Текст книги "Не целуй меня (СИ)"

Автор книги: Лана Ирис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 21

– Офигеть, – шепчет Динка, нервно погрызывая печенье. Она уже полпачки схомячила. – Офигеть!

– Да, ты в шоке. Я тоже. Но что посоветуешь?

– Обалдеть.

– Дин…

– С ума сойти! – подскакивает с моей кровати и начинает ходить взад-вперед по комнате. – А-аа-фигеть…

– Дина!

Ноль реакции. Точит печенье, глаза стеклянные. Я пока тихонько пью чай и тягостно вздыхаю. Ежесекундно.

На душе камни гнетут.

Надеялась, что подруга поможет мне. Что мы вместе составим план, как избавиться от моего маньяка. Но в итоге, лист с надписью: «План избавления от Ворона» абсолютно пуст.

Откидываю тетрадь и ручку, ставлю кружку на столик и ложусь на кровать, устремляя пустые глаза в потолок.

– Маришка!

– Что?

– Офигеть.

– Ага.

И это мой великий психолог. А где же пламенные речи? Где нравоучения? Что случилось с моим несравненным коучем?

– Марин, ты что, не понимаешь⁈ – садится возле меня, глаза по пять копеек. – Теперь тебя никто не тронет! Ты неприкосновенна!

– Дина, ты не слышала, о чем я тебе твержу уже целый час⁈ Мне не нравится Ворон! Я его боюсь дико! Он ужасный человек. От него за версту веет опасностью! И у меня от него… мурашки колючие! Все тело отзывается болючей ломотой! Реагирую на него странно! На его глаза… на его голос… да на все!

Сажусь, опираясь руками о подушку.

– Маришка, в том-то и дело. Его все боятся! Это же просто подарок судьбы!

– Чего?

– Того! – пальцем мне указательным в лоб давит, и я обреченно падаю обратно затылком на подушку. – Маришка, умная, но такая дура!

– А ты умеешь поддержать, подруга. И похвалила, и унизила одной фразой.

– Он теперь твоя защита! А Славка Князев… Ни о чем.

– Не говори так про Славу, – обиженно дую щеки, разминая лоб ладошками. – Это не правда. Он бы защитил меня. Просто Ворон слишком агрессивный человек. Князев рядом с ним нервничает. Он же скромный парень. Хороший такой и…

– Да, да, да, – кивает головой и сводит губы в тонкую линию. – На тебе розовые очки, Маринка. И разобьются они однажды стеклами внутрь!

– Это ты ничего не видишь! Вот представь, у тебя выбор: Стас или Ворон?

– Не прокатит! Абсолютно разные ситуации! – закатывает глаза.

– А вот и нет.

– А вот и да.

– Ты мне что-нибудь уже посоветуешь дельное, или как⁈

– Советую не разрывать отношения с Вороном.

– Какие еще отношения, Дин⁈ Смеешься, что ли? Нет у нас отношений! Это он так думает, а я не хочу! Нет!

– У тебя все равно нет выхода. Ситуацию не изменить. Ты же не скажешь Ворону, что ты его обманула, подсунув эту записку с признанием.

– Не обманула, а перепутала…

– Тем самым, ты его обидишь. Ведь он ответил тебе… взаимностью! Офигеть!

– Ну, хватит уже, Дин!

Нервы сдают. Хочется треснуть подруге по ошарашенной физиономии. С трудом держусь.

Я на распутье.

– Будь это другой человек, ты могла бы все объяснить и разрулить произошедшее. Но не уверена, что тоже самое прокатит с Вороном. Его реакция на отказ может быть непредсказуемой. Мой совет – не играй с огнем, Маришка. Считай, что тебе повезло. Жизнь повернулась к тебе лицом. И подарила крутого парня. Не верти брезгливо носом, прими этот бесценный подарок.

И весь этот бред учительским тоном, чтоб вы понимали.

– Я не могу. Слава не так поймет.

– Ага, – снова закатывает глаза. – Он же вообще ничего особо не понимает.

– Ты о чем?

– Да так, – протяжно вздыхает, поднимаясь с кровати. – Пойду я, Мариш. Ты долго-то не прогуливай. У нас в пятницу контрольная важная, помнишь? Идти все равно придется. Твоя трусость тебе погоду не сделает. Нос по ветру, знаешь…

– Конечно, – дергаю плечами. – И не собираюсь я прогуливать! Я не прогульщица! Вот завтра уже приду и… и скажу ему все. Всю правду. В лицо!

