Текст книги "Военная книга"
Автор книги: Л. Савельев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)
КТО КОГО ВЗЯЛ В ПЛЕН?
Это случилось во время войны с белофиннами.
Один из наших танков, возвращаясь с разведки, во время которой ему пришлось выдержать бой с врагом, отбился от остальных наших танков и потерял их из виду. Тогда танкисты заглушили свой мотор и стали слушать, не донесется ли до них шум ушедших вперед танков. Они уловили отдаленный гул и, чтобы поскорее нагнать своих, двинулись напрямик через занесенную снегом низину. Но едва только танк спустился с холма, как он провалился в холодную ржавую воду: тут, оказывается, было незамерзшее болото. Мотор танка заглох.
Как ни бились танкисты, вытащить танк из болота им не удалось.
Тем временем стемнело. Тишина стояла кругом. На помощь никто не шел. Может быть, наши решили ждать рассвета? А может быть – они ищут, но никак не могут найти отбившийся танк?
Вдруг в сумраке ночи, при тусклом свете луны, прикрытой облаками, показались вдали какие-то белые тени, – наверное, лыжники в белых балахонах. Свои или чужие? Подать им голос или молчать? Танкисты решили выждать. На всякий случай они закрыли люк.
Вскоре стало ясно: это пришли белофинны.
Рассыпавшись в цепь, осторожно начали они приближаться к танку, окружать его.
– Рус, сдавайсь! – крикнул один из них на ломаном русском языке.
Как хотелось танкистам ответить на это предложение выстрелами. Но, на беду, патронов у них не было, все они вышли несколько часов назад, во время горячего боя.
Что делать? Танкисты решили не откликаться.
Тогда белофинны, осмелев, подошли к самому танку, стали стучать в него. Но танкисты, как и прежде, молчали.
То ли белофинны решили, что танк, потерпевший аварию, пустой, то ли они не поверили молчанию, но их соблазнила мысль привезти к себе советский танк целым вместе с его бойцами. Во всяком случае, они не стали калечить беспомощную машину, а (вместо этого вызвали сюда свой танк, вооруженный пулеметом.
Белофинский танк остановился у края болота, шагах в. десяти от нашего. Белофинны перекинули толстую цепь от своего танка к нашему. Мотор их танка заработал громче, и цепь натянулась– Наш танк пополз, но когда до края болота оставалось всего шага два или три, он. вдруг уперся во что-то, – наверное, в камень, скрытый под снегом, – и снова застрял. Сколько ни трудился малосильный финский танк, преодолеть это препятствие ему было не под силу.
Пришлось белофиннам вызвать на подмогу еще один танк, тоже пулеметный. Снова загрохотала цепь, и оба неприятельских танка, напружившись изо всех сил, точно два паровозика, тянущие какой-то тяжеленный вагон, вытащили наконец наш танк из болота. Странный поезд из трех связанных цепями, выстроившихся гуськом танков двинулся в путь.
Тяжело было в это время на душе у наших танкистов. Надо же было случиться так, что столько несчастий сошлось вместе: и отбились-от своих, и в болоте застряли, и патронов нет! А теперь, в довершение всего, их везут в плен. Ну, до этого, конечно, не дойдет, живыми врагу они не дадутся! Но прежде, чем умирать, надо попытаться спастись самим и спасти свой танк...
Есть у танкистов такой способ заводить мотор, когда он застынет: танк включает скорость, его берут на буксир и возят взад и вперед по полю, пока мотор от этого не разогреется и не заведется.
Об этом способе вспомнили наши танкисты в то время, когда мчались на буксире вслед за неприятельскими машинами.
– Включай скорость! – приказал командир танка.
Водитель включил скорость, – коленчатый вал начал вращаться. Весь поезд из трех танков пошел тише: мешало сопротивление застывшего двигателя, всех его многочисленных шестеренок.
Странный поезд из трех танков.
Но все-таки все три шли вперед.
Так прошло минут десять. Танки были уже далеко от болота, они ползли теперь заснеженными песчаными буграми, поросшими молодыми сосенками.
