Текст книги "Не целуй меня (СИ)"

Автор книги: Лана Ирис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Наклоняется. Наши глаза на уровне.

– Не…по…добаю… – тоже шепчет таинственно, – щее…

– Что? Не слышу…

– Ближе. На ушко скажу.

Придвигаюсь к нему. Мы почти сливаемся. Краснею.

К моему ушку склоняется. Шепчет нежнейше.

– Неподобающее. Развратненькое.

– А что там? Конкретнее? – смело.

Смеется тихо. Низко. Хрипловато.

Бархатисто.

Мне тоже немного смешно.

Я знаю, что это игра наша. Но мурашки по коже взбунтовавшиеся…

– Будешь принадлежать. Мне. – ой, мурашки…

– Что?

– Всю ночь. Тебя.

– Аа, – краска лицо заливает. – Не слышу… Целовать?

– И все остальное.

– Всю ночь?..

– Всю ночь.

В шею чмокает. Покусывает. Слишком нежно. Я улетаю.

– Согласна.

Отстраняется. Улыбается победно.

– Как легко тебя уговорить, оказывается. Тренировку начнем с января. Место я назначаю. Не опаздывать.

По носу мне щелкает пальцами. Я вздрагиваю.

Хорошо, что здесь темно. И он не видит. Я еще сильнее стала красная. Я краснеющая. Почему? Да потому что… Он ничего не понял… Я не на тренировку согласилась… А на всю ночь. Ему принадлежать. На всю ночь? Нет. Навсегда.

Навсегда? Навсегда…

По предплечьям руками проводит. Захватывает в плен мои ладошки. Пальчики мои в его огромных ладонях тают.

Сердце сжимается. Расширяется. Сжимается. Расширяется.

То сообщение. И его слова в машине.

Люблю тебя, Малышка. Люблю.

Голова кружится.

– Артур, я… ты… тебя… тоже…

– Что?

– Ничего, – выдыхаю. Это бесконтрольные эмоции. Надо остыть.

– Давай танцевать, – просит с усмешкой.

– Что? – не понимаю. Все еще глубоко и шумно дышу. – Сейчас?

– Сейчас, – кивает.

Пододвигает меня к себе. Одной своей рукой мою ладонь захватывает. Вторую на талию мне кладет. И начинает кружить. Ведет меня.

Ведет.

Голова все еще кружится. И он кружит. И мысли мои кружит. Засасывает в воронку пленительную. Воронку счастья. Прикрываю глаза.

– Мне жарко. Не могу дышать. Пойдем на воздух?

– Надо одеться.

– Давай так.

– Там снег. Заболеешь, Малышка.

– На минутку…

Мы все еще говорим шепотом. Это что-то волшебное. Я выпала из реальности. Меня здесь нет.

– Пойдем. Но на минутку, – соглашается он.

Мы медленно движемся. Прохлада освежает. Но не дает желанной свободы. Свободы мыслей…

Снег все еще кружит. Узорчатые снежинки падают ему на волосы. И на брови. Путаются. Тают. Опадают ледяными прозрачными бусинками.

И мы… Кружимся. Кружимся. Кружимся.

– Не спи, Малышка. Открой глаза, – доносится издалека.

– А я не сплю…

– Тогда где ты?

– Летаю… с тобой.

– А я с тобой. – целует умопомрачительно.

– Не отпускай меня, – прошу.

– Никогда не отпущу.

– Обещаешь?

– Обещаю. – твердо. – Пойдем, а то заболеем.

Заходим в помещение. Здесь слишком жарко. Я вглядываюсь за окно.

Длинные капли воды стекают по запотевшим стеклам. А меня знобит.

– Поехали. Отвезу тебя.

– Сыграй мне.

– Что? – удивленно.

– Сыграй мне. Пожалуйста, – киваю на фортепиано.

В комнате и другие инструменты есть. Но я догадалась. По его самым красивым в мире длинным пальцам. Изящным. Ровным.

– Сыграй. – еще раз. Пока он мнется неуверенно. Желваки ходуном.

– Я больше не играю.

– Для меня, – подхожу к нему. – Забудь обо всем и сыграй.

Встаю на носочки и целую сама. Нежно. И страстно. Спокойно и волнительно. Полностью погружаясь. Но контролируя. Выплываю медленно.

Но могла бы утонуть…

* * *

Изящные пальцы скользят по фортепиано. Я стою во мраке комнаты. Огонь создает переливчатые светотени. Артур слишком прекрасен в этой своей игре. В боли и в красоте.