– Что? – оборачивается уже у двери. Ошарашенно на меня пялится. С ужасом, затаившимся в красивых глазках. – С ума сошла? Я не верю, что ты сотворишь такую глупость. Не вздумай! Не рой себе яму погребальную!

Как оптимистично.

– Просто скажу ему и все. Так будет честно.

Недовольно качает головой.

– Дура ты, Маришка! Откажешь ему? Унизишь самого Ворона? Ворона! Он же тебя потом со свету сживет! От тебя даже воспоминаний не останется!

Еще оптимистичней.

– Пусть встанет в очередь.

Выходит, подруга из комнаты, продолжая качать головой. Мол, дура дурой, Маришка. А я не дура! Я все решила. И не просто так все. У меня причин много.

Сейчас даже запишу все. По порядку.

Беру листок и каллиграфическим почерком вывожу:

«Причины не встречаться с Вороном»

1.Мне не нравится Ворон. От него у меня колючие мурашки по спине. Это явный признак неприязни. Возможно, даже, ненависти.

Вывод – я ненавижу Ворона.

О, это важная причина, чтобы с ним не встречаться!

2.Мне Слава мой очень нравится. От его взгляда тепло по телу разливается. Возможно, это любовь. Уверена – это любовь.

Вывод: Я влюблена в Князева Славу.

Ну, тут безусловно очень важная причина. Отрицать ее было бы глупо.

3.Клюева и ее вереница верных прилипал. Они меня сожрут, если я буду с Вороном. Склюют заживо!

Вывод: Все очень плохо.

Кто-то не согласен, что это весомая причина? Уверена, вы согласны.

Итак, я могу записать еще сотню причин, но мне придется продолжить вечером, потому что прямо сейчас с работы вернулась Сабина и зовет меня выпить чаю.

Выхожу на кухню, делая вид, что у меня прекрасное настроение. Я никогда не выливаю происходящее в школе на свою семью. У них своих забот навалом.

– Привет, – улыбаюсь и сажусь за стол. – Как дела на работе?

– Отлично. А ты чего сегодня так рано? Ты говорила, что игра будет, и вам всем классом потом полы мыть в спортзале.

Дааа, я соврала. Полы должна была мыть я одна. Но эта информация не должна дойти до ушей Сабины.

– Быстро управились. Работали сообща. Дружно навели чистоту.

– Молодцы. Рада, что такие замечательные ребята у вас.

– Да… мы все – молодцы. Друг за друга горой.

– Ты устала? – Сабина замечает, как улыбка сходит с моих губ. А это потому что я поняла, полы я буду намывать завтра. И никуда от этого мне не деться. Смирнов оставит все на меня. Возможно, в двойном объеме. Стены там протереть… потолки… Опять со стремянки грохнусь. Уже два раза валилась.

– Да, немного. С домашним заданием не стесняются. Нагружают с головой.

– Я сама заберу сегодня Пашу из сада. Ты могла бы поспать, – предлагает заботливо. – И мы вместе с ним погуляем с Хамфри перед сном. Не волнуйся об этом.

– Спасибо, я, пожалуй, соглашусь.

Не дождавшись чая, я ухожу в комнату, чтобы хорошенько отоспаться. Ощущение, что у меня и правда температура. На всякий случай, достаю градусник. Оказывается, тридцать семь и два. Не так много, но моя самая не любимая температура, от которой тяжелые головные боли и сонливость.

Собираюсь попросить у Сабины что-нибудь жаропонижающее, но вспоминаю, что Ворон оставил мне лекарства. Беру пакет и обнаруживаю там: витамины, обезболивающее, жаропонижающее и растительный препарат от кашля. И две гематогенки. А это еще зачем?

Странный парень.

Выпиваю сироп от жара и ложусь спать, перед этим плотно задернув шторы. Завтра. Все завтра.

Завтра я признаюсь ему.

* * *

Просыпаюсь в семь утра, когда меня за плечи тормошит Сабина, и растерянно верчу головой.

Почему Хамфри сегодня не разбудил меня?

Оказывается, Сабина с ним погуляла, потому что он не смог меня поднять…

В висках стучит, я плохо все понимаю. И даже вопрос Сабины: «Все ли в порядке?» доходит до меня с трудом.