Вдруг двигатель нашего танка фыркнул, чихнул, хлопнул – и заработал: он разогрелся. Наш танк шел теперь сам. Цепи сразу ослабли, поволоклись по земле.
Наши танкисты решили оторваться от неприятельских машин.
– Затормози! – сказал водителю командир машины. – Авось, цепь лопнет!
Тот резко затормозил. Цепь натянулась, как струна. Оба белофинских танка внезапно забуксовали, выбрасывая из-под гусениц снег. Но цепь не рвалась.
Началось своеобразное состязание. Белофинны тужились, чтобы сдвинуть с места наш заторможенный танк. А наш танк упирался.
– Задний ход! – сказал командир.
Гусеницы танка заработали в обратном направлении.
– Полный газ!
Мотор взревел.
И вдруг случилось то, чего никто не ожидал: цепь не порвалась, но зато весь поезд дрогнул и пополз назад. Наш оживший танк тянул за собою белофиннов.
Белофинны поняли, в чем дело. В свою очередь они начали упираться, тормозить гусеницы.
Но где же было их стареньким машинам спорить с мощным советским красавцем! Медленно, буксуя по временам в сугробах, он тянул их за собою.
Теперь уже белофинны старались разорвать цепи: они включили скорость, рвались прочь от нашего танка. Но цепи были крепки, и сами же белофинны прочно закрепили их.
Неуклонно их танки ползли туда, куда их вез наш танк. А он вез их в обход болота, в котором вечером застрял, – в ту сторону, куда ушли наши танки.
Белофинны поняли, что отцепиться и уйти нет надежды. Тогда ближайший из их танков открыл огонь из своего пулемета. Но крепкая советская броня выдержала все удары финских пуль.
Было уже утро, когда наш танк привел в плен захваченные таким странным способом белофинские танки...
Их можно увидеть теперь в числе других наших трофеев в музее Красной армии.
ТАНК ПЕРЕСЕКАЕТ МИННОЕ ПОЛЕ
Находить неприятельские мины, обезвреживать их – это дело саперов. Но бывают такие случаи, когда ждать саперов времени нет.
Шли однажды наши танки в атаку. Они должны были прорвать проволочное заграждение и добраться до белофинских окопов.
Полным ходом ринулись они вперед.
Но что это? Первый же танк, дойдя до проволоки, вдруг покачнулся. Он затянулся дымом и замер на месте.
Впереди – минированное проволочное заграждение. Остановиться? Возвращаться назад?
Наши танки не повернули назад. Они прошли через минное поле – и при этом остались целыми и невредимыми.
Вот как они этого достигли.
Мины взрываются тогда, рассуждали танкисты, когда к ним прикоснешься, заденешь их. Но зачем же задевать их гусеницами танка? Гораздо лучше задеть их пушечным снарядом!
И вот, не доезжая до проволочного заграждения, все танки, точно сговорившись, выстрелили по нему гранатами. Гранаты разлетелись на тысячи осколков, эти осколки впились в землю и в то, что было в земле закопано, – в мины.
Три-четыре гранаты выпустил каждый танк по тому месту, где он решил пройти. Едва успевала разорваться граната, как сразу же, точно эхо, раздавалось еще несколько взрывов: это осколки, попав в мины, заставляли их взрываться.
Своими выстрелами танки проложили себе дорогу. Легко прошли они минное поле, которое еще за минуту до этого было непроходимым, подмяли под себя колючую проволоку вместе с поддерживавшими ее кольями и двинулись дальше на врага.
ТАНК ИДЕТ ПО БОЛОТУ
Танк называют вездеходной машиной: где может пройти человек пешком, там пройдет и танк. Но бывают такие места, где человеку не пробраться: например, через болото. Конечно, здесь не пройти и танку.
Все это ясно; так написано в военных учебниках, и никому не приходило в голову усомниться в этом.
Во время войны с белофиннами нашим танкам не раз преграждали путь болота и топи. Их на Карельском перешейке очень много – таких, что не замерзают даже зимой. И за ними-то обычно и располагали свои укрепления белофинны.
