Текст книги "Не целуй меня (СИ)"

Автор книги: Лана Ирис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10

– Аа?

Парень испускает такой раздраженный выдох, что я тут же забываю его последнюю фразу.

– Ладно, – пожимаю плечами. – Слушай, я вообще ничего не поняла, и пойду переодеваться. А еще, я хотела бы позавтракать, потому что в школе особо нет возможности пообедать, а от легких перекусов у меня уже живот урчит… Эээ… Скоро подъедет автобус, и если тебе наскучит ждать, ты можешь уехать.

Уезжай, пожалуйста. Умоляю.

Я краснею, прикладывая ладошку к животу. Зачем я сказала, что он у меня урчит?

Стыд-то какой!

Он молчит. Но по его потемневшим глазам, я понимаю, что мне не стоит спорить. И вообще, следовало бы забрать свои слова обратно о том, что ему стоит уехать, не дождавшись.

Встать перед ним на колени и извиниться за сгоряча брошенные слова?

Тьфу! Никогда.

Не знаю, чего он от меня хочет, возможно, я чем-то не угодила ему и не заметила. Последнее время я всех напрягаю и уже привыкла. Мы вместе с Хамфри убегаем домой. Поднимаясь по лестнице, я прокручиваю в голове произошедшее.

Несколько раз останавливаюсь на ступеньках. Стою, оцепенев. У меня словно белая пелена перед взором появляется. Я так боюсь этого парня…

А он меня преследует.

Маньяк.

Сталкер.

А вдруг, меня исключат из-за него, как тех нескольких неудачников? Я так долго терпела Клюеву и все зря?

Лишь Хамфри удается затянуть меня в квартиру. Он вонзается зубами в мою штанину и утягивает за собой.

– Может, стоило позвать его на чай?

Так. Ладно. Это же чушь несусветная.

Чай меня не спасет.

Я аккуратно отодвигаю занавеску на нашей маленькой кухонке и смотрю на демонического верзилу. Он остался стоять у дерева и, кажется, засовывает в рот еще одну конфету.

– Этот парень настоящий сладкоежка…

– Какой парень? – в кухню входит Сабина. Она выглядит не выспавшейся, у нее волосы дыбом. А ведь сегодня ее ждет ночная смена. Меня тут же накрывает чувство вины.

– Да, никакой, – тушуюсь и бегу выключать чайник, надеясь, что Ворон не решит, что я невежественна и не включит меня в число несчастных «Неудачников». – Чего так рано встала? Тебе стоило выспаться! Извини за вчерашнее.

– Ты так никогда раньше не делала, Маришка. Я волновалась. Уложила Пашу спать, а тебя все нет. Я звонила, ты не брала трубку и мне пришлось заглянуть к тебе в комнату. Не хотела лазить в твоих личных вещах, но у меня не было выбора. Я увидела, что ты забыла свой телефон и очень испугалась. Уже хотела звонить в полицию…

– Ой, Сабина, прости, – подхожу к тете и обнимаю ее за плечи. Она сидит на стуле и тяжело вздыхает. – Я сделаю тебе чай… я… я…

Беру кружку Сабины и наливаю кипяток. Открываю шкафчик, где у нас лежит пачка чая и успеваю за это время прогнать в голове сотни мыслей и идей, как объясниться. Я не говорила Сабине, что происходит в гимназии. Я не хотела жаловаться на травлю. У нее своих проблем хватает, и без меня.

– Вот, держи, – ставлю перед ней чай. – Прости, что забыла телефон дома. Последнее время он плохо работает, старый же…

Я не вру. Телефон действительно стал плохо работать. Возможно, девчонки что-то сделали с ним.

– Марина, почему ты не говорила? Мы обязательно купим новый! Послезавтра мне выдадут аванс.

– Нет, нет, – машу рукой, мол, не бери в голову. – Он еще в отличном состоянии. Ты же хотела купить Паше новые кроссовки, которые светятся! И самокат! Он так ждал! Это важнее! И у Хамфри заканчивается корм. Слушай, ты же знаешь, я почти ни с кем не общаюсь, поэтому и не особо слежу, взяла телефон, или нет.

– Но если происходит такая ситуация, что ты задерживаешься, ты должна звонить!