Еще она говорит о том, что сумасшедший парень интересовался моим здоровьем, пока они выгуливали пса. Это тоже приносится мимо моего сознания. Отвечаю что-то невнятное, живенько завтракаю, без аппетита, одеваюсь и спешно бегу на остановку. Очень опаздываю.

Благо, в автобусе мне находится место. Ноги совершенно не держат. Состояние-разбитое. В глазах мутно. И я почти не замечаю, что несколько старшеклассников в автобусе меня с интересом разглядывают и шепчутся. Дело привычное. Сегодня мне плевать. есть кое-что поважнее.

И вот, в коридоре гимназии, это мое «поважнее» грозно шагает ко мне.

Осанка прямая, словно струна, натянутая. Движения ленивые и в меру грациозные. Одежда стильная черная, часы дорогие сверкают на запястье… будто и не школу пришел, а в офис элитный. Прическа в творческом беспорядке, а глаза излучают убийственность.

А что такое убийственность в моем понимании? По моему определению, движущимся сейчас ко мне, это когда намерены немедленно уничтожить.

Сиюминутно!

Прихлопнуть, как надоедливую муху…

Для него все вокруг, будто насекомые, ничего из себя не представляющие.

А я еще жить хочу.

Это он еще не знает, что я ему сейчас сообщу.

– Привет, – начинаю первая. Пока готова. Пока смелая. И пофиг, что в толпе побледневшее лицо Динки замечаю.

И плевать, что она что-то шепчет и ребром ладони по своему горлу резко проводит.

И все равно, что народ замедлился, оборачиваются, прислушиваются. «Ухи» выставили. Лунтики. Да, пусть все знают! Я не девушка Ворона! Никогда ею не была. И никогда ею не буду! Новых сплетен они хотят? Они их дождутся.

Прямо сейчас этот демон получит от меня отворот-поворот. Нет времени тянуть. Надо действовать, пока все не зашло слишком далеко.

Ворон останавливается, как вкопанный и сходу задает мне вопрос. Без лишних «Привет». Мне бы у него поучиться.

– Ты почему на сообщения не отвечала? Мы договорились. Я ждал. Полночи не спал.

Вздрагиваю, от безжалостности, звучащей в его голосе. Нервный какой-то и злой.

Точно не выспался. Опять меня во всем винит? Из потемневших глаз молнии сверкают.

Брр… снова мурашки по спине.

Псих!

– Сейчас я скажу тебе кое-что очень важное. Выслушай меня, и будь добр, прими достойно, как настоящий мужчина, – говорю, замечая, как брови маньяка при этих словах зловеще сходятся на переносице.

Может, не стоило так с наскоку? Или нормально?

Он делает шаг ближе, вторгаясь в мое личное пространство по максимуму. По-собственнически кладет руку мне на талию.

Наклоняется, щекоча лицо сладковато-мятным дыханием.

Мурашки ерзают уже по всей спине. Царапают кожу.

И это бесит.

А еще Селиванова Динка раздражает! Жестикулирует что-то там бесконечно и уже всю шею себе ладошкой измацала. Теперь вся исполосана краснотой.

Ну чего она? Неужели думает, что он мне голову с плеч снесет?

Ой, а вдруг? Это же сам Ворон.

Да нет, быть не может. Все пройдет цивилизованно. Будем оптимистами. Верим в лучшее.

– Говори. Я слушаю.

А голос то у него! Пробирает до дрожи…

Говори…Я слуу-ушаю. Деловой какой. Ишь.

Мы что на важных переговорах?

Бе-бе-бе-бе. Вот сейчас как скажу! Как скажу! На место тебя поставлю, Ворон! Чтобы не трогал больше меня. Я не твоя девушка! Я не твоя собственность! Не смей меня лапать! Чокнутый! Псих!

Итак.

Итаааак…

– Я… – начинаю несмело.

Глава 22

– Я…

– Ну? – брови до самой растрепанной макушки взлетают. А брови-то у него тяжелые. Грозные. Лохматые. Одним движением этим из меня всю спесь сбивают.

– И правда заболела. Температура высокая, как вернулась, уснула и до утра. Даже выгулку с Хамфри проспала! О том, чтобы с кем-то переписываться и речи не было! Даже с тобой… мой парень… люб… б-б…

Что?

Чтооо?

Любимый?

