Текст книги "Военная АльтерНатива (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

Глава 6

Ковров был удивительным городом: небольшой совершенно уездный городишко, но в нем существовали уже реальное училище, для которого несколько лет начали строить новое здание (а до этого училище размещалось в небольшом честном домике), имелась женская гимназия (пару лет как преобразованная из прогимназии, как раз перед войной в ней первый выпуск состоялся), одна земская и парочка приходских школ – то есть дети в городе практически все образованием были охвачены. Правда, только мальчикам такое счастье обломилось, а вот у девочек начальных школ вообще в городе не было (если не считать того, что в одной из приходских девочек все же читать учили), так что больше половины девочек (и три четверти женщин, если не больше) были фактически неграмотными. И всем было на это наплевать… в смысле, до войны наплевать было, но война сильно сократила «трудовой ресурс», а заменить мобилизованных мужчин было просто не кем. Потому что «раньше бабы не работали», по домам они с детьми сидели в основном – ну а с окончанием первого года войны до местных буржуев все же дошло, что «так дальше дело не пойдет».

Ну, дошло, однако поначалу все они просто сидели и репу чесали, обдумывая, как бы окрестных мужиков к работе приспособить – ведь на самом-то деле даже на крупных городских фабриках и заводах подавляющая часть работников именно неквалифицированными и были, и мобилизовали именно таких, которых «и заменить нетрудно». Но оказалось, что замены в доступной близости им просто не было, а тут я прорезался с идеей и женскую половину человечества привлечь к общественно-полезному труду. Причем прорезался я со стороны той части местной буржуазии, которой как раз бабы пользы в качестве рабсилы вообще принести не могли…

Ну да, я же стал кавалером Ордена Святого Георгия – а это, в отличие от обладания солдатским Георгиевским крестом, человеку давало сразу по плюс пятьсот к харизме и удаче. Просто я перешел в сословие дворян и теперь мои личные доходы вообще никакими налогами не облагались. Вроде как пустячок, но очень приятно, и особенно это было приятно потому, что господин Салтыков для того, чтобы финансовые органы Империи на него меньше внимания обращали, часть лицензионных платежей в мою пользу направил. То есть мы-то с ним договорились, что денежки эти все равно на развитие компании направляться будут, но вот «моя увеличенная часть» пойдет как раз на жилье и «соцкультбыт»: он посчитал, что Георгиевскому кавалеру по этой части будет проще с разными городскими властями договариваться на предмет хотя бы выделения земли под строительство. Ну да, и на самом деле оказалось, что мне договариваться проще, но не потому, что я «кавалер», а потому что я-то в Коврове постоянно находился, а он только изредка из Москвы сюда наведывался. А еще я внезапно стал членом местного дворянского собрания, а это не столько почет и уважуха, сколько знакомства с местными влиятельными личностями.

И вот все это было как раз «удачей», а «харизмой» стало то, что совладелец Ковровского чугунолитейного завода именно мне предложил его выкупить. Вообще-то завод был не самым маленьким, и его братья Сергей и Василий Харитоновичи Кирьяновы в седьмом году у прежнего владельца выкупили (а у отца их уже один чугунолитейный завод еще кое-то имелся и процветал), но с началом войны оба брата пошли добровольцами на фронт, заводом им управлять стало сложновато, да и работы заводу стало меньше. Несколько рабочих на фронт призвали, еще десятка полтора предпочли перейти на заводы уже Салтыковские, но главной причиной продажи стало то, что на заводе пожар случился (как раз когда туда мужиков от сохи наняли), многое нужное все же сгорело – а с поставками сырья стало и вовсе печально, грядущие инвестиции просто ремонт уже не оправдывали. Завод-то был именно чугунолитейный, там готовый чугун переправляли – а вот его возить стало… не то, чтобы дороже, но железные дороги теперь были другими грузами под завязку забиты…

А Василий Харитонович как раз в Ковров и приехал «в командировку»: этого молодого прапорщика командования «на родину» отправило, чтобы он «по старым знакомствам» поспособствовал «ускоренной поставке» именно в эту часть автоматов. Так что я заводик купил )имеющаяся на механическом литейка оказалась слишком маленькой для потребностей завода), автоматов сотню с прапорщиком на фронт отправил (обосновав в службе сбыта «нецелевую поставку взяткой за приобретение чугунолитейного за гроши) и стал местным 'мистером Твистером»: как раз к сентябрю по моей инициативе начался выпуска «Ковровской газеты». И школы для девочек выстроил (из оставленных в моем распоряжении Василием Михайловичем денег). Но школы выстроить было просто, она вообще в пятьдесят тысяч обошлась – а вот на содержание ее у меня денег почти и не было. Однако все ковровские буржуи согласились с моим предложением и скинулись на ее финансирование. На это тоже отнюдь не миллионы потребовались – но меня порадовало то, что все в городе, у кого деньги били, хоть какую-то копеечку, да вложили в «женское образование». И, что было куда как важнее, в сопровождающее такое образование «инфраструктуру», которая, что лично меня уже буквально ужаснула, должна было в несколько раз дороже школы встать.

