем.

Мы всё-таки натолкнулись на настоящий бой, а не резню и грабёж. Звон стали, крики, топот. Улица вывела на небольшую рыночную площадь. Посреди стояли воины объединённого войска Междуречья. Они держали строй, вернее, круг, ощетинившись копьями. Всего человек сто. А вокруг кружили чьи-то дружинники на юглах. Их было больше – сотни полторы. Они не лезли в лоб. Делали короткие наскоки, жёстко трепали воинов, пользуясь и лучшей бронёй, и возможностями своих зверей.

Среди союзников хватало раненых и убитых. Ещё немного, и эта сотня перестала бы существовать. Однако наше появление переломило ход боя.

Мы ударили сходу, перестроив ещё на подходе первую тысячу. Может, переханы и неудобны для атак другой кавалерии, да и вообще юглов боятся. Однако в этот раз преимущество было подавляющим. Настолько, что дружинники ничего сделать не смогли. Да и юглы тоже. Их сердитое шипение даже неслышно было за грохотом копыт.

Да и не привыкли местные к таким сшибкам. Всё больше мечами с юглов воюют, а когда на тебя несётся лавина всадников на переханов, ощетинившись длинными копьями, поневоле растеряешься и струхнёшь. Юглы – всё-таки хищники. А хищники предпочитают осторожность и внезапность. Насмерть стоять они не любят. Если отступить сейчас, завтра ещё можно поохотиться. А вот если помрёшь, тогда уже нет.

В итоге, меньше чем через чашу, пять десятков юглов уносили прочь выживших дружинников. На бегу они испуганно шипели, не обращая внимания на приказы и команды наездников. А мои люди принялись огибать отряд союзников. От пехоты отделился воин с нашивками сотника, подошёл ко мне и кивнул:

– Воевода, – сказал он, в голосе прозвучало уважение.

– Где все наши? – спросил я.

– Прорвались в Царский город, шли ко дворцу, – ответил тот. – Спасибо тебе. Выручил.

– А вы чего отстали? – спросил я, кивнув в знак того, что принимаю благодарность.

– Разбирались с толпой озверевших горожан, воевода, – отозвался сотник.

– Поторопитесь. Дружинники ещё вернутся, – предупредил я и двинул пятками бока перехана, не дожидаясь ответа.

Вскоре мы добрались до стен Царского города. Перед воротами всё было завалено телами. Я ожидал увидеть охрану. Но ворота были раскрыты, и нигде ни души. Ни врагов, ни союзников. Никого.

За стенами были видны отсветы пожаров и тянущийся к небу дым. Внутри Царского города тоже убивали, только там было серьёзнее и жёстче. Там, в самом сердце Края Людей, обиды копились веками. И если уж приходили убивать, то делали это так, чтобы вражда на этом и закончилась. Вырезали всех от мала до велика. Разве что грудных младенцев щадили. И то, нельзя было быть уверенным.

Вдоль всего луча, тянущегося к царскому дворцу, виднелись следы кровавой битвы. На краю дороги, чтобы не мешали дальше идти. Дружинники, стража, воины объединённого войска. Я не видел только одного вида доспехов. Доспехов царской стражи. Значит, царь стянул все силы в кулак и готовился к обороне.

Это несколько нарушало планы, которые он мне озвучивал. Однако если царь собрался сражаться, может, оно и к лучшему? Всё решится в бою, а не после долгих десятков лет интриг. Впрочем, когда мы наконец-то добрались, я понял, что ошибся.

Все стороны конфликта стояли перед дворцом. Ограды, опоясывавшей сад вокруг дворца, здесь практически не осталось. Часть успели разломать, часть держалась лишь чудом. Зато на линии бывшей ограды хватало тел убитых.

А вот основные силы заняли новые позиции.

С одной стороны площади, откуда приехал мой отряд, были дружинники союзных Эрегихону семей. Они стояли плечом к плечу с воинами объединённого войска Междуречья и матросами флота, довёзшего нас до столицы.

С другой стороны площади застыло войско дружинников тех семей, что выступали за Совет Семей. Их было меньше, чем людей Эрегихона, и на победу им рассчитывать не приходилось.

Однако была ещё и третья сила – дружинники семей, лояльных царю. Их было совсем мало, если сравнивать с двумя другими отрядами. Тем не менее, они выстроились перед крыльцом дворца, явно собираясь сражаться до конца.

И именно они и были целью Эрегихона. Вот только вместе лоялисты и сторонники Совета были явно сильнее, чем поборники нового царя. Может, их преимущество и не было подавляющим, но именно оно сдерживало Эрегихона от удара. Чего ждал дядя Меоли? Скорее всего, когда подтянутся подкрепления. Того же ждали, со своей стороны, и остальные.

