Текст книги "Не целуй меня (СИ)"

Автор книги: Лана Ирис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 27

– Я? – смотрю на него удивленно. Прикладываю ладошку к урчащему животу. – Кушать хочу!

– И ты боялась мне в этом признаться? – бровь выгибает.

– Ну… – отворачиваюсь к окну.

Вот оно. Скажи. Скажи ему!

Чего ты трусиха такая?

Зажмуриваю глаза. Сжимаю пальчики на ногах. Живот снова издает завывающие песни.

Соберись!

– Артур… – с выдохом. – Я… должна…

– Сейчас заедем в кафе, покушаем, – перебивает он меня. – Не нужно бояться такое сказать. Я не хочу заморит свою девочку голодом.

Поворачиваюсь к нему. Он улыбается одним уголком рта. Косится на меня.

Он выглядит таким…счастливым…

Я не хочу портить ему настроение.

Боже, и с чего это меня волнует его настроение? Это же просто маньяк. Мой маньяк. И он меня бесит.

Но я не хочу портить этот день…

Мне хорошо…

Нет. Бред какой-то.

Качаю головой, отгоняя наваждение.

– Артур…

– Какую кухню ты любишь?

– Кухню? – теряюсь.

– Итальянскую? Китайскую? Хочешь в Мегаполис?

Ой. Это элитный ресторан в центре. Только не это…

– Я бы не отказалась от обычной пиццы. Желательно грибной.

– Да? А почему не хочешь в ресторан?

– Я не одета для ресторана. Пожалуйста, не смущай меня, – прошу, поправляя юбку. Артур отслеживает этот жест.

– Хорошо, давай просто заедем в ближайшую пиццерию. Ресторан отложим на другой день.

– Уже так поздно. Я могла бы поесть дома.

Артур расстроенно вздыхает.

– Я тоже очень голоден. И мне бы не хотелось заканчивать этот вечер.

– Мне тоже… – прикусываю губу, когда он глядит на меня потемневшими глазами. – Меня надолго сегодня отпустили… Почему бы и не поесть вместе. Ведь это ничего не значит.

Пожимаю плечами. Артур улыбается.

– Что значит «ничего не значит?»

– Ну… Я не то имела в виду, – краснею. – Не так выразилась. Я имела в виду, что мы ничего такого не делаем… неподобающего… и мне не придется оправдываться…

Перед Славой. Но я умолкаю, к собственному счастью. Иначе получился бы эпичный конец вечера в виде моего голодного трупика.

– Ого. Как интересно. Что именно ты вкладываешь в слово «неподобающий»?

– Эээ…

– Э? – ухмыляется.

– Перестань, – прошу дрогнувшим голосом. – Неподобающее – это то, что мы делали ранее, точнее еще и продолжение.

– Уточни пожалуйста, – смеется вибрирующим смехом. – Я не понял.

Вздыхаю. Он меня все сильнее смущает.

Набираю полный рот воздуха под аккомпанемент его дерзких улыбок.

– Просто покушать, а не целоваться и все остальное.

– Что остальное?

– Да перестань! – взрываюсь я. – Все остальное, что может происходить между парнем и девушкой.

– И что это? – хмурится с усмешкой.

Ой, все.

– Хватит, – пищу.

– Я правда не понял, – делает озадаченный вид.

– Все ты понял! – злюсь. Разворачиваюсь на сидении. – Ты. Я. Кровать. Поцелуи. И все остальное. Ну, понимаешь… Развратненькое.

Издает смешок.

Потом начинает смеяться. Долго.

Я склоняю голову и стыдливо прикрываю веки.

Я не ханжа. Я могу объяснить нормально. Без «развратненького»

Но при моем Артуре я смущаюсь… Он же такой… такой…

Блин, он все еще смеется надо мной.

Растерянно смотрю в окно.

Так. Я хочу выйти из машины. Можно даже из движущейся.

– Малышка, я определенно хотел бы сделать с тобой что-нибудь неподобающее. И развратненькое. Сильно развратненькое. Необязательно на кровати. Мы и на капоте машины неплохо начали. Да и в лесу на земле можно было, жаль, что так холодно. Иначе бы продолжили.

– А? – покрываюсь испариной.

– Расслабься, – просит. – Все хорошо, моя Малышка.

Кладет на мою ладошку свою огромную ладонь. Руль держит другой рукой и продолжает смотреть на дорогу.

А я смотрю на его длинные пальцы. Они у него очень красивые.

