Текст книги "Не целуй меня (СИ)"

Автор книги: Лана Ирис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 37

– Может не стоит? Зачем ты унижаешься? – жалостливо спрашивает Динка. – После всего, что он сделал!

– Я не унижаюсь. – опускаю руки с зажатой в кулачках огромной черной футболкой с белой надписью «Закрой взгляд». – Это мой новогодний подарок ему.

Морщусь, прикусив губу. Правда, выглядит так, как будто я унижаюсь? Мне бы очень не хотелось, чтобы это так выглядело.

– Это просто подарок. Дин, я хочу его понять… Потом я обязательно ему все выскажу! Разумеется, он еще ответит передо мной за свои действия, обещаю!

– Что тут понимать? Натравил на тебя всю школу. Теперь успокоился. Живет как раньше. На тачках крутых разъезжает. Каждый день новая. Мажорик фигов. Девочки модельной внешки возле него так и крутятся. Ничего парня не беспокоит. Его жизнь – сказка.

– Меня беспокоит!

– Оставь его. Разве, тебя Слава на свидание не пригласил? Ты об этом не мечтала ли?

– Пригласил, но я не согласилась, – расхаживаю вдоль комнаты в белом перьевом одеянии. Стараюсь не смотреть на себя в зеркало. Мне не нравится этот милый наряд. Но да, я вырядилась ангелом. У меня крохотные серебристые крылышки на маечке и длинная юбка. А еще я два часа крутила кудряшки Сабининым стайлером для волос.

Через час начнется вечеринка, и я хочу найти Артура и поговорить с ним. Мне это давно не удавалось сделать, так как он меня избегал, но на праздник он должен прийти (об этом мне сообщила Динка, она прочитала в чате переписку девчонок). Кажется, я не одна сегодня нацелилась признаться Ворону в любви.

Но я должна это сделать первой. И не подпустить никого к нему. Я же с ума сойду от ревности! Хорошо, что он ни с кем не начал встречаться.

Первое время после случившегося я очень злилась, не спала ночами, рыдала в подушку и ненавидела его. Море слез, копившихся в сердечке, наконец-то вылились наружу. Я дала себе волю, выплакала все, что можно. И осознала: я все еще его люблю и хочу понять. Что-то плохое произошло с нами, это чувствуется, гложет изнутри. Кромсает душу на части. Все можно решить и быть вместе. Мы созданы друг для друга.

Я должна быть сегодня смелой. Решила – буду действовать.

Засовываю подарок в блестящую обертку под пристальным недовольным взглядом подруги и кидаю его в старую сумку в углу комнаты, которую давно планировала разобрать, но как-то все руки не доходят. Дина теперь недолюбливает Артура всеми фибрами души, и даже встала на сторону Славы. «Не такой уж Князев, оказывается, и плохой, если сравнить с другим не очень приятным экземпляром. Но вообще ты всех парней выбираешь не очень, Маришка!»

Угрозы вытурить ее парня Стаса и ее саму из гимназии тогда подействовали на нее, и некоторое время мы общались тайно, а потом все затихло. Я стала обычной ученицей, никому больше не мешающей, просто бесцветным пятном для окружающих. Все так быстро замялось, забылось, что я уже и сама не могу найти объяснений произошедшему. Будто резко все его чувства ко мне сошли на Нет. Я могла бы понять его злость, его ревность к Славе, вспыхивающую от обиды агрессию, но этого больше не было. Я стала невидимкой не только для других, но и для него.

Только он все также оставался центром для меня. Даже, когда я его не видела, в Моей Вселенной он являлся солнцем посреди планет.

Заказываем такси и приезжаем на вечеринку в самом начале. Оставляем верхнюю одежду в гардеробной и пробираемся в праздничный зал. Большинство еще не явилось, мероприятие в стадии подготовки, и нас с Динкой запрягают помочь накрыть стол с угощениями. «И чего я тебя послушала и приперлась так рано⁈» – ворчит Динка, помешивая огромным половником в чугуне апельсиновый чай с корицей и атмосферными хвойными веточками.