Что я там говорила про насекомых? Жить хочу?

Прихлопните меня мухобойкой. Пожалуйста.

Брови возвращаются в исходное положение.

Ворон важно кивает, снисходительно улыбается и притягивает меня еще ближе. На автомате ладошку ему на грудные мышцы кладу. Прижимает к себе всем телом. В ноздри ударяет приятный аромат. Не хочу себе в этом признаваться, но невольно втягиваю его глубже и глаза прикрываю.

Да уж, пахнет этот парень классно.

На нас безапелляционно пялятся проходящие одноклассники.

– Ничего страшного. А сейчас себя как чувствуешь?

– Нормально.

Вот те раз. Вот те и смелая.

И ни слова, даже когда он наклоняется и прохладными губами прикасается к моему лбу.

Мягко, нежно. Невесомо.

– А по тебе и не скажешь, что нормально. Горячая.

– Нормально, – кисло улыбаюсь, замечая, что Динка показывает мне «класс». О, мой великий коуч и не верила в мою смелость. В этом я не сомневаюсь.

Бесит все. Мало мне озноба каждой мышцы на теле.

Теперь еще и лоб простреливает.

– Почему дома не осталась?

– Не захотела.

– Из-за того, что я назвал тебя прогульщицей?

– Ну…

– Малышка такая забавная, – довольно усмехается, выводя меня еще сильнее. – Пойдем-ка в медпункт, – окутав рукой мою талию покрепче, тянет меня по коридору. Все это получается так игриво. Народ расступается. Дорога свободна.

– Хочу пойти на урок. Остановись, пожалуйста, – с трудом вырываюсь. Голова кружится. – Я пойду в класс. Сейчас тест будет. Мне надо подготовиться.

Смотрит на меня долго.

Кивает согласно. Но брови сошлись на переносице. Это значит, он не уверен в своем согласии. Надо бы еще его задобрить.

Ой! Я что, уже подстраиваюсь под этого маньяка? Считываю его реакции?

Ужас, ужас, ужас. Надо это безобразие срочно прекращать.

– Ушла, – бросаю вяло, и убегаю.

Но вслед успеваю услышать:

– Малышка, буду ждать тебя на обеде, за нашим столиком!

Ой, только не это. Опять обед? Я еще от предыдущего не отошла. И еще…

У нас теперь есть «наш столик»?

Вот они. Высокие отношения. Он застолбил для нас место в буфете.

Прозвенел звонок. А Динка была права. Я теперь неприкосновенная. В класс вошла – резкая тишина. Никто меня не шпыняет. Более того – дорогу услужливо уступают. Вокруг меня пустота образовалась.

Ну, понимаете, пустота.

Не поняли? Сейчас объясню.

У нас парты одиночные. Каждый за своей. Так вот, я у окошечка с краю, за мной сидела Гелька, а справа – наш Тихонов, который Колобок.

Гелька уже изначально отсела за парту заднего ряда, так что, когда я вошла, не сразу обратила внимание. А вот Колобок, со звонком внезапно встал, сумку схватил, и зачем-то поклонившись мне, тоже на задний ряд ушел.

Я, конечно, опешила. Обвела класс опешившим взглядом. Народ вроде и пялится на меня, но глаза при встрече со мной резко отводит или в пол опускает. Даже Мякишев.

И верная свита Светкина не смотрит на меня. Кистяева голову склонила над телефоном и что-то печатает быстро. Будто и дела ей до всего другого нет. Это на нее совершенно не похоже!

Я Динке киваю, мол, что происходит? А она мне опять «класс» давит, уже двумя руками.

Вот, таким образом я оказалась в пустоте. Как бы и не травят, но по-прежнему изгой. Знаете, такой «Уважаемый Изгой».

Я на своего Славку смотрю, а он делом занят. Сидит, что-то в тетради с интересом пишет. И взгляд его мне так и не удалось поймать. Учитель пришел и сразу же раздал нам двойне листочки для теста по материалу предыдущей недели. Конечно, я вся ушла в работу. И мне уже было не до своего нового статуса.

А потом, на перемене, я отправилась в спортзал, чтобы узнать свои задания на сегодня. Мытье спортзала – тут без сомнений. А еще? Смирнов бешеный и идейный, может меня и туалеты по всем этажам заставить мыть. А он же у нас персона важная, его попытайся ослушаться… Запортачит мне оценки в аттестате из принципа. И попробуй потом докажи, что это не моя вина. К тому же, мои спортивные способности оставляют желать лучшего.

