Текст книги "Военная книга"

Автор книги: Л. Савельев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

ЕЩЕ О КОНЕ

Молодому, еще не приученному коню седло очень не нравится: он лягается, брыкается, катается по земле, чтобы избавиться от непривычного груза. Тогда седло снимают, а коню дают овса. После нескольких таких «уроков» конь начинает снисходительнее относиться к этой неприятности – к седланию.

Так же приучают коня не бояться таких «страшных» вещей, как автомобиль или трактор. Кони очень боятся всяких машин. Почему? Один кавалерист объяснял это так. Представьте себе, что вы идете по улице – и вдруг навстречу вам шагают одни брюки – без человека – да еще фыркают. Неужели не испугаетесь? Так и конь: он привык к тому, что повозку тащит лошадь. А тут вдруг повозка едет сама, без лошади, да еще что-то стучит в ней! Так это или не так, но неопытные кони, действительно, боятся автомобиля, танка, трактора, мотоцикла.

Птичка может испугать коня.

Чтобы приучить коня к машине, на нее кладут овес. Машина-то «страшная», но овес так вкусно пахнет! Однако к рычанию мотора конь привыкает с большим трудом, недолюбливает его всю жизнь.

К двум вещам, насколько мне известно, конь не может привыкнуть, перебороть свой страх перед ними. Он не выносит шуршания бумаги – газеты, карты, – ему чудится неведомая опасность в этом шуршании. И еще он не выносит трупов^ От них, в особенности от лошадиных, конь шарахается в сторону.

Конь вообще очень нервное существо. Я говорю не о заезженных клячах, которые всю жизнь не вылезают из хомута. Я говорю о строевом коне. Он может испугаться неожиданно выпорхнувшей из куста птички, броситься в сторону шагов на десять-пятнадцать. Нужно ласковое слово всадника, надо потрепать коня по шее, чтобы он успокоился.

Строевой конь очень самолюбив. В скачке он норовит непременно обогнать других и ни за что не хочет мириться с тем, что кто-то идет впереди него. Он может замучить себя до смерти, пасть на месте, если не хватит сил, но первенства в скачке не уступит ни за что.

Командирский конь, который привык ходить впереди других, очень болезненно переживает, если его поставят в строй: он нервничает, норовит укусить идущего впереди коня, лягнуть идущего сзади, – словом, не хочет мириться со своей участью.

Перед атакой конь обычно нервничает, кусает удила, танцует на месте, прядает ушами, – словом, выказывает все признаки волнения и нетерпения. А когда эскадрон или весь полк бросается в атаку развернутым строем, коней невозможно удержать, – они несутся вперед r каком-то самозабвении.

Но если в этот миг случится что-нибудь неожиданное, например, раздастся внезапно пушечный выстрел, кони могут испугаться и так же неудержимо понестись вдруг назад.

Рассказывают, что в бою на Альме, во время Крымской войны, был такой случай. Один русский гусарский полк лихо шел в атаку на англичан. В этот момент где-то сбоку грянул пушечный залп. На всем скаку кони повернули и неудержимо понеслись назад. Всадники ничего не могли с ними поделать. Об этой неудачной атаке гусар доложили царю Николаю I. Он был возмущен всадниками, которые так плохо, па его мнению, управляли лошадьми, и в наказание велел всему полку снять шпоры с правой ноги. Так и ходили гусары этого полка больше года об одной шпоре – на левом сапоге, – и все над ними смеялись. Только когда Николай I умер, гусары добились у нового царя «помилования» и надели вторую шпору...

У коня очень хороший слух. Конь узнает хозяина не только no> виду, но и по голосу, идет на его зов. Конь любит музыку. Даже спокойный конь под музыку вдруг начинает гарцовать, танцовать. Многие кони запоминают наизусть сигналы трубы – «шагом», «рысью», «галопом» – и исполняют их, как только услышат.

Много еще можно было бы рассказать о боевом коне. Но мы, кажется, и так говорили об этом слишком много, пора кончать...

