Текст книги "Военная книга"

Автор книги: Л. Савельев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

КАРМАННАЯ АРТИЛЛЕРИЯ

Артиллерийские орудия стреляют не пулями, а– гранатами – разрывными снарядами.

Пулей можно поразить только одного неприятельского солдата. А граната разлетится на сотни осколков, может поранить либо убить много солдат зараз.

Если враг спрятался за каменной стеной, пуля в него не попадет. А гранату можно пустить так, что она перемахнет через стену и угодит во врага.

Пуля, если она упадет хотя бы за шаг от неприятеля, никак ему не повредит. А граната заденет его своими осколками.

Вот сколько преимуществ у артиллерийской гранаты. Но ведь не может же каждый боец таскать с собой пушку! У него и сил на это не хватит: пушка слишком тяжела.

Можно, однако, заменить пушку своей рукой: просто-напросто бросить гранату. Конечно, для этого годны только такие гранаты, которые не очень тяжелы. И так далеко, как это делает пушка, их не метнешь.

Зато такие ручные гранаты могут принести большую пользу, когда подойдешь к врагу близко, метров на двадцать-сорок. В этом случае одной метко брошенной гранатой можно уничтожить сразу нескольких «неприятельских солдат.

Поэтому-то стрелок и берет с собой в бой гранаты. Это как бы его собственная «ручная» или «карманная артиллерия».

РУКОПАШНЫЙ БОЙ

Многие думают, что врукопашную дрались только в старину, теперь таких боев уже не бывает. Это совсем неверно.

Зачем к винтовке приделан штык? Конечно, не для красоты: это оружие рукопашного боя.

Из щели вылезали всё новые и новые враги.

Когда боец сходится с врагом вплотную, тогда стрелять уже неудобно, да на это и не хватит времени; гораздо быстрее – кольнуть штыком или ударить прикладом...

Во время одной военной операции несколько наших разведчиков наткнулись ночью на замаскированный вражеский окоп. Бойцы осторожно спустились в него. Часовые – их было двое – спали. На беду, в этот миг где-то наверху раздался выстрел. Часовые вскочили, схватились за винтовки. Поздно! Два быстрых удара прикладом – и оба врага падают, не успев даже вскрикнуть.

Но выстрел разбудил не только часовых. Из длинного углубления – «щели» – один за другим выскакивают солдаты и кидаются на наших разведчиков. В узком окопе не развернуться с винтовкой: слишком тесно. Бой идет без единого выстрела. Умение владеть штыком, быстрота и точность удара – вот от чего зависят теперь жизнь и смерть.

Солдат много, но по окопу они движутся гуськом, и драться им приходится поодиночке. Уже несколько солдат упало: одни напоролись на штык, другие получили удар прикладом. Но из щели вылезают всё новые и новые солдаты.

Тогда разведчики снимают с себя гранаты и бросают их в щель. Раздается треск, свистят над головой осколки, откуда-то сверху сыплется песок. Из щели несется вой. Еще несколько гранат – и все стихло.

Окоп очищен от неприятеля.

МУШКЕТЕРЫ И ПИКИНЕРЫ

Ружье со штыком – сравнительно недавнее изобретение. То, что может теперь делать один боец – стрелять и колоть, прежде должны были делать два бойца: один только стрелял, а другой, только колол.

Стрелки – их называли аркебузерами, кулевринерами или мушкетерами – вели бой до тех пор, пока враг не подходил вплотную.

Аркебузер и пикинер.

Тогда они отходили в сторону, а на их место становились воины, вооруженные длинными пиками или топориками на длинном древке, – алебардисты или пикинеры. Они кололи врагов пиками, дрались врукопашную.

Носить зараз и ружье, и длинную пику не под силу было никому: слишком они были тяжелые.

Лет триста назад кому-то пришло в голову: а ведь можно пику сделать покороче и вставлять ее в дуло ружья!

Нельзя сказать, чтобы это изобретение было очень удачное. Представьте себе: пехотинец до последней возможности стреляет в наступающего врага; а когда тот уже всего лишь в нескольких шагах, тогда пехотинец хватается вдруг за пику и начинает поспешно засовывать ее в ствол ружья! Наверное, не раз бывало, что боец так и не успевал засунуть пику, враг убивал его прежде, чем он был готов к бою.

Понадобилось еще лет пятьдесят для того, чтобы додуматься до простой вещи: делать пику с трубкой и не втыкать ее, а насаживать на ствол ружья. Такая пика уже не мешала стрельбе.

Эту коротенькую, прикрепленную к ружью пику и называют теперь штыком.

