Текст книги "Военная книга"

Автор книги: Л. Савельев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

ЧТО ТАКОЕ КАЛИБР?

Каждый, кто читает газеты, встречал, наверное, выражения вроде таких: «были подвезены крупнокалиберные орудия...», «множество орудий мелких калибров...», «пушка калибром в 76 миллиметров...»

Что же значит слово «калибр»?

Для того чтобы растолковать это, придется начать издалека.

В старину артиллерийские орудия отливались не на заводах, а пушечными мастерами у себя в маленьких мастерских. Правил, какого размера делать орудия, не было. Каждый делал такое орудие, какое ему было удобнее отливать, и называл его, как ему вздумается. Была, например, пушка, по имени Волк. На другой было вырезано ее имя: Василиск. Еще были такие названия: Дракон, Змей, Тигр, Аспид, Трескотуха, Погремуха, Разъяренная Маргарита. Сколько было орудий, столько и имен для них.

Оттого, что пушкам давали имена, точно кошкам или собакам, вреда, конечно, не было. А вот оттого, что все пушки были разные по размеру, вред был большой.

Представьте себе: идет горячий бой, одна из пушек израсходовала все свои ядра. А около другой пушки лежит целая гора ядер, но стрелять она не может, потому что в бою она получила повреждение. Казалось бы, чего проще: взять у поврежденной пушки ее ядра и передать той, которая может стрелять. Но сделать это нельзя: пушки различаются друг от друга по своему размеру, и ядра одной не лезут в другую.

Так бывало очень часто.

Или другой случай: перед битвой привезли на возах ядра. Лежат они кучей, одни побольше, другие поменьше, точно арбузы. Много часов приходится возиться артиллеристу, пока он отыщет в этой куче нужные ядра: ядер много, а подходящих нет.

Разные орудия.

Начинается бой, пушке стрелять нечем. А ядра так и лежат кучей, не нужные никому.

Вот для того, чтобы не происходило таких бед, Петр Великий приказал: делать орудия и снаряды к ним не любых, а строго определенных размеров. С того времени у нас и стали различать артиллерийские орудия по калибрам, то есть по толщине их снарядов.

Если вы услышите, например, «пушка калибра в 75 миллиметров», это значит: такая пушка, которая стреляет снарядами толщиной в 75 миллиметров, то есть в семь с половиной сантиметров. Если же о пушке скажут, что ее калибр 150 миллиметров, это значит: она стреляет снарядами толщиной в 150 миллиметров, то есть в пятнадцать сантиметров.

Самые маленькие орудия бывают калибром в 20 миллиметров. Они предназначены для стрельбы по неприятельским танкам и броневым автомобилям. Эти орудия такие маленькие, что их легко упрятать за любым холмиком, за кустиками. Они легкие и, в случае нужды, их можно даже переносить на руках.

Самые большие орудия имеют калибр в 520 миллиметров. Орудия эти так тяжелы, что их нужно перевозить по железной дороге, да и то не по всякой. Такие орудия ставят иногда на береговых укреплениях, чтобы стрелять по неприятельским кораблям, если они осмелятся подойти близко к берегу.

ЯДРО И ГРАНАТА

«Мы пошли на вал – возвышение, образованное природой и укрепленное частоколом. Там уже толпились все жители крепости. Гарнизон стоял в ружье. Пушку туда перетащили накануне. Комендант расхаживал перед своим малочисленным строем. Близость опасности одушевляла старого воина бодростью необыкновенной. По степи, не в дальнем расстоянии от крепости, разъезжали человек двадцать верхами...

«Люди, разъезжающие в степи, заметя движение в крепости, съехались в кучку и стали между собою толковать. Комендант велел Ивану Игнатьичу навести пушки на их толпу, и сам приставил фитиль. Ядро зажужжало и пролетело над ними, не сделав никакого вреда. Наездники, рассеясь, тотчас ускакали из виду, и степь опустела».

Так описывает Пушкин в «Капитанской дочке» работу артиллерии Белогорской крепости. Работа эта, как видите, не была особо плодотворной.

Ядро, выпущенное комендантом Белогорской крепости, перелетело. Но если бы даже Иван Игнатьич не промахнулся, все равно его ядро сделало бы немного: ведь это был просто-напросто чугунный шар чуть-чуть побольше крупного яблока. Такой снаряд мог вывести из строя неприятельского солдата только в том случае, если попадал прямо в него. Но стоило ядру пролететь хотя бы за полметра от человека, – и тот оставался жив и невредим. Только попадая в густую толпу, ядро могло вывести из строя нескольких человек.