УЛАНЫ И ДРАГУНЫ

 
Ну ж был денек! Сквозь дым летучий
Французы двинулись, как тучи,—
И всё на наш редут.
Уланы с пестрыми значками,
Драгуны с конскими хвостами, —
Все промелькнули перед нами,
Все побывали тут...
 

Так рассказывает Лермонтов устами старого солдата про Бородинский бой.

Он был скуп на слова, этот старый солдат: к уланам и драгунам.

он смело мог бы добавить еще и гусар и кирасир, которые тоже принимали участие в Бородинском бою.

В те времена, когда Лермонтов писал эти стихи, все понимали, кто такие «уланы», «драгуны», «кирасиры», «гусары». А в наши дни. мало кто помнит значение этих слов.

Откуда же взялись эти слова, и что они означают?

Кирасиры. Это название происходит от слова «кираса» – медная или железная куртка без рукавов. Ее надевал на себя рыцарь, отправляясь в поход; весила она больше полупуда. К этому надо прибавить вес остальной рыцарской одежды и оружия. В общем, всадник, в полном вооружении весил пудов девять, а то и десять! Да еще на коня надевали металлический панцырь и налобник.

Такую тяжесть мог выдержать не всякий конь. Рыцари ездили на очень крупных и сильных конях вроде нынешних битюгов или. першеронов.

Кирасиры составляли «тяжелую конницу». Скакать быстро она. не могла. В бой она шла рысью или даже шагом. Своим мощным ударом тяжелая конница Обычно решала исход сражения.

В России разновидностью тяжелой конницы были кавалергарды. Слово это французское, по-русски оно значит «конная стража». Кавалергарды несли обычно караулы во дворце и сопровождали царя во время его выездов.

Уланы. Это название происходит от монгольского слова, «углан», что значит «храбрец». Уланами стали называть в разных странах легковооруженных, проворных, быстрых кавалеристов. Эта легкая конница была особенно пригодна для разведки и для преследования врага.

Гусары – род легкой конницы. Чаще всего гусары действовали на войне небольшими отрядами, разведывая и беспокоя противника. Такая служба требовала особой находчивости и бесстрашия. Между прочим, Лермонтов служил как раз в гусарском полку.

Самое слово «гусар» – венгерское; перевести его можно так: «двадцатник». Вот как объясняется это странное название: пятьсот лет назад венгерский король приказал призвать в свою армию каждого двадцатого дворянина. Дворяне-«двадцатники» явились на отличных конях, щеголяя своими пышными нарядами и красотой оружия. Все они были с детства обучены фехтованию и верховой езде. Эти полки «двадцатников» стали лучшими в венгерской армии. Впоследствии смысл слова «гусар» позабылся, оно перешло и в другие языки.

Драгуны. В прежние времена кавалеристы сражались лишь в конном строю. Они дрались холодным оружием, а стрелять не умели. Но когда огнестрельное оружие усовершенствовалось, появилась нужда в такой коннице, которая умела бы драться и, спешившись, метко стреляла бы из ружей.

Кавалеристы, однако, не хотели переучиваться и приспосабливаться к новым порядкам.

Тогда, четыреста лет назад, французский «маршал Бриссак отобрал самых смелых пехотинцев-стрелков и посадил их на коней. Так появились новые кавалерийские полки, которые умели драться и в пешем строю.

Этих своих лучших бойцов маршал Бриссак прозвал «мои драконы». По-французски слово «дракон» произносится «драгон». Отсюда и пошло название «драгуны»...

Все эти различия впоследствии исчезли. Кирасиры сняли с себя кирасу: она уже не защищала от пуль. Уланы, гусары, кирасиры стали, когда это нужно, сражаться в пешем строю, совершенно так же, как драгуны.

Различие осталось только в названиях да в мундирах: кто носил красный мундир, кто – голубой, у одного кивер был украшен блестящим шариком, у другого – конским хвостом.