Я верчу головой, стараясь не пропустить приход девчонок. Надо как-то остановить их! Но как? Я никогда не отличалась смелостью и точно не ввяжусь в драку из-за парня, хотя это было бы эпично. Впрочем, даже не знаю, кто из них собирается сегодня подкатить к моему Артуру.

Брожу по залу, навострив ушки. Еще пытаюсь не попадаться Славке. После моего отказа, мне трудно смотреть ему в глаза. Он наговорил мне от возмущения всякого, что я ему проблем доставила, а теперь, когда «можно» ломаюсь. Ну и ладно. Меня его речь, честно говоря, не впечатлила.

На сцене выступает наша местная школьная группа, предпочитающая играть рок, но сегодня, разогрев толпу, часто звучит медляк. Все по парам, а я в уголочек забилась, уплетаю закуски, пью горяченький чай и возбужденно мотаю головой в такт мелодии. Отчего-то настроение со скоростью ультразвука бежит вверх. Думаю, виновата в такой эйфории еда, которая довольно вкусная, но тут мне удается подслушать разговор Кистяевой Тани и Даши, которая является капитаном группы поддержки футбольной команды:

– Он мне давно нравится, Тань. И раз уж он свободен, я решилась.

– Все правильно! – соглашается Кистяева. – А Светку он давно отшил. Если она надумает заявиться пораньше – я наберу тебе, не переживай, – крутит в руках телефон. – Ничего она не узнает!

– Назначила встречу в кабинете географии. Через десять минут. Я все подготовила. Станцую ему, – соблазнительно мурчит Дашка. – И это будет не то, что он видел на поле!

– Приватный танец?

Хихикают.

Возмущенно осматриваю Дашку с головы до пят, и капкейк с креветкой также возмущенно выпадает из моих покрасневших смущенных пальчиков на пол. Настроение стремится обратно – к нулю. Она оделась очень откровенно. Очень-очень-очень откровенно. Ну точно в магазине для взрослых прикупилась. А я как монашка с крылышками на спинке. И зачем я зашла в тот магазинчик карнавальных костюмов? Правильно тогда Динка сказала: «ангелочком – плохая идея».

– Пойдем, носики попудрим, – звучит издалека, и девчонки уносятся в сторону лестниц.

А я что? Я за ними.

Мой любимый туалет, где я пряталась от волчьей стаи, починили. Буквально на днях. В смысле – замки. И это радует меня на данный момент. Потому что скрывшись за дверьми этого волшебного туалета – девочки подписали себе приговор.

Я была одной из тех, кто протестировал замок входной двери первой. И видела, куда наша скромная уборщица Заря сунула ключики. А она сегодня тоже в костюме. Забегаю в складское помещение, ныряю в карман рабочего халатика и достаю связку. Из нее вытаскиваю новенького блестящего красавчика. Я говорила, что буду бороться до конца? Танцевать моему Артуру приватные танцы? Вот еще! Сама станцую.

Бегу обратно к двери, и прежде чем разукрашенная моська Дашки показывается в просвете, успеваю захлопнуть перед ее аккуратным носищем.

– Что⁈ – кричит та. – Что ты делаешь⁈

Не буду скрывать, учитывая, что очумелый план моего злодеяния был увиден и понят, я сильно попала и мне слегка боязно. Но все же, придерживая краем попы двери, я попадаю ключиком, трясущимся в моих пальчиках, в замочную скважину.

– Совсем уже⁈ – упрямо бьют кулачками по двери.

Надеюсь, в этот раз замки не хлипкие. Откуда во мне столько смелости?

Несусь к кабинету географии. Останавливаюсь у двери, которая приоткрыта. Делаю вдох-выдох, собираюсь с духом, достаю подарок из сумки, висящей на плече. Внимание – марш, – говорю себе. Но чем я ближе, тем мне страшнее. Я тут в любви собираюсь признаться. По-настоящему. Никаких больше записок. «Пришел, увидел, победил».