– Может быть после пиццы пойдем в кино?

– Можно…

Веду подушечкой указательного по тыльной стороне его ладони. Почему это так волнительно?

– Смотри, вот какая-то пиццерия, – он останавливается у небольшого здания. – Пойдем?

– Да, – вздрагиваю, когда он убирает свою руку. Будто делала что-то очень интимное, а не просто разглядывала пальцы, с детальным изучением узоров на его ладони.

Выходим из машины. Около дороги разлилась огромная лужа, и нам приходится сделать не большой крюк, чтобы подобраться к двери кафе. Артур идет впереди, а я, немного отстав, задумчиво семеню следом.

Когда я оказываюсь с другой стороны этого озера, мимо проезжает милый грузовичок, не забывая ступить колесиками в самую сердцевину озерца. И меня окатывает с ног до головы.

Стою, отряхиваюсь. Глупо, конечно. Что я там могу стряхнуть? Я насквозь сырая. С волос тоже капает. Грязная водичка. Холодная. Кап, кап, кап. По ножкам стекает. Как с поржавевшего краника.

Как это мило, черт возьми. А красавчика Артурчика даже не задело.

– Отвези меня домой, пожалуйста, – улыбаюсь, глядя, как Артур замер около ручки двери, ведущую в кафе. И смотрит на меня очень ошеломленно.

Он явно не предвидел такой подставы от грузовика. Неожиданный поворот событий.

– Я испачкаю тебе сидение, но я потом заплачу за автомойку. Или могу сама почистить. Мне жаль.

Не хочу портить все. Даже не смотря на то, что зла на грузовичок. Я не буду истерить из-за ерунды.

Он достает ключи, и раздается сигнал авто.

– Иди, садись, – говорит спокойно, а сам скрывается за дверью.

Открываю пораженно рот.

Без меня, значит, решил поесть. Очень галантно.

Конфету мою сожрал. Теперь еще и пиццу, обещанную, умнет.

– Замечательно, – вздыхаю, пристегиваясь.

Смотрю на себя в переднее зеркальце. Ух.

Шикарный макияж Динки превратился в нечто среднее, между Голодающая Панда и Харли Квинн.

Артур возвращается через пятнадцать минут. Я за это время успеваю слегка обсохнуть. Слегка согреться. И слегка накрутить себя.

Пока залипаю в телефон. Не обращаю на него внимания. Я немного обижена. Сильно.

Он садится за руль и кладет что-то на заднее сидение.

Не поднимаю на него головы, убираю телефон и отворачиваюсь к окну. Поджимаю губы. Вздыхаю.

Он молчит. И я молчу.

– Я если что обиделась, – на всякий случай не выдерживаю и высказываюсь. – Ты мог бы меня покормить даже в таком виде. Но ты классический негодяй. Пиццеедный маньяк. Прожорливый вампир. И твою машину я мыть не буду. И вообще, я с тобой не разговариваю больше. Никогда.

Артур издает звучный смешок.

– Пиццеедный маньяк… – повторяет он задумчиво. – Я тебя обожаю, Малышка.

Поворачиваюсь к нему со злобной моськой. Но раскрыв рот, чтобы выразить еще парочку гневных мыслей, замираю. Закрываю рот. Это глупо. Я же с ним не разговариваю.

Принюхиваюсь. Аромат блаженства на весь салон. Живот сводит.

Принюхиваюсь сильнее.

Не выдерживаю, поворачиваюсь к заднему сидению. Там две большие коробки пиццы лежат.

Еще больше не выдерживаю. Извернувшись, вытягиваюсь, открываю, чтобы точно убедиться.

Не то, чтобы я ожидала увидеть пустые коробки, но черт, как же я голодна.

В одной из них пипперони с большим количеством сыра. Отодвигаю и проверяю вторую: с грибами. Обожаю. Просто обожаю.

Еще несколько секунд нюхаю. Сглатываю слюнку. Потом аккуратно сажусь на место. Поправляю юбку.

Молчу. Пожевываю щечку изнутри.

Не хочу извиняться. Не буду.

– А где мы их будем есть?

Артур пытается не улыбаться. Но его губы дрожат.

– Ты со мной разговариваешь? Как же так? Ты же обиделась. Я же классический негодяй.

– Я уже разобиделась, – сообщаю важно. – И простила тебя. Не такой уж ты и классический.

– А, – кивает он, приподняв бровь. – Неклассический. Но негодяй.