– Конечно, ты права, прости, – стыдливо прикусываю губу. – С этого дня я буду брать его с собой всегда. Обещаю!

– Тем не менее, с ним нужно что-то делать. Либо ремонт, либо покупаем новый. И я считаю, что лучше все же новый.

Ох, зачем я ей ляпнула, что он сломан.

– Сабина, пожалуйста, не надо, – умоляю я жалостливо. – Я не хочу быть обузой.

– Ты для меня не обуза! Не смей так говорить! Что за глупости! Ты моя семья!

– Спасибо, но… Знаю, как тяжело тебе тянуть нас всех. Я бы хотела сама купить себе телефон. Знаешь, предложение Дины подработать в магазинчике ее матери все еще в силе, и я…

– Нет. Марина, мы уже сто раз обсуждали. Никаких подработок. Учеба превыше всего сейчас. Помни о поступлении в ВУЗ.

– Это не помешало бы…

– Нет. Я не разрешаю, Маришка. Никакой работы.

– Но я хочу быть полезна, хотя бы немного.

– Ты очень помогаешь мне с Пашей и Хамфри. Этого достаточно, Мариш. Разговор на эту тему закончен.

Я знаю, что мне не стоит обижать Сабину и не спорю. Она очень добра ко мне. Пока мы обсуждаем все, я разбиваю яйца в сковородку, кладу сосиски и зелень. Завтрак делаю на всю семью.

Я не тороплюсь, потому что у нас автобусы ходят каждые пятнадцать минут. Но когда я не спеша пью кофе, поедая вкуснейшую глазунью и задумчиво гляжу на секундную стрелку часов, слышится странный грохот. Сначала один раз, потом еще и еще…

Сабина отвлекается от своей книги, которую читает всегда за завтраком и удивленно поднимает голову.

– Что это?

– Не знаю, – безразлично пожимаю плечами.

– Такое чувство, – Сабина встает со своего места и подходит к окну, – что кто-то кидает в окно камни.

– Ой! – я тоже подскакиваю к окну и встаю позади Сабины, заглядывая ей за плечо. – Я совсем забыла про этого чокнутого!

– Про этого чокнутого? Так ты из-за него задержалась допоздна вчера? У тебя появился парень?

– Нет, не из-за него… То есть да, из-за него, но не из-за него… Вообщем… Там долгая запутанная история…

Сабина издает красноречивый смешок, а я ощущаю, что мои щеки горят.

– Отойди пожалуйста, – прошу ее, отворяя окно. – Я…

– Ну, хорошо, – она отходит, но продолжает на меня смотреть, ласково улыбаясь и сложив руки на груди. – А знаешь, я думала, это произойдет даже раньше.

– О чем ты?

– Твоя первая любовь. Самое запоминающееся событие в жизни.

В ужасе мотаю головой.

– Не говори ерунды! Сабина! Ты не представляешь, что это за парень! Настоящий дьявол! У него даже в мыслях этого нет! Поверь! И… Этого мне еще не хватало! Да я лучше сама себя закопаю прямо под этим деревом!

Она заливисто смеется, а я склоняюсь в открытое окно.

– Что⁈ – кричу, красная, словно рак.

Он молча указывает на часы на запястье. И я даже отсюда вижу, что его глаза горят огнем.

Он зол, как черт.

Спасайтесь все.

– Сейчас!

Закрываю окно и мчусь в комнату.

И что нужно этому парню от меня?

Я правда не понимаю…

Глава 11

– Ты что, правда никогда не ездил на автобусе? – шепчу удивленно, когда парень, хмуря брови, неприязненно оглядывает вновь прибывшую толпу с остановки.

– Я же сказал, – он делает еще один шаг ко мне, притесняя к окну. Мне становится жутко некомфортно, и я немного отворачиваю голову и стеснительно опускаю веки. Но не отталкиваю его.

И чего он так ко мне жмется?

Ладно, главное ему не грубить. Следует помнить, что мне важно не попасть в число пресловутых «неудачников». Вежливость, только вежливость…

Ворон кладет руку рядом с моим плечом, приближая свой мощный торс к моему телу, совершенно не соблюдая дистанцию. И я понимаю, что в переполненном автобусе соблюдать дистанцию довольно трудное занятие, но это не останавливает краску смущения, сгущающуюся на моих щеках.