Вдох-выдох.

Вхожу.

Артур сидит на стуле в центре свободного пространства. Единственном в классе, потому что остальные стулья Дашка убрала, чтобы ей не мешали танцевать.

Он выглядит таким важным. Идеальным. Скучающе уткнулся в смартфон, часы на запястье, ноги врозь, черное одеяние – рубашка с подкатанными рукавами и строгие брюки, ну и, конечно, массивные ботинки, никакого карнавального костюма.

– И что ты хотела? – ледяным голосом спрашивает, не поднимая головы. А в тот момент, когда собирается поднять, я успеваю трусливо клацнуть по выключателю, погрузив помещение в спасительную темноту.

Вдох-выдох.

Замечательно. Он меня не увидел. И что дальше? На этот раз я не заготовила речь.

«Артур, я тебя люблю»

Это все, что нужно сказать. Сегодня без лишней воды.

Слышу усталый протяжный вдох, будто сотканный из вселенской боли, и… шаги.

А сердце мое: Бум, бум, бум!

Пока он не дошел до включателя, я бросаюсь к нему, цепляюсь за шею и…

Целую.

И когда наши губы соприкасаются…

Спазмы пронизывают каждую частичку тела. Слабо вдыхаю. Нежно. Глубоко его аромат проникает под кожу, поражая внутренности волнами. Прямо сейчас можно в этих чувственных волнах утонуть.

Накрывает.

Что до меня?..

Нет стремления выплыть. Лишь желание погрузиться. Я люблю его так сильно. Сладко, удивительно, страшно. Чувственно.

Он же мне нужен! Нужен катастрофически!

Что до него?..

Он совершенно точно не отталкивает. Отвечает на поцелуй со всей решимостью и страстью. Со всем отчаянием, присущем лишь ему безумием и мощной одержимостью.

Накрывает нас.

Но тут внезапно просыпается какая-то штука, стоящая на парте, что-то вроде диско шара с романтической светомузыкой.

И он, отстранившись, будто раздраженно, выдыхает. А я ловлю этот рваный выдох, стыдливо вспыхнув.

– Чего ты хочешь, Марина? – выдает мрачным тоном.

Испуганно смотрю на него, отцепив горящие ладошки от его шеи. А он – совершенно равнодушно на меня.

– Ты не понял, что это я? – мой голос предательски дрожит. Кровь внутри закипает. Лишь бы не услышать то, чего я так боюсь. Лишь бы не услышать…

– Не понял.

– Значит, ты… ЕЙ отвечал на поцелуй?..

– Да.

Гул раздается в ушах. Протяжно стучит в висках. Пол плывет. И я уже не слышу музыку. Не слышу его голоса. Меня качает на других волнах. Волнах пронизывающей боли. Только это уже не нежные чувственные покачивания, которые были от поцелуя. Это цунами, разрывающее грудную клетку. Хоть на стену лезь.

– Зачем пришла?

– Новогодний подарок тебе принесла, – пристыженно опустив глаза, разрываю блестящий сверток и разворачиваю перед ним футболку. – Вот.

– А. – приподнимает насмешливо бровь, глядя на надпись. – Миленько.

И внезапно направляется к двери.

В тот момент, когда диско шар прекращает мелодию, кабинет погружается в сдавливающую мое разбитое сердце тишину. И темноту.

– Подарок…

– Выброси, – бесчувственное.

Включает свет. Смотрит на меня.

– Я… правда… тебе больше… не нужна?

– Не нужна.

– Разлюбил… – выдаю шепотом, глядя в его красивые золотистые глаза.

Что-то в них важное мелькает на секунду. Но так быстро, что трудно уловить.

Он безразлично разворачивается и уходит.

Разлюбил.

Он разлюбил меня!

Так и не узнав, как сильно я его люблю…

Глава 37.2

Шмыгаю носом. Выхожу из класса и неуверенно двигаюсь в сторону туалета. Натягиваю футболку на себя. Прямо на миленькие крылышки. Вмятина между ними на спине выдает еще одну каллиграфическую печать на футболке:

«Э.»