Мне хорошо рядом с ним. Тепло.

– Я не хочу уходить, – заявляю, расстилая огромное мягкое одеяло, найденное в коробке. Он изумленно смотрит на меня, сидя за фортепиано.

Ложусь на спину.

Вдыхаю.

Артур подходит и ложится рядом.

Выдыхаю.

Обнимает меня. Глаза закрываю. Медленно, размеренно дышу.

Чувствую чувственные поцелуи на своем лице.

От моего Артура пахнет сладостями…

Вкусно.

Просыпаюсь от солнечных лучей, застилающих помещение. Слишком ярких. Слишком щедрых. Слепящих.

Артур уже проснулся. Накинул пальто и деловито шерудит углями в камине. Покашливает хрипло.

– Ты заболел… – произношу с сожалением.

– Нет. Все хорошо, – с улыбкой. – Засоня. Отвезу тебя домой. Еще есть время собраться и не опоздать на учебу.

Сонно моргаю, глядя на него. В машине вспоминаю все мороком, будто мне это снилось. Артур иногда покашливает. Но когда я на него смотрю, нежно мне улыбается.

Уже дома Сабина не ругает меня. Кривит губы лукаво, мол, знаю, знаю все.

Собираюсь впопыхах, поглядывая в окно. Не приехал он еще?

Но он не приезжает.

От него приходит сообщение:

«Задержусь. Не волнуйся, я приду на учебу. Чуть позже. Вызвал тебе такси.»

* * *

В такси я прошу водителя заехать в аптеку. Покупаю основные лекарства.

Первые два урока он не приходит. Я не пишу ему. Он сказал, что будет.

Значит, так и будет.

Я все решила. Сегодня нас ждет важный разговор. Я расставлю точки над И. Чего бы мне это не стоило.

Все зашло слишком далеко. Пора распутываться. Всем.

Только почему такое скребящее предчувствие темноты внутри?

– Убожество… Как дела? – пока я задумчиво шагаю в толпе учеников, держа пакетик с лекарствами, меня в плечо пихает Танька Кистяева. Я отшатываюсь от нее, а она странно хихикает. – Ой, прости. Я не хотела.

Оборачиваюсь, с подозрением глядя, как она подходит к Светке и остальным девчонкам «их круга». Они смотрят на меня злорадно, и улыбаются противно. И меня передергивает. Как будто все как раньше.

Они меня уже не трогают. К хорошему быстро привыкаешь.

Но сегодня…

– Привет, – спотыкаюсь. Слава придерживает меня за локоть.

– Привет.

– Поговорим?

– Да.

Как он узнал, что я его ищу?

Заходим в свободный кабинет по математике. Вместо урока пустое окно, потому что учитель заболел, и Слава мне об этом сообщает.

– Маринка… – с улыбкой.

– Слав… – начинаю, держа пакетик с лекарствами. Руки слегка дрожат. Я должна ему сказать. Нельзя трусить. Я все решила.

– Это мне? – притягивает ладонь. Берет лекарства. – Ты знала! Идеальная девушка. Я еще сильнее разболелся. Ночью легкие выплевываю. Но пропускать не могу. Потом не вытяну. Держусь на уроках с трудом.

– Я должна сказать. Мы…

– Спасибо, – подходит ко мне внезапно, захватывает мое лицо ледяными ладонями. Наклоняется. И целует меня.

Я всегда об этом мечтала. Только мне…

Не вкусно.

Губы холодные… твердые…

Ладони чужие…

Я этого хотела?

Глаза не закрываю. Боковым зрением все замечаю.

Как в кошмарном сне…

Дверь открывается и входит Кистяева с гаденькой улыбочкой на лице. В сторону отходит, приглашающим жестом руки пропуская… Артура.

Он шагает широко, не глядя на нее.

Поцелуй прекращается.

Я делаю шаг от Славы.

Артур на месте замирает. На нас смотрит.

Энергетика от него мощная. Черная.

Убивающая.

Глава 31

– Ты так смотришь на меня… – шепчу, побелевшими губами. Глаза отвожу в сторону, потому что взгляд Артура становится еще более разрушительным. Темным и мрачным.

А мне становится холодно. Дико холодно.

Мы стоим в холле. Артур прислонившись к подоконнику в деланно-расслабленной позе. А я неуверенно топчусь рядом.

Побежала за ним, когда он молча вышел из класса, ничего не сказав нам со Славой. Просто вышел. А я бросилась следом. Перед глазами плыло, но я бежала, не обращая внимания на оклик Славы и на счастливую улыбочку Кистяевой, которой она озарила меня.