– Ну да, – пожимаю плечами.

Не хочу переборщить. Главное, что часть в сердцах брошенных слов снята.

– Понял. Поедешь ко мне? Покушаем пиццу, потом отвезу тебя домой.

– Не знаю, – поджимаю губы. – Мне не хочется возвращаться на вечеринку. Я устала.

– Не будет там вечеринки, – бросает Артур, выезжая из-за поворота, где большое движение. Отчего его внимание полностью сосредоточено на дорогу.

– Ладно, – соглашаюсь, думая только про пиццу. Меня больше ничего не волнует, когда такой аромат стоит.

Мы едем еще какое-то время, пока звучит музыка в виде моих участливых вдохов желудка. Подъезжаем к огромной высотке.

– Пойдем, – Артур выходит, забирает коробки с пиццами. Я тоже выхожу. Неуверенно иду следом.

Заходим в дом. Внутри чистота, огромный комфортный лифт с зеркалами на всю стену, камеры и все дела. Я молча озираюсь, сжавшись в комок. На свое отражение больно смотреть, поэтому я устремляю глаза в пол. Очень чистый сияющий пол.

Изредка поднимаю ослепленный взгляд на Артура.

Маньяк стоит, прислонившись к зеркальной стене. Глядит на меня с насмешкой в глазах. И коробками пицц в руках.

Выходим на восемнадцатом этаже. Маньяк достает ключи и открывает мне дверь. Нас встречает невероятная квартира с ароматом чистоты.

– Я даже не знаю, – стою, скручивая собственные пальчики на руках. – Как-то нехорошо так. В квартире. Наедине. Я думала ты живешь в склепе.

Мне действительно некомфортно. Мне кажется это неправильным. И я снова краснею.

– А в склепе наедине хорошо? – уточняет, замерев в прихожей с коробками в руках. Он уже разулся.

– Нет. То есть… Я думала, ты там живешь. Я не знаю, – теряюсь.

– Нет, конечно. Я там не живу.

– А здесь один живешь?

– Да.

– Понятно.

– Я не буду делать ничего неподобающего, Малышка, – говорит он успокаивающе. – Здесь нет вечеринки. Ты можешь помыться. Отдохнуть. Постираем и закинем твою одежду в сушилку. Съедим пиццу. Проведем еще время вместе?

– Обещаешь?

– Что?

– Не делать «Неподобающе».

– А.

– Что значит «а»?

Пожимает плечами.

– Без поцелуев точно не смогу.

– Что?

– Ты хочешь есть, или нет?

– Да.

– А в душ пойдешь?

– Угу, – разуваюсь. Щечки жаром опалило.

Без поцелуев он не сможет…

Захожу в огромную ванную, пока Артур идет на кухню, чтобы сделать нам чай. Включаю душ. Вещи кидаю в стирку. Моюсь в горячей водичке, попутно рассматривая флакончиками с ароматными гелями, выставленными в ряд. Я думала у парней один для всего. Но у него их несколько. Они все пахнут моим Артуром. Полотенце беру махровое. Оно приятное на ощупь. Надеваю чистый махровый халат, как в гостинице. Он очень длинный, но удобный. И мягкие тапочки. Вещи постирались, и я включаю режим сушки.

Выхожу немного довольная. Мне нравятся запахи вокруг. Они уютные.

– Иди сюда, – прохожу на его голос в кухню-гостиную. Две коробки пиццы, открытые на столе и чай парит в кружках.

Сажусь на диванчик, замечая, что на экране плазмы начинается какой-то черно-белый фильм. Издаю блаженный стон, когда откусываю кусок еще горячей пиццы.

Фильм вроде-бы ничего, но пицца вкуснее, так что мы почти не смотрим. Хомячим. Причмокиваем. На друг друга довольно косимся.

Артур сидит, закинув ноги крест-накрест на небольшой пуфик. Он вроде бы глядит на экран, но я замечаю, что он чаще палит на меня. И вовсе ему не до фильма.

Отчего-то это вызывает улыбку.

– Наелась?

– Угу, – киваю, откинувшись на мягкую спинку. – Так вкусно. Классная пиццерия. Надо будет Пашке там заказать. Он тоже обожает с грибами.

Я съела почти всю грибную. И как в меня влезло?

– А как тебе фильм?

– Интересный.

Артур смеется.

– И о чем он?

Пожимаю плечами.

– А тебе понравился?

– Да.

– И о чем он? – вызывающе на него смотрю.