СТРЕЛКОВОЕ ОРУЖИЕ

Основное оружие стрелка – винтовка. Обычно из винтовки стреляют на расстояние до четырехсот метров, но можно вести огонь из нее на большие расстояния.

Пулемет стреляет такой же пулей, как и винтовка, но гораздо быстрее; из него можно сделать несколько сот выстрелов в минуту» Пулеметы бывают легкие (ручные) и тяжелые (станковые).

Стрелковое оружие.

Из – станкового пулемета стреляют обычно на расстояние до двух-трех километров.

Пистолет и револьвер применяют для стрельбы на близких расстояниях – до ста метров.

Ручной гранатой пользуются для того, чтобы достать противника в окопе, в доме или убежище. Метнуть гранату можно на тридцать – тридцать пять метро®.

Ружейной гранатой можно стрелять на расстояние до восьмисот метров и доставать противника даже тогда, если он спрятался за каменной стенкой или в овраге.

Мина, выпущенная из миномета, может пролететь три километра. Как и ружейная граната, мина достает противника и в овраге, и за каменной стеной; мина гораздо сильнее ружейной гранаты.

ХОРОШО БЫТЬ СИЛЬНЫМ!

Сергей Бамбуров, заместитель политрука, проверял во время бой наши дозоры. Была темная, дождливая ночь. Бамбуров подполз к пулеметчику.

– Что нового? – спросил он.

Не успел пулеметчик ответить, как с трех сторон раздвинулись кусты и взвилась граната.

Бамбуров сменил пулеметчика, а тот бросился с винтовкой наперевес вперед.

Белогвардейцы старались окружить Бамбурова. Тот не подпускал их близко, поворачивая ручной пулемет из стороны в сторону.

Но вот патроны кончились. Бамбуров остался один, безоружный, лицом к лицу с десятком бандитов.

Со всех сторон слышался в темноте шорох, трещали ветви кустов… Это подползали белогвардейцы – все ближе, ближе. Вот они вскочили и бросились на Бамбурова.

Бамбуров нашелся: он схватил пулемет за ствол и стал наносить им удары, точно дубинкой. Стрелять белогвардейцы не решались, чтобы не поранить своих. Они старались проткнуть Бамбурова штыком.

Но Бамбуров недаром славился своей ловкостью и силой. Размахивая пулеметом, он отбивал неприятельские удары, валил солдат одного за другим наземь.

Бамбуров отбивался пулеметом.

Внезапно один из неприятельских солдат кинулся на Бамбурова.

В темноте блеснул острый штык. Бамбуров успел отпрянуть, штык уколол его не в грудь, а в левую руку. Правой рукой Бамбуров занес пулемет и ударил солдата по голове. Тот упал мертвым. Удар был такой сильный, что приклад пулемета обломился.

Размахивая обломком пулемета, Бамбуров бросился к дереву, укрылся за ним и сейчас же метнул здоровой рукой гранату.

Раздался крик. Несколько солдат упало. Остальные бросились бежать...

Всю ночь после этой схватки Бамбурову не было времени сходить на перевязку: надо было закончить обход, указать нашим пулеметчикам, куда стрелять. Только под утро Бамбуров явился к врачу. Левая рука его была вся в крови. А в правой он все еще держал обломок пулемета: ему хотелось сохранить его на память о ночной схватке.

ЛОЖНЫЙ СЛЕД

На войне побеждают часто не силой, а сообразительностью, хитростью.

Вот что случилось, например, во время гражданской войны.

Наши разведчики, – было их всего десять человек, – возвращаясь с разведки, увидели на опушке леса маленькую сторожку. В ней никого не было. Разведчики зашли в нее погреться и отдохнуть.

Недолго пришлось им отдыхать. Дверь открылась, вбежал дозорный.

– Идет отряд белогвардейцев, – сказал он, – человек двадцать!

– Откуда идут? – спросил командир. – Из лесу или полем?

– Полем.

Командир подумал с минуту и потом приказал:

– Уходи по одному в лес, двигаться задом!

Это странное приказание было исполнено. Один за другим вышли бойцы из сторожки, пятясь дошли до лесу и тут залегли за кустами.

Вскоре, действительно, показались белые. Из-за кустов было видно, как они остановились у следов, отпечатавшихся на свежем снегу, и стали их внимательно разглядывать. Потом, держа винтовки наготове, они вошли в сторожку.

Следы указывали: в избушку вошли люди.

