Текст книги "Военная АльтерНатива (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

Глава 26

Вызов в столицу оказался совершенно «протокольным»: мы, оказывается, туда «за орденами» слетали. Я получил «Анну» третьей степени (оказывается, кавалерам ордена Святого Георгия ордена низших рангов четвертой степени не полагались), а Василий Михайлович получил орден святого князя Владимира, как раз четвертой степени. С господином Салтыковым все понятно было, он орден получил за обеспечение премии орудием и боеприпасами (а Дмитрий Михайлович еще раньше «за патроны» Анну получил), ну а мне… формулировка в указе была странной: «за обучение кадров», без расшифровки того, что это могло значить. И на этом, собственно, наш визит в столицу и завершился, хотя мы все же еще и на заводы заглянули, господин Салтыков на оружейный, а я – на «торфяной»: мне все же очень много требовалось торфодобывающих машин. Но там я узнал, что эти машины «всем требовались» и дополнительных поставок во Владимирскую губернию я с завода не выцыганил, а тамошние кадровички еще и сказали, что с кадрами на заводе вообще все прекрасно, за воротами очередь из желающих поработать (причем из желающих поработать профессиональных рабочих) стоит, но насчет перевода режима работы на трехсменный можно и не мечтать пока: не их чего машины делать. Потому что «нет металла», и увеличения поставок вообще не ожидается.

Вероятно поэтому, когда мы уже летели домой, Василий Михайлович поинтересовался:

– Федька, ну что ты сидишь с такой печальной мордой-то? Ордену, что ли, не рад или мечтал орден повыше получить, а теперь думаешь, что в правительстве тебе почестей недодали?

– На плевать мне на орден, я грущу потому что машин для добычи торфа дополнительных мне получить не выйдет, а не выйдет, потому что для завода просто сталь никто не поставляет. А у меня стали в загашнике нет…

– Где у тебя стали нет? А, понял, но ведь это временно.

– И сколько это «временно» продлится? Пять лет, десять? А люди-то жрать каждый день хотят, но торфа, чтобы поля поплодороднее сделать, накопать не получается! Да и шахту у Оскола когда достоят? А ведь потом нужно будет придумать, куда руду их этой шахты деть…

– Ну, насчет «куда деть», уже понятно: на наши же металлические заводы в твоей губернии, а это, считай, сразу даст добавку к собственной выделке тысяч в шестьдесят тонн в год только по стали.

– И что такое шестьдесят тысяч? Я же планы по подготовке кадров читаю, так что сдается мне, что все эти тысячи один автозавод в Ярославле проглотит и не заметит, а сколько чугуна еще тем же станкостроителям нужно? А если и нет, то тракторный всю прибавку сожрет, тракторов-то нужно куда как больше, чем сейчас и выделывается. И вот куда не сунься…

– А ты не суйся, у тебя работа иная, а соваться пусть будут люди, в этом деле поднаторевшие. И они уже суются, так что можешь поверить: максимум года два – и на наших заводах металла будет в достатке. Да и твоя шахта в любом случае погоды не сделает: она, конечно, не хуже той, что в горе Магнитной, но, сам понимаешь, из шахты она всяко много дороже той получаться будет…

– Так другой-то вовсе нет!

– А вот тут ты, Федька, сильно ошибаешься, руды у нас хоть… как ты говоришь, хоть задницей ешь? Вот руды именно столько, с рудой проблемы другие: ее с места добычи привезти нужно, а это дело не самое простое и довольно все-таки дорогое. Но люди все же стараются эти проблемы решить, и у них даже кое-что получается неплохо. Неплохо, но не особо быстро, так что и твоя новая шахта точно лишней не будет, но только на нее все надежды возлагать – это просто глупо. Я же не просто так для тебя Володю Горбунова подыскал у учителя, он тебе и про сталь тоже кое-что пояснить сможет. Так, попутно, среди прочих рассказов про экономику, но тебе и такие знания точно лишними не будут. По крайней мере ты лучше поймешь, куда деньги вкладывать смысл имеет…

– Ну, это я и без учебы понимаю: нужно свою промышленность развивать. А чтобы ее развивать, нужны рабочие подготовленные, инженеры всякие, ученые – и я как раз поиском и подготовкой требуемых кадров и занимаюсь с утра и до глубокой ночи, а иной раз и ночами из-за этого не сплю.