Плевать на всех, главное – сказать ему.

Это важно.

– Что ты хотела? – бровь удивленно взлетает.

– Объясниться, – восстанавливаем зрительный контакт.

Краснею.

– Зачем?

– Зачем?..

…

– Ты ведь ненавидишь меня.

– Что? – веки широко распахиваю. – С чего ты взял? Я… я…

Застываю. Молчу.

Долгая тишина. Очень долгая.

Смотрим друг на друга.

Сердце в висках гулом стучит.

Бум, бум, бум!

– Мне пора, – усмехается, сжимая челюсти. – Не хочу терять свое время на тебя.

Он не хочет терять время… на меня…

– Артур! – кричу ему в спину. Он оборачивается. – Я тебе кое-что принесла, – роюсь в сумке. Да где же? Где? Руки дрожат. Сумка падет и все содержимое сваливается на пол.

Происходящее словно в тумане.

Падаю на колени, пытаюсь собрать свои вещи.

Из каждого угла слышится зловещий смех. Отдается эхом в стенах школы.

Руки не слушаются, словно одеревенели. Ледяными стали. Замерзли. Пальчики замирают на рассыпанных вещах.

Озираюсь по сторонам и понимаю, что надо мной потешаются. От этого я начинаю задыхаться. Или потому что не могу найти слов? Очень важных слов. А может быть, он уже ушел? Неужели, он просто увидел этот ужасный глупый, ничего не значащий, поцелуй и не выслушает мои объяснения? Неужели, это конец? Я ведь… Не смогу…

Не смогу.

Без него.

Поднимаю глаза, в которых туман плавает. Артур все еще стоит в нескольких шагах от меня. Тяжелые ботинки, пальцы в карманах джинс, темная рубашка, элитные часы, идеальная укладка и безразличное выражение лица. Все как прежде мрачно, но по-другому в нем. Или это во мне по-другому…

Я не чувствую горечи, только растерянность. Будто я потерялась.

Или…

Сама потеряла что-то очень ценное и дорогое.

– Поможешь? – шепчу онемевшими губами.

Он смотрит на меня из-под опущенных черных ресниц. Густых, пушистых и длинных, скрывающих до неприличия красивые глаза.

Улыбаюсь кисло ему, в ожидании. Я и не верю, что он может не помочь. Я не верю.

Это ведь он. Мой Артур.

Он не сможет меня оставить.

Подходит ко мне уверенно, садится на корточки и быстрым движением огромной ладони сгребает мои вещи. Забрасывает их в мою сумку. Молча. Легко.

А я наблюдаю. Так и должно быть. Он рядом.

Наверно, мимо нас сейчас бредут любопытные школьники. Им всегда есть до нас дело.

Но в это мгновение мне все равно на них.

Есть только он. Его холодное выражение лица.

– Артур, а ты…

– Марина, – внезапно кладет ладонь мне на затылок и больно сдавливает. Стискивает. Я замираю и перестаю дышать. Наш зрительный контакт настолько сильный, что я выпадаю из реальности. Тону в его огромных черных зрачках, превращающих меня в пепел своей мощной энергетикой. – Не попадайся мне на глаза больше. Никогда.

Что?

– Ч-что?

Не сразу осознаю эти ужасные слова, который произносит родной голос. Чересчур резкий. Ему далеко до показанного безразличия.

Полностью выдает себя.

Артур эмоционально ухмыляется, отпускает руку с моего затылка и поднимается. Шагает от меня. А мне вот очень-очень-очень надо его догнать. Прямо сейчас.

Это самое главное. Самое важное.

Я тоже хочу подняться, но как только встаю и делаю несколько неловких шагов, спотыкаюсь о собственную сумку и распластавшись на полу звездой, приподнимаю голову. Снова звучит этот гадкий мерзкий смех. Да пошли они все к черту!

Он вернется. Он поможет.

Я под его защитой.

И действительно он возвращается. Встает возле меня. Высокий. Красивый. Мрачный. И будто бы…

Пугающий.

– Ты мог бы… – рвано шепчу я. – помочь…

Он все также стоит тенью и смотрит на меня свысока.

– Вот интересно, – достает внезапно несколько смятых листов из кармана и агрессивно усмехается, глядя на них. – Где опять пропадает твой немощный, которого ты так любишь? От которого у тебя прилив счастья и радости. Тепла и прочей подобной мути. Любовь всей твоей жизни. Не мог бы он помочь тебе? А то мне ох * ть, как надоело помогать забитым и прокаженным.