Ощущение жара и паники настигает, когда рядом этот пугающий парень.

– Мы бы не успели пешком.

– Ты слишком долго собиралась.

– Я нормально собиралась, – принижаю голос, потому что на нас пялится рыжеволосая девчонка, нашего возраста. Чересчур пристально и удивленно, отсюда вывод – она может быть из нашей гимназии. Это очень плохо, мне не хотелось бы ненужных слухов. – Необязательно было ждать. Ты мог бы уйти раньше!

– Не мог бы.

Черт, черт, черт.

Этот парень слишком дерзкий и неприятный. А сейчас особенно угрюм. Не выспался, определенно. И точно во всем меня винит.

По выражению его лица вижу – убивать готов. Всех подряд.

Но я первая на очереди.

Сегодня определенно мой день. Он решил закончить начатое.

Как же он раздражает! И пугает!

И как же сложно вести себя с ним по-хорошему.

Отворачиваю голову в другую сторону, чтобы рыжая прекратила меня сканировать прожорливым взглядом. Она плотно зажата несколькими людьми, поэтому пока не может достать телефон из сумки, но я по ее блестящим глазам вижу, что она это сделает, как только представится момент.

А после она сфотографирует нас, а после… А что, после? Да все, что угодно. Любые сплетни приведут меня к еще одному унижению.

Поэтому, как только автобус останавливается и двери открываются, я спешно выбегаю из салона, хоть и с трудом растолкав толпу. До гимназии осталось пара остановок, которые можно скосить сокращенным путем.

К моему неприятию Маньяк следует за мной по пятам.

Улепетываю быстро, натянув на голову капюшон. Но для этого парня мое быстро, как в замедленной съемке, проще говоря – ни о чем. Он идет неспешным шагом, озадаченно хмуря увесистые брови.

Такому верзиле моя беготня, как великану танцы дюймовочки. Это смешно. Но я ускоряюсь.

Только парень, похоже, не замечает моей спешки. Он ленивым движением достает из кармана конфету и, небрежно смяв фантик, закидывает вкусняху в рот.

– Ты уверен, что стоит есть столько сладкого?

– Я всегда уверен, в том, что делаю.

– Понятно, – бормочу, нервно оглядываясь.

Надеюсь, больше никто нас не видел. Иначе, я встряну в великий скандал. Проблем от Светки потом не оберусь. Мало ли, что взбредет в ее головушку.

Она же давно присвоила Ворона, и приближаться к нему другим девчонкам запрещено. Впрочем, никто и не пробовал. Этот демон, довольно жесток и агрессивен. И с девушками тоже бывает излишне груб.

Однажды, одна из девочек пыталась пофлиртовать с ним на перемене, на свой страх и риск, но была прилюдно, и довольно грубо отвергнута, на потеху публике и безмерную радость Клюевой.

– Кстати, эти конфеты я купил для…

– Слушай, давай разными путями дальше.

– Чего? – внушительные брови Ворона сходятся на переносице.

– Пойдем разными путями, – убираю пряди волос, почему-то настырно лезущие в лицо прямо из-под капюшона.

Он расфокусированным взглядом отслеживает мое движение, чуть прищуриваясь.

Решив, что он понял, ведь ответа от него ожидаемо не последовало, я выхожу на сокращённую тропу к гимназии, через парк. Но к моему злосчастью парень идет за мной.

Я ускоряюсь сильнее, чем было до этого. Серьёзно, я почти бегу. А этому верзиле хоть бы хны – он слегка увеличивает шаг, совершенно не отставая от меня.

Двигается без труда. Само спокойствие. Продолжает конфетки лопать.

Перебирая ногами, будто пулемет, нервничаю все сильнее. Лицо становится горячим, и уверена, багровым от спешки, но я не останавливаюсь.

Планирую смешаться с толпой при первой же возможности.

И ближе к воротам гимназии мне это удается. Мой Маньяк теряет меня из виду.

Сдаю курточку в гардероб и улепетываю от своего преследователя, прежде, чем он меня заметит.

Его хищный демонический взгляд так и блуждает по толпе зевающих угрюмых школьников.

Мне приходится убегать пригнувшись. И чего он такой верзила?

