Текст книги "Не целуй меня (СИ)"
Автор книги: Лана Ирис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Глава 39
– Я могу украсить квартиру? – осторожно спрашиваю, подойдя на цыпочках и обхватив его со спины. – Ты ведь не против?
– Конечно, – соглашается Артур. – Делай что захочешь, Малышка.
Я радостно подпрыгиваю и визжу.
Когда Сабина позвонила мне сообщить, что они хотят поехать к отцу Паши, я была удивлена. Долгое время ему не удавалось договориться с Сабиной, но попытки помириться, чтобы вернуть и сохранить семью, все же к чему-то привели. По ее голосу, она взбудоражена, хотя, не вполне уверена в себе. Они естественно и Хамфри взяли. И меня пригласили поехать с ними, но я тут же отказалась, наплела что-то про долги по учебе, которые я планировала решить на каникулах, отчего Сабина скептически хмыкнула. Не подумайте, я бы не отказалась позагорать на солнышке, чтобы сбежать от наших ветреных холодов, но… Здесь Артур. И этим все сказано.
Я не могу его покинуть сейчас. Хочу быть с ним. А он только рад. Слышал наш разговор по телефону, и когда речь зашла за поездку, его глаза почернели, приобретая жесткость. Но как только я отказалась, он довольно кивнул. «Останешься со мной. Я буду тебя оберегать».
– От кого? – спросила я удивленно.
– От всех.
Мне в этот момент так хорошо стало от мысли, что он будет рядом, поэтому я упустила что-то важное, мелькнувшее в его словах. Это не только забота, нет, это чувство страха в его голосе. А чувство страха Артуру не свойственно, возможно поэтому, я пропустила сказанное мимо ушей.
– Будешь жить у меня, – ошарашил он в один из дней, когда я собиралась съездить домой.
– Но… моя одежда…
– Все что надо, я тебе куплю. Курьером закажу. Напиши список.
Счастье настолько застилало мои влюбленные глаза, что и здесь я ничего не заподозрила. Решила – просто не хочет меня отпускать ни на секунду. Так и я его тоже не хочу отпускать. Нам так хорошо вместе.
Будем целыми днями дома. Вдвоем.
На том и порешали.
– Это лучший новый год в моей жизни, – с улыбкой произнесла я.
– Мой тоже, – он подошел и чмокнул меня в висок.
Курьер привез нам игрушки и елку, которой у Артура не было. Игрушки оказались очень красивыми, брендовыми. У меня руки дрожали, когда распаковывала. Артур надо мной смеялся. Мы вместе украсили елку, повесили гирлянды на окнах.
– Мы пойдем на салют? – спросила я, разбирая сумки с продуктами. Написала себе список того, что приготовлю.
– Нет.
И на это лишь расстроенно пожала плечами. Может, он не любит салюты?
А я вот очень люблю.
Мариную мясо, нарезаю салаты, делаю бутерброды и канапешки с рыбой и креветками. Выкладываю все на тарелки.
– Эй, не трогай! – смеюсь, когда с блюда исчезают парочка канапе. – Это на вечер!
И конечно наш праздничный стол не обходится без сладкого. Пирожные, конфетки. Бокал шипучего напитка, когда часы бьют полночь – хотя я сомневаюсь очень, еще стыдно от своего поведения после апельсинового чая.
Мы много смеемся, постоянно целуемся, и нам никто не нужен для счастья. Проводим вместе каждую секунду.
Мы одеты в домашнюю одежду, я в свою любимую пижамку, а Артур надел футболку, которую я ему на вечеринке подарила. И он ее обожает. А для меня подсказка: «Закрой взгляд» Да, теперь мне приходится часто ловить себя на мысли, что мне нужно закрыть взгляд, потому что я просто пожираю Артура глазами.
– Открывай теперь свой подарок, – смеюсь я, застегивая серьги на ушках. – Он не такой дорогой, как серьги, но уверена – ты будешь рад.
Он снимает обертку – внутри браслет из красной нити, который я когда-то по случайному Счастливому стечению обстоятельств положила в его сумку.
– Это самый лучший подарок, – говорит Артур своим бархатистым голосом с хрипотцой. – Больше не будешь воровать?
– Не буду, – прыгаю я. – Он твой!
И мы снова целуемся. Бесконечно долго. Бесконечно нежно.
Наши поцелуи с привкусом волшебства на губах.
Дни летят быстро. Мы не входим из дома все каникулы, и в какой-то момент меня накрывает легкая тревожность.