Бум. Бум, Бум!

Вдох. Выдох.

Но кислород не поступает.

Мое сердечко прямо сейчас совершает аварийную остановку.

Присаживается опять на корточки, а я смотрю на него, ощущая, что в моих затуманенных глазах сильно щиплет.

Слишком грубо. Слишком резко и несдержанно.

– Все не так, – громко шмыгаю носом. – Ты на эмоциях.

– Слушай, я ведь агрессивный и беспринципный. Мне ничего не стоит переступить через тебя и пройти мимо. Я уже так делал.

– Артур… я так не думаю… ты не сможешь…

– Или… Наступить? Я не слишком нежный, в отличии от твоего сопливого мальчика Славика. Могу оступиться.

– Прекрати, – приподнимаюсь на локтях. Меня потряхивает. Кожу покалывает ледяными иглами.

Встаю, и зачем-то отряхиваю юбку школьной формы, хотя она не грязная. Это просто защитная реакция. Я уверена, мои глаза покрасневшие. Но я не заплачу. Ни за что.

Выпрямившись, поднимаю взгляд на Артура, который уже стоит в паре шагов от меня.

– Ты со мной не поступишь плохо. Потому что любишь меня.

– С чего взяла? – и улыбается так высокомерно, что я на секунду начинаю сомневаться. Но сомнений быть не может.

– Ты… сам… мне признавался.

– Просто хотелось ускорить процесс, – подходит ко мне и наклоняется. Наши глаза теперь на уровне. А у него они сейчас еще чернее. Я сгораю в этих тлеющих углях. И все вокруг горит. Полыхает… льдом.

Красиво горит.

С ним всегда так. Он своей безупречностью все вокруг сжигает.

И меня. Всегда. Но я старалась избежать этого всеми силами. А теперь не могу. Не хочу убегать. Мечтаю быть рядом.

Что же я наделала?

– Какой процесс?

– Ты такая наивная девочка, – шепчет с порочностью в голосе. – Я просто хотел с тобой переспать.

Вот так прямо. Метко. Ядом в сердце.

Верчу головой недоверчиво.

– Это неправда, – смеюсь хрипло. – Я не верю.

Выпрямляется. Мне приходится задрать голову кверху, чтобы смотреть ему в лицо.

– Марина, чем по-твоему ты отличаешься от других?

Сглатываю, покручиваю головой в отрицательном жесте. Я не верю. Ни одному его равнодушно брошенному слову. Он желает сделать мне больно? Это месть? Ну и пусть.

Мне совершенно не больно.

Я не принимаю эту ложь.

– Для тебя отличаюсь. Для тебя я особенная. Так всегда было. Ты всегда на меня смотрел.

Я помню. Его плотоядный взгляд меня преследовал еще до моего признания. Он всегда меня видел. Он всегда меня хотел. И это больше, чем похоть. Это была не моя паранойя. Я просто не желала этого замечать. Избегала. Пряталась. Боялась. Но я больше никогда не буду бояться своего Артура.

Я его раскусила.

Улыбаюсь победно, прикусив губу.

Пусть видит, что его слова не задели. Все, что он сейчас говорит, ничего не значит. Он любит меня. Точно любит.

– Все бы закончилось после первой ночи, – мрачно произносит. А голос низкий. Вибрирующий. Уносящий меня прочь от всех этих людей, снующих мимо. Есть только он…

– Угу, – смеюсь грустно. – Попробуй себя в этом убедить, Артурчик. А потом уже мне расскажешь.

– Увидишь, – шепчет уверенно, длинными пальцами поддев мой подбородок, будто внушая мне свою истину. – Увидишь, Марина.

Он уходит. А я еще некоторое время стою на месте, переживая пройденный этап этого разрушающего момента. Но мне совсем не больно.

Понимаете, все должно было быть по-другому сегодня. Но…

Я знаю, он вернется. Он будет со мной.

Он мой.

Я под его защитой.

Артур любит меня.

* * *

Захожу в класс, где все еще стоит Слава, роясь в пакете с лекарствами, который выхватил из моих рук, когда я хотела ему сказать, что…

– Ой, Марин, – Слава хмыкает с улыбкой и вытаскивает гемтогенки. – А это еще зачем? Ты же знаешь, я не ем сладкое.

– Знаю.

Просто эти лекарства были для моего парня.

Он играл на фортепиано только для меня. Мы танцевали под первым пушистым снегом. Мы ночевали в развалинах, расстелив мягкое одеяло на полу…

Огонь полыхал в камине.