Вставляю ключик в замочную скважину, выпускаю девчонок.

– Больная! – кричит Дашка и толкает меня.

От неожиданности падаю. Сумка отлетает, из нее вываливаются ручки, парочка бумажек, тетрадь, несколько печений в обертке, которые мне Пашка по большой заботливой любви вновь и вновь закидывал в сумку, которую я не носила в школу.

Я как во сне встаю и наклоняюсь, чтобы поднять. Вспоминаю наш первый поцелуй с Артуром, когда я ела это печенье под лестницей, его сливочный вкус на наших искрящихся током губах. Первый «почти» поцелуй… А потом еще на футбольном поле… Тогда был не просто ток. Тогда поразила молния.

Но не могу полностью погрузиться в приятные воспоминания, девчонки решили мне устроить взбучку. Одна кидается сверху на спину, другая ногой агрессивно пинает. Двери туалета дергаются туда-сюда. Шум-гам. Я не выдерживаю, тяну за волосы. Кого? А не знаю. Просто бесят все. Царапаю второй лицо. На шум прибегают люди. Кричат бесперебойно, меня оттаскивают. Их оттаскивают от меня. Неразбириха какая-то.

– Она мне лицо поцарапала! – кричит Кистяева, сдувая сваливающиеся из высокой прически на нос пряди. Дашка ей помогает, у нее тоже непонятно что с внешним видом. Досталось по полной.

– Платье мне порвала, су…! – орет красавица Светка Клюева. Откуда она здесь появилась? Наверно, спасать подружку прибежала. И ей тоже влетело. Оглядываюсь. Орава помощи из стаи гиен и еще нескольких людей пораженно смотрят на меня. Динка выглядывает из толпы, большой палец поднимает вверх. Круто! Я осталась при параде, даже кудряшки не помяла.

– Замок опять сломан! – восклицает кто-то.

– Это она! – потерпевшие девочки, шумно дыша, скопом указывают на меня своими вредными наманикюренными пальцами.

Заря не верит, недовольно качает головой и вздыхает. Она знает, как меня давно буллят.

– Надоели вы мне, хамки мелкие! Не могу больше это терпеть! Мою дочу тоже в школе обижают! В этот раз свалить на невиновного не получится! Будете отвечать перед директором! Я выступлю свидетелем!

Динка после этой неожиданной тирады радостно подпрыгивает. Я безразлично пожимаю плечами и резво направляюсь к лестнице. Планирую сбежать с этого ужасного праздника.

Спускаюсь вниз, накатываю апельсинового чая из чаши и заедаю все это канапешкой с красной рыбкой.

Потерпевшие тоже спускаются вниз, продолжают разборки без меня. Мне некогда, я хомячу и сильно грущу.

Серьёзно, грущу. Мне люто больно. Я не знаю, как это пережить. Знаете, есть определенные стадии: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие…

Так вот. У меня вперемешку. Каша-малаша.

Все. Это конец. Никогда его больше не потревожу… Никогда не признаюсь в любви…

Пронзает душу равнодушный взгляд золотистых глаз…

И его слова:

'Выброси.

Ты мне не нужна'

Разлюбил меня… Конечно, он уже разлюбил меня! А может быть и не любил вовсе⁈

Мой Маньяк.

Это конец.

У девчонок разборки продолжаются. Они уже во всю рассказывают ребятам о наглой Шацкой Маришке, которая решила «выпустить клыки, показать зубки, ах она мелкая пип, пип, пип …»

Пока сыр-бор, мат на мате, собираюсь свалить по тихой.

Внезапно в темноте включается экран на всю стену возле сцены. Ослепляет слегка. Народ непонимающе пялится туда. Посмеиваются. Я тоже туда смотрю, раз уж надо.

Блин.