Впрочем, не совсем так: некоторые особенности сохранила в России казачья конница.

Казаки. Это слово происходит от старинных монгольских слов «ко» – «защита» и «зак» – «рубеж», «граница». Так что оно имело когда-то тот же смысл, что в наше время «пограничник».

Казаками на Руси стали издавна звать тех, кто селился на окраинах страны и отражал неприятельские набеги. Жить здесь было опасно, зато вольнее, чем в глубине страны: не было тут ни крепостного права, ни податей. Сюда шли люди, преследуемые властями, люди смелые, предприимчивые, свободолюбивые.

Казаки всегда были отличными кавалеристами: они с детства учились ездить верхом и владеть пикой.

И в наше время казачья конница сохранила в Красной армии некоторые свои особенности: казаки вооружены пиками, они служат на собственных конях и на параде носят особую форму.

ЯЗЫК КАВАЛЕРИСТА

Конь может везти всадника либо шагом – тогда он проходит километр в десять минут, либо рысью, то есть бегом, – километр в четыре-пять минут, либо галопом, то есть вскачь, – километр в две с половиной – три минуты. На короткие расстояния, – например, в атаку – конница применяет карьер, то есть движение во весь опор, когда лошадь несется что есть духу.

Вот эти способы движения лошади – шаг, рысь, галоп, карьер – называются ее аллюрами.

Бывает еще переменный аллюр, когда всадник двигается по-переменно то шагом, то рысью или галопом:

Усидеть на лошади, особенно когда она несется вскачь, не так-то просто. Для этого надо, как говорят кавалеристы, выработать крепкий шлюсс и уметь хорошо взять лошадь в шенкеля.

Прочно закрепиться в седле верхней частью ног – от naixa до колена – это и есть шлюсс. «У него крепкий шлюсс» – это значит: он прочно держится в седле, крепко прижимая к седлу ноги от колена и выше.

Шенкелем кавалеристы называют нижнюю половину ноги – от ступни до колена.

Лошадь берут в шенкеля, чтобы она не слишком резвилась, чтобы чувствовала всадника и повиновалась ему.

Выражение «взять в шенкеля» применяется и в переносном смысле – вроде как «взять в ежовые рукавицы», то есть держать строго, не позволять резвиться и баловаться.

Шагом...Рысью...Галопом...

Поводья и уздечка.

Действие шенкелей усиливается шпорами, которые привязаны к сапогам ремнями с пряжками.

Управляют лошадью с помощью поводьев, шенкелей и баланса, то есть качания корпуса вправо или влево.

Поводья прикреплены к железке, которая лежит у лошади во рту, – к удилам, или трензелю. Многие лошади очень чувствительны к малейшему движению железки во рту и сразу же повинуются воле всадника. Действие трензеля можно усилить мундштуком, то есть дополнительной железкой, которую вкладывают в рот лошади.

За мундштучные поводья нельзя сильно тянуть: от боли лошадь может встать на дыбы и даже запрокинуться назад.

Мундштук особенно полезен тогда, когда приходится править лошадью одной рукой, так как в другой руке оружие.

Некоторые лошади, стараясь переупрямить всадника, умеют крепко зажать удила зубами, как говорят – «закусить удила». Закусив удила, лошадь уже не чувствует боли оттого, что всадник тянет за поводья, теперь она несется, как хочет. Обычно лошадь закусывает удила именно тогда, когда ей хочется нестись быстрее, чем ей позволяет всадник.

Говорят и про человека: «Он закусил удила», когда он перестает признавать разумные доводы и упрямо настаивает на своем, хотя и неправ.

Аллюр, шлюсс, шенкеля, баланс, трензель, мундштук – вот и все основные слова кавалерийского языка.