Я засыпала с мыслями лишь о нем. О Моем Парне. О Моем Артуре.

Нежные поцелуи скользили по моему лицу.

Это была самая прекрасная ночь в моей жизни.

Он сильно раскашлялся утром. Я так переживала за него… Мне бы хотелось заботиться о нем всегда… Я купила ему эти лекарства. И эти милые гематогенки.

Ведь он так сильно любит сладкое.

А я его.

Глава 32

Я снова чувствую его. Это не паранойя. Он следит за мной.

Он рядом…

– Сколько раз ты еще пойдешь? Уже весь мусор в доме закончился. – Сабина недовольно морщит лоб, наблюдая, как я накидываю курточку. – И когда уже заберешь свое зимнее пальто из химчистки? На улице мороз! Возьми мой пуховик!

Я обиженно дую губы и кутаю ноги в свои теплые сапожки. Да, я уже три раза выходила «выносить мусор». Хамфри меня боится, потому что первые мои причины были: выгулка пса. Но он скулит и сбегает под кровать.

– Там не так уж и холодно, предатель!

Сабина знает, я проверяю. Артур не брал трубку на мои настойчивые звонки, а я уверена – он приходил и смотрел на мое окно. Он всегда так делает.

И всегда так делал…

Еще до того, как прочел мою записку. Я чувствовала, кто-то наблюдает, и такое ощущение было еще в прошлом году. Однажды вечером, буквально после вечерних дополнительных занятий, я застукала темную высокую фигуру, стоящую под деревом, гипнотизирующую мое окно. Почему-то сейчас ко мне пришло осознание, что это мог быть он. Возможно, он выслеживал меня. Или волновался, как добралась? Наш район не важный.

А может быть, желал узнать меня получше. Его тянуло ко мне? Или… Он не был уверен в себе? Что его останавливало в школе? Почему он сам мне не признался?

Такая глупая, Маришка! Он знал, где я живу. Он назвал мой район тогда, впервые, когда мы стояли около развалин на берегу. Он ласково держал мою руку, давая себя рассмотреть. Привыкнуть к его прикосновениям. Артур знал, что я стану его девушкой. Что я буду с ним. Буду принадлежать ему…

Мой Маньяк шпионил за мной.

Это не паранойя.

Обхожу дерево, накидывая на голову капюшон. Бррр… Вот это зима пришла, вот это да.

Разочарованно возвращаюсь обратно. Ни одного знакомого фантика у дерева…

– Я спать, – сняв верхнюю одежду, устало плетусь в комнату. Сабина что-то говорит мне вслед. Не зацикливаю внимания, все еще прокручивая в голове ее едкие слова, после нашего душевного разговора:

«Маришка, ты всегда защищала всех, кроме того, кто защищал тебя»

Такой вывод она сделала, когда я рассказала нашу с Артуром историю.

Историю нашей любви… Но я уверена, эта история еще не окончена. Это прекрасная история и у нее будет самый лучший конец. Это будет хэппи-энд со свадьбой и кучкой милых деток. Милых Воронят.

Нет, не так. У него же другая фамилия… «Марсов». Милых Марсианчиков?

Со смешком прикусываю губу.

Да ну, бросьте! Это будет кучка забавных маленьких маньяков.

Тьфу. Что за бред?

А какое у меня будет платье на свадьбе? Шикарное, белое, воздушное! Прическа? Кудри или убрать в высокий пучок? А потом…

Наша первая брачная ночь!

Вы помните пресс моего Артура? Эти соблазнительные великолепные мышцы… Мммм…

Прикладываю ладошки к разгоряченным щечкам.

Аааа!

Опять поздно ложусь. Опять не высплюсь.

В школе пока что не сильно цепляют. Еще не до конца уверены, расстались ли мы с Артуром, или у нас классическая ссора влюбленных. Я не даю повода сплетничать, но до сих пор не нашла в себе силы поговорить со Славой. Я столько времени любила его, а знал ли он вообще? Стоит ли ему рассказывать? Но я хотела поставить жирную точку. Теперь это кажется бессмысленным. По-моему, я вовсе не любила его. Он мне просто сильно нравился. Это была моя детская глупая влюбленность. А сейчас все по-настоящему. По-взрослому. С моим Артуром. Навсегда.

Ай! Все эти мысли не дают мне уснуть. Я дико нервничаю.