Это было очень обидно: останавливаться перед топью, точно это пропасть, через которую нет никакого пути.
И вот наши танкисты стали думать: а нельзя ли изловчиться и все-таки провести здесь танки? Ведь болото болоту – рознь. И бывает так, что неуклюжий человек, действительно, застрянет в болоте, а другой, половчее, не застрянет, умудрится пройти.
Но если люди ходят по-разному, то и танки, наверное, тоже можно вести по-разному.
Производить опыты перед финскими болотами было бы, конечно,
нелепо. Но у нас в тылу были болота, которые ничем не отличались от финских. И тут-то танкисты стали учиться новому искусству – вести танк по зыбкой топи.
Тяжелое это было дело, такое тяжелое, что казалось – хуже не выдумать. Пойдет танк – и почти сейчас же провалится. Увязнет так, что видна только одна его башня. Мотор перестает работать. Людей заливает ржавой болотной водой. И это при тридцатиградусном морозе!
Несколько тягачей подойдут к застрявшему танку, начинают тащить его на длинных цепях. И уходит на это не час, а много часов, иногда целый день. Намучились танкисты, накупались в грязи, но зато в конце концов добились своего. Оказывается, если вести машину все время медленно и ровно, без рывков, не сворачивая ни вправо, ни влево, то можно пройти по болоту.
А не выдержишь характер, резко прибавишь газ или свернешь в сторону, – машина сейчас же завязнет – не миновать купанья в ледяной воде.
Кроме этих правил, надо было соблюдать еще и другие, о которых мы здесь не будем. говорить. Научившись этому новому искусству, танкисты вскоре же применили его на деле.
Наверное, белофинны глазам своим не поверили, когда 11 февраля 1940 года они вдруг увидели наши танки, шедшие по болоту точно по дороге.
Всего семьсот метров нужно было пройти по топи, чтобы добраться до неприятельских окопов. Но эти семьсот метров были полосой смерти: танки шли под непрерывным обстрелом. Руки невольно тянулись сами, чтобы прибавить газ, поскорее пронестись через эту страшную полосу. Хотелось итти зигзагами, чтобы увернуться от неприятельских снарядов. Но надо было итти медленно, ровно и прямо. Это было испытанием, требовавшим совсем особого мужества – такого мужества, которое выражается в хладнокровии и терпении. Ни единого рывка! Двигаться так, как будто нет никакой опасности: медленно, прямо, ровно-
Это был экзамен на выдержку, на твердость характера, на умение водить машину. Танкисты выдержали этот экзамен. Ни один из их танков не завяз в болоте.
И, выйдя прямо к белофинским окопам, получив вновь свободу полного хода и поворотов, они показали врагу свою силу, силу танков.
ГЛАВА VI
ВОЗДУШНЫЙ ФЛОТ
ДЕДАЛ И ИКАР
Давно-давно жил в Греции искусный скульптор, художник и архитектор, по имени Дедал. Был он родом из Афин, но потом покинул родной город и уехал вместе со своим сыном Икаром на прекрасный и богатый остров Крит.
И здесь для критского царя выстроил Дедал удивительный дворец-лабиринт: столько комнат было во дворце, столько запутанных ходов и переходов, что всякий, кто решился бы самовольно войти во дворец, очень скоро запутался бы в нем и не мог уже найти выхода назад.
Шли годы, все старше становился Дедал. Уже наскучило ему жить в чужих краях, напала на него тоска по родине, захотелось вернуться домой. Но критский царь ни за что не хотел отпустить такого искусного мастера– Напрасно уговаривал Дедал царя, просил, молил его, – тот не соглашался. Тогда попытался Дедал подговорить корабельщиков, чтобы они тайком увезли его вместе с Икаром в Грецию.
Растаял воск, и крылья Икара рассыпались.
Отказались корабельщики: боялись они критского царя, не решились пойти против его воли.
Загрустил Дедал, ничего ему теперь не хотелось делать. С утра-уходил он с сыном на берег, садился на камень и смотрел вдаль, в ту сторону, куда уходили корабли. И все думал: как бы покинуть остров?