ГЛАВА III
АРТИЛЛЕРИЯ

ГРЕМЯЩИЙ САМОПАЛ

Шестьсот лет назад испанский король пошел войной на город Алхесирас, занятый в то время арабами. Как и все воины тех времен, испанцы были вооружены копьями, мечами и луками. Они уже готовились к приступу, когда на городской стене появилось вдруг что-то невиданное и, казалось, совсем неподходящее для войны – железная труба на подставке. Это ничуть не было похоже на лук или на копье. В трубу что-то заложили. Потом к ней подошел человек, поднес к трубе раскаленный железный – прут. И сразу же раздался гром, из трубы вырвались пламя и дым, в ряды испанских солдат ударило ядро.

Это было так неожиданно, что все оцепенели. Испанский король решил, что в трубе сидит «нечистая сила». Он приказал солдатам помолиться и потом двинуться на приступ.

Но труба, видно, не боялась ни молитвы, ни креста.

Араб поднес к трубе раскаленный прут..

Снова к ней кто-то подошел, поднес раскаленную палочку, и опять гром, дым, огонь! Новое ядро полетело в испанцев.

Сражаться с дьяволом король не решился. Он увел своих солдат подальше от стен города.

Быстро распространились по всем странам тревожные вести о «неведомой силе, которая с шумом и громом, с дымом и огнем бросает ядра, не знает пощады и не боится даже креста». Церковь поспешила проклясть это новое «дьявольское» оружие.

Но не все были так пугливы. Нашлись такие люди, которые утверждали, что дело здесь совсем не в дьяволе, а в порохе. В далеком Китае, говорили они, давно уже научились изготовлять порох и начинять им ракеты, которые затем взлетают к небу и там рассыпаются и сгорают. Такие ракеты пускают китайцы по праздникам для потехи. А арабы, узнав от китайцев секрет пороха, применили его на войне: порох взрывается в трубе и вышибает из нее ядро.

Вскоре китайский секрет узнали и европейские мастера. Они тоже стали изготовлять пушки. Но эти пушки были очень непрочные, и с ними то и дело случались разные беды. При выстреле они вдруг разрывались и, вместо того, чтобы наносить урон неприятелю, убивали своих же солдат.

Понятно, что солдаты сторонились нового оружия. Говорили, что оно не так опасно для неприятеля, как для своих же войск.

Среди полководцев шли споры о том, стоит или не стоит применять новое оружие. И большинство склонялось к тому, что не стоит.

Скоро, однако, произошло событие, которое положило конец всем этим спорам.

ПОРАЖЕНИЕ РЫЦАРЕЙ

В 1541 году французский король Карл VIII двинулся на Италию. Навстречу ему выступили итальянские рыцари. Они были уверены в победе: их собралось много, они были опытны в боях и отлично вооружены. Каждый из них носил железные латы, укрывавшие все тело с головы до пят. Пробить латы копьем или мечом было очень трудно, так что рыцари чувствовали себя почти в безопасности.

На широком и ровном поле построились гордые рыцари в несколько рядов. Неподалеку, на другом краю поля, выстроилось французское войско.

– Смотрите, мой синьор, – сказал оруженосец своему рыцарю, – французы захватили с собой много железных труб.

– Эти жалкие ремесленники не умеют драться, как подобает рыцарям, – отвечал синьор. – Пусть они возятся у своих трубок! Мы изрубим их войско прежде, чем оно успеет выстрелить.

Сперва шагом, потом галопом двинулись рыцари. Около каждого из них ехали оруженосцы и слуги.

Все ближе, ближе французское войско. Отчетливо видны орудия, их около сотни, около них копошатся люди. Еще минута, другая, – и эти люди падут под ударами рыцарских мечей и копий, будут растоптаны копытами коней!

Но что это? Огонь, дым и свист, пронзительный и унылый.

Конь синьора странно наклонился набок и на всем скаку грохнулся оземь, придавив своего хозяина. Не успевший сдержать своего коня оруженосец свалился на своего господина. Кони других всадников на всем скаку остановились. Кое-кто, не удержавшись, выпал из седла.

Снова пронзительный свист.