Тогда по команде поднялись наши бойцы. Подкравшись к сторожке, они вдруг распахнули дверь и швырнули ручные гранаты. Бой был коротким. Белые были застигнуты врасплох. Отсюда они никак не ждали нападения. Пятнадцать из них было убито, пятеро уцелевших взято в плен.

Долго не могли понять пленные, как это случилось, что советские бойцы оказались не в сторожке, а в лесу.

Ведь на снегу ясно были видны следы и все они вели из лесу в сторожку, а из сторожки следа не было. Как же может быть, чтобы человек шел в одну сторону, а следы вели в. другую?

Красноармейцы слушали разговоры пленных и посмеивались:

– Это у нас ноги так устроены. По-особенному. Пятками вперед.

НАХОДЧИВЫЕ РАЗВЕДЧИКИ

Это было в 1920 году, во время войны с белогвардейцами. Наш полк выслал в разведку конный разъезд из двадцати восьми бойцов.

Разведчики ускакали далеко вперед. И вдруг они увидели большой отряд неприятеля. Нечего было и думать вступать с ним в бой.

Начальник разъезда решил задержать их, покамест подойдут наши главные силы. Он приказал разведчикам занять опушку леса и спрятаться за деревьями. А сам; тем временем написал и с верховым отправил командиру донесение, чтобы он поскорее вел полк сюда.

Между тем неприятель приближался. Вот он подошел уже совсем близко к лесу. Тогда наши бойцы внезапно' начали стрелять из-за деревьев. Белогвардейцы этого никак не ждали, они растерялись.

Отойдя от опушки леса на километр, они остановились.

«Конечно, белогвардейцы скоро узнают, что нас мало, – думал начальник разъезда. – Тогда нам несдобровать. Их человек семьсот, а нас двадцать восемь. Надо как-нибудь обмануть их!»

Он осмотрелся и заметил, что в лесу, недалеко от опушки, возвышается пригорок, совсем голый. А справа и слева от него тянется опять густой лес. Пригорок хорошо виден неприятелю. Но того, что делается позади этого пригорка, белогвардейцы увидеть уже не могут.

Разведчики мчались по гребню холма.

Начальник подозвал к себе бойцов и объяснил им, что надо делать. Они должны внезапно выскочить на конях из-за деревьев, пронестись быстро по гребню холма – так, чтобы неприятель их увидел, и скрыться в лесу. А потом они должны вернуться на прежнее место. Но возвращаться надо уже другой дорогой, прячась за холмом, так чтобы неприятель не мог их заметить. А вернувшись, снова мчаться через холм.

Так и сделали. Во весь опор пронеслись бойцы по холму и сразу же исчезли в лесу. Потом тайком вернулись назад. Потом опять мчались через пригорок и опять тайком возвращались назад. Короче говоря, сорок раз подряд пронеслись они на своих конях из одной части леса в другую.

Белогвардейцы не догадывались, что через холм скачут всё одни и те же бойцы. Им казалось – это подходят новые и новые отряды нашей конницы. И вместо того, чтобы, не теряя времени, броситься сразу же на наш маленький разъезд, они стали раздумывать и выжидать.

А пока они думали, ждали да считали скакавших через холм всадников, успел подойти весь наш полк. С двух сторон бросились наши бойцы на белогвардейцев, одних перебили, а других взяли в плен.

ХИТРОСТЬ СПАРТАКА

Жил две тысячи лет назад в Риме сильный и смелый человек, по имени Спартак. Он был рабом-гладиатором. Вместе с семьюдесятью своими товарищами он поднял восстание против власти Рима.

Ночью повел Спартак восставших гладиаторов за город, в горы. Они прошли через оливковые рощи и виноградники, миновали дубовые леса. Все выше и выше вел их Спартак. Здесь ужение было людей, разве донесется откуда-то дудка пастуха, далекое блеянье овец и коз. У вершины горы, на крутом! утесе, нависшем над пропастью, Спартак остановился.

– Здесь, – сказал он, – мы разобьем наш лагерь!

На другой день пришел римский отряд, посланный усмирить восставших рабов. И тут-то стало ясно, как умно выбрал Спартак место для лагеря. Римских солдат было много, они были хорошо вооружены. И все же сделать они ничего не могли: пока они карабкались наверх по круче, безоружные гладиаторы забрасывали их сверху большими камнями.

Римские солдаты ничего не могли сделать с гладиаторами.

Римские солдаты бежали, побросав оружие, и гладиаторы подобрали это оружие.

Пока в Риме набирали под начальством полководца Глабра новое войско, отряд Спартака успел – усилиться и вырасти: со всех сторон, из городов и поместий, стекались к Спартаку восставшие рабы.