Возвышается Ворон над людьми, словно Великан над гномами.

Перед первым уроком прячусь в женском туалете. Там меня обнаруживает Динка. Проверив, что кабинки пусты, и доносчиц Клюевой здесь точно нет, она сочувствующе интересуется:

– От Светки прячешься?

– Да, от нее, – сминаю пальцы рук и прикусываю язык, который так и чешется, чтобы выдать подруге всю правду. Но зная Динку, не стоит рисковать. Нарвусь на длинные психологические речи с утра пораньше.

– Не волнуйся, она проспала сегодня, пока будет прихорашиваться, придет минимум к четвертому уроку, – заговорщески мне подмигивает. – А ее верная свита занята с самого утра. Они решают, что надеть на какую-то там вечеринку. Поедут в центр после игры.

– Класс, – взбодрившись, натягиваю счастливую улыбку на все лицо. – А я после игры спортзал буду мыть. Слушай, а ты про Светку откуда знаешь? Они что, все это в чате по баллу обсуждают?

– Да уж, никого не стесняются. Чат превратился в их личную группу. Скидывают фотки нарядов и спрашивают друг у друга советов. Возможно, балл будет в стиле «костюмированный карнавал».

– Я точно туда не пойду.

– Да брось! Чего бояться? Нужна ты им там больно. Не до тебя будет, – Динка плюется, открыв дневник с расписанием. – Тьфу! Три химии поставили в пятницу. Подряд.

– Правда? Какая радость, – улыбаюсь, под ее гнетуще-напряженный взгляд, устремленный на меня. – Интересно, что зададут. И поставят ли контрольную? Знаешь, я бы не отказалась от…

– Не нуди, Маришка! И без тебя фигово!

– Да ладно тебе, – разочарованно хлопаю ресницами. – Я могу тебя поднатаскать.

– Маришь, мне уже ничего не поможет – это раз. Пойми, я нахожусь в самом конце цепочки.

– Какой еще цепочки? Питания?

– Цепочки грызунов! Грызунов гранита наук! – уточняет на мой ошарашенный взгляд. – И я не готова помимо школы заниматься этой ерундой дома – это два.

– Химия – не ерунда!

– Пойдем, звонок через три минуты. Да не бойся ты! Говорю же, проспала она!

Я неуверенно выхожу из туалета, воровато оглядываясь по сторонам.

Это утро немного не задалось, из-за пугающего парня, который зачем-то явился на выгулку Хамфри. Но то, что Клюева придет попозже – радует безмерно. Так что мое настроение повышается.

Хоть урок и сдвоенный, но проходит быстро. На перемену я не выхожу, чуть подперев рукой щеку, пялюсь в окно, периодически цепляя взглядом в углу подоконника сонную муху.

У меня крайнее место на самом переднем ряду, я люблю так залипать. Мечтать, что скоро выберусь из этого водоворота школьного буллинга.

Так спокойно и легко, когда Клюевой нет. Никто меня не задирает по ее наводке, всем просто плевать.

Девчонки в углу уселись, головы пригнув, что-то увлеченно обсуждают. Динка побежала со своим Стасом обжиматься (он в параллельном классе обучается).

Парни развлекаются, как могут. Я на них не гляжу. Боюсь столкнуться глазами со Славой, потому что мне стыдно.

Я не сделала для него задание, и не знаю, как ему об этом сообщить. Возможно, я успела бы сделать часть на перемене, но там довольно сложная тема. Планирую попробовать на обеде прорешать. Обычно он на обеде уже переписывает своим подчерком, но не в этот раз.

Я стараюсь не прислушиваться к его голосу, чтобы не вспоминать вчерашний эпичный вечер и мое признание, закончившееся великим провалом.

Мне просто нужно отойти от всего этого. И пусть они так шумят, я почти отключаюсь, в полудреме. Но шум голосов меня выводит из полусна.

Мякишев опять прыгает, словно обезьяна, прямо по партам. Хоть обувь снял… и даже носки. И напевает голосисто:

«Босой, босой, и давно уж холост-о-оой!»

Придурок.

Гелька недовольно цокает языком. Все ржут, наскоро убирая вещи в рюкзаки. Некоторые подпевают и пританцовывают.

– Шацкая, двинься, иначе наступлю на тебя!