Там моя записка с горячей ночной фантазией мерцает перед всей школой. А еще довольные злорадные физиономии потерпевших мелькают перед ноутом.

«После нашей с Артуром свадьбы… Он разрывает зубами мою пижаму… Прикасается к моему лицу самыми красивыми в мире пальцами… Люблю тебя, мой…»

Вампир… Твоя развратненькая Малышка? Ой. Убейте меня дружно.

Атас. Я дочитывать не буду, ребят. Это точно я написала? Мне пора домоо-оо-й…

Кто-то в толпе восклицает, что такой кринжовой фантазии о брачной ночи еще не видел. Раздается хохот.

Хорошо, что успела навалять этим пакостным дылдам. Надо было сильнее кусаться и царапаться.

А еще хорошо, что Артур уже ушел и не прочитал. Ему вообще-то знать не положено. Он меня разлюбил. Значит, и я его тоже! Разлюблю! Когда-нибудь… Или просто поплачу и буду любить его вечно. Еще не решила.

Поворачиваюсь, чтобы свалить.

Ой. Вот же он. Руки по-деловому сложил на груди. Брови хмурит, тоже читает мою записочку, которую Никто Никогда не должен был увидеть. И будто чувствует мое присутствие.

Опускает глаза на мое красное лицо.

Машу ему ладошкой и кисло улыбаюсь. Зачем?

– Это не мое, – произношу одними губами. Но он продолжает нагло на меня пялиться. Гипнотизировать. Выкапывать во мне необъятную дыру вселенского позора.

«Закрой взгляд» на моей футболке гласит. Актуально, как никогда. Тыкаю в надпись пальчиком. Чтобы он понимал, что нужно делать в такой щекотливой ситуации, дабы не смущать меня еще больше. Достаточно безответных чувств и остального унижения невообразимого масштаба.

Только эта глыба каменная, с вечно мрачным выражением лица и идеальной укладкой, и не думает закрывать свой бесстыжий вампирский взгляд, чтоб его…

Ух, как жарко! Либо апельсиновый горячий чаек подействовал, либо мне сильно стыдно. Я говорила, что мне пора домой?

Не хочу знать его дальнейшую реакцию…

Глава 38

Ох, черт. Он разворачивается и просто уходит. Почему я ожидала другую реакцию?

Он даже не понял, что я ради него с девчонками подралась? Вон, они до сих пор возмущаются.

Как он может просто уйти, после того, как прочитал мое признание в любви? Вся толпа смакует, а он, видите ли, ушел!

Нет, я не дам ему так просто оставить меня. Он должен что-то сделать!

– Артур! – нагоняю его в парке, даже не накинув верхнюю одежду, потому что вообще не до этого. Он разворачивается и удивленно выгибает бровь, глядя на меня.

– Что ты делаешь⁈ – с приглушенной яростью. – Заболеешь!

В несколько широких шагов преодолевает расстояние между нами, в процессе снимая с себя пальто.

– Нет, – останавливаю его джентельменский выпад, выставив вперед ладошку. – Не надо, если не любишь меня.

Артур так и замирает с пальто в руках.

– Марина… – предостерегающе шипит он. – Не начинай.

– Малышка, – исправляю его. – Твоя Малышка.

Прикусываю внезапно задрожавшую губу, пытаясь сдержать поток слез, бегущих по щекам. Но это невозможно. Они плывут по коже, оставляя соленые следы, стекают по подбородку. Я не могу унять дрожь в теле, но мне не холодно. Не знаю почему, мне не холодно. Наверно, это все еда и горячий чай повлияли на мой организм. А еще не могу сдержать улыбку. Мне одновременно хочется смеяться и плакать. Обнять, поцеловать его, а еще накричать, высказать все, что о нем думаю.

Какой-то эмоциональный бульдозер на меня напал.

– Ты ужасный человек! Плохой парень! Жестокий, агрессивный, эгоистичный манипулятор! Как ты мог так жестоко поступать со мной, объяснись немедленно! – шмыгаю носом и делаю шаг назад, потому что Артур делает шаг вперед. Но сегодня мой день. Я так решила. Я хочу закрыть все гештальты. Хочу быть счастливой, чего бы мне это не стоило. Сегодня и навсегда. С ним.