В наше время ядрами, конечно, не стреляют. Стреляют разрывными снарядами; их называют бомбами или гранатами.

Вот что происходит, когда такой снаряд попадает, например, в неприятельское укрепление. Прежде всего он ударяет со страшной силой, пробивает укрепление. К тому же снаряд взрывается, и сила взрыва такова, что земля огромным черным фонтаном взметается вверх: на месте, где упал снаряд, все рушится, появляется большая яма. И, наконец, сам снаряд при этом разлетается на тысячу осколков, они летят во все стороны, убивают и ранят неприятельских солдат.

Ядро наносило неприятелю вред только своим ударом. А граната наносит ему тройной вред: и ударом, и взрывом, и своими осколками.

КАРТЕЧЬ

В стихотворении Лермонтова старый солдат-артиллерист так рассказывает о Бородинской битве:

 
Два дня мы были в перестрелке.
Что толку в этакой безделке?
Мы ждали третий день.
Повсюду стали слышны речи:
– Пора добраться до картечи! —
И вот на поле грозной сечи
Ночная пала тень.
 

Тысячи людей знают эти стихи, но мало кто понимает их настоящий смысл.

Прежде всего: почему артиллерийскую перестрелку старый солдат называет так пренебрежительно «безделкой»? Потому, что артиллерия в те времена стреляла ядрами, а они причиняли врагу, как мы уже знаем, небольшой вред, особенно если стреляли на большое расстояние.

А что такое картечь? Почему пошли о ней толки в войсках? И почему о картечи все говорили с уважением?

Картечь – очень давнее изобретение. Уже первые артиллеристы заметили: ядра хороши тогда, когда надо разрушить неприятельское укрепление, пробить крепостные ворота или стены; но стрелять по пехоте ядрами – смысла мало.

И вот артиллеристы стали вкладывать в орудие, вместо ядра, целую кучу камней. Раздавался выстрел, – камни вылетали широким снопом, убивали или ранили множество неприятельских солдат.

Это и называлось: стрельба картечью. Впоследствии камни заменили свинцовыми шариками-пулями.

Картечь наносила врагу большой урон. Но у нее был важный недостаток: ее пули летели не так далеко, как ядра.

Теперь становится понятным смысл стихов, которые мы привели. Солдат хочет сказать: «Хватит стрелять ядрами, они все равно наносят врагу мало вреда; надо подойти к неприятелю поближе и начать стрельбу картечью!»

КАКИЕ БЫВАЮТ СНАРЯДЫ?

В наше время, когда надо поразить неприятельскую пехоту, стреляют шрапнелью.

Шрапнель – это снаряд, в которой вложено несколько сот пуль. Снаряд разрывается в воздухе, так что пули летят вниз, на неприятеля, словно град.

Самое удивительное в шрапнели то, что ее можно заставить разорваться на любой высоте: в начале ее полета, или в середине, когда она взлетит высоко, или же в конце полета, когда она окажется уже над самой землей. Для этого нужно только перед выстрелом повернуть на несколько делений колечко на головке у шрапнели. И она разорвется и выпустит свои пули как раз на той высоте, какую вы ей назначили.

Можно положить в шрапнель не пули, а зажигательный состав. Тогда она превратится в зажигательный снаряд, зажжет крыши домов, вызовет в неприятельском городе пожар.

1. Дистанционная трубка.

2. Головка.

3. Пули.

4. Центральная трубка.

5. Корпус, снаряда

6. Порох (разрывной, заряд).

Шрапнель.

1. Разрывной заряд.

2. Пугессер.

3. Взрыватель.

Химический снаряд.

1. Баллистический наконечник.

2. Бронебойный наконечник.

3. Взрыватель.

4. Корпус снаряда.

5. Разрывной заряд (тротил).

6. Ведущий поясок.

Бронебойный снаряд.

Можно положить в снаряд пакет с осветительным составом и парашют. Мы получим осветительный снаряд. При разрыве из него вылетит парашют, развернется и, медленно опускаясь, будет светить точно плавающий в воздухе фонарь.

Такие снаряды применяют ночью: они показывают, где находится враг.

Если же (нужно скрыться от взгляда врага, тогда пользуются дымовым снарядом.

Осветительный снаряд.

Когда этот снаряд разорвется, из него выползет целое облако дыма и растечется кругом.

Можно, наконец, положить в снаряд не дымообразующее, а отравляющее вещество. Получится химический снаряд, дающий ядовитое облако...

Граната, картечь, шрапнель, химический снаряд, дымовой, зажигательный, осветительный, – вот какими разнообразными снарядами стреляют артиллеристы!