– Все хорошо? – тихо спрашиваю у него.
– Все замечательно, – снова и снова твердит он. Только в глазах горит другой ответ. И от этого больно.
Он всегда рядом, как и обещал. Постепенно начинается учеба – он не отходит от меня ни на шаг. Моя родня так и не вернулась, отчего я сделала вывод – у них все хорошо. Были короткие сообщения от Сабины, поздравления с новым годом и вопросы, справляюсь ли я. Думаю, она заподозрила, что я с Артуром, потому что в короткий новогодний звонок все было слышно по ее голосу, и та самая нотка подозрения и радости за меня. За квартиру было оплачено на полгода вперед, но я сомневалась, что Сабина с Пашкой и Хамфри решат вернуться, скорее всего они отлично обжились на новом месте. Я была рада за них. Скоро экзамены, а потом я планировала поступление в медицинский университет, и если Сабина будет волноваться и решит вернуться ради меня, я расскажу ей, что дома не бываю, и все заботы обо мне взял на себя Артур.
Все также на уроках – он со мной. Одноклассники уже не обращают внимания на эту странность, хотя первое время гремели. В школе привыкли, что он охраняет меня, будто самую ценную хрустальную вазу. Ходит по пятам, словно маньяк. На самом деле сейчас всем не до этого, подготовка к егэ идет полным ходом.
– Он хотя бы получил от тебя люлей за свое ужасное поведение? – спросила однажды Динка, когда мне удалось уличить минутку.
– Конечно! – вспыхиваю я. – Я ему однажды ужин сильно пересолила! Он потом три литра воды выпил и опух! Бедняга…
– Агрххх. – недовольно ворчит Динка, качая головой. – Безнаказанным, значит, остался.
– Он сказал, что разлука со мной – худшее наказание.
– Любовных цитат что ли начитался? – скривилась та, но по голосу было слышно, что уже не так злится.
Итак, учеба проходила под его полным контролем. Выходные – не выходили из квартиры. Но я все больше понимала, что это заточение доходит до абсурда.
– Артур, я так больше не могу! – воскликнула я. – Хватит уже тыркать курьера, давай сами сходим в магазин!
Во мне бурлило раздражение, и Артур это замечал, но вопреки всему не выпускал меня из дома. В какой-то момент я начала себя чувствовать пленницей, задыхаясь в четырех стенах. Кроме школы и его квартиры он не разрешал никуда ходить.
Однажды рано утром, пока он спал, мне позвонила Динка, и сообщила, что Геля не сможет выйти на смену в пекарню, так что пришло мое время, как я и хотела. Я не стала будить Артура, оделась и ушла. На автобусе доехала до пекарни, и было ощущение, что я наконец-то вдохнула свежего воздуха.
Но после смены, которую я отработала на отлично, меня ждала ссора, от которой я долго не могла отойти. Он ждал меня за дверью пекарни, и по его внешнему виду было ясно, что он меня сторожил весь день. Оказывается, он побежал за мной сразу же, как только услышал, как захлопнулась дверь. Под его неровно наспех застегнутым пальто торчала домашняя футболка и штаны. Он был без шапки, его нос и уши сильно покраснели.
Он уже не был похож на себя: уверенного дерзкого парня, который цепляет одним своим «вампирским» взглядом. Сейчас он напоминал обычного юного мальчишку, чем-то крайне напуганного, я бы даже сказала запуганного. И в тот момент, когда я хотела на него накричать, мне также сильно хотелось его обнять и успокоить.
– Я буду работать там, потому что я уже так не могу! – закричала, залетая в лифт дома. – Ты не даешь мне личного пространства!
– Я тебя напрягаю? – с мрачной усмешкой произнёс он.
Нет, конечно нет. Я люблю Артура еще сильнее. Но жить так нельзя. Мы заперты в четырёх стенах, перестали куда-либо ходить, это неправильно. Я начала подозревать плохое. Внутреннее ощущение сильной тревожности засело в груди.
– Ты сама хотела быть всегда вместе.
– Всегда, но не в таком смысле, – прошептала я, глядя на его расстроенное выражение лица и агрессивно скачущие желваки на скулах. – Прости, но…
– Всегда есть «Но», – ухмыльнулся он. – Не бывает счастья без Но.
– Бывает… – прошептала я. А он просто молча отвернулся.
Мое сердце разрывалось от этого разговора.