Пожимает плечами. Наклоняется ко мне. Глазами потемневшими мурашит.

Невольно прикрываю веки. Сердце быстро начинает биться.

Красная черта моментально пересекается. А у меня даже сирена в голове не загорается.

Целует долго. Сначала мягко. Нежно.

Потом более жадно. Сжимая мою талию, опускает на диван. Податливо ложусь. Податливо поддаюсь всем его поцелуям и прикосновениям.

Но он сдерживает обещание. Не делает ничего лишнего. Не распускает руки. Только поцелуи. Бесконечные поцелуи.

С переливами нежности.

Сонно тру веки, когда он отстраняется. Зеваю.

– Мне домой пора, – прошу жалобно. – Там, наверное, уже вещи высохли.

Сабина сказала, что мне можно гулять всю ночь. Но без глупостей. Она мне доверяет.

Но это она говорила про вечеринку. А не ночевку у парня в квартире.

– Хорошо, – кивает. – Сейчас отвезу.

Артур встает, выключает телевизор и забирает кружки со столика. Я туманно вижу его удаляющуюся фигуру. Широкую спину в темной футболке.

Он красивый… – последнее, что мелькает в голове, перед тем, как проваливаюсь в сон.

* * *

Зеваю, сжимая пальчиками мягкий плед. Так хорошо.

Открываю глаза.

Блин.

Я уснула на диване в квартире у своего Маньяка. Прямо в гостиной.

В махровом халатике. На мягкой подушечке. С мокрыми волосами. Которые, если их не расчесать после мытья и лечь спать, становятся заварными макаронинками. А я их, конечно же, не расчесала.

Поднимаюсь. Откидываю плед, которым меня накрыл Артур.

Время девять утра. Обалдеть.

Иду его будить. Мне надо домой. Я обещала посидеть сегодня с Пашкой. Сводить его в зоопарк.

В его спальне очень чисто. Уютно. Темные тона. Большая кровать. Тумбочка около кровати. Огромные шторы, создающие лютую ночь в комнате. Хотя за окном довольно солнечно. Отодвигаю их. Впуская свет.

– Артур, – на цыпочках к нему подхожу. Он спит на животе, положив согнутые в локтях руки возле головы. – Проснись, мне надо домой.

Тыкаю пальчиком в сонную щечку. Он не реагирует.

Тормошу его.

Он вздрагивает. Приподнимает помятую физиономию с подушки. Выглядит до жути смешным и невинным. Волосы взлохмачены. И где его идеальная укладка? А я видела пузырек с лосьоном для фиксации волос. Ха-ха.

Вампир сегодня без укладки.

Не могу сдержать смешок.

Он щурится, будто не верит, что я рядом.

– Малышка? – говорит хрипловатым сонным голосом. И меня почему-то снова дико мурашит.

– Мне надо домой, – прошу его. – Я обещала посидеть с Пашей. Сабина должна была уйти в семь на смену. Он скоро проснется и испугается один.

Артур кивает, откидывает одеяло и приподнимается, перекатывая мощные мышцы на предплечьях. Я заливаюсь жаркой краской, потому что замечаю косые кубики его пресса и резинку боксеров. Какой он… уф… вау. Вау. В животе возникает сильное томление. Это он еще не полностью поднялся. Так что я быстренько отворачиваюсь, и подбегаю к шторам, шумно дыша.

– Малышка, ты чего?

– Красивые. Прекрасная ткань. Хотела бы такое платье, – примеряю одну шторину и очень внимательно ее разглядываю, пока Артур встает и натягивает штаны. – Мне сильно нравится цвет этих занавесок. Мне бы подошел цвет этих занавесок. Не передать словами, как прекрасен цвет этих занавесок…

Лицо Артура вытягивается. Но он никак не комментирует этот позор.

Цвет занавесок, блин. Цвет занавесок…

Цвет занавесок. Цвет занавесок. Цвет занавесок.

Убейте меня. Пожалуйста.

Артур также молча выходит из комнаты.

Я утыкаюсь лбом в занавеску.

Горю.

– Малышка, принеси мой телефон! – кричит, включая воду в ванной. – Он в тумбочке!

Отлично. Он пошел умываться. А я не додумалась.

Ну ладно. Что теперь. У меня вот есть занавеска.

Я уже вытерла ею лицо.

Еще пару секунд торчу возле них, для чего непонятно. Потом медленно шагаю к прикроватной тумбе. Открываю шкафчик. Внутри телефон и… мой браслет с талисманом.

