Текст книги "Военная АльтерНатива (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

Глава 21

Год заканчивался… спокойно, в смысле, никакими там «октябрьскими революциями» и не пахло. И причин этому было, на мой неискушенный взгляд, ровно две, а первая заключалась в том, что после зачистки «советов» в Петрограде полиция, жандармерия и армия очень качественно почистили и «левые партии» в России, благо, члены их были всем хорошо известны. Так то не стало в стране никаких эсэров (ни левых, ни правых, вообще никаких), меньшевиков тоже основательно вычистили (причем не только с «политического горизонта») а считать способной хоть на какие-то революции фракцию большевиков с ее менее чем полутора тысячами членов, из которых половина вообще по заграницам отдыхала, было вообще смешно. В моей первой жизни эта фракция как раз перед самым октябрем внезапно расширилась до более чем двадцати тысяч человек, но это случилось из-за того, что весьма многочисленная «левая фракция» Бунда решила «присоединиться» в большевикам… ага, более чем двадцать тысяч человеко-рыл с большими амбициями добровольно перешли в подчинение мелкой группировки, руководство которой отдыхало в Куршавелях, а половина ее членов, у которых не было богатых спонсоров, отпуска проводили на курортах Сибири. Но вот в новом моем рождении я узнал, что с Бундом полиция и жандармерия по распоряжению правительства поступило так же, как со всеми прочими нацистскими партиями: всех, кто не стал сопротивляться полиции при аресте, отправили трудом доказывать свое право на жизнь в местах, более чем удаленных от нормальных людей.

Вторая причина была не столь очевидна, но, думаю, что и она сыграла свою роль. Когда я изучал социопсихологию, прослушал курс, посвященный физиологическому восприятию человеком окружающей действительности. И там нам говорили, что «средний человек» очень интересно воспринимает изменения, в этой действительности происходящие, на физиологическом уровне по-разному. Причем не сами изменения играют роль, а то, в каком виде социум «сообщает» об этом отдельному человеку. Например, при ухудшении условий (о есть если человеку внушают, что «жизнь становится хуже», то человек с одной стороны впадает в легкую депрессию (но именно что легкую) и сосредотачивается на, скажем, собственном выживании, считая важной частью этого выживания и сохранение уровня выживания для членов своей семьи (хотя и далеко не всегда).

Если окружающие условия остаются относительно стабильными (то есть опять-таки, если информационная среда человеку внушает, что все у нас стабильно), то у человека физиологических стрессов как раз не возникает, он превращается в довольно жизнью персонажа и без особого фанатизма старается получить для себя мелкие улучшения на бытовом уровне, занимаясь привычным делом. Но вот если окружающая обстановка начинает заметно улучшаться, то физиология срабатывает парадоксально: у человека резко увеличивается уровень недовольства ситуацией. Потому что ему начинает казаться – это на физиологическом уровне происходит – что жизнь его улучшается слишком медленно и у него нарастает внутренний протест. Не обязательно это случается, но если информационное его окружение постоянно об улучшении говорит и, что в данном случае очень важно, приводит «положительные примеры успешного успеха», то человек начинает считать, что «ему не додали». И вот если в том его состоянии кто-то приходит и начинает рассказывать, где недоданное можно взять и как это сделать… в общем, в институте я узнал, что октябрьская революция случилась из-за того, что в России с начала века очень быстро развивалась промышленность и благосостояние народу слишком уж быстро росло…

Ну, вообще-то я и более идиотские теории слышал, но если отбросить изначальный идиотизм предлагаемых постулатов, то в данной теории все же была совершенно верная часть: человек зависит от льющегося в его уши информационного фона, причем даже на физиологическом уровне зависит: все же люди – существа социальные и воздействие социума (именно в информационой части) в значительной мере определяет его поведение. Ну а отдельно нас учили тому, что чем ниже начальный уровень образования человека, тем сильнее на него информационные потоки действуют: у необразованного человека просто нет еще в голове «встроенных фильтров», позволяющих отличать достоверную информацию от ложной. И тупым селюком просто легче манипулировать, но манипуляция проходит только если поток достоверной информации недостаточен. Точнее, если достоверной информации много меньше, чем ложной, а вот в мире, где я столь успешно переродился, проблему решили просто: ложную большей частью просто отсекли, тщательно и бескомпромиссно зачистив «оппозиционную» прессу. Правда, возникший «информационный вакуум» начал быстро заполняться различными домыслами и слухами, но это было проблемой в принципе решаемой, тем более, что у компании братьев Салтыковых уже были заготовлены «решения»…