Наконец Глабр со своим войском подошел к лагерю Спартака.

Глабр был старый, опытный полководец. Хотя у него было и вдвое больше бойцов, чем у Спартака, все же он не стал штурмовать лагерь Спартака. Вместо этого он стал со своими войсками у подножия горы. Это было хитро придумано: сюда выходила единственная, узкая и крутая, тропинка, по которой могли спуститься гладиаторы с горы. Пока они шли бы узкой колонной, Глабр атаковал бы их со всех сторон сразу. И, конечно, ни один из гладиаторов не спасся бы.

Спокойно ожидал Глабр, когда голод и жажда заставят гладиаторов покинуть утес и попасть в приготовленную им ловушку.

Но Спартак перехитрил Глабра.

Спартак приказал своим бойцам набрать как можно больше виноградных лоз. Всю ночь восставшие рабы не спали. Одни из них собирали растущие кругом лозы дикого винограда, другие по приказу Спартака плели из этих лоз длинную гибкую лестницу. Под утро ее спустили с утеса в пропасть, она достала до дна. Качалась и скрипела лестница, когда Спартак первым стал спускаться по ней. Казалось – вот-вот она оборвется. Но она выдержала. По этой-то узкой лестнице и спустились вниз ночью все рабы. Внезапно напали они на римское войско с тылу и перебили его.

Когда в Риме узнали об этой новой победе Спартака, навстречу ему послали целый легион – восемь тысяч солдат – под начальством Вариния.

Оба войска сошлись под вечер. Начинать бой было уже поздно. Вариний расположился лагерем, неподалеку от него разбил свой лагерь Спартак. В обоих лагерях разожгли костры, выставили часовых. Зорко всматривались часовые в темноту, стараясь разглядеть, что делается в неприятельском лагере.

С восходом солнца должен был разгореться бой.

Но Спартак перехитрил и Вариния.

Ночью Спартак обошел сам весь свой лагерь и тихонько снял с постов всех часовых. Вместо них он поставил тела убитых, подперев их воткнутыми в землю лопатами, так что издали нельзя было заметить подмены. Потом Спартак бесшумно вывел из лагеря все свое войско, оставив в пустом лагере только трубача. И пока трубач, обходя палатки, громко трубил, как будто в лагере шли приготовления к утреннему бою, в это время гладиаторы крались в темноте к римскому лагерю.

Во внезапно начавшейся битве Спартак наголову разбил Вариния. Сам Вариний еле спасся, и Спартак захватил его коня.

Много побед еще одержал Спартак над римскими войсками. И каждый раз он побеждал не потому, что его войско было больше, чем у противника, – наоборот, оно было меньше, – а потому, что Спартак действовал искусно и хитро, нападал тогда, когда враг этого не ожидал.

В ПОЛЕВОМ КАРАУЛЕ

– Как стать наблюдательным? – спросили мы старого, опытного командира, носившего на груди медаль «Двадцать лет Красной армии». – Как научиться замечать врага, а самому оставаться незаметным?

Вместо ответа, командир нам рассказал три случая из своей жизни.

Вот первый случай.

– В Красную армию я поступил еще совсем молодым парнишкой в начале гражданской войны. Стрелять я умел, и потому меня вместе с другими сразу же отправили на фронт. Время было такое, что учить военной науке было некогда, – решили, что мы всё, что надо, узнаем в походе.

Помню, как однажды меня, совсем еще неопытного бойца, послали на ночь вместе со старшими товарищами в полевой караул.

Было нас в карауле семь бойцов. Мы должны были охранять отдыхающий красноармейский отряд: следить, чтобы к нему, воспользовавшись ночной темнотой, не подошли внезапно белые.

Расположились мы на опушке леса. Один старый боец назначен был часовым, а я к нему подчаском, то есть помощником. Остальные пятеро расположились поодаль.

Пришли мы поздно – уже совсем темно было.

На пригорке двое белых стоят...

Вот стоим мы вдвоем на опушке леса, спрятавшись за кустами, и глядим во все стороны, нет ли где неприятеля. Перед нами – поляна. На пригорке чуть виднеется какая-то постройка; за поляной невдалеке – темный лес сплошной стеной.

И приходится нам больше слушать, чем глядеть: темно кругом, ничего почти не видно.

Немного погодя показалась из-за леса луна, стало светлее.

И вот гляжу я – от темного леса что-то отделяется. Стал я вглядываться получше. Напряг зрение так, что даже глаза слезиться начали, – и вдруг ясно увидел темные очертания двух фигур: стоят два человека на пригорке, у одного винтовка за плечами, другой винтовку наперевес держит и словно озирается до сторонам. И оба слегка покачиваются.