Смотрю на телефон. Ни одного пропущенного. Черт, черт. Почему же он не хочет поговорить? Я мечтаю помириться. Да я накосячила слегка. Ну, он тоже не ангел. Он же демон во плоти. Мой Вампир. Влюбленный Вампир.

– Ой! – подскакиваю с кровати.

Мне тут пришло кое-что в голову. А помните сцену, где влюбленный вампир Эдвард запрыгнул в окно к своей Белле и поцеловал ее так страстно… Ммм… Прямо на ее кровати.

Вот бы мне так.

Закрываю глаза. Представляю. Становится жарко. Плохо и хорошо.

И жарко. И плохо. И хорошо.

Он бы обвил меня. Вот так. Раскаленно… Руками…

– Руками? – распахиваю глаза. Смущенно прикусываю губу.

Дура Маришка! Ну, не ногами же! А у него ноги, кстати, очень красивые! И хватит уже разговаривать сама с собой! Закрой глаза обратно!

Ах! Он бы оставил нежный влажный след своего поцелуя на моей шее…

– Нежный?

Очень нежный.

Томно выдохнув, он бы языком провел по ключице, двигаясь ниже…

– Ниже? Куда? – опять распахиваю глаза.

Ой, Маришка! Закрой глаза! И представляй дальше! Там самое интересное!

– А, да, – киваю.

Он бы поддел лямку моей пижамки, мягко спустив ее с плеча…

– Моей пижамки⁈ – взволнованно подскакиваю на кроватке. Включаю свет. Распахиваю шкаф и достаю подарочный пакет, в которую я засунула пижамку со снеговиками, которую мне подарил Артур. Снимаю свою старую и надеваю новую. Подхожу к зеркалу.

– Вау, – тяну с улыбкой. – Идеально.

Она не выглядит смешно или слишком по-домашнему. Она удобная, но в то же время делает меня очаровательной и женственной. Уютной. У Артурчика отличный вкус. Ему бы точно понравилась я в ней. Он бы с ума сошел от желания! Уже представляю этот его фирменный порочный взгляд.

Выключаю свет и довольная прыгаю под одеялко.

Продолжим?

Он нежно поддевает лямку моей пижамки, а затем и вторую, она спадает вниз и…

– Что и? – распахиваю глаза так широко, что чувствую, сейчас они вывалятся из орбит. – У меня же там грудь под пижамой… голая… между прочим…

Так и задумано, Маришка!

– Ааа… – закрываю глазки, кивнув. – Продолжай. Что там еще делает мой вампир?..

Он нежно… нежно… нежно…

– Опять нежно? Сколько можно нежно? Это же Артур! Он бы не стал церемониться. Уже бы сожрал меня. Целиком.

А что ты предлагаешь, Маришка? Ты слишком скромная для более бурной фантазии. У тебя дальше пижамной лямки, спадающей с плеча, огромный психологический блок. Черная кирпичная стеночка. До неподобающего точного не дойдет. А уж до развратненького и подавно. И хватит говорить сама с собой!

– Действительно! – дую губы и пыхчу, обиженно откидывая одеяло. – И что же мы будем делать в первую брачную ночь?

Думаешь, он дотерпит до брачной ночи?

– Не дотерпит. Точно тебе говорю. Помнишь первое свидание? И капот. Там чуть все не случилось. И точно было за гранью телячьих нежностей.

Дааа. Было классно. Давай, снимай блок по кирпичику.

– Почему ты разговариваешь нравоучительным голосом? У Динки научилась? Ладно. Блок. Блок. Блок…

Раз кирпичик, два кирпичик, три кирпичик. Уф. Нудятина.

Он нежно… нежно… нежно…

– Отстань! Нет у меня никаких блоков и кирпичей! Я могу быть очень откровенной. И совсем не нежной! – встаю, включаю свет, сажусь за стол, беру ручку, чистый листок и эмоционально пишу:

'Ближайшее будущее. После нашей с Артуром свадьбы.

Он

нежно

страстно

скидывает лямку моей пижамки

разрывает зубами мою пижаму и с хриплым

ором

стоном накидывается губами на

мою выпуклую ключицу? Грудь? Ой!

губы. Своими красивыми большими ладонями сминает мое

одеялко

белье, (которое не в горошек, я себе куплю новое шикарное). Прикасается к моему лицу длинными, изящными, самыми прекрасными в мире пальцами. Гладит мои волосы. Целует мои веки. Томно покусывает шею. Я покрываюсь истомой. Он целует мою кожу, и я воспламеняюсь от его горячих прикосновений. У нас все красиво,

нежно

и горячо. Он шепчет, что любит меня, и я, глядя в его золотистые глаза, говорю, что тоже люблю.