ПУШКА И ГАУБИЦА

Только несведущие люди называют все без различия артиллерийские орудия пушками. Сами артиллеристы пушкой называют такое орудие, у которого ствол скорее длинный, чем толстый. А то орудие, у которого ствол короткий и толстый, они называют гаубицей.

Если вам показать два артиллерийских орудия одинакового веса, вы, верно, сами догадаетесь, какое из этих орудий пушка, а какое гаубица.

Разница тут не только в виде, а по самой сути.

Чем длиннее ствол у орудия, тем сильнее успеет разогнаться снаряд и тем дальше он полетит. Поэтому пушка и может стрелять дальше, чем гаубица такого же веса.

Пушечный снаряд летит очень быстро. Гаубичный снаряд по сравнению с ним – тихоход. Он летит не так далеко. Но зато он гораздо толще, тяжелее; в нем много взрывчатого вещества, и он может причинить очень сильное разрушение.

Различие очень важное: не меньшее, чем разница между скорым поездом и товарным или между скаковым конем и ломовой лошадью...

Понятно, что в одних случаях гораздо выгоднее стрелять из пушек, а в иных случаях – из гаубиц.

Вот, например, мчится неприятельский танк. Какой снаряд послать в него? Конечно, снаряд-быстроход. Иными словами: по быстро движущейся цели, по неприятельским самолетам, танкам, броневикам, всегда следует стрелять из пушек.

Если же мы хотим разрушить неприятельские окопы или укрепления, то мы, наверное, станем стрелять из гаубиц: гаубичный снаряд разворотит землю, точно чудовищным плугом, разнесет в щепы самые крепкие постройки.

ЗЕНИТНАЯ БАТАРЕЯ

Всего труднее стрелять по самолету. Он несется на такой высоте, что снаряду приходится лететь иногда почти минуту, пока он долетит до нужной высоты. А самолет ведь не будет терпеливо ждать снаряда: за минуту он успеет умчаться на десять километров.

Поэтому никогда не целятся туда, где сейчас находится летящий самолет. Целятся в пустое место: туда, где самолета сейчас нет, но где он будет к тому времени, когда сюда примчится снаряд. Такая стрельба называется «стрельбой с упреждением».

Однако высчитать, где окажется самолет через двадцать или сорок секунд, совсем не просто. Для этого надо определить, на какой высоте несется самолет, в каком направлении и с какой скоростью. После этого произвести сложные математические вычисления. На все это требуется немало времени. И, наконец, надо еще навести орудия и выстрелить. На это опять-таки уйдет время.

Словом, если бы все это делали сами бойцы и если бы они стреляли из обычных пушек, то, как бы они ни спешили, все равно они бы почти всегда опаздывали: начинали бы стрельбу тогда, когда самолет уже скрылся из виду.

Зенитная батарея.

Чтобы этого не случилось, на зенитной батарее большую часть вычислений производят не люди, а особые машины-автоматы.

Да и сами зенитные пушки мало похожи на обычные пушки. Они тоже почти автоматы.

У зенитных орудий очень длинные стволы. Это значит – они дальнобойны; снаряд вырывается из пушки с огромной скоростью и поэтому может лететь очень далеко.

Стоит зенитная пушка не на колесах, а на стальной крестовине, похожей на ту крестовину, на которую обычно ставят новогоднюю елку. Достаточно повернуть небольшое колесико, и пушка подымет свой ствол вверх. Она может поднять ствол так, что будет глядеть прямо в небо.

Для определения высоты, на которой летит неприятельский самолет, у зенитной батареи имеется особый прибор – толстая и длинная труба. Эта труба называется дальномер-высотомер.

Высотомер передает результат – число сотен метров – другому прибору, который называется – «центральный прибор управления артиллерийским зенитным огнем» – или, сокращенно, – «пуазо». Один из 130 бойцов ставит стрелку циферблата пуазо на указанное число. А трубу пуазо он держит так, чтобы в нее все время был виден летящий самолет.

И вот этот хитроумный прибор пуазо сам мгновенно высчитывает, в каком направлении летит самолет, и с какой скоростью, и сколько секунд потребуется снаряду, чтобы нагнать самолет, и как надо целиться, чтобы попасть в самолет.

И сейчас же пуазо шлет по проводам свои вычисления зенитным пушкам. От этого на циферблатах у пушек красные стрелки приходят в движение и становятся на нужные цифры. Артиллеристам, стоящим у пушек, не надо самим ловить цель: они только передвинут зеленые стрелки на циферблате так, чтобы они совпали с красными. И от этого пушки сами повернутся, как нужно.