Ну а я тихо порадовался, что меня в училище все же многому действительно научили, так что я, вспомнив детство золотое, нарисовал для местного архитектора (точнее, городского техника, до архитектора ему «рекомендаций не хватило) Александру Емельяновичу Кинсу здание 'из моего первого детства». Я ему свой детский сад нарисовал – потому что в отсутсвие столь полезного заведения «женское образование» смысла практически не имело. Ну да, бабы сидели по домам и за детьми ухаживали пока их мужья денежку зарабатывали, а сами они работать не шли просто потому, что им нужно было как раз за детьми ухаживать. Но если кто-то (допустим, ковровские капиталисты) возьмут часть заботы о детях на себя, но им заработок на заводах и фабриках точно лишним не покажется. И все быстро поняли, что ждать милостей от природы в лице родного государства не приходится, а рабочих на заводах и фабриках ну очень сильно не хватало – так что быстро нашлись деньги и на постройку такого заведения в городе (двух заведений, причем только по началу двух), и некоторый финанс для обеспечения заведений персоналом.

Кстати, в городе слово «заведение» имело свой смысл: этим словом назывался тут поселок рабочих при железнодорожных мастерских. А словом «Заведение» – то есть если его с большой буквы писать – назывался местный «железнодорожный техникум». А вот техникумом он вообще не назывался… но его наличие сильно упрощало набор рабочих уже на наш механический завод. И на новенький завод уже казенный. Ну а мне – после того, как я уже относительно подробно с городской структурой разобрался – стало понятно, почему в городе начальным образованием было охвачено мальчишек больше, чем их вообще в городе проживало: из них выращивали будущих учащихся техникума, ну а те, кто просто школу закончил, становились неплохими рабочими – так что и мальчишек из ближайших деревень в школы чуть ли не пинками загоняли…

Ну а теперь будут загонять девочек – а бабы уже сами учиться бросятся. Потому что в Коврове уже они узнали, сколько в Павловском Посаде получают «грамотные девки» после месячного «профобучения» – а сварщицам с минометного платили уже по семьдесят пять в месяц «гарантированного оклада» и премии за качественную работу получались почти такими же. То есть премии пока еще не все сварщицы поучали, но и те, кто пока без них сидел, очень старались к премиям приблизиться. Причем, как я понял, даже не из-за «сильно повышенной зарплаты» все они почти мгновенно превратились в «востребованных невест», а у нынешних девушек, особенно в провинции, «хорошее замужество» стояло на первом месте в числе жизненных приоритетов…

Вообще-то, как мне кадровички наши сказали, с женскими школами и в Москве, и в Электростали, и в даже в Павловском Посаде примерно такая же история произошла: «местный капитал» везде решил немного вложиться в подготовку будущих женских кадров. Но с «социальной инфраструктурой» в других местах было пока вообще никак: я-то лично с тамошними богатеями не разговаривал, а тот де Василий Михайлович этим не занимался. Потому что… мне причины объяснил Борис Сергеевич, на несколько дней в Ковров заехавший: все же «мощность чугунолитейного» уже намного перерывала потребности завода механического, и инженеры (ну, это я им предложил) решили «избыточные мощности» направить на производство «наземных моторов Стечкина». То есть чугунных, но не для автомобилей: я им посоветовал моторы тут выпускать не четырехцилиндровые, а «двушки», и использовать их вообще не на транспорте. А когда ковровские специалисты все просчитали, они пригли к выводу, что «что-то было недоучтено», и обратились к разработчику.