По выходным я приходила в пекарню, сменяя Гельку. Артур, словно мой сторожевой, всегда стоял рядом с окнами. Высокий, красивый, мрачный, – девушки, поднимаясь на крыльцо пекарни с опаской и восторгом взирали на него. Долгое время перешептывались, стоя у прилавка, о том, какой он красавчик, советовались, стоит ли к нему подойти познакомиться. Никто не решался, но я всегда с замиранием сердца слушала их разговоры, краснела и протяжно вздыхала, когда речь заходила о том «а есть ли у этого красавчика девушка?»
В это утро, я опоздала, потому что мы снова поссорились. Геля открыла пекарню, я приехала позже.
Птицы на деревьях радостно щебетали, капель с крыши падала. Снег почти растаял.
– Ты в порядке? – спросила она, покосившись на стеклянную огромную раму с милыми рисунками булочек и тортиков. За ней возвышался мой Артур.
– Да, а что?
– Ну знаешь, на дворе утро, а ты выглядишь так, будто пахала не менее десяти часов без перерывов на обед.
– Ты очень проницательна, – улыбнулась я.
Наверное, мой уставший вид связан с тем, что я слишком близко к сердцу переживаю каждую стычку с Артуром. Но он по-прежнему не дает мне спокойно выходить из дома. На мои попытки выведать, что между нами не так, всегда отвечает – между нами все прекрасно. Ты себе накручиваешь. Я просто тебя безумно люблю.
– Ты уверена, что хочешь с ним быть? Он выглядит таким… злым.
– Уверена. – как отрезала я.
Да. Я уверена. Люблю его. Всем сердцем.
Мы поссорились, потому что он не хотел, чтобы я работала в свой день рождение. Он кричал, что хочет весь день провести дома, и если я не послушаюсь, то он привяжет меня к кровати немедленно. Я закричала, что найду ножницы и постригу его красивые лохматые брови, пока он будет спать. Он удивленно спросил, как можно взять ножницы, если ты связана, а я не нашлась, что ответить… Пришлось мириться.
Восемнадцать – большая дата. На дворе весна – вот-вот экзамены. А потом… поступление.
Я уже в предвкушении.
А куда поступит Артур? Он так и не ответил на мой вопрос… Постоянно отшучивается. Или просто мрачнеет.
Смена была короткой, после чего мы отправились к автомобилю. Я уже и не мечтала, что мы пойдем в какую-либо кофейню и насладимся обществом друг друга вне дома и школы. Но Артур меня удивил.
Он привез меня в милую уютную кофейню, где мне принесли именной тортик. Я не могла сдержать улыбку и злость на него в секунду улетучилась. Он смотрел на меня такими влюбленными глазами. Как можно было на него злиться? Он самый лучший парень в мире.
– Прости меня, – улыбнулся он.
– И ты прости, – наклонилась к нему, чмокнув в губы.
Но мне этого было мало. Всегда чертовски мало.
И чем ближе была ночь, тем сильнее я жалась к нему. Вдыхала аромат его пальто, прикасалась к его рукам с длинными и такими любимыми пальцами.
– Я сейчас вернусь, а ты подойди к окну, – сказал он уже дома.
– А?
– Э. – ухмыльнулся он.
Позже, за окном затрещали салюты. Сердце замерло, а потом забилось так сильно, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Завороженно прильнула к стеклу, и мир снаружи превратился в искрящуюся, волшебную сказку, сотканную из огня и света. С улыбкой смотрела на его милый подарок. Меня задело, что мы не посмотрели их в новый год, но он воплотил эту красоту сегодня.
Каждый взрыв, каждый рассыпающийся сноп звезд – признание, вырвавшееся в небо. Багровый, золотой, изумрудный – калейдоскоп чувств отражался в моих глазах. Тепло разливалось по всему телу, волна нежности накрыла с головой. Улыбка не сходила с лица, а на щеках алел румянец.
– Загадала желание? – Артур вошел в квартиру, наклонился, снимая свои объемные ботинки.
– Да, я загадала, чтобы ты меня целовал.
Артур снял пальто и посмотрел на меня удивленно, вздернув лохматую бровь.
– Зачем на такое тратить желание? Я итак тебя всегда готов целовать.
– Ты не понял, Артурчик, – с хитрой улыбкой я обняла его за шею. Примкнула к его губам. – Ты целуй меня везде.
– М?
– «Восемнадцать… мне… уже…» – пропела я и засмеялась.