– Отстань, – сонно бормочу.

Я впервые так сильно не выспалась. Всегда ложилась рано, а тут гуляла допоздна.

– Ну, как хочешь, Шацкая! Будет очень больно! Потом не говори, что не предупреждал!

Звучат знакомые издевательские смешки.

Что бы это значило?

– Ногу убрал, иначе оторву.

Голос такой грубый и жесткий, что я вздрагиваю. Поворачиваю голову к двери, и вижу, что там стоит…

Ворон.

Он не смотрит на меня, его зловещий взгляд сосредоточен за моей спиной.

В классе наступает гробовая тишина.

Глава 12

Я поворачиваюсь и вижу, что над моей головой повисла чья-то пятка.

Чуть выше взглядом веду, там Мякишев Гришка. Стоит прямо надо мной, нога так и висит в воздухе. Завис вообщем, словно статуя Микеланджело. Немного покачивается, удерживая равновесие.

Рот недоуменно скривлен, видимо, на губах была улыбка, но она со скоростью ультразвуковой ракеты тухнет.

– Ой, а ты чего здесь, ты же из другого кла… – губы Мякишева белеют, он медленно убирает ногу обратно на парту. Выпрямляется, становясь в позу оловянного солдатика.

– Вот, так и стой, придурок. Пошевелишься – убью, – все тем же невероятно пугающим голосом приказывает мой маньяк.

Мякишев издает резкий полувздох, громко сглатывает и замирает.

Народ многозначительно переглядывается, округляя глаза. Динка вбегает в кабинет перед самым звонком, на секунду притормаживает и шокировано разглядывает Ворона, будто перед ней великое божество. Рот изумленно раскрывает и чуть подкашиваясь, идет к своему месту.

Парень делает твердый шаг, и в классе становится еще тише. Настолько тихо, что можно было бы услышать, как та самая занимательная муха в углу чихает.

– Что ты… – успеваю произнести, прежде чем он возьмет стул, поставит его спинкой ко мне и усядется. Ноги расставит широко в коленях, локти кладет на спинку, и утыкается в меня безумными глазами.

Я следую примеру многих, приоткрываю рот. Но не удивленно, нет. Скорее… Раздраженно. Взбешенно и…

Обреченно.

Знаете, это чувство, когда все настолько плохо, что ты уже готов сдаться? Вот, оно то самое. Пронзает в моменте.

Я явно чем-то не угодила Ворону, из-за чего он меня сильно недолюбливает.

Деваться некуда, и я, захлопнув рот, жду, что он скажет. Как унизит меня? Толпа тоже ждет.

Но он не успевает ничего сказать, потому что в класс входит наш учитель Эдуард Григорьевич. Останавливается, как вкопанный, сжимая папки, неуверенно поправляет очки.

У меня появляется довольная улыбка на губах.

Вот оно. Мое спасение. Сейчас Ворон уйдет в свой класс. Даже, если ему все равно, что был звонок, учитель его выгонит. Он очень строгий у нас.

– Эдуард Григорьевич, у меня важный разговор, – спокойно говорит он, даже не взглянув на учителя. – Прошу извинить.

– Хорошо, Артур, только недолго, – тяжело вздохнув, будто также принимая неизбежное, учитель выходит, плотно прикрыв двери.

Уголки моих губ унывающе опускаются вниз. У Ворона же напротив – насмешливо приподнимаются вверх.

Но ощущение витает, что он явно серьезен, как никогда…

Глаза в глаза. И нет возможности отвернуться. Знаете, ее просто нет. Моя воля полностью отсутствует. Я под сильнейшим гипнозом.

Не зачарована, нет.

Напугана.

У меня губы пересыхают, хочется пить. Облизываю их медленно, оттягивая момент. Парень снова отслеживает мое движение. И взгляд на этот раз довольно сфокусированный. Ни один мой жест не оказывается не замеченным. Даже то, как нервно дергаю ногами, видимо в дохлой попытке убежать куда подальше. Можно с этой планеты.

В классе тишина. Только Мякишев еще пару раз громко сглатывает.

– Избегаешь меня? – тихо, низко, интимно. На грани с хриплым шепотом, от которого идут игольчатые мурашки…

А может, я просто напугана сильнее, чем мне казалось.