Вообще-то господин Стечкин сейчас на свой «оригинальный» (то есть первый) мотор внимание обращать перестал: он по уши был занят проектированием нового мотора, уже на триста с чем-то лошадиных сил. Но так как и проектирование стоит изрядных денег, отказать тому, что эти денежки достает, он счет несолидным и к нам все же выбрался – а в разговоре с ним я узнал, какого черта господин Салтыков на меня перевалил в том числе и обеспечение всех заводов «инфраструктурой». Оказывается (и все инженеры компании это прекрасно знали) ему было неинтересно все, кроме стрелкового оружия, и, собственно, поэтому он ничем, кроме выпуска стрелковки, и не интересовался, перекладывая на товарищей все не касающиеся производства стрелялок заботы. Но вот всю «инженерную часть» как раз выпускники ИМТУ и химфака университета обеспечивали, а вот с кадрами все они просто в принципе не знали, как «бороться». Ну а раз я взялся ха этот гуж, мне его и оставили: всех полностью удовлетворяло то, что у меня получалось. Ну да, всех, кроме меня самого удовлетворяло – но тут причины были как раз «инженерными»…

Для меня они были «инженерными»: инженеры в компании (да и многие другие, которых время от времени компания нанимала «на подряд») разрабатывали машины на самом деле какие-то гениальные, но пока они эти машины не ставили в цеха, вообще никто не понимал, какая квалификация рабочих, которые на этих станках работать будут, потребуется. Потому что для самих инженеров «все было просто», но они в подавляющем большиснтве своем были молобыми парнями и с ждивым пролетариатом прежде практически и не сталкивались. И очень плоо представляли, на что этот «пролетариат» способен – а я-то прекрасно знал, что пролетарий в состоянии даже ручку от двухпудовой чугунной гири отломать. Ну, если его не обучить предварительно с этой гирей правильно обращаться – но почему-то большая часть пролетариев учиться ничему не хотела. Так что кадровики на всех заводах рабочих тщательно перед наймом фильтровали (и, слава богу, они уже самостоятельно фильтрацию отладили до очень неплохого уровня), но в «кадрах» в основном как раз «гимназистки» все же работали, а они еще меньше разбирались в том, чему и как рабочих учить нужно. Так что было «все сложно».

Причем сложно было как раз потому, что кадровики не понимали сути производственных процессов и часто – причем в соответствии с требованиями инженеров-разработчиков – на позиции ставили рабочих, которые обладали для данной работы «явно избыточной квалификацией». Вот взять, к примеру, изготовление стволов для автоматов…

Из Электростали в Ковров приходили железные палки, которые распивались на куски нужной длины и потом их, раскалив с одного конца буквально до белого свечения, вставляли в какую-то оправку и одним ударом парового молота там изготавливалась часть, которая затем казенником станет. И там действительно требовались очень опытные металлисты, ведь температуру нагревания конца железяки им нужно было «на глаз» определять. А затем эту железяку вставляли в хитрую оправку, на которой четыре винта нужно было затянуть – а с этим и подмастерья могли справиться, ну, достаточно сильные подмастерья – а кадровики почему-то поначалу туда тоже хороших слесарей ставили, которых на других работах сильно не хватало. А дальше вообще кошмар с квалификацией рабочих был: инженеры придумали очень сложный многошпиндельный станок, на котором заготовки стволов просверливались – и вот устанавливать оправки на этот станок ставили рабочих уже высшей квалификации (потому что «станок очень сложный»). Ну да, сложный: там эта оправка крутилась, опускаясь на стоящие неподвижно очень непростые сверла (по которым еще и охлаждающее все это дело масло в будущий ствол качалось), но ведь готовую оправку даже я мог на станок поставить! Да, они больше полупуда сама по себе весила, но для переноски тяжестей особая квалификация-то и не требуется!

Так что мне пришлось половину сентября и почти весь октябрь бродить по цехам мехзавода и «переставлять рабочих с места на место». За заводе просто катастрофически слесарей не хватало, особенно слесарей-инструментальщиков, а вполне себе умелые рабочие занимались перестановкой железяк. А ведь на инструментальное производство нагрузка была даже выше, чем на все остальные вместе взятое, ведь вообще весь необходимый заводу инструмент приходилось самостоятельно выделывать. Взять те же сверла для стволов: на самом деле ни представляли из себя хитрые фрезы, смонтированные на прочной трубке – и вот правильно выставить целую розетку твердосплавных резцов, причем и размером-то меньше трех миллиметров, и припаять их должным образом с использованием какого-то бронзового припоя, было делом исключительно непростым. А ведь в инструментальном не только сверла делались или резцы (слава богу, что хоть матрицы для изготовления гильз на патронном делались, а не здесь, иначе бы автоматы вообще делать было не с чем), там и большая часть самих станков изготавливалась. Ну, во-первых, потому что станки своими же инженерами и разрабатывались и «на стороне» такие просто никто не делал, а во-вторых, даже «серийные» сейчас приобрести было исключительно трудно. То есть просто купить станки в тех же США труда ее составляло, а вот привезти их в Россию и доставить к заводам… Но решать еще и «транспортные проблемы» в мои обязанности не входило, так что я старался проблемы решать «на кадровом уровне». И решал…