– Вообще-то ночами нужно не кадрами заниматься, а совсем даже другим делом. Но и к подготовке кадров требуется все же с умом подходить… на не дергайся, я не говорю, что у тебя с умом плохо, ты свое дело, пожалуй, лучше любого человека в России делаешь, а то и в мире лучше всех, вот, орден за это получил. И, замечу, ты пока что вообще единственный, кто в девятнадцать уже два ордена имеет заслуженных, но когда ты пытаешься влезть в дела, в которых ничего не понимаешь, то почти всегда у тебя получается какая-то шняга. – Василий Михайлович засмеялся и добавил: – Вот ведь словечко ты придумал, вроде непонятное, зато слышишь его – и сразу становится ясно, что человек сказать хотел. Так что учиться тебе нужно, и потому… ладно, до осени я тебя дергать не стану, а вот с первого сентября я тебя ото всех работ в компании отстраняю, и пока не выучишься, обратно должности ты не получишь. Кадровички, что ты подготовил, всю работу и сами сделают, без твоего… без твоего над ними руководства, и сделают отлично, а тебе, с твоей фантазией, без образования нормального серьезных дел уже не сделать.

– Ага, а прокормить всех рабочих в компании – это несерьезно⁈

– Это очень серьезно, и все в компании знают, что в прошлый год именно твоими стараниями у нас и рабочие, и вообще все жили сыто и довольно. И я даже от господина Крейтона слышал, что он тебя за прокорм уже всей губернии как-то наградить хотел – но ты ведь уже и сам не мальчишка… я про возраст только говорю, а не про головушку твою, полую необузданных фантазий, как у мальца десятилетнего… В общем, ты и сам понимать должен: ты можешь сделать больше, но только если фантазии твои на знания опираться будут. Ты со мной хоть в этом согласен?

– Согласен, я и сам хотел с осени в институте нашем поучиться…

– Ну хоть в этом мы к согласию пришли… а насчет шахты вот что скажу: Сережа Чекменев которого ты поставил начальником ее строительства, уверен, что уже осенью там добыча руды начнется. И я это точно знаю: он уже заказал на нашем электромашинном подъемники для руды для этой шахты изготовить. А компания уже и мост через Оскол заказала, его в конце августа уже закончить должны…

Ну, насчет того, что у меня периодически получается именно шняга, я уже понял. Как с тем же торфом получилось: сейчас самый могучий агрегат по его добыче выдавал в сутки чуть больше тысячи тонн ценного… сырья, скажем, и это было неплохо: один шестнадцатимегаваттный турбоагрегат торфа сжигал по шестнадцать тонн в час, так что даже считать было очень просто. То есть одна торфодобывающая установка могла три таких агрегата топливом обеспечить, а в губернии таких только две теперь было, а все электростанции вместе как раз тысячу тонн торфа в сутки и сжигали. А машин добычных было уже пять штук, так что большая часть добываемого торфа отправлялась на поля. Точнее, направлялось чуть меньше четырех тысяч тонн, и столько направлялось каждый божий день – но проблема заключалась в том, что «по норме» этого торфа едва хватало на двадцать шесть гектаров. По сравнению с двумя миллионами гектаров пахотных угодий это даже смешно не выглядело, и, хотя пока что в поля (в те, которые для «улучшения» были уже выбраны) возили только по трети «нормы», результат воображение не поражал. К тому же и выбирать поля приходилось с учетом имеющейся транспортной инфраструктуры: просто перевезти на десяток километров по полтораста тонн торфа на гектар было делом совершенно неподъемным. И, как говорил очень известный персонаж, я хотел сделать как лучше, а получилось как всегда…