Пялюсь на него. Моргаю отрешенно. Потом беру. Прячу в ладошке. Сжимаю в кулачок.

Делаю все неосознанно. Словно во сне.

Захватив телефон. Выхожу из комнаты.

Артур уже одетый. Готовый. Кофе нам наливает.

– Я вчера твои вещи на сушилку вывесил в ванной, чтобы не помялись, – ошарашивает он меня.

– Ну надо же, какой хозяйственный, – бормочу пораженно.

Он устремляет на меня золотистые глаза.

И я внезапно вспоминаю про занавеску…

Лечу в ванную. Закрываюсь. Прячу красное лицо в ладошках.

Хорошо, что не в занавесках.

Вздыхаю. Ладно, чего уж там. Ничего страшного.

– Это не тот парень, перед которым стоит так нервничать, – говорю своему красному отражению в зеркале. Перед ним нечего стесняться.

Отражение важно кивает. И возвращает себе исходный цвет.

Больше он меня никогда не смутит.

Никогда.

Устремляю взгляд на сушилку. Вещи аккуратно вывешены в ряд. Курточка, кофточка, юбочка, трусы в горошек… Что? Подбегаю. Судорожно хватаю свое белье.

Никогда не говори «никогда».

Одеваюсь. Горячий лоб остужаю о прохладный кафель.

– Малышка, ты долго? – раздается стук в дверь. – Кофе почти остыл.

Шмыгаю носом. Выхожу через вечность.

Смотрю на него гневно. Он на меня озадаченно. Протягивает мне кружку остывшего кофе.

Открываю рот, чтобы высказать несколько гневных замечаний о своих личных вещах, которые нельзя было трогать ни при каких абстоятельствах. Даже армагеддонских. Но вместо этого залпом выпиваю свой кофе.

В конце-концов, я взрослая леди. Переживу.

– Ты в порядке? – моргает медленно, глядя на меня.

– Я в порядке, – шиплю, кидаясь к своей обуви. Одеваюсь. – Поехали!

В лифте стою, сложив руки на груди. Он по-прежнему смотрит на меня озадаченно. Хмурится.

Весь собранный. Идеальный. Ни капли смущения. Хочется его немного поддеть.

– Сегодня не все успел, Артурчик, – злорадно улыбаюсь, глядя на небольшой беспорядок на его голове, делающий его еще краше. – Видела твой лосьон для укладки. Хах.

Губы Артура дергаются в легкой улыбке.

Хмыкнув, устремляю глаза в зеркало. Там на меня смотрит довольная краснолицая девушка с макарошками вместо волос.

Блин. Стыдливо прикрываю глаза. Уж чья бы корова мычала.

В машине едем в тишине. Когда подъезжаем к дому, Артур входит следом за мной. Догоняет.

– Малышка, все хорошо?

– Да, – поворачиваюсь к нему. – У меня было немного неловкое утро. Я к такому не привыкла, – признаюсь честно.

– Ничего, – он подходит и успокаивающе кладет ладони мне на плечи. – Давай на все наши неловкие моменты просто закроем взгляд.

– Да… – не могу сдержать улыбку.

– А если не получится, спрячемся за занавеску.

Улыбка гаснет.

Сломленно прикрываю веки. Артур смеется.

– Ты… – сжимаю зубки.

– Не переживай, Малышка, – склоняется, чтобы наши лица были на уровне. Вызывающе смотрит мне в глаза. – Однажды, эти занавески мне наскучат, и мы сошьем тебе из них платье.

Ударяю его кулачком в грудь. Шиплю.

Чмокает меня в носик. Это даже немного мило.

– Я пошла домой.

– Давай, – улыбается нежно.

Ждет, пока я скроюсь в подъезде. Дома, я сразу же прохожу к окну. Смотрю, как отдаляется его машина. Достаю из кармашка куртки браслет.

Сминаю пальчиками. Пришло время отдать его Славе. Ведь я этого хочу?

Глава 28

Неделя была тяжелой. Наступило резкое похолодание. Впереди ожидаются заморозки. Возможно, пойдет снег. Пашка заболел. Мы так и не сходили в зоопарк. У Сабины валом смен, потому что ее напарница тоже приболела. Говорит, на работе дурдом. В городе эпидемия.

Маньяк написывал бесконечное количество сообщений.

Он мучает меня. Я запуталась.

Я не уверена в себе. Не понимаю, что со мной происходит. Избегаю его в школе. Мчусь домой, как только заканчиваются уроки.