Как мог, так и решал: все же в качестве технолога я представлял из себя практически пустое место, но вот именно на должность инженеров-технологов я найти из выехавших из Варшавы и Риги я человек пять подобрал. И вот они уже на механическом (и на патронном тоже) еще раз прошлись по всем производственным цепочкам и прилично там дело наладили, так что уже в последних числах октября завод вышел на «плановую производительность» в пятьсот автоматов в сутки. А двое, в этой работе принявших активное участие и разобравшись с тем, что же мне от них было нужно, убыли в Москву, где приступили к оптимизации работы на генераторном заводе. А я еще «прогнал через производство» уже на бывшем чугунолитейном еще шестерых инженеров, которые после «прохождения производственной практики» убыли в столицу: новый завод компании, на котором уже начали производиться карабины, оставлять без внимания никому не хотелось.

Ну а к ноябрьским (которые пока еще никем и никак не отмечались) на бывшем чугунолитейном изготовили первый мотор и приступи к изготовлению на его базе простенького трактора. Литейка-то использовалась в основном для отливки станин новых станков, но на механическом станков делали хорошо если по паре в неделю, так что много им станин и не требовалось отливать. А отливать корпуса для мин… с этим тоже особой спешки не было: мелкие чугунолитейни их уже довольно много на заводы компании поставляли, но пока что их было просто нечем заполнять: взрывчатки еще производилось крайне недостаточно. Конечно, эту проблему сразу много народу решить пытались, и в частных компаниях, и на казенных заводах – но Дмитрий Михайлович как-то сказал, что «в лучшем случае проблемы – именно для заводов компании – получится окончательно решить к Рождеству». Просто потому, что для производства взрывчатки нужно было очень много азотной кислоты, а ее пока не хватало. Вот когда за химзаводе запустят еще четыре «аммиачных колонны»… Но я в химии разбирался практически никак: в училище-то химия как предмет изучалась, но там только основы давались, а вот как делать… относительно изготовления любых взрывчатых веществ закон стоял насмерть: низзя! Ни под каким видом! Ну низзя, так низзя, есть же специалисты, пусть они и решают свои задачи, а я свои решать буду…

А отцу точно стало не до меня, в смысле, ему стало меня «воспитывать» некогда. Во-первых, я с его точки зрения уже «достаточно повзрослел», раз могу себя и вообще половину города прокормить, а во-вторых, у него работы стало просто невпроворот. Ведь завод по-прежнему и карабины делал, а у карабина есть такая мелкая деревянная деталь, как приклад – и теперь деревяшечный цех в круглосуточном режиме эти приклады и деле, вообще ни на что иное не отвлекаясь. То есть еще в нем же ученики ящики сколачивали для перевозки готового оружия, но там именно мальчишки работали и отца это вообще не затрагивало – а вот по прикладам работы всем более чем хватало. Так что мое общение с отцом очень быстро скатилось к тому, что он вечером за ужином мне жаловался на нехватку рабочих рук и очень настойчиво вымогал у меня «подмогу». Ну, кто как не я может ему самых опытных столяров-то подобрать! Так что мы довольно быстро сошлись на том, что он будет через своих московских знакомых переманивать рабочих с мебельных фабрик, а я буду все это прикрывать от наездов мебельных буржуев, используя «административный ресурс». Очень даже административный: Василий Михайлович как-то смог договориться, что охрану «совершенно военных заводов» компании будет курировать жандармерия, причем этим будет заниматься лично ротмистр… уже подполковник Сокольский. И с Андреем Сергеевичем у меня уже сложились «хорошие рабочие отношения»: все же собственно оранной занимались отправленные в отставку (главным образом «по ранению») армейские унтеры, которые заводы охраняли, будучи вооруженными до зубов (у них и автоматы у каждого имелись, и «игрушечные пулеметики» всегда наготове были), а «частную армию», даже небольшую, органы безопасности очень хотели контролировать, чтобы «безобразий не допускать». Поэтому в Коврове даже отдельное отделение жандармского управления имелось, при котором и «школа охранников» действовала – а Андрей Сергеевич регулярно деятельность этой школы проверял. Больше того, всех «офицеров» охранных отрядов (из числа уже бывших офицеров армии) он вместе со мной лично тестировал, что было понятно: если очень одинокий батальон «охраны» сумел разгромить по сути целую германскую дивизию, то что он сможет сделать против простой полиции, было понятно всем. И всем же было понятно, что нужно приложить все усилия для того, чтобы полиция даже теоретически не вступала в конфликт с охраной. Ну, или охрана с полицией…