Но когда я захожу в помещение спортзала, физрука не нахожу. Это странно, у него по расписанию стоит урок, а значит он уже должен собрать класс. Но я замечаю лишь кучку девчонок старшеклассников, что-то яростно обсуждающих в углу.

При виде меня, они чуть поворачивают головы и широко распахивают глаза.

«Это она», «Это из-за нее», «И не стыдно ей?»

Внутри меня гнев закипает от этих слов. И чего опять я виновата? Что на этот раз? Может на меня поломку аппаратуры еще скинут? Вот, не удивлюсь! Эти могут!

Или, злятся, что зал не помыла? Нашли себе служанку!

– Что? – возмущаюсь, встав ровно и сложив руки на груди. – Ну, говорите! Вываливайте все!

Девчонки поворачиваются ко мне и встают в ряд. Также каждый складывают руки на груди, зеркаля мою позу. Только еще смотрят с презрением.

И почему-то немного с испугом. Или мне кажется?

Я ко всему готова. Привыкла уже. Жду, натянув скудную улыбку. Но на самом деле внутри все стрекочет от негодования.

– И не стыдно⁈ – начинает одна из девчонок, по-моему, одна из подружек Клюевой, состоящая в команде болельщиц. Кажется, ее Даша зовут, и она их капитан. – Свиню…

Не успевает договорить, ее подружка в бок пихает и шипит. Та губы сжимает и соорудив подобие улыбки, произносит.

– Марина.

Меня всегда называли разными обидными прозвищами: убогая, свинюха, ничтожество… Но по имени? Никогда. От них вежливого обращения я не слышала никогда.

Поэтому я впадаю в ступор. Моргаю и смотрю на них неверяще.

– Ч-что?

– Учитель не виноват. Это все была наша идея. Он не знал! Клянусь, не знал! Мы все готовы это подтвердить.

И не одного оскорбления. Странно…

– Ч-что?

Ой, да что я заладила? Что, что, что! Саму моя реакция бесит. Но я в шоке и ничего не могу поделать. Почему они объясняются передо мной? Никогда такого не было.

– Это просто шутка была! Неудачная – да! Но чего ты близко к сердцу так воспринимаешь, Марин⁈ Будь человечнее! Смирнов хороший мужик! По сравнению с предыдущей грымзой, которая постоянно заставляла сдавать нормативы, не давала отдохнуть и грузила по полной, он нам освобождение по любому чиху дает и в буфет прямо на уроках отпускает! Он крутой учитель! Он с нами дружит! Что тебя не устраивает⁈

Ну… спорный момент. Это он их отпускает, а меня, собственно, грузит вдвойне. Я бы сказала – втройне. Будто на мне отыгрывается за что-то.

– Я не понимаю, о чем вы, – выдаю глухим голосом. – Что вы от меня хотите?

Даша прочищает горло и видно, что ей трудно говорить, но она все же говорит, с натянутой улыбкой:

– Выгонять Смирнова из-за глупой шутки – сверхнаглости! Будь проще, Марин! Ничего с тобой страшного не произошло! Считай, что ты нам помогла поддержать команду и не более того!

Ощущаю, как мои брови удивленно ползут вверх. Смирнова увольняют? Из-за меня?

– Если директор решила уволить учителя физкультуры, из-за того, как меня унизили на поле, я не могу этому препятствовать. Мне жаль, если он не знал, что со мной так поступят, но я считаю, что он позволил всему этому случиться.

– Ой, да брось! О каком унижении ты говоришь, убога… эээ… я… я… – мнется, переглядываясь с подругами и сильно морщится. – Я хотела сказать, Марина, что это было всего лишь посвящение в команду поддержки. А ты ошибочно восприняла это как унижение! Ты должна быть благодарна нам! Мы принимаем тебя в свои ряды! Добро пожаловать!

– Вы серьёзно? – издаю полувсхлип -полувздох. – Не смешите. В команду поддержки? Я вам не подхожу. И разговор этот пустой, помочь ничем не смогу, увы.

Разворачиваюсь, чтоб уйти.