Динка смотрит на меня исподлобья. Ей хочется подробностей нашей встречи, но я не могу ей рассказать. Мне кажется ужасным, что я уснула в квартире Артура. Разве это нормально? Что со мной было? Я влюблена в Славу. Когда вижу его, сердце стучит быстро-быстро. Он прячет от меня свои прекрасные глаза. Один раз лишь зыркнул прищурено в мою сторону, и я себя почувствовала виновато.

– Слав, – подошла к нему в четверг, когда класс опустел, и мы остались вдвоем. Наконец-то. – Я хотела с тобой поговорить.

– Твой парень узнает и нам кранты, – пробормотал вяло, отворачиваясь и закашливаясь. Прикрывая рот рукой. С пальцем в гипсе. – Да и заразить тебя не хочу, Марин.

– Ты заболел? – жалостливо пробормотала, глядя на него.

– Угу…

– В городе эпидемия, – озабоченно прикусила губу, глядя на то, как он быстро смахивает свои вещи в рюкзак. – Почему домой не идешь?

– Ты же знаешь, сегодня химия. А я профан. Не хочу пропускать. Потом не догоню.

– Я сделала твой вариант.

– Спасибо, – буркнул.

– Могу сходить в аптеку, купить тебе лекарство…

– Не нужно. Я в медпункт зайду. – Смотрим друг на друга. Неловко становится. – Ты с другим…

Я рвано выдыхаю.

Тянется ко мне неуверенно. К моей подрумяненной щечке. В воздухе рука замирает.

– С*ка. Тронешь ее – остальные пальцы переломаю, – звучит жёсткий голос.

Устало прикрываю глаза. Он и на секунду меня не оставляет. Это ненормально.

Слава хватает свой рюкзак и быстро выбегает из класса. Я остаюсь стоять возле его самой дальней парты, в конце кабинета.

– Что происходит? – вздрагиваю. Голос черствый. Он уже рядом. Подкрался незаметно.

– Ничего, – отрешенно шепчу.

– Ты на меня злишься? – хмурится. Выдергиваю свое лицо, когда он кладет пальцы на подбородок и тянет на себя. – Посмотри на меня. Пожалуйста.

– Слава Князев мой партнер по химии! Я даже не могу решить учебные вопросы из-за твоей дурацкой ревности!

Ворон всерьёз замучил меня. Он проверяет, следит, названивает. Он безумный. Все шугаются меня. Особенно парни. Ко мне боятся подходить даже преподаватели. Держат дистанцию. Разговаривают на расстоянии.

Я вся на нервах. Обнимаю свои плечики руками.

– Пойдем к нашему столику? Попьем кофе, поговорим? – спрашивает, как ни в чем не бывало. – Хочешь пончики?

– Нет! Не хочу! – отталкиваю его, когда он приближается. – Ты совсем с ума сошел! Эта неделя жуткая… из-за тебя!

– Малышка, – пытается мой взгляд поймать. А я не хочу. Не могу на него смотреть. Что-то во мне изменилось и меня это напрягает. – Так хорошо было нам, и внезапно ты начинаешь меня избегать. Я такого не ожидал. И просто не понимаю в чем причина.

– Это не повод себя так вести! – выкрикиваю, направляясь к выходу. Он движется следом. – Не ходи за мной! Дай мне побыть без тебя хотя бы пару часов! Ты мне совсем не даешь личного пространства! Я устала!

Бегу в туалет не оглядываясь. Замки до сих пор не починили. Там никого. И я наконец-то свободно выдыхаю. Проверяю химию.

Жду выходных. Мне нужно подумать и решить, что делать. Маньяк меня не оставит. Кажется, он всерьез помешался на мне… Обезумел.

И меня это пугает.

Я перестала выгуливать Хамфри. Артур караулит меня под окнами по утрам. Ощущение, что он следит даже ночью. Но когда я подхожу в полночь к окну – никого не замечаю. У меня сильнейшая паранойя началась. И уже который день подряд за меня пса выгуливает Сабина. А у нее итак времени толком нет. Я обещала ей все объяснить. Меня ждет разговор с ней, когда у нее появится возможность.

– Ты! – толкаю его, когда выйдя из туалета, замечаю его темную мощную фигуру. – Почему ты меня преследуешь⁈

– Малышка, что я сделал? – шепчет, озираясь по сторонам потеряно и потрясенно. На нас начинают пялиться. – Это из-за моего брата? Он сильно напугал тебя?