Однажды, когда сидел так Дедал на камне у моря, засмотрелся он на летевших в небе птиц. Легко и быстро летели они, без всякого' усилия, казалось, рассекая воздух. Вот они уже улетели далеко, кажутся черными точками, вот совсем пропали из виду.
Вздохнул Дедал: «Если бы я мог летать, как птица!»
И только подумал он это, как вернулись к нему бодрость и надежда: он решил сделать себе крылья наподобие птичьих.
С той поры каждый день собирали Дедал и Икар птичьи перья склеивали их воском, мастерили из них крылья.
Наконец две пары крыльев были готовы. Ранним утром взошли Дедал и Икар на гору, укрепили за плечами крылья и прыгнули вниз. Замахали они руками-крыльями и полетели над морем, точно птицы.
Радостно было лететь, с каждым взмахом продвигаясь вперед, видеть под собою внизу синее море, над собой вверху синее небо. Так радостно, что казалось – ничего лучшего на свете нет, только бы лететь так и лететь. Но путь был далек, часы шли за часами, уже настал полдень. И стал Икару наскучивать ровный, спокойный полет. Захотелось ему взмыть вверх к солнцу. Отделился Икар потихоньку от отца и стал забираться все выше и выше. Взвился так высоко, как и птицы не залетают. Стало ему жарко: сюда уже не достигала морская прохлада. Но так весело было Икару, такой охватил его восторг, что он не замечал ничего, позабыл об всем на свете.
И не заметил Икар, как от жары, от солнца, стал таять воск, скреплявший перья. Растаял воск, и крылья вдруг рассыпались– Точно камень, упал Икар в море, в волны, и стал тонуть.
Увидел это Дедал, бросился на помощь сыну. Слишком поздно: уже утонул Икар, не видно и следа, не спасти его теперь.
Горько заплакал Дедал. Но не перестал он махать крыльями, не прекратил полета. Через несколько дней прибыл он на родину, уничтожил там свои крылья и больше уже никогда не пытался летать.
ЛЮДИ-ПТИЦЫ
Истинно ли это сказанье о Дедале, или все очно от начала до конца выдумка? Может ли человек, смастерив себе крылья, летать, как птица?
Века шли за веками, а никто не мог ответить на этот вопрос. Многие, подобно Дедалу, смотрели с завистью на птиц и мечтали о полете. Но мало было храбрецов, которые попытались осуществить свою мечту.
Одним из таких смелых людей был английский монах Оливье. Жил он восемьсот лет назад– Он, действительно, сделал себе крылья из, птичьих перьев и попробовал взлететь с башни. Но, вместо того, чтобы
Он не поднялся в воздух ни на вершок.
взлететь, он упал на землю, расшибся, сломал себе обе ноги. На всю жизнь остался он калекой.
Другим смельчаком был русский крестьянин Никита, – фамилии юн не имел, – живший триста лет назад. Он сделал деревянные крылья и стал просить у царя Ивана Грозного разрешения полетать над Москвой.
Царь рассердился, сказал, что человек – не птица, нечего ему летать. И велел деревянные крылья сжечь, а крестьянину-изобретателю отрубить голову.
Прошло сто лет, и другой русский крестьянин сделал кожаные крылья. Поглядеть на полет собралось много народу. Но как ни маялся крестьянин, как ни махал он до седьмого поту руками, к которым были подвязаны крылья, он не поднялся в воздух ни на вершок.
И за это неудачливого изобретателя батогами били, а потом заточили в тюрьму.
Потом еще другие люди пытались подняться в воздух, размахивая самодельными крыльями – слюдяными, кожаными, деревянными– Но никому это не удалось, никто не полетел...
Сказание о Дедале оказалось всего-навсего выдумкой.
ПЕРВЫЙ САМОЛЕТ
Почему же птица может летать, размахивая крыльями, а человек этого не может?
Птица – например, воробушек – маленькая, легкая и для своего веса очень сильная. Человек в тысячу раз тяжелее птицы. Сильнее же ее не в тысячу, а только в сотни раз. Он слишком слаб для своего веса. Поэтому, как бы ни напрягался человек, как бы ни махал он крыльями, в воздух ему не подняться.