– Ааа… – качнулся он ко мне ближе.
– Э. – передразнила его я.
– Тогда буду целовать, – серьёзным тоном прошептал он.
– Целуй неподобающе. И разратненько. Я требую. Делай все, что пожелаешь. Потому что я тоже этого очень хочу.
– Так и сделаю, – пообещал он, выключая свет.
И снова набросился на меня с поцелуями…
* * *
Рано утром я вышла из дома, не разбудив его. На этот раз убедилась, что он не проснулся и не кинулся следом. У меня выходной, но я хочу сходить за продуктами сама, а потом прийти домой и сделать своему любимому человеку самый вкусный на свете завтрак. Хм, что бы такое ему приготовить? Это должно быть что-то особенное. Я всегда стараюсь его радовать.
Шла по тротуару, а под ботиночками игриво отскакивали лужи. Птички чирикали. Снег в некоторых местах еще не до конца растаял. Мне бы хотелось прыгать по лужам, счастливо петь, как дети, бегущие впереди. Я ощущала себя очень счастливой. Я оглянулась, втянула свежий весенний воздух…
– Марина!
Внезапно тонированное окно лимузина, стоящего возле тротуара опустилось. Из него выглядывал пожилой мужчина с красивыми золотыми глазами. Я вспомнила, что видела его в доме Артура, когда Матвей привозил меня. Сердце издало тревожный удар.
– Здравствуйте… – вежливо поздоровалась я, остановившись, как вкопанная. У него такой властный взгляд, что хочется поклониться.
– Садись, – кивнул он.
– Спасибо, мне и тут хорошо.
Послышался тихий смех. От этого странного смеха волнение внутри лишь усилилось.
– Не бойся, я не причиню тебе вреда. Для начала просто поговорим.
Глава 40
– О чем будем говорить? – осторожно улыбаюсь я, сидя в пахнущем чистотой лимузине. Внутри он больше похож на вместительную комнату. Очень мягкие сидения, легкий свет. Водитель отгорожен от нас, так что по сути мы с этим важным человеком наедине.
– О вас, Марина, – кивает мне он.
– Мм… – не нахожусь, что ответить. Опускаю глаза. Я примерно понимаю, что он будет требовать.
– Я хочу, чтобы вы с Артуром расстались.
Прямо в лоб.
– Почему?
– Потому что я этого хочу, – просто отвечает дед.
– А я не хочу, – дерзко протестую я. – И не буду.
И снова раздается этот тихий, но такой пугающий смех. Душа в пятки улетает.
– Вы, наверное, в курсе, что я являюсь основателем гимназии, в которой вы Марина обучаетесь. А также еще нескольких престижных учебных заведений.
– Угу, – стараясь на него не смотреть. У него слишком пугающие глаза.
– После того, как моего сына сняли с должности сенатора и мне пришлось подчищать его грязные делишки, состоялся наш переезд. Возвращаться сюда для меня было мучительно. В этом городе провел свое детство. Но я не слишком сентиментален.
– Аа.
Кажется, старик, если можно этого мужчину назвать стариком, посвящает меня в мотивы своей ужасной просьбы. Я тоже не слишком сентиментальна. Если он надеется, что после его, возможно, слезливого рассказа, я уйду от Артура, то он глубоко ошибается.
– На новом месте нашей семье только лучше. Заграницей у нас крупная фирма, приносящая огромный доход. Мой лучший друг также вложил в нее немало денег. Его юная дочурка в будущем станет матерью моих правнуков.
– Ааа⁇ – у меня глаза чуть не выпадают из глазниц.
– Вы забавная, Марина, – смеется он.
– Вы заставите Артура жениться на этой девушке⁈
– У меня два внука. Кому-то из них придется нести это бремя. Несмотря на то, что Матвей еще тот проходимец, – дед издает смешок, – в некоторых случаях он более послушный, однако, его импульсивная натура даже меня иногда готова загнать в могилу раньше срока. Это единственный человек, которого я побаиваюсь, хотя он так не считает, и надеюсь, я и дальше буду производить на него эффект былого величия. Девушка влюблена в него до беспамятства, уже выбрала свадебное платье, но посвящать страшного хищника о том, что собираешься загнать его в клетку – не лучшее решение. Он считает, что видит меня насквозь, но я всегда на шаг впереди. Я решил немного повременить. Подтолкнуть его мягко. Однажды он сочтет, что эта девушка – это его выбор. А пока пусть думает, что дело в его братце. На данный момент обыграл, так сказать. Ослабил его бдительность. Но это сложная партия.