– Это из-за тебя! Ты меня пугаешь! – шиплю, несясь по коридору. Роняю из рук работы по химии, которые подготовила, – свой вариант и Славы, но у меня нет сил их поднять. Артур подходит, наклоняется, поднимает листы и вчитывается. Хмурится.

Если бы я могла заплакать – то заплакала бы. От напряжения. Но я уже давно не лью слез. С тех пор, как не стало родителей. Никто не видел моих горьких слез. И не увидит. Никто не сможет ранить меня так сильно.

Вырываю листы из его рук. Немедля уношусь подальше.

Остался урок по химии. Лабораторная работа. Есть возможность поговорить со Славой и более-менее разъяснить ситуацию.

Но ОН все доводит до абсурда. Мой Маньяк сводит меня с ума.

Как только мы усаживаемся с Князевым друг напротив друга, я беру перчатки, пододвигая к себе пробирки, и пытаюсь улыбнуться Славе, в класс входит учительница. Сегодня раньше звонка. Вслед за ней шагает…

– Артур будет химию проходить с нами, – с улыбкой, но немного растеряно произносит Оксана Федоровна. – Прошу любить и жаловать.

Ворон встает посреди класса и грозно оглядывает присутствующих. Он не потерпит возражений. А никто и не думает возражать.

Ему кивают. Шепчутся. Смотрят на него с обожанием. Восхищением. Уважением. Испугом.

А я с ненавистью.

Он из-за меня здесь. И его ревнивый собственнический взгляд, устремленный на нас со Славой, этому подтверждение.

Слава напрягается. Выпрямляется. Отворачивается и шумно дышит.

– Артур, к сожалению, тебе нет пары, ты можешь быть третьим. Так… – химичка осматривает ребят. – Иди к Тихонову и…

– Нет.

– Нет?

– Слав… – дрожащим голосом произношу, игнорируя разговоры. – Прости… он…

Он подходит к нам и поднимает меня вместе со стулом.

Я вскрикиваю и сжимаюсь всем телом.

Ставит стул вместе со мной за другую парту. Переносит аппарат, пробирки, стекла, и другие предметы. Уверенно надевает перчатки. Садится напротив меня.

Нагло ухмыляется.

Я смотрю на него, пораженно раскрыв рот. И другие также. И Оксана Федоровна. Но потом она берет себя в руки.

– Так, хорошо, тогда Славочка, ты у меня тоже в химии силен, пойдешь третьим к Тихонову и Геле. Они послабее, поможешь им.

Слава презренно косится на нас с Артуром, пока пересаживается. Он совершенно не силен в химии, все работы я за него делала. И как он будет вывозить?

– Это… – я соскакиваю со своего места. – Что⁈ Вы…

Беспомощно хлопаю ресницами и открываю рот.

– Не истери, – потемневшие глаза маньяка в меня вонзаются. Он похож на себя прежнего. Ужасного. Я пугаюсь. – Сядь. Сейчас же.

Вокруг тишина лютая.

Сажусь на стул. Руки дрожат. Губы тоже. Я опять готова разреветься.

Да что он себе позволяет⁈

Артур на меня смотрит. Глаз не сводит. Они темнее ночи.

– Начинаем, – слишком веселым голосом голосит химичка. – Все сдали работы? Мои любимые химики!

– Я нет… – говорит Князев.

– Я сейчас сдам свою, – пищу, доставая свой вариант и Славы из рюкзака. – И у Сла…

Артур вырывает листы из рук.

– Какой твой? – голову склоняет на бок. Бровь ожидаемо выгибает.

– Девятый…

– А.

А?

Девятый оставляет на столе учителя. Десятый вариант Славы – разрывает на мелкие кусочки. Бросает в урну.

– Князев сегодня без домашки, – говорит на весь класс. Насмехается. Садится. Кладет локти на парту. Выгибает брови, глядя на меня высокомерно. Мол, давай, возрази. Попробуй.

Раздается шепот. Слава громко хмыкает.

Я не верю своим глазам.

До конца урока с трудом высиживаю. Большую часть работы Артур сам делает. Он действительно силен в химии. Восхитительно силен. Ему не нужен партнер, хотя он всеми силами пытается меня втянуть в работу.

– Не разговариваешь со мной? – невесело улыбается.