– Просто я ужасный человек. Плохой парень. Жестокий, агрессивный, эгоистичный манипулятор.

Черт. Вот это память.

Кривлю губы. Его объяснение просто уделало меня.

– Это все?

– Все. – безмятежно кивает он. – Надень пальто.

– Зачем мне твое пальто? В прошлый раз ты не хотел делиться со мной!

– А в этот раз хочу.

Он делает еще шаг ко мне, я – от него.

– Теперь я не хочу.

– Заболеешь, Марина.

– Тогда ты принесешь мне лекарства, гематогенки и… себя. Это самое главное – чтобы ты был рядом.

Что я мелю? Не понимаю. Но это то, что внутри, определенно.

Артур рвано вздыхает, проводит ладонью по лицу и волосам. Думает.

– Вернись на праздник, – просит он, накинув пальто на себя.

Развернувшись, шагает прочь.

– Ну нет! – стремительно разгоняюсь и набрасываюсь ему на спину. Повисаю на нем, словно обезьянка. Ногами обвиваю. Руками за шею судорожно цепляюсь.

Артур, не ожидавший такого, на секунду замирает. Останавливается, пошатываясь делает шаг обратно, двигаясь спиной, стараясь сохранить равновесие. Затем, пробует отцепить мои пальцы от шеи. Но не тут-то было.

– Я не уйду. Пока не скажешь…

– Что?..

– Любишь меня?

Тишина разрывает ушные перепонки. Изо рта вместе с выжидающим теплым дыханием срывается пар. Я ощущаю, как замирает его спина, как натужно играют плечевые мышцы. Я чувствую напряжение, сковавшее каждую клеточку его тела.

– И не смей мне врать! – сжимаю руки сильнее. Крепче. Вбираю его всего в тиски. – Не смей! Я ведь знаю, знаю, все знаю! Чувствую! А сейчас… Если ты соврешь. Я почувствую! Так что… Скажи! Скажи мне! Ты! Любишь! Меня!

– Люблю.

А вокруг по-прежнему тишина, нарушаемая тихим хрустом снега под широкими шагами моего любимого человека.

У меня сердечко не на месте. А из-за чего? Там – он.

Я утопаю в его мягком пальто, накинутым мне на плечи, но не застегнутом, отчего я своим телом остро чувствую каждую мышцу, каждый изгиб под легкой тканью рубашки. Одной рукой продолжая цепляться за шею, вторую спускаю ниже, пальчиками провожу по его лопаткам, позвоночнику, пояснице… Это вам не просто анатомия, это целая вселенная тепла и уверенности! Словно якорь, он держит меня в этом моменте, в этом заснеженном раю. Ощущаю, как мое дыхание согревает его щеку, и не могу не улыбнуться. А он лишь вздыхает протяжно, упрямо шагая дальше.

– В моем животе эти глупые влюбленные бабочки… – бубню ему на ушко. – А у тебя?

– Тоже.

– И звезды сегодня так мерцают ярко, будто специально для нас горят… Красиво. Я любуюсь, а ты?

– Тоже.

– Ой, а помнишь, на этой лавочке какой-то алкаш спал? Интересно, куда он делся? Не помер, надеюсь… А ты?

– Что?

– Надеешься?

– Угу.

– Мне было бы его жалко, – тягостно вздыхаю.

– Тоже.

– Тогда я кота спасла, молодец я?

– Молодец ты.

– Гордишься мной, да? – утыкаюсь ему в плечо носом, прикрываю глаза, втягиваю вкусный запах. Терпкий аромат мороза и чего-то неуловимого, родного.

– Да.

– Ты не устал идти?

– Не устал.

– Я девчонок побила, которые на меня напали, теперь я смелая. Гордишься мной?

– Горжусь.