Не может ли, в таком случае, ему помочь машина? Ведь машину можно построить очень сильную.
Такая мысль пришла в голову изобретателям лет пятьдесят назад. И они стали думать, какую машину приспособить для полета.
Но прежде, чем строить машину, надо было решить другую задачу: научиться удерживать равновесие в воздухе. Ведь даже при ходьбе надо уметь удерживать равновесие, и это совсем не так легко: маленькие дети, когда начинают ходить, идут спотыкаясь, шатаются и то и дело падают. А удерживать равновесие при полете, конечно, еще гораздо труднее, чем при ходьбе.
Что толку было бы в такой летательной машине, которая то и дело теряла бы равновесие в воздухе и из-за этого падала бы на землю?
Немецкий инженер Лилиенталь из ивовых прутьев, обтянутых материей, сделал себе крылья. Сделал не для того, чтобы, махая ими, взлететь вверх. Лилиенталь понимал, что это невозможно. Но он хотел, пользуясь крыльями, научиться тому искусству, которое известно всем птицам, но неизвестно человеку: искусству удерживать равновесие в воздухе.
Лилиенталь приладил крылья к перекладине и приделал к ней сзади хвост. Обхватив перекладину, Лилиенталь сбегал с горки против ветра, делая прыжки. При этом он старался затянуть прыжок, опускаться на землю медленно и плавно, как бы скользя в воздухе.
Сначала это ему плохо удавалось– Не проходило и двух секунд, как он уже оказывался снова на земле.
Но Лилиенталь был очень упорен. Он прыгал и прыгал безустали, старался разбежаться получше, менял форму крыльев и хвоста. Пять лет своей жизни потратил он на эти опыты. И наконец дело пошло на лад.
Лилиенталь – первый планерист.
Лилиенталь совершал теперь изумительные, огромные прыжки: на двести-триста метров. В продолжение полуминуты оставался он в воздухе, медленно, еле заметно скользя вниз. Он научился если не летать, то зато парить, как парит иногда ястреб в небе, распластав неподвижно свои крылья.
Крылья, перекладина и хвост – это то, что мы теперь называем планером. Лилиенталь был изобретателем планера, первым планеристом на свете.
Уже более двух тысяч прыжков совершил Лилиенталь. Уже подумывал он о том, нельзя ли поставить на планер мотор и пропеллер и тем самым превратить его в самолет.
И вдруг все прервалось, все кончилось. Случилось несчастье: во время одного из прыжков Лилиенталь потерял равновесие, грохнулся с высоты на землю, расшибся насмерть.
Это была страшная смерть. Но она не остановила других изобретателей. Опыты Лилиенталя продолжили американцы братья Вильбур и Орвиль Райт.
Забросив свою обычную работу, – они были мастерами по ремонту велосипедов, – братья Райт стали строить планер. Три года потратили они на то, чтобы найти лучшую форму планера и научиться удерживать равновесие в воздухе.
Они, подобно Лилиенталю, научились парить. А научившись парить, они захотели летать.
Для этого они приделали к планеру пропеллер – винт с лопастями. Каждая из этих лопастей была как бы маленьким крылышком. А для того, чтобы винт быстро вращался и его лопасти били воздух, они поставили на планер машину – мотор – и соединили его с винтом-
В декабре 1903 года они совершили на своем аппарате первый полет. Он продолжался всего пятьдесят девять секунд.
Ведь мотор был слабенький, аппарат плохонький, а сами братья Райт были еще совсем неопытными летчиками.
Но все же это был не прыжок, а настоящий полет. И аппарат был настоящий, первый самолет, предок всех нынешних самолетов.
Так тридцать восемь лет назад Вильбур и Орвиль Райт совершили то, о чем до них только мечтали. Они научились летать. Они воплотили в жизнь сказание о Дедале и Икаре.