– Зачем ты это сделал? – спрашиваю спокойно. Но внутри все больше закипаю. Я снова чувствую к нему ненависть. Ненавижу, ненавижу, ненавижу. И как я могла сомневаться? Это самый ужасный человек на земле.

– Не хочу, чтобы мою девочку использовали.

Я не твоя девочка…

Вздыхаю. Поджимаю губы.

Терплю.

* * *

– Я подвезу, – бесцеремонно берет меня за локоть, стаскивает с крыльца. Я только планировала успеть удрать. На нас косятся девчонки на крыльце. Шушукаются. Хихикают.

Сажусь в автомобиль, но не разговариваю с ним до самого дома. Постоянно отрешенно смотрю в окно.

– Малышка, я не понимаю тебя, – произносит, держа руль одной рукой.

– Я тебя тоже. – Выхожу из машины, и направляюсь к своему подъезду.

Дверца авто хлопает. Знала, что он пойдет следом.

– Малышка…

– Прекрати меня так называть!!! – завожусь я, поворачиваясь к нему. Чувствую, как сильно пульсирует венка у меня на шее.

Совсем не в духе. Он очень меня разозлил. Пар выходит изо рта. Морозит сильно. Погода взыгралась. Пора доставать зимние вещи.

Накидывает на меня свою куртку. Хотя я итак в теплом. Остается в легкой темной рубашке.

Я шиплю и кривлюсь. Мне его забота поперек горла.

Тушуется. Быстро моргает и сглатывает. Его кадык мощно дергается. Руки в карман своих джинс сует, и отодвигается от меня на шаг назад. Крутит головой по сторонам, будто сам не понимая, что хотел сказать.

– Что. Тебе. Нужно?

– Ты злишься на меня.

– Какой догадливый, – бью кулачком ему в грудь. Раньше бы я себе такого не позволила. Но мы будто перешли какую-то грань. И теперь я могу это сделать.

Могу.

Он отшатывается. Снова нервно сглатывает. Рукой проводит по волосам, и они у него взлохмачиваются, превращая уложенную копну в непонятный лохматый ворох.

Его шея, нос, и руки, торчащие из-под рукавов закатанной рубашки краснеют на холоде. Уши тоже стали красные. Почти прозрачные. И отчего-то я на них залипаю…

Он может заболеть…

– Я делаю все неправильно.

– Ты делаешь все неправильно, – усмехаюсь я.

Переводит на меня взгляд. Неуверенный. Бегающий.

Этот парень никогда не бывает неуверенным. Но не в этот раз.

Сам виноват…

– Я не понимаю, как нужно, – склоняет голову на бок. Гипнотизирует. – Чего ты хочешь, скажи? Я сделаю все, что угодно.

Позже…

– Чтобы ты ушел сейчас. И забери свою крутку. – Сбрасываю ее с плеч, она падет на окоченевшую землю. Открываю двери и забегаю по лестнице на третий этаж. Перед глазами все еще стоит его покрасневшая шея и уши. Почему у меня это вызвало такие эмоции? Почему сердце мучительно сжимается?

Захожу домой. Не спеша разуваюсь. Вхожу на кухню. Пашка хомячит карамельки с чаем, поставив на подоконник. Он наблюдал за нами.

– Этот парень сильно продрог, – Пашка жалостливо хмурится. – Не хочешь угостить его чаем? Только вскипел.

Мой брат очень самостоятельный в свои шесть. Он может себе и приготовить сам.

– Он в машине согреется.

Открывает окошко. Кричит:

– Иди в машину! Или надень куртку! Ты же заболеешь!

– Паша закрой окно! Сам простынешь сейчас! – злюсь я. Но не иду смотреть вниз. Не хочу видеть Артура.

– Он не надевает свою куртку, – комментирует Паша. – Так и стоит истуканом. Не шевелится. Смотрит вдаль. Бедняга. Кажется, ты его заколдовала…

– Перестань, – отчего-то внутри все съеживается при мысли о маньяке. Но я не простила его ужасного поведения. То, что он творил на химии… Он наслаждался своей властью. Своей безнаказанностью. Его совершенно не интересует мое мнение. Он зациклился на себе.

– Что? Да, есть! – Пашка хватает с вазочки карамельку и бросает вниз. – Что? Шоколадные? Ой, у нас редко бывают шоколадные! Они дорогие!

– Паша! – подхожу и захлопываю окно.

Успеваю заметить, как Маньяк нервно закидывает в рот конфету и шагает к автомобилю. Он все еще не надел крутку и его шея, и руки со спины багрового цвета…