Ну да, когда я свой героический героизм проявлял, немца кроме «ополченцев» еще и три полка русской армии контрапупили, два пехотных и один казачий, но хрен бы эти полки что сделали без пяти сотен автоматов, полусотни минометов и «бесконечных патронов». Тогда конечно, в большей степени «эффект внезапности» сказался, просто потому что немцы просто не ожидали, что на трехкилометровом фронте против них будет работать «пятьсот пулеметчиков и пятьдесят артиллерийских батарей», но когда «внезапность» уже спала, особо лучше немцы не стало: насколько я помнил, в прошлом моем перерождении к концу пятнадцатого России было довольно кисло, а тут немцы так и не пробились через «старую границу», а наоборот, русская армия потихоньку выдавливала немецкую в направлении Кенигсберга. Несмотря на пресловутый «снарядный голод» выдавливала: германские атаки пресекались огнем из автоматических карабинов и автоматов с пулеметами, а когда подоспевала очередная порция мин к минометам, то сначала немецкие позиции минами перепахивались, а затем русская армия занимала опустевшие окопы. А еще у немцев дополнительный облом случился: а конце лета они приготовились в проведению химической атаки на «русском фронте», но им крупно не повезло: похоже, русская разведка (авиаразведка) заметила сосредоточение какого-то оружия в ближнем тылу противника и артиллерия туда и вдарила «изо всех стволов». В общем, самих же немцев облако хлора и накрыло…

А вот как раз с авиаразведкой в русской армии стало совсем хорошо: самолетик конструкции группы Жуковского летал высоко и быстро, так что он «летал, где хотел» и немцы с ним ничего поделать не могли. А на самолетике уже и радиостанция была установлена – и для русской армии «туман войны» в значительной степени рассеялся. А еще этот самолетик мог почти на триста километров перетащить две бомбы по сто килограммов (которые как раз на химзаводе выделывались). Правда, целкостью при из бросании русские авиаторы не отличалось, но разбомбить какую-нибудь станцию было самым милым делом. Вот только в мастерских, выстроенных в поместье Рябушинского, таких могли хорошо если по штуке в неделю выпускать. Точнее, могли и больше, но во-первых, армия их больше закупать не соглашалась, а во-вторых, к ним моторов не хватало. Потому что проект «моторного завода в Подольске» не взлетел по целой куче причин, а в Ярославле производство моторов лишь налаживалось потихоньку, и там производство все же под моторы «наземные» (то есть чугунные) ориентировалось…

И это при том, что самолетов похуже армия закупала довольно много, но я очень хорошо знал, почему приобреталось именно тряпочное говно. Вот взять тот же «Муромец» Сикорского: он армии их толкал по двести сорок тысяч за штуку. А строительство этого «летающего трамвая» обходилось тысяч в двадцать пять, а все сверх этого аккуратно делилось между членами очень небольшого «коллектива причастных». И ведь даже жандармерия об этом знала, но их рапорты «наверху» (причем отнюдь не в МВД) просто игнорировались, а жандармам «указывалось на неуместность подобных расследований в отношении государственных руководителей»…

Ну и хрен с ними, с высокопоставленными ворами, я радовался и тому, что моя информация существенную пользу армии принесла. И тому, что людей наших куда как меньше погибло, и особенно меньше их раненых и искалеченных стало. Но о том, что «их стало меньше», я один знал… точнее, догадывался, а остальные…

Я, используя все свои знания по части социопсихологии, выяснил пока одно: нынешние «бизнесмены» (как, впрочем, и в моем первом рождении) старались лишь побыстрее нахапать, а что будет потом, их почти не волновало. То есть волновало лишь то, как быстро они нахапанное смогут за границу вывести – но у меня крепло подозрение, что большинство из этих воров вывести просто ничего не успеет, а у тех, кто все же успеет это проделать, денежки зарубежцы тупо отберут. То есть пока что фактов у меня не было, но вот вычислить «общественное настроение» у меня получилось, думаю, довольно неплохо. И настроение это было… почти таким же, как в России моего «первого детства»…