КАПИТАН НЕСТЕРОВ
Тридцать лет назад на всю Россию была всего одна-единственная летная школа. Помещалась она в Гатчине. Однажды сюда явился молодой человек в военной форме и стал просить, чтобы его приняли в школу. Фамилия этого человека была Нестеров.
Начальство сначала отказало Нестерову в его просьбе: ведь он – артиллерист, зачем же ему учиться летать? Но Нестеров так настаивал, что в конце концов его приняли в школу.
Окончив ее, Нестеров стал одним из лучших летчиков в мире.
В те времена все летчики старались летать так, чтобы самолет не накренялся ни вправо, ни влево. Если самолет накренится, – думали летчики, – он потеряет равновесие и упадет.
И вот Нестеров стал говорить, что боязнь крена – это предрассудок. Ведь птица, совершая поворот в воздухе, сильно наклоняется набок, и она не падает. Чем же самолет хуже птицы?
Так говорил Нестеров. И он не только говорил, а стал проделывать в воздухе такие замысловатые фигуры, которым удивлялись самые смелые летчики. Он научился сам – а потом научил и других – делать «виражи» – круги в воздухе, при которых самолет круто наклоняется набок, одним крылом вверх, другим вниз.
А летом 1912 года Нестеров, первый в мире, проделал «мертвую петлю». Это было удивительное зрелище: самолет, переворачивающийся в воздухе, человек, мчащийся по небу вниз головой.
Нестеров был военным летчиком. Ив 1914 году, как только началась война, он отправился на фронт. Он стал отважным разведчиком, высматривающим с неба, как расположил неприятель свои войска, где укрыл он пушки и пулеметы.
Как-то раз случилось, что мотор во время полета испортился. Нестерову вместе с его товарищем пришлось сесть на неприятельской земле. Казалось – им не спастись: их либо убьют, либо возьмут в плен. К счастью, здесь жили украинцы, они ненавидели своих притеснителей австрийских помещиков. Они укрыли русских летчиков, накормили их и показали дорогу домой.
Нестеров сжег свой самолет, чтобы он не достался врагу– И потом пошел пешком через фронт.
В полку Нестерова уже считали погибшим. Как же были все удивлены, как были обрадованы, когда увидели трех запыленных, измученных людей, вышедших из леса. Это был Нестеров и его товарищ. А третий был австрийский часовой, его сумели захватить в плен, возвращаясь домой, отважные летчики...
Несколько дней спустя над расположением наших войск показался огромный неприятельский самолет. Он летал вперед и назад, словно вызывая русских летчиков на бой.
Нестеров в тот день уже совершил утром разведывательный полет. Он устал и собирался отдохнуть. Но, увидев неприятельский самолет, Нестеров позабыл об усталости.
Он сел в свой маленький самолет и взвился в небо. Он забирался все выше и выше, так что оказался вскоре над неприятельским самолетом.
Все смотрели с интересом, что будет дальше. Никто не мог догадаться, что задумал Нестеров, зачем он залетел так высоко.
Тут надо сказать, что в те времена на самолеты еще не ставили ни пушек, ни пулемета. Самолет Нестерова был безоружен. Как же он справится с врагом?
Маленький самолет бросился на врага.
Только тогда, когда маленький самолет коршуном бросился с высоты на врага, все поняли, на какой безумно смелый поступок решился русский летчик. Нестеров хотел столкнуться в воздухе с неприятельским самолетом и протаранить его!
Прошло несколько секунд, и маленький самолет, действительно, налетел на большой. Быстрый удар, и они разошлись. Но большой самолет уже не мог выровняться, он, кувыркаясь в воздухе, пошел вниз. Из него, одна за другой, выпали три темные фигурки – команда австрийского самолета.
Нестеров победил! Наши бойцы готовились торжественно встречать Нестерова. И никто не знал, что победителя уже нет в живых, маленький самолет, плавно снижавшийся над полем, несет его труп: при столкновении пропеллер австрийского самолета задел Нестерова и перебил ему спинной хребет.
Над самой землей маленький самолет вдруг покачнулся и, точно его оставили силы, упал камнем вниз...
Так погиб смертью героя знаменитый русский летчик капитан Нестеров.