А вот когда у человека знания все же в голове имеются, то получается именно «как лучше»: на электростанциях, которые строила компания Салтыковых, расход торфа на киловатт получался почти вчетверо ниже чем на других станциях. И не потому, что на других торф хуже был, а потому что здесь люди головой все же очень хорошо подумали (хотя и за очень неплохие деньги). И подумали за деньги, и поработали за деньги – но, как выяснилось, я полковнику Сокольскому и не наврал особо: повышение давление в котле втрое топливо точно экономит больше чем наполовину. А вторая половина экономии получалась как раз за счет «дополнительных денег»: тот же Классон дураком ни в малейшей степени не был, но в топки у него торф шел «воздушной влажности», а у такого теплота сгорания была вдвое меньше, чем у тщательно просушенных брикетов. Однако Классон не имел возможности торф перед топкой сушить, у него просто денег на такое оборудование не имелось – а инженеры компании придумали, как этот торф сушить отходящими из топок дымовыми газами и у них все стало хорошо. Ну а то, что нам пришлось непосредственно на электростанции еще и торфоперерабатывающий завод ставить, который был чуть ли не дороже самой станции, в упрек Классону ставить было бы просто глупо. Еще я узнал – на этот раз у Володи Горбунова, который успел год с лишним в компании именно экономистом проработать и внутреннюю кузню в целом знал, что при строительстве электростанции собственно турбогенератор обходится процентов в десять от полной ее стоимости, а в этой связке цена турбины тоже составляет две трети. В среднем две трети, но чем мощнее турбина, тем ее цена (на киловатт) становится дешевле. И узнал, что в Калуге цену турбины тоже довольно успешно стараются сократить, но такое сокращение все же в изрядную копеечку влетает: там на заводе поставили новый (и совершенно отечественный) гидропресс на две с лишним тысячи тонн, на котором стали поковки для лопаток турбин делать, причем почти дальнейшей обработки не требующих. То есть объем работы над лопаткой почти вдвое при этом сократился, но сам этот пресс сильно за миллион компании обошелся. Однако после выделки десятка новых мощных турбин пресс уже окупится…

Володя предложение стать деканом экономического факультета принял с радостью и тут же стал читать свой курс – но не студенткам, а заводским инженерам: это было что-то вроде курса «повышения квалификации». И читал он его вечерами, после работы, так что и я с удовольствием на этот курс ходил. А Володя радовался, нам этот курс читая: предложение стать деканом он принял, вообще не думая особо и в детали не вникая – и уже приступив к работу вдруг узнал, что почти все студенты факультета на самом деле являются студентками, и это его сильно смущало. А парень-то он был видный, даже в чем-то красивый – и к тому же холостой, и я вообще не понимал, как он смог избежать матримониальных порывов окружающих его в Москве девушек. Впрочем, там он все же имел возможность «убежать и спрятаться», а тут ему девушек учить приходилось, так что лично я думал, что уж теперь-то его точно кто-то охомутает. Хотя это уж точно было не моей заботой, у меня дел было выше головы.

Причем не только в губернии: заводы в Калуге и в Москве постепенно выходили на «плановую мощность», и планы для них составляли люди, не совсем, по моему убеждению, с головами дружащими. То есть в планах были именно что «хотелки», а как эти хотелки реализовать, они вообще не задумывались. Именно по части обеспечения производств кадрами не задумывались, хотя все прочее они продумывали досконально. Например, выяснив, что имеющимся станочным парком они не смогут обеспечить производство паровых турбин мощнее тех самых шестнадцати мегаватт, они сумели закупить недостающие станки в США и в Бельгии – но вот кто на этих станках работать будет…