Решения были, конечно, не глобальные, да и вообще «заготовила» их как раз кадровая служба компании, причем заготовила из для решения собственных проблем: в двух десятках городов выпускались «Бюллетени по трудоустройству» – небольшие, газетного формата, издания, в которых печаталась информация об имеющихся на предприятиях компании вакансиях. Но это были не тупые объявления типа «предприятию требуются рабочие на работу», а информационные статьи, в которых описывались предоставляемые работникам компании блага, и народ там набирался не только на заводы и фабрики, но и «для работы в деревне», например, на тракторные станции. А так же людям сообщалось о наборе учащихся в разные заведения, от начальных школ и ремесленных училищ до институтов – и тут уже большей частью писалось о том, кого, на каких условиях будут брать на обучение. Своих институтов в компании пока еще не было (если не считать мединститута во Владимире), но компания была готова оплачивать обучение в уже существующих высших (да и средних специальных) учебных заведениях – правда, при условии, что после обучения готовый специалист несколько лет проработает на завода и фабриках компании. А еще были статьи уже совсем «общего плана», в которых читателям предлагалось самим подумать, каких учебных заведений в стране не хватает – но не «абстрактно подумать», а предложить свои услуги в организации таковых. И вот последний тип статей начал печататься уже в конце осени, но, что меня немного порадовало, отклики на них появились почти сразу.

Да, большая часть откликов (в виде «писем в редакцию» содержала бред разной степени идиотизма, но были и очень конкретные, хорошо продуманные (и даже финансово подкрепленные) предложения. Правда, чаще они были «подкреплены» довольно… частично – это когда предложения такие приходили от местных (чаше губернских, но иногда и уездных) властей, в них эти самые власти в основном предлагали в лучшем случае бесплатно землю для постройки учебных заведений предоставить, но все же чаще там соглашались и само строительство в какой-то степени профинансировать. Понятно, что просто строительство здания много денег не требовало (но и эти суммы даже на уровне губерний были все же заметными), но и такие предложения для меня выглядели весьма привлекательными.

И самым привлекательным стало предложение рязанского губернатора со смешной фамилией Кисель-Загорянский о создании в губернии сразу двух институтов: медицинского в самой Рязани и еще одного, направленности энергетической, в Ряжске или Скопине. Последнее было обусловлено тем, что в двух уездах уголь копали в шахтах, плохонький, бурый – но когда другого нет, и такой становится очень важным. А мне это предложение было интересно тем, что губерния на себя брала постройку и содержание институтских зданий – и у меня имелась уверенность, что это там точно сделают (Николай Николаевич за менее чем пару лет губернаторства успел выстроить и запустить первый в России «Женский учительский институт»), но вот с подбором преподавателей губерния, как написал в своем письме, справиться была не в состоянии.

Почти такое же предложение (правда, по учреждению одного «инженерного» института) пришло от астраханского губернатора Ивана Николаевича Соколовского, который пост свой уже двенадцать лет занимал, но Астрахань была от меня далековата, так что это предложение я пока просто отложил. Как и ее с десяток почти аналогичных: у меня ведь бы «свой подход к решению кадровых проблем», а дистанционно его реализовать было делом проблематичным. Но если (точнее, когда) под рукой появляются грамотные «кадры» – то есть специалисты по кадровым вопросам, то такие задачки решаются вообще влет. А Андрей Сергеевич Сокольский ко мне и приехал, чтобы я как раз нужные «кадры» для страны быстро подготовил…

Поговорили мы с полковником относительно плодотворно и, хотя он уехал, увозя с собой мой отказ в занятии предложенной должности, отказ это он увез с длинным списком условий, которые позволили бы мне все же заняться обучением кадровичек согласиться, и он даже с некоторыми пунктами моего «списка условий» сам бы согласен, хотя моя мысль обучать главным образом «девиц с образованием не ниже гимназии» ему точно не зашла: все же институт предполагалось сделать «кузницей кадров для жандармерии», а для жандарма сама идея, что в его службе существенную роль будут играть женщины, была, мягко говоря, неприемлемой. Ну да ничего, переубедить я его (да и многих других сотрудников его ведомства) я все же сумею. Вопрос лишь когда, но это была задачка, в решении которой пороть горячку точно не следовало. А если особо не спешить… С мужиками-то я примерно таким же образом решал задачи «изменения менталитета», и определенная «постепенность» лишь ускоряла достижение целей. Правда, с мужиками тут погода сильно подкузьмила…