Едва успел оруженосец подняться на ноги, как на его глазах маленькое чугунное ядро легко пробило латы рыцаря, и тот свалился на землю, весь залитый кровью.

Латы перестали служить рыцарю надежной защитой!

Третье ядро оторвало голову одному из слуг и ранило еще двух коней.

Оруженосец оглянулся. Кругом, по всему полю, насколько хватал глаз, падали рыцари и слуги.

А французы всё стреляли и стреляли из своих орудий.

Рыцари так и не доскакали до французского войска: рыцарские ряды дрогнули, поле покрылось бегущими. Ядра с апельсин величиною догоняли бегущих и валили их на землю.

Уцелевшие рыцари бросились в свои крепкие каменные замки и заперлись там. Но и это их не спасло.

Прошло немного дней, и французы подвезли к стенам замков свои тяжелые орудия. Эти орудия, в отличие от полевых, стреляли большими ядрами: с голову взрослого человека. Ядра быстро разрушили каменные стены, разбили железные ворота замков.

Вскоре почти вся Италия оказалась в руках завоевателя, который раньше остальных оценил силу артиллерии и запасся множеством орудий. Весть об этих победах распространилась по всей Европе. Теперь уж никто не сомневался в силе артиллерии. Она стала новым, полноправным родом войск.

ПЕРВЫЙ БОМБАРДИР

Петр I был совсем еще маленьким, когда его отец умер и он сам стал царем. Конечно, царем он был только на словах, а не на деле: государством управляла его старшая сестра. Петр и жил-то не в Москве, а неподалеку от нее, в селе Преображенском. Здесь он играл вместе с соседними мальчиками, гулял, проводил время, как хотел.

Как это часто бывает, мальчикам очень хотелось называться как-нибудь по-особенному, так, чтобы по одному названию было видно: хоть они еще и мальчики, а ничем не хуже взрослых. Но какое название придумать?

У Петра была забавная игрушка: маленькая деревянная пушечка, стрелявшая деревянными ядрами. Всем мальчикам она очень нравилась. Может быть, назваться пушкарями? Так в то время звали русских артиллеристов. Но мальчики слышали о том, что пушкари стреляют не так уж хорошо, часто промахиваются. А говорят – есть за границей какие-то особо искусные артиллеристы, которые знают все секреты стрельбы. Правда, и там таких немного. Зовут их бомбардирами.

Вот это хорошее слово: бомбардир. Мальчики стали так называть друг друга.

Правда, эти маленькие «бомбардиры» настоящей пушки никогда в глаза не видели. Но это их не смущало. Не всё сразу, дойдет и до этого.

30 мая 1684 года был праздник: Петру исполнилось двенадцать лет. В честь такого дня была устроена стрельба из пушек, из настоящих пушек. И вот Петр сказал, что он хочет выстрелить из пушки сам. Взрослые растерялись, стали упрашивать Петра отказаться от такого желания, стращали его всякими опасностями. Но Петр никого не слушал. Он взял горящий фитиль, подошел к пушке – и выстрелил!

С того дня Петр увлекся артиллерийским делом так, как иные мальчики увлекаются шахматами, или собиранием бабочек, или катанием на коньках.

Все, что только имело какое-либо отношение к артиллерии, занимало и интересовало Петра– Он полюбил порох, взрывчатые вещества. Он пристрастился к фейерверку и научился пускать ракеты, которые рассыпались красивым разноцветным пламенем, точно огненные цветы в небе. Так он приобрел привычку к пороху, узнал, как осторожно с ним надо обращаться, чтобы не случилось несчастья.

– Тем менее страшимся мы военного пламени, – говаривал впоследствии Петр, – чем более привыкаем обходиться с увеселительными огнями!..

В тот самый год, когда Петр впервые выстрелил из пушки, он устроил у себя в селе «потешный полк» для военных игр. В этот полк могли вступать солдатами и взрослые. Первым пришел здоровый двадцатилетний парень, конюх, по фамилии Бухвостов. Петр так ему обрадовался, что сейчас же велел отлить из бронзы статую Бухвостова.