Люблю тебя, Мой Артурчик.

Воронов. Марсов. Мой Маньяк. Мой Вампир. Искусай меня всю мой Вампир.

Целуй меня. Целуй.

Я только твоя. Только твоя

развратненькая Шацкая

Малышка.»

Ох, Маришка! Ты кринжулька. «Искусай меня всю Мой Вампир» вообще лишнее. И про развратненькую. Ведь дальше поцелуев так и не дошло!

– Знаю. Уже зачеркнула. Теперь идеально!

Пффф, наивно и глупо! Это ты называешь откровенно? Целуй меня, целуй! Все остальное оставила за кадром? Ты еще совсем ребенок! Смотри, чтобы никто не прочитал! У тебя же все через букву Ж. Выброси скорее! Сожги!

– Да, да, – сминаю листок и иду к двери, но тут она внезапно открывается:

– Марина, ты с кем разговариваешь в три часа ночи? – Сабина сонно хлопает ресничками.

– Сама с собой, – сильно краснея сообщаю я, в панике кидаясь к своей сумке и бросая туда любовную фантазию, изложенную на бумагу.

– М, – она окидывает глазами мою пижаму. – Пижамка новая? Супер. Я спать.

И уходит, захлопнув дверь.

А я, подув себе губами на лицо, если можно так выразиться, иду к окну, чтобы подуть еще и свежим воздухом. Может, кому-то моя девчачья фантазия покажется глупой, но извините, я не писатель тут вам, а просто влюбленная молодая девушка, и романов восемнадцать плюс совсем не читала! А вот если прочитать, точно бы своего Артурчика представляла! И это был бы шикарный восемнадцать плюс! Самый жгучий и откровенный!

Злой соблазнительный вампир, искусай меня всю… ммм…

Приоткрываю окно и вижу темную фигуру под деревом. Тут же закрываю, и радостно бегу к выходу из квартиры. Накидываю куртку, надеваю сапожки, и выбегаю в ветреную ночную прохладу.

Никого.

И ни единого фантика. Но я точно видела…

* * *

Но он не пришел. И в школу не явился. Оказалось, вся футбольная команда отправилась на соревнования. Это могло бы развязать руки для Клюевой и ее прилипал, но к счастью, будучи неуверенными в нашем полном с Артуром разрыве, я отделалась «легкими» оскорблениями в свою сторону. И после недели ожидания и бесконечных, сводящих душу бессонных ночей, я все же свалилась с ангиной. Это было ожидаемо, ведь я так и не сходила за своим теплым пальтишком в химчистку.

* * *

«Поздравляю. Твой ненаглядный Артурчик вернулся» – написала как-то вечером в один из моих ангинных валяний дома моя бывшая хорошая подруга Диночка. Я как раз заливалась имбирным чаем и закидывалась сушками, размашисто развалившись на подушках.

От восторга я резко чуть не выздоровела. И разлила полкружки чая, затопив свою постель. А все почему? Потому что нефиг жрать в кровати. Для этого существует кухня. Впрочем, меня это не слишком расстроило. Но горло все же саднило на мой резкий радостный выкрик.

И я наивно верила, что узнав о моей болезни, он прибежит меня проведать. Но он этого так и не сделал.

А вот Слава, к моему удивлению, еще после пары дней моих грустных скитаний по квартире, впервые позвонил мне:

– Спустя годы учебы узнал мой номер? – иронично спросила я.

– Ну что ты, Маринка. Ты всегда мне нравилась. – признался мой верный вздыхатель. И раньше я готова была на все за такие слова от него, но сейчас это вызвало лишь легкий укол непринятия.

– А ты мне тоже нравился! Очень! Но мог бы, Слав, раньше догадаться и сделать сам первый шаг! Знаешь же, какая я скромная! А тебе только работы по химии нужны были от меня и больше ничего!

– Да я бы сделал, Марин, Но Воронов мне не позволял. Потребовал, чтобы я держался от тебя подальше, иначе, из команды нашей футбольной вышвырнет. А буду геройствовать, и вовсе из гимназии попрет. Я думал, он просто пытается мне жизнь испортить, потому что я его раздражаю по неведомым причинам. И лишь недавно узнал, что причиной была Ты. Долгое время – Ты. Он и другим парням запрещал к тебе приближаться. Но об этом я также узнал совсем недавно. Все его боятся люто. Никто не идет против системы.