Впрочем, уже работающие производства кадрами были обеспечены в нужном количестве, так что связка из Калужского турбинного и Московского генераторного технически уже вышли на уровень по выпуску одного шестнадцатимегаваттника в месяц. И это было на самом деле очень серьезным достижением, вот только тут снова возникала мелкая проблема: электростанция не только их турбогенератора состоит. Ну, котлы сорокаатмосферные в Подольске уже делали в любых нужных количествах, у завода даже был изрядный «запас мощности», пока используемый для разных «мелких поделок» вроде водогрейных котлов для придомовых котельных, а вот с трансформаторами теми же – их в России пока делал только завод Сименс-Шуккерт в Петрограде, и делал их, скажем так, без фанатизма, так что трансформаторы на станции приходилось закупать в других странах. И если с небольшими трудностей в приобретении не возникало, то с мощными, необходимыми на самих электростанциях, были серьезные такие проблемы: иностранцы цены задирали безбожно и американский трансформатор в России стоил вдвое дороже, чем такой же на американской электростанции. А шведские трансформаторы для Волховской ГЭС обошлись втрое дороже точно таких же, но устанавливаемых в Швеции: проклятые буржуины на такую технику устанавливали огромные экспортные пошлины, так что даже через какую-то подставную компанию из дешевле заполучить было нельзя. А вариант свой трансформаторный завод выстроить… он вообще-то «рассматривался», но только в том плане, когда на постройку такого завода получится денежек найти, и существующие варианты сроки устанавливали «от пятилетки до двух», причем две – это тоже именно пятилетки были.

И сроки такие закладывались в планы не потому, что завод должен был очень дорого встать, а потому, что денег свободных у компании не было и в обозримом будущем из и не предвиделось. Просто потому, что очень многое компания делала «для себя», а ведь производство тех же тракторов обходилось чуть дороже трех тысяч за каждый. Да, они должны были через год окупиться, но пока окупались прошлогодние, новые изготавливались – и в таком виде у компании просто «зависали» многие миллионы, а окупаемость изрядной части подобной продукции уже даже рассчитывалась на несколько лет. Те же электростанции – а их каждый год и даже каждый день требовалось все больше и больше. И мне в голову пришла одна «нетрадиционная» мысль: а может просто приостановить на некоторое время создание новых электростанций и денежки сэкономленные на трансформаторный завод пустить? Но сам я это именно с экономической точки зрения просчитать пока еще не мог, так что обратился за ответом к профессору Горбунову…

Владимир Алексеевич очень хорошо помнил разговор с Василием Салтыковым, после которого он согласился «на время» перебраться во Владимир. То есть предложение переехать года на полтора подальше от Москвы он изначально был готов принять: только что разругавшись вдрызг с девушкой, которую все окружающие уже считали его невестой (он узнал, что поведение ее несколько не соответствует существующим нормам морали) он был на любые условия, лишь бы оказаться подальше от Москвы, где многие хорошо знакомые ему люди чуть ли не в открытую над ним насмехаться стали. Но Василий все же предложил не просто их города уехать, а интересную, хотя и немного странную работу:

– Тут во Владимире открылась вакансия, которая тебя может заинтересовать: должность профессора экономического факультета.

– Ну какой из меня профессор?

– Нормальный, молодой, но знающий.

– Думаешь, мне стоит попробовать вакансию занять? Куда письмо писать, к кому обратиться?

– Ничего писать не надо, и обращаться… если согласен, то завтра же и вылетим туда, причем можешь и вези сразу захватить, тебя там сразу на работу примут. Вот только уже я некоторые условия поставлю, надеюсь, они тебя не отвратят от предложения. Институт, точнее факультет экономический в институте… впрочем да, и сам институт основал один мальчишка неугомонный, и мне было бы крайне желательно, чтобы ты его своей науке обучил. Причем хорошо обучил, но мне не обязательно, чтобы он стал, как ты сам, кандидатом в экономической науке, мне будет вполне достаточно, чтобы через год он экономику знал на уровне выпускников твоего коммерческого факультета.