– Не поняла… – шепчу я. – Вы этого психа хотите обманом женить? Матвея? А причем здесь я? И мой Артур…
– Мне надо приемника на место в компании, не хочу, чтобы и это мое дело было разрушено. Наше положение в обществе стало излишне шатким.
– И что? Он не может быть со мной из-за этого?
– А вот мой внук Артур очень сентиментален. Не та порода, не в нас пошел. В свое время его бабка по матери пробовала ужиться рядом с нами, прикупила себе старое ценное поместье, после чего начала высаживать там виноград, чтобы почувствовать себя, как на родине. Но здешние безжалостные холода – последнее, что выдержит эта южная культура. Глупая женщина. Она до последнего верила, что это возможно. Но… Ее ждало великое разочарование.
– К чему вы ведете?
– Бедняк в блистательном обществе богачей – словно виноградная лоза, брошенная в ледяную пустошь. Каждый взгляд, исполненный презрения или жалости, – словно ледяной ветер, обжигающий нежную листву. Каждое едкое слово, брошенное мимоходом, – словно острый осколок льда, ранящий корни, пытающиеся ухватиться за чужую, каменистую почву.
– Вы… – я покраснела от его слов. – Серьёзно сейчас? Вы сравнили меня… с виноградом?
– Вы обучались в нашей элитной гимназии, но так ничему и не научились, Марина.
– Я хорошо учусь, – выдавила я сквозь ком в горле.
– Я говорю про общество, в котором вы так и не смогли обрести уверенность. Но хотите прыгнуть еще выше. Выше своей головы. Подобно винограду, которому никогда не суждено созреть под северным солнцем, такой человек как вы обречен оставаться чужаком в роскошном мире. Он может стараться изо всех сил, прилагать неимоверные усилия, но суровая реальность такова, что климат не изменить. Единственное, что ему остается – это либо замерзнуть, бесславно погибнув, либо найти свой, более подходящий уголок, где его скромные корни смогут пустить ростки, и где его ягоды, пусть и не столь пышные, обретут свой неповторимый вкус.
Я молча слушаю его, полыхая от злости и стыда. Стыда за то, что мне нечего сказать этому жуткому человеку.
– Благодаря мне, Артур имеет огромную власть в вашем школьном царстве, но чего он достиг в жизни за его пределами? Ответ – ничего. Вечно цепляться за мое имя не получится, Марина, – старик закашлялся, начал задыхаться, а я подняла на него нахмуренный взгляд. – Люди, привыкшие жить в саду среди изысканных цветов, ненавидят сорняки. В нашем мире вас неизбежно ждет сопротивление. Не обрекайте мальчика оставаться вашим верным песиком, ненавидящим каждого, обрушившего на вас свое недовольство. Ему нужно учиться, обретать свое имя. Поймите, школьная пора уходит, время взрослеть.
– Вы хотите внушить мне, что я буду ему мешать, но я это не так. Мне неважно мнение других людей! Мнение вашего общества! Мы со всем справимся с ним вместе, я не хочу расставаться! Что вы сделаете, если я откажусь⁈ Что⁈ Убьёте меня⁈ Артур никогда вас не простит!!
– Пожалуйста, – старик сморщился, выставив ладонь. Сейчас он действительно напоминал старика, согнувшегося в болезненной позе, недовольного и усталого. – Не надо кричать. Не переношу крики.
Я шмыгнула носом. Слезки начали собираться в уголках глаз.
– Убить – это не про меня. Хотя мои внуки именно такого низкого мнения обо мне. Как я сказал, я не слишком сентиментален, но я всегда защищал своего сына, не брезгающего такими жесткими приемами. Семья для меня все. Вину за часть его темных дел я буду нести и после смерти. Жизнь итак слишком хрупка, а когда остается всего ничего, – он снова закашлялся, достав платок и прижав его ко рту, – начинаешь еще больше ценить время. Я не стану угрожать вам жизнью. Никогда бы не стал шантажировать таким кровавым способом, что бы не наговорили вам про меня.
– Вы больны?.. – я смотрела, как он загибается от кашля.