Улыбаюсь, прикрывая глаза. Сильнее прижимаюсь ногами к его крепкому торсу. Он чуть останавливается, отдыхает, потом шагает дальше. Я продолжаю болтать, наслаждаясь романтичной обстановкой, игнорируя его мрачный тон. У Артурчика всегда такой голос низкий, будто он недоволен, но я то знаю, что скрыто в его сердце.

– Я не тяжелая?

– Не тяжелая.

– Красивая?

– Красивая.

– Ты точно еще не устал?

– Точно не устал.

– Тебе понравился мой наряд?

– Понравился.

– А подарок?

– И подарок.

– А почему отказался?

– Не отказался.

– Но ты сказал, что я тебе не нужна, а я нужна, да?

– Да.

– А когда говорил, что не нужна, ты врал, да?

– Да.

– А сейчас ты не врешь?

– Не вру.

– Хм, – улыбнувшись, сладко прикусываю его за плечо. Артур вздрагивает, грубо шипит, но идет дальше, чуть подтянув меня на спине повыше.

– Я и не падала, – умиленно шепчу я. – Твоя спина такая большая…

Снова вожу по его лопаткам и пояснице пальчиком. Вывожу лишь мне понятные узоры.

– … твоя спина – карта силы и надежности. Понимаешь?

– Понимаю.

Шмыгаю носом. Заливаю его рубашку горячими слезами.

– Что опять? – мрачно интересуется, остановившись.

– Ты другой девушке отвечал на поцелуй… Этой противной Дашке…

– Марина, не глупи. Я отвечал тебе.

– Как ты мог отвечать мне, если ты меня не видел…

– Я тебя видел.

– Точно? – сердечко делает резкий удар под дых.

– Точно.

Прижимаюсь плотнее. Двигаемся дальше.

– Хорошо, что ты не взял машину. И такси не смог заказать. Мне нравится так идти. Вместе.

– Ага. Мне тоже, – но в его голосе звучит легкое напряжение… Или раздражение? Мне кажется?

Поднимаю голову. Неуверенно морщусь.

– Ты не устал?

– Не устал.

– Ты раздражен?

– Нет.

– Ты меня любишь?

– Люблю.

Вздыхаю. Кладу голову на место. Место силы… Его плечо в смысле. Улыбаюсь. Тепло на сердце. И зима вокруг не помеха, когда в душе лето, а в животе порхают бабочки…

– Ой, я, кажется, задремала… – сонно поднимаю голову и разлепляю веки. Мои руки свисают на груди Артура, я не держусь, но и не падаю. Смотрю на нас в отражение огромного зеркала в лифте. – А мы такие красивые!

Смеюсь, глядя, как Артур, скрестив руки назад, за спину, придерживает меня за попу своими огромными ладонями. Так вот, почему я не падаю. Он чуть ссутулился, и на его лице явно пролегла морщинка усталости, но он дергает уголком губ, когда я показываю ему в зеркале язык.

– Сфотографируй нас, – прошу, опустив руку в карман его пальто и доставая оттуда его смартфон. – На память.

Он ничего не говорит, но направляет камеру на наше отражение и несколько раз нажимает кнопку. Создает прекрасное фото.

– Люблю тебя, Мой Маньяк, – шепчу ему на ушко, и вижу, как он усмехается.

Возле своей квартиры ставит меня на пол, достает из кармана пальто ключи.

Я вхожу в знакомую квартиру с запахом чистоты, снимаю верхнюю одежду и разуваюсь. Прохожу в ванную и быстро мою руки и ополаскиваю разрумяненное лицо. Решительно киваю себе в зеркало.

Выхожу и направляюсь в гостиную. Артур оставил здесь приглушенный свет. Он стоит возле плиты, ставит чайник. На его лбу по-прежнему пролегает эта хмурая морщинка, и мне хочется ее сгладить.

– Ты не хочешь, чтобы я здесь была? – внезапно спрашиваю я.

– Хочу.

– Почему ты отвечаешь так односложно?