– А у него какое образование уже имеется?

– В четырнадцатом он реальное училище закончил.

– А потом?

– А потом больше нигде не учился, работой занимался.

– И ты всерьез думаешь, что из выпускника реального за год можно сделать дипломированного экономиста⁈

– Из этого – можно, но чтобы тебе было понятнее, с кем дело тебе иметь придется, я про него кое-что сейчас тебе расскажу. Начнем с того, что до училища он успел отучиться в обычной двухклассной земской школе, но ему этого хватило, чтобы в десять лет поступить в училище сразу в третий класс. И при этом училище он закончил первым в выпуске, по всем предметам получил пятую степень – но вот дальше он учиться почему-то не пожелал, хотя я ему и предлагал учебу это полностью оплатить.

– С чего это ты решил проявить такую щедрость?

– Это не щедрость была, а, если хочешь, возвращение долга: почти все, что компания наша производит, им придумано. Оружие – то есть пистолет и автомат – просто по его чертежам выпускается, как патроны выделывать по две штуки в секунду силами четырех рабочих, он в подробностях Славе Вишнякову рассказал. Замки наши – его придумка полностью, да что там: сейчас Саша Архангельский начал новые самолеты выделывать в Воронеже, так тот мальчика самолет такой в подробностях нарисовал еще когда ему десять лет было. Но прошу заметить: он придумывает очень много всякого, но при этом вопиюще, я бы сказал, безграмотен. Он профессору Жуковскому рассказывал основы аэродинамики, но сам в аэродинамике вообще ни уха, ни рыла. Борису Юрьеву рассказал, как надо вертолеты делать… да и вообще он даже слова эти, вертолет и самолет, сам придумал. Но вот понять, как работает то, что он придумывает, он пока еще не может: знаний-то у него вообще нет. Но вот интуиция просто звериная: он что-то придумывает, точно зная, какая от его придумки может быть польза, а вот как ее осуществить… он сам говорит: пусть этим занимаются специально обученные люди. Кстати, насчет экономики: он всю систему лицензионного создания лапшичных разработал и денег с этого компания получает… много получает.

– Интересный мальчик…

– Ну, вообще-то ему уже девятнадцать, но я о другом сказать хочу: на самом деле три четверти им придуманного является ерундой какой-то, которую вообще никто понять не может, как сделать. Но опять: чушь он придумывает потому что ему знаний не хватает, а если ему знаний добавить… он начнет придумывать больше вещей уже по-настоящему полезных. А вот учиться он точно может: за четыре… молодая графиня Воронцова говорила, что вообще за два года он с чистого листа изучил французский и немецкий так, что даже французы и немцы его по произношению со своими соотечественниками легко спутают. А еще он где-то выучил английский и испанский, причем он по речи может понять, испанский у человека родной или выученный, и даже вроде различает, откуда человек родом.

– Ну что же, мне твое предложение подходит.

– Выбирай тогда, сейчас летим или все же лучше завтра с утра? Я предлагаю утро, нам с ним придется сразу в другое место слетать… ненадолго, а ты пока там обустроишься. И да, квартиру там тебе сразу дадут, и со всей мебелью, но если ты захочешь своей обзавестись, то советую тебе обратиться к его отцу, который в Коврове на оружейном нашем трудится: столяр он класса высочайшего, лучше, чем он сделает, ты в России нигде не найдешь. Но это так, к слову… а вот с Федькой еще замечу: он сам говорит, что у голове у него… насрано много, я его слова цитирую, так что он может вопросы тебе на занятиях задавать по первому впечатлению просто идиотские, но ты все же постарайся, если он чушь пороть начнет, ему все очень подробно объяснить…