Жаль, никто здесь не ждал меня и мой отряд. Удивление во взглядах как Эрегихона и его командиров, так и в глазах противников было неподдельным.

Глава 271

На миг я даже задумался, к кому присоединиться. Виды разорённой столицы настолько расстраивали, что я готов был плюнуть на Эрегихона. Лишь бы, наконец, прекратить эти безобразия. Вот только… У меня был слишком велик шанс на победу. Даже если приму лично свою, четвёртую сторону. Жаль, в случае победы царём пришлось бы стать мне. А я этого не хотел.

Пусть грызутся между собой за власть. Не моё это. Не готов я интриговать, расследовать заговоры, бояться каждой тени и есть лишь проверенную пищу. Да и брать на себя ответственность за миллионы жизней… Нет, тоже не готов.

Поэтому, поравнявшись с Меоли, я двинулся в сторону ставки Эрегихона. А следом потянулась и длинная змея моего отряда, разом ломая равновесие сил. Пока мои люди строились, прискакал вестовой. Он передал, что командующий ждёт меня и свою племянницу.

Пришлось, передав командование Ситранису, отправляться на встречу. По пути я уточнил у молодого парнишки-вестового, чего это все так удивились при виде нас. Однако тот искренне развёл руками и признался, что не знает. А охранники Эрегихона – регои на юглах – на тот же вопрос просто мне не стали отвечать. Хотя явно что-то, в отличие от вестового, знали.

– Чует моё сердце, что мы не должны были так быстро справиться… – заметил я тихо, склонившись к уху Меоли.

– Опять дядю в разных подлостях подозреваешь? – свела брови девушка, а затем улыбнулась одними уголками губ. – Правильно… Я ему тоже с недавних пор не доверяю.

Впрочем… Припомнив штурм поместья, я признал, что для новой семьи было многовато дружинников и наёмников. Да и дом был защищён не в пример лучше, чем у соседей. Правда, не настолько же, чтобы я с отрядом на всю ночь застрял.

Когда нас пропустили в ставку, разбитую поблизости, Эрегихон как раз заканчивал короткое совещание. Увидев меня, он с едва заметной натяжкой улыбнулся:

– Что, так быстро справились?

– Было бы с чем, – спокойно отозвался я, заставив регоя нахмуриться.

Нет, точно была в поместье Кадарра какая-то подлость или засада. Почему не сработала? Об этом стоило на досуге подумать. Если на меня устроили ловушку, хотелось бы понимать её масштабы. Может, и вовсе убить хотели, как-то обойдя клятву девяти? Интересный вопрос.

– Пожалуй, – кивнул, между тем, Эрегихон.

– А вы чего задержались? – спросил я, кося под дурачка.

– Проклятые горожане со своим бунтом!.. – хмуро бросил регой. – От всего войска осталось пятнадцать тысяч. Ещё и от союзников добралось лишь десять. А у врага тридцать тысяч бойцов, если прикидывать отсюда. И стоит ли лезть в лоб?

– Ну теперь-то нас больше, – заметил я, и Эрегихон на моих словах чуть скривился.

Лишь самую малость дёрнул мышцами лица. Но как-то сразу стало понятно, что моих людей он за силу по-прежнему не считает. Впрочем, чего удивляться? Подвиги во время похода я совершал за счёт песчаных воинов. А значит, боевой единицей Эрегихон считает именно меня. И переубеждать его в этом бесполезно. Да и незачем. Так что я преувеличенно бодро спросил:

– Когда идём на штурм?

– А вы вырезали семью Кадарра? – уточнил Эрегихон не в тему, сдвинув брови на переносице.

– Убили патриарха и старших членов. Серьёзно проредили их силы. В ближайшее время они и думать не будут бороться за власть, – честно ответил я.

– Вырезать надо было всех! – регой ещё сильнее нахмурился.

– Я не нарушаю Законов Песка и Воды, Эрегихон, – взгляд я не отвёл, отвечал спокойно и достаточно громко. – Если тебе надо было вырезать всю семью, следовало послать со мной своих людей, которые готовы на это.

– Все могут, а ты – нет⁈ – сверкнул глазами из-под бровей регой.

– Ты ведь тоже не отправлял объединённое войско вырезать рода, – ударил я в ответ по больному. – Видимо, были причины, верно?

Эрегихон только зубами скрипнул. Пока Законы Песка и Воды – не пустой звук, нельзя толкать людей на их нарушение. Открыто приказывать, во всяком случае. И ждать, что кто-то выполнит приказ, который расходится с Законами Песка и Воды, тоже не стоит.

Поэтому объединённое войско Междуречья на подобные зачистки и не послали. Многие командиры, а с ними и обычные воины, могли отказаться. А вот дружинники были связаны со своими семьями очень прочными узами. Эти могли, повинуясь роду, выполнить любой приказ.