– Нет, – шепчу также тихо, но чувствую – все вокруг прислушиваются. Веки опускаю, отчего-то в этот момент стесняясь смотреть на него.

Ощущение, что парень пронзает во мне дыру глазами. Все лицо горит. Язык онемел, не могу справиться с волнением. Все мысли о том, как он хочет унизить меня. Обидеть, сделать больно, на виду у толпы.

Не знаю, вынесу ли я это снова. Когда я не высыпаюсь, то особенно близко к сердцу все принимаю. Особенно уязвима. Будто мои нервные клетки чрезмерно раздражены и требуют отдыха. Сегодня я определенно не в состоянии вынести очередного унижения. Мечтаю о спокойствии.

– Давай поговорим на обеде! – выпаливаю на выдохе, не успевая анализировать. – Мы можем выпить чаю в буфете… Я куплю тебе пончики, хочешь? Тебе же нравится сладкое? – уже не понимаю, что за бред несу от нервов. – Да, нравится, я помню! Знаешь, мне тоже. Я их очень люблю. С карамелью особенно… По-моему, ничего вкуснее в мире нет.

Какая же я дура! Подкупить бездушного демона… пончиками?

Невероятно, что я посмела сморозить такую глупость.

Поднимаю глаза на Ворона, впитывая его реакцию. Он не выглядит разозленным, скорее – глубоко задумчивым.

Заинтересованно хмыкает.

– Хорошо, – выносит свой королевский вердикт. – Ровно в двенадцать, Малышка. Не опаздывай.

Киваю, заводя руку за шею. Все тело болит, как от тяжелой работы.

Ворон шагает к двери, но перед выходом оборачивается и грозно бросает, глядя на Мякишева:

– До конца урока так стой. Не двигайся и молчи. Иначе – будет очень больно. Понял?

– Д-да…

– Хр*на ты понял, безмозглый? Я же сказал молчать. Ты, – пальцем щелкает, глядя на Тихонова – грузного парня, которого втихую называют Колобком, но в глаза люто побаиваются. Потому что он эти глаза может влегкую выбить.

– Я, – Колобок встает, и зачем-то кланяется.

Я его понимаю. Хорошо, хоть не в реверанс садится. Мне пару раз хотелось, когда он раздавал свои властные указания.

– Ты за главного. Если он молча не достоит до конца – поговорим с тобой. Уяснил?

– Уяснил! Выполню все! – и снова кланяется.

Меня почему-то прошибает.

Чего это он тут вытворяет? Я начинаю фырчать.

Но тут же замираю, потому что чересчур заметно получилось. Тишина стояла, а тут я… дурацкими звуками… перебиваю самого короля.

Мой маньяк мгновенно поворачивает голову и смотрит на меня.

Все молчат. Тоже подозрительно косятся в мою сторону.

Я уж думаю, что мне сейчас попадет. Нет, в ноги ему я кланяться не буду.

Нет, нет, не хочу. Не дождется.

Максимум реверанс.

Ой, да ну, нет. Не волнуйтесь. Это шутка.

Наверное…

Но парень и не думает, что-то от меня требовать. Ухмыляется только, чуть более заметно, чем обычно. И уверенно выходит, заявив учителю, что он закончил.

Чего закончил? Командовать он закончил.

И ведь слушаются все.

Даже Эдуард Григорьевич ничего сделать не смог. Смирился и стал вести урок, будто ничего странного не произошло. При том, что Мякишев стоял на парте в позе дерева до самого конца. В позе дерева на ветру.

Да-да, на ветру. Его периодически шатало. Колобок тут же вонзал в него свой грозный взгляд и шипел. Гришка в этот момент мгновенно находил равновесие.

Так и прошел наш сдвоенный урок…

После чего пришло время обеда.

Вот тут самое непростое для меня. Я пообещала, что встречусь с Вороном в буфете. Только…

Я совсем забыла, что у меня запрет от Клюевой на посещение нашего школьного кафетерия.

Вспомнила, только когда ринулась к двери со звонком, и услышала позади противный голос Кистяевой: «Светик, ты скоро? Тут у нас кое-что необычное произошло».

Морозец по спине прошелся, я обернулась и глянула на нее.

Она в руках телефон держала и смотрела слишком злорадно…