И последние слова Василия Владимир Алексеевич помнил отлично, ему этот Федька чуть ни каждый день об этом напоминал. Вопросами своими… именно что идиотскими. Но было видно, что он на самом деле разобраться во всем очень хочет, так что отвечал он на эти вопросы максимально исчерпывающе:

– Вы, Федор Андреевич, в рассуждениях своих сделали ошибку, но ошибка это простительна, ее многие даже весьма образованные люди совершают. Но мы ее сейчас разберем, там более и господам инженерам такое знать крайне полезно, и начнем с первого вопроса: как вы хотите деньги от сокращения производства турбогенераторов собрать? Единственный вариант – это завод на пару месяцев закрыть и рабочих по домам распустить, но ведь после вы этих рабочих назад-то не соберете. Возьмем в рассмотрение иной случай: вы просто сократите производство и как-то все же средства с заводов получите – но новый завод вам нужно будет строить, по расчетам, больше года, затем рабочих на него набрать и работе обучить, что тоже времени потребует – а в это время непостроенные, хотя и более дорогие электростанции просто не появятся и заводы, для которых с них электричество нужно будет, работать не смогут. И тут уже нужно считать, насколько убыток от неработающих других заводов перекроет выгоду от того, что вы на электростанции будете – спустя, скажем, полтора года, трансформаторы собственной выделки поставлять. И если все это посчитать, то наверное получится, что закупать эти трансформаторы втридорога обойдется дешевле.

– То есть нам такой завод строить и смысла нет…

– Смысл такой завод строить имеется, но ради такого строительства приостанавливать уже действующие предприятия смысла точно не будет. Нужно какие-то иные источники средства изыскать…

– Ну изыщу, и что? Сейчас производство оружия в Коврове будет быстро сокращаться, армии уже столько не требуется – и все такие источники пойдут на налаживание производства совершенно новых машин на этом заводе. Причем использовать старое оборудование там будет нельзя, если вдруг новая война начнется, выпуск оружия придется просто мгновенно обратно нарастить…

– Вот это вы уже поняли, но можно на проблему и с иной стороны посмотреть: у вас свободных средств нет, но если трансформаторный завод заработает, то… Во что сейчас обходится такие трансформаторы для большой станции? Тысяч в двести?

– Почти в триста. А вся обвязка турбогенератора вдвое больше самой установки стоит.

– То есть, если… когда трансформаторный завод заработает, то сколько компания от отказа от иностранного оборудования на каждой станции сэкономит?

– Ну, порядка тысяч двухсот на каждой установке в шестнадцать мегаватт.

– Отлично, а станций таких компания может выделывать по дюжине в год, то есть за год экономия выйдет в два миллиона четыреста тысяч. А завод по смете у вас выходит в три миллиона?

– В три четыреста.

– Итак, только на экономии от своих трансформаторов вы получите, можно сказать, дополнительный доход, который постройку трансформаторного окупит за два года. Но у вас денег на постройку нет, и пока у вас не будет своих трансформаторов, вы этот доход не получите. И какой можно из этого сделать вывод?

– Хм… вывод-то простой, но вот объяснять это Василию Михайловичу я не возьмусь.

– Ну, если вы со своим – я подчеркиваю, именно со своим выводом согласны, то ничего никому и объяснять нужды нет.

– Мне никакой банк кредит не даст.

– Под слова ваши – точно не даст, а вот под подробный расчет, да с гарантированными контрактами на поставки… вы очень интересный вопрос задали, и я думаю, что мы можем… ну, скажем, в это воскресенье вместе сесть и все детали хорошенько продумать. То, что вы нужный вывод сами за минуту сделали, мне лишний раз показывает, что вы, в отличие от того, как вас характеризует… характеризуют некоторые другие люди, умеете быстро в задачу погружаться и в состоянии разобраться в деталях, так что мне будет просто интересно в разработке вашего… снова повторю: именно вашего плана хоть советом поучаствовать. У вас на это воскресенье никаких важных дел не намечено?