Я схватил моего товарища – часового – за плечо, шепчу ему:

– Гляди – на пригорке двое белых стоят. Давай я подстрелю правого, а ты – левого…

– Стой спокойно, – отвечает старый боец, – нечего шум поднимать.

– Ну, так я к нашим побегу, – скажу, что мы белых заметили.

– Незачем. Наблюдай получше.

Хоть и невтерпеж мне, а все же наблюдаю. Кругом все спокойно, только те двое всё стоят на пригорке. И кажется мне, что они прямо на нас смотрят, – вот-вот увидят. Думаю: «Наверное, это тоже часовой с подчаском, как и мы».

Поглядел я искоса на моего товарища: почему он так спокоен, когда враг совсем близко?

А тот только посмеивается и молчит.

Так прошло много времени. Уж и светать начало, – короткая весенняя ночь подошла к концу. И тут только я увидел, кого за врага принял: за пригорком, позади постройки, стояли два молодых тополя. Обломанный сук напоминал взятую наперевес винтовку.

– Ну, теперь иди, бери в плен белых, если хочешь, – засмеялся часовой.

А мне стыдно стало: дерево от врага отличить не сумел.

– Ты, парень, не горюй, – утешал меня товарищ. – Со всеми так бывает: в карауле молодым всегда разная чушь мерещится. Тут и дерево за неприятеля сойдет. И все норовят поскорее начать стрельбу. А ты помни: спокойнее и внимательнее надо быть, вот что.

– А как же ты узнал, что это не люди?

– У меня глаз наметанный, зоркий. Повоюй с мое, и ты научишься впотьмах видеть.

ВОРОБЬИНАЯ СТАЯ

Скоро и я научился распознавать врага по самым незаметным признакам, и у меня глаз стал зорким.

Был такой случай.

Летом 1918 года прибежал к нам дозорный и рассказал, что оврагом пробираются белые: хотят, наверное, выйти к нам в тыл и внезапным налетом захватить наш штаб.

Послали тогда наш взвод в разведку: нужно было разыскать белых, узнать, сколько их и куда они идут.

Отчего воробьи поднялись стаей?

Заняли мы рощицу на холме и стали наблюдать. Но видно было плохо: мешали кусты впереди.

– Вот что, – говорит мне командир, – ты парень ловкий, – полезай на дерево и наблюдай оттуда в сторону оврага.

Залез я на дерево. Наблюдаю. Впереди – поле, за ним – кустики, а дальше – длинный и глубокий овраг. Из него-то белые и должны показаться.

Долго пришлось мне наблюдать: все тихо, никого не видно. Свернули, что ли, белые куда-нибудь и мимо прошли, а мы их, стало быть, упустили?

Не может быть: из оврага свернуть некуда!

Но как я ни старался, ничего подозрительного не мог разглядеть.

– Разрешите слезть, товарищ командир, – попросил я. – Все равно ничего не видно.

Перед тем как слезть, на всякий случай окинул я в последний раз взглядом поляну и овраг.

И вдруг заметил: с пшеничного поля, что поближе кустиков вспорхнула стая воробьев.

«Отчего они так сразу стаей поднялись? – подумал я. – Не спугнул ли их кто?»

Однако в поле попрежнему никого не было видно.

«Пустяки, – решил я, – наверное, кошка подкралась… А, впрочем, пригляжусь попристальнее».

Приглядевшись, заметил: в том месте, где воробьи поднялись, пшеница колышется. Начал еще лучше приглядываться – и вдруг увидел: по пшенице ползком к нашей рощице пробираются люди. Вот один, другой, третий... человек десять. А вон поодаль еще в одном месте пшеница колышется. Ого, да и там ползут люди, тоже в нашу сторону.

«Ну, голубчики, не выйдет ваше дело», думаю. И потихоньку передаю командиру вниз все, что увидал.

Командир вмиг распорядился: два отделения тоже по пшенице в обход белым послал, чтобы сзади на них напасть, а третьему приказал быстро занять опушку рощи, подпустить белых шагов на сто – и тогда открыть огонь.

Так и поступили. Белые были уверены, что их никто не видит. И когда с опушки их встретил залп, а вслед за тем сбоку из пшеницы тоже засвистели пули, – белые растерялись. Некоторые бросились бежать – их перестреляли; другие сразу руки кверху подняли и в плен сдались...

А не заметь я, как вспорхнула стая воробьев, – наверное, подкрались бы к нам белые незаметно, и много погибло бы наших бойцов.