Конечно, для своего полка Петр потребовал не только барабаны, трубы, луки, стрелы, копья, но и артиллерию. Ему привезли пушки из Кремля. Правда, они оказались неисправными. Но Петр заставил их починить.

Петровские бомбардиры.

Мальчики, среди них и Петр, зачислились рядовыми в «бомбардирскую роту» потешного полка,

И вот начались военные занятия, пушечные стрельбы, постройка крепости с валом, рвом и башнями, осада, подкопы, штурмы. Грохотали выстрелы, клубился дым, войска сражались совсем по-настоящему. Но штыки у ружей были деревянные, а снаряды были сделаны из толстой бумаги.

Все шло хорошо. Одно было досадно: стреляли «бомбардиры» без всяких расчетов, на-глаз, не лучше, чем пушкари. А как стреляют настоящие бомбардиры, Петр не знал, и спросить было не у кого.

Петр, правда, отыскал в Москве одного голландца-ремесленника, который видел на своем веку искусных артиллеристов, кое-чему даже научился от них. Но все же бомбардиром он никогда не был.

Петр старался сам разгадать секреты меткой артиллерийской. стрельбы. Он завел себе особую тетрадь и записал в нее те правила, которые узнал от голландца. В этой же тетради стал он отмечать после каждой стрельбы, как было наведено орудие и как далеко упали ядра.

Скоро мальчики стреляли уже лучше пушкарей. Но до настоящих бомбардиров им было еще далеко.

Когда Петру исполнилось семнадцать лет, он устранил от дел свою сестру и стал управлять страной сам.

Все думали: теперь-то Петр уже бросит свои военные игры, забудет о них навсегда.

Но Петр вел себя попрежнему, совсем не как царь. Как и прежде, дружил он со своими «бомбардирами». На много недель уходил он с «потешными» в дальние походы, устраивал «примерные бои». Однажды его привезли, раненого, все лицо было обожжено. Оказывается, царь неудачно бросил ручную гранату, она разорвалась прежде времени. Петр отлежался, поправился, и снова двинулся в поход.

Так закалялись и совершенствовались в военном деле «потешные» полки.' Они стали лучшими полками русского войска, годились теперь уже не для потехи, а для войны.

И действительно, скоро они отправились на войну.

Воевала Россия с Турцией. Петр осадил турецкую крепость Азов. Петр сам стрелял из орудий по турецкой крепости. И теперь, как во время детских игр, Петр и его товарищи состояли в бомбардирской роте Преображенского полка.

Но теперь это была уже не игра, а настоящая война.

Много пришлось потрудиться молодым артиллеристам на войне. Некоторые из них были убиты. Но своей цели они добились: летом 1696 года турецкий гарнизон сдался. Азов был взят.

Все же на осаду ушло слишком много времени, израсходовано было чересчур много снарядов. Русские артиллеристы все еще не умели стрелять так, как надо.

В следующем году из России. за границу уехало «великое посольство». В это посольство Петр включил самого себя и еще нескольких бомбардиров. А для того, чтобы скрыть от посторонних, кто он, Петр выбрал себе фамилию Михайлов.

Посольство прибыло в немецкий город Кенигсберг. Здесь Петр отыскал знатока артиллерии, военного инженера, который обучил на своем веку многих бомбардиров.

У него-то Петр и его товарищи стали брать уроки.

Четыре месяца прилежно занимались они артиллерийской теорией и математикой.

И когда занятия подошли к концу, военный инженер выдал

Петру аттестат, в котором было написано: «Господина Петра Михайлова следует признавать и почитать за совершенного в метании бомб, осторожного и искусного огнестрельного художника».

Так русские бомбардиры оправдали название, которое они себе выбрали еще в детстве. Они стали, действительно, отличными артиллеристами, настоящими бомбардирами, не хуже заграничных.