– Смирнова не просто увольняют! Его из-за тебя избили, но этого мало. Теперь еще с позором вышвыривают из гимназии! С ужасной характеристикой! Его теперь не только в других школах преподавать не возьмут, но и как тренер он работать не сможет! Ты хочешь испортить жизнь такому замечательному человеку? Из-за глупой шутки? Да тебя после этого вся наша школа еще больше возненавидит!

Возвращаюсь в исходное положение. Нервно прикусываю губу и обдумываю услышанное. Ладошки в кулачки яростно сжимаю. В голове пролетают догадки.

– Избили? Кто?

– Твой парень, – Даша закатывает глаза и изображает пальцами кавычки при слове «твой парень». И улыбается так, будто не верит до конца в свои слова. – Перед которым ты, видимо, вовремя раздвинула ноги. Хех.

Хех. Ну, хорошо же начали. Чего опять?

– Раздвинула? – честно говоря, я не сразу понимаю, о чем речь. А когда понимаю, мои щеки вспыхивают. Глаза широко распахиваю.

– Она даже не скрывает, – девчонки поворачиваются друг другу, насмехаются и осуждающе качают головами. – Она еще хуже, чем нам Света доказывала. Совершенно не стыдится.

– Ничего такого я не делала! Вы это сами придумали! – кричу возмущенно. – Ничего у нас не было!

– Ну, конечно, – снова закатывают глаза. – Хоть бы постеснялась так нагло пользоваться своим положением! Думаешь, Ворона надолго хватит? Надолго таким способом сможешь удержать Такого парня? Ты себя в зеркало видела⁈ А когда ему надоест с тобой возиться, когда он бросит тебя, что сделаешь?

Буду радоваться. Стану свободной.

Они ничего не понимают…

Открываю рот и только собираюсь вывалить на них всю правду, как замечаю в проходе Смирнова. Он проходит в спортзал, шагая быстро, опустив глаза в пол. Старается ни на кого не обращать внимания.

– Александр Сергеевич! – девчонки бросаются к нему и сочувственно смотрят. – Как вы? Как ваш нос?

– Все нормально, девчули. Держусь.

Он наскоро снимает несколько грамот, висящих на стене и кивнув девчонкам, суматошно уходит. На меня даже глаз не поднимает, хотя я стою буквально в нескольких шагах, и совершенно уверена, что он меня заметил.

Я нервозно переступаю с ноги на ногу. Мне сложно переварить увиденное. У Смирнова нос сломан. Перекошено лицо, синеватого оттенка, веки опухшие и глаза слезятся. А еще он дышит с громким свистом. Ну, знаете, таким: «Вссссвссссвсссс всвсвс всв сссс».

И я знаю, кто участвовал в изменении его внешнего вида. Теперь знаю. И, конечно, свою вину ощущаю в полной мере. Этого всего я точно не хотела.

Такая жестокость не для меня. Это выше моих сил.

Потирая виски кончиками пальцев, потому что голова ужасно болит, шагаю на выход.

– Ты за это еще поплатишься, – летит вслед. – Не думай, что ты всегда будешь под его защитой! Ты себе только хуже сделала! Радуйся пока. Но это все временно!

До обеда с трудом досиживаю пару уроков. Совершенно не слушаю учителя и не работаю на практическом занятии. Будь моя воля, я бы ушла домой. Но чувство вины слишком сильное. И со звонком я уверенно направляюсь в буфет…

Ворон действительно ждет меня на том же месте. Уткнувшись в телефон, лениво листает ленту. Сидит вальяжно. По-королевски. Одну руку облокотил на стол, спина расслаблена.

Вокруг него «пустота», которая также сопровождала меня на уроке. Никто не смеет занимать места рядом с «нашим» столиком. Но похоже, его это ни капли не смущает. В отличии от меня, он себя чувствует очень комфортно.

Когда я вхожу в помещение, шепотки до этого яро звучащие, мгновенно затихают. На меня смотрят с интересом, презрением, девчонки с нескрываемой завистью, которую я по-прежнему не могу понять, и, наверное, никогда не пойму.

Отодвигаю стул с шумом скрежета ножек о кафель, и сажусь напротив своего Маньяка. Он поднимает голову и впивается в мои глаза своими золотистыми.

Довольная улыбка озаряет его идеальные губы.

– Малышка, ты пришла, – и по его голосу я понимаю, что он немного удивлен. – Думал, опять испугаешься. Но я рад и…

– Я хочу с тобой серьёзно поговорить, – перебиваю его.