Вот только я не был дружинником. Я был наёмником и шептуном. Да и подчинялся не напрямую Эрегихону, а его племяннице. А Меоли согласно кивнула, когда я сказал, что не собирался всех вырезать. Пусть Эрегихон и прямой, как топор, однако не глупый. Прекрасно понял, что не место и не время высказывать недовольство.

– Возвращайтесь к себе и ждите! – вновь скрипнув зубами, бросил он.

Я слегка поклонился и, вернувшись с Меоли к переханам, поехал обратно. В том, что Эрегихон вновь придумает какую-нибудь пакость, можно было не сомневаться. Он явно пытался что-то провернуть в обход клятвы. И у него, похоже, получалось.

Простояли мы ещё полгонга, прежде чем командование дозрело до начала штурма. К этому времени ко всем участникам подтянулись подкрепления, и численность сторон выросла. Вот только численность сторонников Совета росла явно быстрее, чем всех остальных. И Эрегихону ничего не оставалось, кроме как начать действовать.

Я, понимая, что меня ожидает пакость, приказал своим людям чуть разойтись, освободив в центре строя свободное пространство. И за время ожидания сделал под две тысячи песчаных воинов, собирая разлитую в окрестностях жизненную силу.

Вестовой, принёсший приказ Эрегихона, и сам, похоже, понимал, подо что были подписаны мои люди. А нам предлагалось ни много, ни мало задержать сторонников Совета, дав основным силам время разобраться с лоялистам. Трёхкратное преимущество в численности? Юглы против переханов? Тяжёлый доспех против среднего и лёгкого? Нет, это Эрегихона не смущало. И даже то, что среди нас была его племянница – тоже.

– Он ведь на смерть нас посылает! – возмущалась побледневшая Меоли.

– Любой приказ можно выполнить по-разному, – флегматично заметил я. – Он давал клятву, что не будет пытаться нас убить. А значит, если не наказан, то как бы и не пытается.

– Но что же делать? – жалобно спросила девушка.

Мы с Ситранисом в ответ помолчали, раздумывая, как быть. Против нас стояло почти четыре тысячи регоев на юглах и больше тридцати тысяч пехоты. И последняя меня волновала гораздо больше, чем кучка агрессивных ящеров. С этими я легко бы разобрался своими песчаными воинами. Половина силы югловой кавалерии – в страхе человека и перехана перед этими животными. А если страха нет, то и размен будет даже не один к одному, а один к двум.

Два всадника на юглах на одного песчаного воина с копьём и щитом. А таковых у меня было сделано большинство. Вот как чувствовал, что нужны будут именно такие. И если вспомнить, как любят аристократы сначала бить по врагу кавалерией… Думаю, у меня после такого боя хватит жизненных сил ещё тысяч на двадцать «нашёптышей», а то и на все сорок… Юглы ведь тоже, умирая, жизненную силу будут отдавать, не только их наездники.

Хорошо ещё, мы встали на нужном фланге войска Эрегихона. Менять расположение не пришлось. Просто, когда войско пришло в движение, мы стали разворачиваться к врагу. Вестовые сбивались с ног, со стороны ставки разносились приказы, которые передавали по цепочке командиров. Войско медленно разворачивалось к дворцу, а мой отряд, находясь на левом фланге – вставал напротив сторонников Совета.

Наши враги зашевелились. Лоялисты ровняли ряды, а сторонники Совета строились так, чтобы размести мой отряд одним ударом. И, как я ожидал, вперёд выдвинулась кавалерия на юглах. Страшная сила, способная в местных боях снести любую преграду. Собственно, нас и собирались смести, а пехота уже довершила бы разгром. После чего силы Совета обрушились бы в тыл войску Эрегихона.

Оно как раз прошло забор вокруг дворцового сада. И теперь надвигалось на силы лоялистов. По моему знаку кочевники Тадара, отъехав за спины, приготовили луки. Их задача была засыпать врага стрелами, а лишь потом идти в ближний бой.

Ну а песчаных воинов за стеной из моих людей я переместил так, чтобы встретить бронированных всадников аристократов. Ферт, Ашкур и Мирим готовились каждый к своему шёпоту. Ферт и Мирим должны были поднять каменные шипы на пути кавалерии. Ашкур должен был устроить воздушный вихрь. А я шептал, по мере накопления сил призывая всё новых «нашёптышей».

Со стороны дворца донеслись звуки боя. Это лоялисты вступили в бой с силами Эрегихона. А противостоящий нам враг сдвинулся с места. Мерно двигались шеренги дружинников, кавалерия на юглах приближалась, вырвавшись вперёд.

Если бы враги сделали ставку на обход с флангов, пришлось бы туго. Однако враг всё ставил на один хороший удар. И это была ошибка. Не стоит так делать, когда у тебя подавляющее преимущество в численности. Лучше растягивать и окружать. Хотя… В этой жизни, кажется, только я считаю жизни своих людей.