Артур поворачивается, и мы встречаемся с ним глазами.

Я улыбаюсь ему, но он не улыбается в ответ. Молча меня разглядывает. И почему-то мне по-прежнему чудится сильная усталость и странная болезненность в его глазах, с искринками мощной одержимости и дикого безумия.

Я стою под его прицельным задумчивым взглядом. И мне не хочется, чтобы он его закрывал. Потому что все хорошо. Я полностью открыта для него. Такого, какой он есть. Принимая его таким. Для меня идеальным. Для меня любимым.

И чтобы он это понимал, я снимаю футболку с надписью «закрой взгляд», и кидаю ее на стул. Остаюсь в маечке с серебристыми крылышками на спине.

– Ты устал? – подхожу к нему под его жадным наблюдением. Серьёзно, он с мощным наваждением отслеживает каждое мое движение.

– Нет.

Я выключаю закипающий чайник, протянув руку Артуру за спину. А потом беру его ладонь в свою, переплетаю наши пальцы, и веду за собой. И он идет.

Заходим в спальню. Здесь еще больший полумрак, шторы распахнуты и лишь яркие звезды освещают комнату.

Встаю на цыпочки. Тянусь к его губам.

Целую.

Он отвечает на поцелуй, но не с той безумной отдачей, которую я ощутила в кабинете географии. Скорее… с усталостью, вперемешку с лютой нежностью.

Отстраняюсь от него, и смущенно опустив глаза, снимаю маечку. Остаюсь в маленьком спортивном топике. Тянусь, чтобы снять и его, но Артур перехватывает мои руки, сцепляя их у меня за спиной.

Вскидываю вспыхнувший смущением взгляд. Смотрю ему в глаза.

– Ты не… не… я… не…

Он наклоняется и бережно целует меня в уголок губ. Потом целует подбородок, покрытые румянцем щеки, нос, глаза, отчего мне естественно приходится их прикрыть, а еще целует лоб, ушко, шею.

– Маришка, будешь… чай? – ласково шепчет мне на ухо. Но это определенно не то, что я ожидаю услышать. Зачем мне чай? Я итак тонну чая на вечеринке выдула.

– Эээ…

– Э. – я слышу улыбку в его голосе. Узнаю своего Артура.

Но я же сегодня смелая?

– Я не хочу чай. Я хочу быть твоей. Мечтаю, чтобы ты делал со мной, все, что захочешь, – вглядываюсь ему в глаза.

– Все, что захочу?

– Да. Давай будем делать все, что захочешь, – уверенно киваю. – Я готова.

– Хорошо, – соглашается он. Ведет меня к кровати.

Я повинуюсь. Ложусь. Прежде, чем он ляжет рядом, взволнованно снимаю пышную юбку и откидываю ее на пол, оставшись в белье. Но он не ложится. Накрывает меня одеялом. Подтыкает это мягенькое одеялко мне под бочки.

Я на этот беспредел с раскрытым ртом смотрю. В смысле… с грандиозным возмущением.

Он садится рядом на краешек кровати, вздохнув отрывисто и тяжко, заправляет мне прядку волос за ушко. Щелкает пальцем мне по кончику носа, отчего мой рот закрывается.

– Я… Имела в виду… Неподобающее. И развр…ммм… – мне даже стыдно становится, – вратненькое…

Артур наклоняется надо мной. В глаза мне дерзко смотрит.

– Я знаю, что ты Моя Развратненькая Шацкая Малышка, – произносит он со смешком.

Я вспыхиваю, вспомнив свою горячую записку. Стыд и позор. Но куда уже деваться?

– Ты не хочешь…

– Хочу. Очень хочу. Но сегодня отдыхай, Малышка, – он нежно чмокает меня в лоб, а еще в глаза, отчего я зажмуриваюсь, и снова поправляет одеяло. – Ты в безопасности. Я буду рядом.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Я вздыхаю, глядя в окно на звезды. И словно младенец, моментально засыпаю.