– Хочешь сказать, я действительно тебе нравилась, и мы давно могли быть вместе, если бы не Он?

– Все так, Маринка. Все так…

– А сейчас что произошло?

– А сейчас я устал быть в его тени. Я не марионетка. Пора действовать. Пришло время сломать систему.

* * *

Этот разговор очень меня разозлил. И злилась я на своего Артура. Так сильно, что готова была забыть все свои чувства. Выбросить их из своей души. Сжечь. Оставить томиться пеплом на дне своего сердца.

Готова была возненавидеть эту безумную любовь.

И прокручивая в голове бесконечные дни безответных чувств к Славке и мучений, от своей расшатанной в те времена самооценки, я действительно ощущала, как былая ненависть закипает во мне. Она была не такой как раньше, когда я боялась Артура и раздражалась от одного его присутствия. Скорее я ощущала досаду от своей лютой беспомощности и несправедливости прошлого.

И именно в этот день, когда я была на пике своих эмоций и терзаний, мой Маньяк явился.

Было около восьми вечера, когда я заметила под окном его темную мощную фигуру. Вышла на улицу в своем пальто, (которое мне утром заботливо принесла Сабина, забежав в химчистку после работы), накинув капюшон.

Вынырнула из подъезда и ринулась к нему. Я хотела, чтобы он объяснился. Чтобы он сказал, почему так поступал со мной. Желая разобраться со всем этим поскорее, не стала церемониться и произносить приветствие, сразу перешла к сути.

– Ты отпугивал от меня Славу! И других парней! Почему ты так поступал⁈ Это ужасно! Отвратительно! Ненавижу тебя!

Артур стоял молча и смотрел на меня с непоколебимой надменностью во взгляде. Он был в своем черном длинном пальто, красивых штанах с большими карманами, и конечно, тяжелых ботинках. И к моему огромному возмущению – без шапки.

Его волосы были, как и положено в идеально-уложенном беспорядке, а на глаза золотистого оттенка падали мрачные темные тени, делая выражение лица пугающе-безразличным.

Он губами очаровательно сжимал белую тонкую палочку, и я подумала было, что это сигарета, но приглядевшись, поняла, что этот сладкоежный маньяк приперся с чупа-чупсом.

– Чего молчишь? – кулачком толкнула его, но эта скала даже с места от моего неприличного выпада не сдвинулась.

Лишь на его идеально прочерченных губах заиграла высокомерная ухмылка. И меня это выбесило.

– Смешно тебе⁈ Если хочешь знать, Слава больше не боится тебя! Он звонил мне, признался в чувствах! Ты больше не сможешь контролировать меня! И его не сможешь! Он идет против системы! Несправедливой системы, которую создал ты в нашей гимназии! И мы сломаем эту систему с ним. Вместе! – тыкаю ему в грудь пальчиком, глядя победно снизу-вверх на высокое чудовищное изваяние, застывшее статуей и мрачно наблюдающее за мной.

Уже без ухмылки, которую я стерла своей уверенной речью, но с еще более почерневшими глазами, полыхающими лавой лютого презрения. Все также молча.

Вытащив чупа-чупс и покрутив его в руках, посмотрел отрешенно на него, потом на меня. А затем, снова засунул его в рот.

Я наблюдала за этим с легким возмущением, вспыхивая от жажды быть услышанной и получить объяснения, но складывалось четкое ощущение, что Моему Маньяку глубоко плевать на мою пламенную речь. И это разочаровало и угнетало.

– Скажи что-нибудь.

Но Артур даже не потрудился убрать сладость изо рта. Его «успокительное» действовало безотказно.

– Фто-нибудь. – пробормотал он с внезапно возникшей усмешкой.

– Ты как ребенок! – разозлилась я, схватив за палочку, торчащую из его губ, и резко потянув. Артур не ожидал, отшатнулся, с офигением глядя на свое сокровище. А я выбросила этот бесячий леденец в сугроб.

Его темный взгляд, полный горечи и сожаления коснулся толстенького сугробика, возращения из которого его успокаивающей конфеты было невозможно, ведь теперь она заточена под снегом минимум до весны. Потом в сердцах грозно воззрился на меня. Я уж думала, что он готов мстить за содеянное, хотя бы словесно, но он промолчал. Отчего я еще сильнее вспылила.

– Приходишь сюда постоянно, будто цепной пес, грызешь свои конфеты у меня под окном! Не надоело⁈

Лицо Артура стало бледным, а в глазах засверкали молнии.

– Считаешь меня своим сторожевым песиком?