Всадники на юглах набрали разгон в последнюю сотню скачков. Да и шептуны противника постарались: подняли ветер, бросавший моим людям песок в лицо. Так-то рассчитали всё хорошо… Мои ослеплённые бойцы ничего не могли сделать во время первой сшибки. Да только всё это оказалось бесполезным.

Сначала мои бойцы прыснули в сторону, выпуская на волю плотное подобие строя из моих «нашёптышей». А затем на пути всадников на юглах, прямо перед первым рядом песчаных воинов, из земли выстрелили каменные шипы. Штука не самая крепкая и опасная. Человек – не демон. Придумает, как обойти такое препятствие. Вот только скорость всадникам пришлось, в любом случае, снизить…

И в этот момент в бой вступили «нашёптыши». Они молча, проскальзывая между шипов и выставив копья вперёд, врезались в замешкавшихся врагов. Со стороны сшибки долетел звон, крики и шипение ящеров. Позади строя врагов поднялся ещё один ряд каменных шипов, отсекая пути к отступлению. А в меня сразу полились потоки жизненной силы.

В воздухе замелькали стрелы кочевников, обрушиваясь на подступающую пехоту врага. Всё новые и новые песчаные воины устремлялись в бой. Со стороны противника полетели заговоры шептунов. Видно, там командиры осознали, что происходит что-то странное. Быстро осознали, к слову. В предутреннем сумраке как-то поняли, что их всадники попали в ловушку. И даже попытались переломить ситуацию.

Ферт, Мирим и Ашкур подняли над моими людьми щиты, стараясь прикрыть от вражеского шёпота. Мои люди начали медленно отходить, как и было приказано в самом начале. Я не собирался стоять до последнего, удерживая врага. Моя задача была потрепать его, не дать в первый момент ударить в тыл Эрегихону. Эту задачу мои люди и выполняли.

Когда вражеская пехота добралась до места сражения всадников на юглах и моих «нашёптышей» – и тех и других было примерно равное количество. Моих – тысяча, и всадников – что-то около восьми сотен. К сожалению, выучку регоев, противостоящих моим песчаным воинам, я недооценил. Всё-таки те, умирая, забирали одного-двух «нашёптышей» с собой. И я просто не успевал делать новых.

Пехота противника охватила место боя, беря в кольцо и песчаных воинов и всадников. В это самое время кочевники моего отряда выехали в первые ряды и принялись бить прямой наводкой врага из луков.

А все мои новые песчаные воины принялись скапливаться перед строем моих людей, готовые принять на себя первый удар врага. Если смогу сделать их так много, что они сдержат противника, мои люди должны были разойтись в стороны и нанести удары с тыла и флангов, пользуясь скоростью переханов. Если не получится удержать врага, то моим бойцам предстояло помочь «нашёптышам», стоя позади и орудуя длинными копьями поверх голов.

В любом случае, мне пришлось поднапрячься, чтобы собрать достаточно сил для встречи наступающих рядов дружинников. Шептунам моего отряда тоже пришлось потратить много сил, удерживая защиту над людьми и атакуя врага с расстояния – пока была такая возможность.

И в этот момент враги совершили серьёзную ошибку. Вместо того, чтобы продолжить движение и постараться размазать мой отряд, они решили всё-таки воспользоваться численным преимуществом и разойтись в стороны.

Перестроение такого большого отряда – дело небыстрое. Пока всем донесёшь приказ, пока люди развернутся и займут позиции… Чем дольше враги медлили, тем больше «нашёптышей» вставало из земли, песка и пыли перед моим отрядом. И как бы враг ни расходился, мои песчаные воины растягивали строй не хуже.

Командование сил Совета тоже поняло ошибку. Где-то вдали забили в гонг, требуя, видимо, начать наступление. Однако оно так и не состоялось.

Именно в этот предрассветный час царь сделал свой ход.

Сначала утихли звуки боя со стороны дворца. Оттуда донеслись крики. В одних читалось ликование, в других – злость. Я не удержался, обернулся в седле и с удивлением увидел, что войско Эрегихона откатывается назад, а силы лоялистов множатся, пополняемые триосмиями царский стражи и отрядами – я даже поморгал, потому что не поверил – храмовой стражи.

Я принялся махать Ситранису, показывая, что и нам бы надо отходить. Мои нашёптыши тоже начали пятиться. А следом начало отход и войско сторонников Совета.

Сил у царя было, может, и немного, но здесь и сейчас, когда все успели друг друга потрепать, даже капля могла оказаться решающей. Хотя, как выяснилось, не такая уж и капля… Пять тысяч царских стражников и ещё тысяч восемь храмовой стражи выходили долго. Над Ас-Арахаманой успел заняться рассвет.