Все это рассказывать довольно долго, но делается это очень быстро, почти мгновенно.

Раздается свисток командира – и пушки разом выпускают свои снаряды.

Заряжаются зенитные пушки тоже автоматически. Поэтому они гораздо скорострельней обычных орудий. Они могут давать выстрел за выстрелом подряд: за минуту двадцать выстрелов.

Пуазо – это как бы мозг зенитной батареи. Но у батареи имеются еще свои глаза, которые видят ночью, и две пары огромных ушей, которые ловят звук лучше, чем человеческие уши. Эти глаза – прожекторы. А уши – звукоулавливатели. Звукоулавливатели замечают шум самолета издалека и определяют, где именно он находится сейчас. Пользуясь ими, можно целиться в самолет на слух, даже не видя его.

Благодаря всем этим приборам зенитные батареи и могут стрелять по самолетам в любое время – не только днем, но и ночью.

ЗАКРЫТАЯ ПОЗИЦИЯ

Есть простое военное правило: старайся сделать так, чтобы враг тебя не видел, а ты его хорошо видел. Именно поэтому артиллеристы прячут обычно свои орудия где-нибудь в лесу или за холмом.

Первая половина правила, таким образом, выполнена: место для батареи – «огневая позиция», как говорят артиллеристы, – выбрано так, что неприятелю батарея не видна. Ее заслоняет пригорок, лес.

Наблюдатели – «глаза батареи.

Но не выполнена вторая половина правила: самому видеть врага. Ведь отсюда артиллеристам никак не увидеть неприятеля: мешают деревья впереди, мешает холм.

Спрятавшись в лесу, батарея стала невидимой. Это очень хорошо. Но она стала вместе с тем как бы слепой: артиллеристы не видят цели, не знают, куда стрелять. Это уж плохо, с этим никак нельзя примириться. Надо что-то предпринять, как-то вернуть батарее зрение.

Вот как поступают артиллеристы: где-нибудь в Стороне от батареи они устраивают наблюдательный пункт. Устраивают его на верхушке дерева, на пригорке или на крыше дома, там, откуда все хорошо видно. Артиллеристы-наблюдатели – во главе с самим командиром батареи – отправляются туда и начинают наблюдать за неприятелем. Они вычисляют, как надо натравить орудие для того, чтобы попасть в неприятеля. По телефону или по радио они сообщают об этом на огневую позицию.

И там артиллеристы сразу же поворачивают орудие в указанную сторону, подымают, насколько нужно, их стволы, дают «выстрел за выстрелом.

Они стреляют, не видя, куда стреляют. Они не знают, попали их снаряды в цель, или нет. Зато это видит тот, кто находится на наблюдательном пункте. Он как бы «глаз батареи».

Он управляет батареей наподобие того, как капитан управляет кораблем со своего мостика. Ведь сам капитан не прикасается к машине, он передает свои приказы по телефону в машинное отделение. А машинист, который нажимает рычаги, меняет скорость, дает, когда нужно, кораблю задний ход, – машинист сам не видит моря, не видит, куда идет корабль: он всецело доверяет капитану и выполняет его приказы...

Так же работают и артиллеристы у орудий. Если снаряды падают не совсем верно, наблюдатель командует по телефону: правее, левее, ближе или дальше. И вскоре снаряды попадут в цель.

Такую стрельбу называют стрельбой с закрытой позиции.

ПО БЛЕСКУ СТЕКОЛ

Старый артиллерист рассказал нам:

– Летом 1920 года наступали мы на город В. Неподалеку от пункта Б. столкнулся наш полк с неприятелем. Завязался горячий бой. И особенно донимала нас одна вражеская батарея. Она, казалось, все видела: только начнет какой-нибудь наш взвод двигаться вперед – батарея сейчас же переносит на него свой огонь; лощиной, за бугром, начали двуколки подвозить нам патроны – и сейчас же эта батарея перенесла огонь на двуколки и разогнала их.

– Надо непременно разыскать наблюдателя этой батареи, – сказал мне командир. – Наверное, он укрылся где-то там. – Командир указал рукой вдаль, на пригорок, где виднелись копны сжатого хлеба.

Разыскать артиллерийского наблюдателя – дело не легкое: где-нибудь в укромном месте сидят два-три человека, хорошо замаскировавшись, – попробуйте-ка их найти среди поля!

Но найти их надо было.