– Я не желаю, чтобы мой старший внук очерствел и пошел по той дороге, которую выбрал сын. Я итак вижу знакомые темные повадки в младшем. Делать больно ему, убив вас – последнее, о чем вы можете волноваться. Но также я не могу допустить, чтобы он ничего не добился в жизни, стал никем. Опять займется музыкой, будет сутками напролет безнадежно бить по своим клавишам, и что его ждет в будущем⁈ Мечты стать великим пианистом? Сколько таких мечтателей? Он должен пойти по моим стопам. Достигнуть величия.
– Вы не верите в своего внука?
– Он замечательно играет. Уважаю его талант. Но не вижу реальных перспектив.
– Вы ведь не причастны к смерти его матери? – дрожащим голосом спросила.
– Побойтесь Бога, Марина. Мы до сих пор скорбим. В том автомобиле и мой внук был, благо остался невридим.
– Я… если я откажусь расстаться, то что?
Я вытерла слезу, скатившуюся по щеке тыльной стороной ладошки.
Не может быть все так просто. Этот человек нас не оставит.
– Если не получится договориться по-хорошему, будет по-плохому.
– Вы сказали, что не будете угрожать мне жизнью.
– Ваша тетя с сыном поехали в новый город. В сентябре мальчишке в первый класс, как я понимаю? Будет ли место в школе? А что же ей делать? Найдет ли она работу? Вернется обратно? В каком бы городе она не жила, что ее ждет? Ее мужа? Не потеряет ли он свое рабочее место внезапно? Не влезет ли в долги? Возможен в случае всех этих людей наихудший вариант. А вы? Какая характеристика после школы вас ожидает? Примут ли вас в медицинский университет? Примут ли вас в любой другой вуз? Я могу быть очень плохим человеком, Марина, не советую меня злить. Не портите будущее себе, своей семье, и моему внуку.
– Вы сказали, что не будете шантажировать, – заплакала я. – Но вы это делаете, пусть и не угрожая смертью. А шантажировать родными – это особенно мерзко.
– Вам дороги ваши родные, мне – мои. Я делаю так, ради них. У меня благие цели.
– Вы уверены, что Артуру будет лучше без меня, но это не так. Вы классический эгоист! Бесчувственный монстр! Не думаю, что вы любите своего внука и действительно желаете ему счастья!
– Не стоит со мной спорить и переходить на оскорбления. Вы не осознаете, кто перед вами. По сути, вы просто сопливая девчонка, а я человек с огромной властью, но я пытаюсь договориться с вами по-доброму, трачу свое время, из уважения к кому, как вы думаете? Я ценю своих внуков.
– А я его очень люблю! Я не смогу без него жить! И он без меня тоже! Вы безжалостно хотите нас разлучить!
Дед вздохнул и глянул на меня с легкой снисходительной улыбкой.
– Если любовь ваша настолько сильна – ждите.
– Что?
– Вы очень юны. Любовь, любовь… Три года. Четыре. Пять лет. Десять? Сколько живут настоящие чувства? Сколько вы сможете хранить вашу любовь?
– Пять лет?.. – не поверила я.
– Пусть стажируется в моей фирме, учится в ВУЗе, который я для него выбрал. Однажды, уверенно начнет чувствовать почву под ногами. Заработает себе имя. Когда твердо встанет на ноги, будет управлять фирмой, когда я увижу, что у него мозги на месте… если еще не женится – пожалуйста. Будьте вместе. Тогда его личная жизнь уже будет не в моей власти.
– А если он… разлюбит? Это долго! Очень долго! – судорожно шепчу я.
– Не верите в вашу любовь? – ухмыльнулся дед.
– Это вы не верите! Угрожаете мне комфортом близких людей! Называете меня сорняком! Жестоко убираете с дороги, потому что считаете, что я ему мешаю! Но это не так!
– Так будет лучше для него, – настаивает он на своем. – Я делаю это в лучших побуждениях. Вот будут у вас дети – тогда поймете.
Я всхлипываю. Громко всхлипываю. Снова и снова.
Горькие слезки льются из глаз.
Может быть, мне в этот момент плевать на себя. Но я не могу позволить ему портить жизнь Сабине и Пашке. Они столько сделали для меня после смерти родителей. Они – моя семья. Очень дороги мне. Я не смогу их подвести.
– Сдавайте экзамены, – довольно кивает дед, поняв, что я загнана в угол. И что пойду на все его условия. – После – я помогу вам и вашей семье найти спокойное место, где вы сможете «пустить корни». Артуру знать об этом не надо. Когда-нибудь я сам ему во всем признаюсь. И если он захочет к тому времени – вернет вас в свою жизнь.
А мне остается ждать и верить?..