Стал я рассматривать пригорок в бинокль. Поле было усеяно копнами. На нем не было ничего подозрительного. За всем полем зараз не уследишь, конечно. Я направлял бинокль то на одну копну, то на другую, то на третью. Больше часу так прошло. У меня руки устали держать бинокль. Я начал думать: не в другом ли месте где-нибудь устроился неприятельский наблюдатель, не трачу ли я время по-пустому?

И вдруг из-под одной из копен что-то ярко блеснуло. Я насторожился, стал смотреть на эту копну. Немного погодя блеск повторился. Что это? Может быть, просто разбитая бутылка или брошенная жестянка, на которую упал солнечный луч. А может быть – в этой копне устроился наблюдатель: луч солнца попал в стекла его бинокля, и от этого они ярко сверкнули?

Я глядел теперь только на эту копну, почти не отрываясь. Долго не было видно ничего подозрительного– Но вот я заметил человека, который пригибаясь подбежал к копне и скрылся за ней. Немного погодя из-за копны высунулась голова и сейчас же скрылась. И вскоре еще раз блеснули стекла, а затем опять начала стрелять батарея противника.

Теперь я был уже уверен, что именно под этой копной сидят наблюдатели.

Три часа пришлось мне потратить, чтобы их разыскать.

Я заметил место, где стоит подозрительная копна, и передал об этом своему командиру.

Он сделал расчеты и, как только наша пехота снова начала наступать, открыл огонь по копне.

Снаряды наши ложились очень удачно – поблизости от копны.

И вот наши бойцы наступают, а неприятельская батарея теперь уже не мешает им: она то молчит, то стреляет явно наудачу, по пустому месту.

А еще через час мы атаковали противника. Он бежал, мы перебрались на пригорок с копнами. Я разыскал копну, по которой мы стреляли. Внутри копны действительно был устроен наблюдательный пункт. У копны лежали мертвые офицер и два солдата, а все поле вокруг изрыто было воронками от разрывов наших снарядов.

РАЗДВИЖНЫЕ ГЛАЗА

Артиллерист никогда не расстается с биноклем.

Глядя в бинокль, можно различить человека даже за два километра, разглядеть его фигуру, цвет его одежды. А без бинокля вы видели бы просто серое пятнышко, о котором нельзя даже сказать с уверенностью, что это такое – человек или пень.

Приложив к глазам бинокль, вы сразу становитесь таким же зорким, как орел или чайка.

Бывают, однако, такие случаи, когда пользоваться биноклем не вполне удобно.

Представьте себе, например, что вы находитесь в окопе. Пока вы сидите в окопе, врагу вас не заметить: вас прикрывает стенка окопа. Но для того, чтобы увидеть врага в бинокль, вам придется высунуть голову из окопа. И тут-то враг вас может заметить.

В таких случаях удобнее пользоваться не биноклем, а перископом.

Перископ – это трубка с двумя зеркалами, верхним и нижним. Вы выставите над стенкой окопа верхнее зеркало, а сами будете смотреть в нижнее. И в нижнем зеркале вы увидите все то, что отражается в верхнем.

Это очень удобно: вы можете озирать местность, не высовывая головы из окопа. Вы видите врага, а сами врагу не видны.

В этом смысле перископ гораздо удобнее бинокля. Но зато он уступает биноклю в другом отношении: бинокль повышает зоркость глаз в шесть раз, а перископ совсем не повышает зоркость, не дает никакого увеличения.

Выходит так, что у бинокля есть свое преимущество, у перископа – свое.

Самое лучшее было бы, если бы существовал такой прибор, который соединял бы в себе достоинства и бинокля и перископа.

Такой прибор существует. Это как бы бинокль-перископ. Называется этот прибор стереотрубой.

Стереотруба состоит из двух труб, похожих на рога; их можно по желанию сводить или разводить. Вы можете, например, спрятаться за стволом дерева, а оба рога стереотрубы выставить по бокам ствола. Находясь в окопе, вы можете, не высовывая головы, наблюдать за врагом: вам достаточно выставить из окопа рога стереотрубы.

Стереотруба – это как бы раздвижные глаза, которые можно разводить и сводить так, как вам удобно.

Стереотруба дает еще большую зоркость, чем бинокль, она повышает остроту зрения не в шесть, а в десять раз.

Там, где простым, невооруженным глазом вы видите темное пятнышко, глядя в бинокль, вы разглядите человеческую фигурку, различите голову, туловище, ноги.

Стереотруба.

Но лица вы все же не разглядите. А через стереотрубу вы отчетливо различите лицо человека, его глаза, нос, рот.

Стереотруба дает такую зоркость, какой не обладает ни один зверь, ни одна птица!