Погода в семнадцатом году на самом деле нагадила очень сильно: урожаи по сравнению с прошлым годом по всей европейской части страны сократились почти на треть и, хотя настоящего голода вроде и не ожидалось, с продуктами в городах стало довольно напряженно. А чтобы все же какая-нибудь «революция» в результате резкого сокращения пайков не случилась, правительство пошло на «беспрецедентные меры»: была объявлена государственная монополия на внешнюю торговлю зерном и кормами для скота – что тоже было очень важно, ведь до войны Россия вывозила более трех четвертей отрубей, которыми, по сути дела, кормилась скотина уже германская. А когда свою скотину кормить нечем, то и отруби лишними не покажутся…

Но вот в нашей губернии попытка губернатора «резко сократить поголовье лошадей» успехом не увенчалась, хотя тысяч сорок лошадок губерния у мужиков и выкупила. Но все равно это было очень мало, а с кормами до зимы лучше точно не стало: август тоже был очень засушливым и только в сентябре пошли дожди – но трава до кормовых кондиций вырасти, конечно же, не успела. Мужики бы и рады были хоть такой травы накосить, все же она под дождиками довольно дружно на лугах зазеленела – но косить траву высотой сантиметров в пятнадцать им было просто нечем…

Так что год заканчивался спокойно, но грустно, и впереди маячила довольно тяжелая зима. Не то, чтобы я боялся оголодать, да и у отца все было довольно сносно, его молодая супруга даже приличные запасы на зиму сделала, так что даже если на рынке и в магазинах продукты внезапно пропадут, они до следующего лета голодать не будут. Все трое не будут: в конце ноября у меня появилась сестренка Наталья. Но продукты все же не пропадут: в Сибири засухи не было (там местами вообще наводнения от дождей случались), в августе погода наоборот была сухой и солнечной, что позволило хлеб практически без потерь собрать, а теперь железнодорожники зерно непрерывно перевозили как раз в «центральные регионы». Так что голод в городах все не наступал и не наступал, а в конце ноября уже и предложение мяса на рынке резко выросло: все же мужики осознали, что «скотина все равно сдохнет» и старались быстро избавиться от «лишних ртов в своем хлеву». Правда и тут народ предпочитал избавляться от коров, а не от лошадей, ну и свинина усиленно на прилавки хлынула. Так что до Рождества точно с продовольствием проблем не ожидалось, а вот потом…

Я на «потом» не загадывал: уже в начале декабря ко мне приехал гонец из Петрограда (на этот раз какой-то поручик, он просто курьером поработал) и привез письмо, в котором наш Предсовмина сообщал, что «мои условия его устраивают». К письму прилагалась доверенность на распоряжение очень заметной суммой, внесенной уже в отделение Владимирского банка, и, что меня все же порадовало больше всего, «открытый лист вакансий преподавателей института». То есть я мог штатное расписание по собственному усмотрению формировать – правда, взамен правительство от меня ожидало «поставки кадровичек» числом в две сотни человек в год, причем первую партию численностью не менее сотни барышень от меня они ждали уже к нынешнему лету. Ну, оптимисты, что тут говорить-то, но если постараться, то сотню человек, умеющих очень неплохо проводить тестирование, я за это время подготовить смогу. Правда, при условии, что у Новому году успею где-то изыскать две-три сотни студенток, а настоящих профессионалов кадровой работу все равно раньше, чем года через три, подготовить не выйдет…

Возникшую при этом задачу по набору преподавателей в институт сильно упрощало то, что Василий Михайлович после рождения у него сына он от управления компанией вообще полностью отстранился, а руководство заводов все же привыкло к тому, что именно отделами кадров меня руководить «начальство» поставило – и я мог свободно опытных кадровичек с этих предприятий к себе забрать. А сильно усложняло ее то, что эти довольно молодые женщины в большинстве своем замуж повыходили и просто так любую, кто мне мог понадобиться, перетащить во Владимир было уже невозможно. Но все же оставались там и дамы незамужние, да и везде имелся неплохо подготовленный «кадровый резерв», так что мои ученицы, проблемой озадаченные, быстренько прислали ко мне именно незамужних и достаточно грамотных. Ну и парочка кадровичек уже со своими супругами во Владимир согласились перебраться, все же в городе уже и для инженеров работы было много, так что и супруги их без работы не остались. Тем более не остались, что у меня-то всяких новых идей в голове появилось ух как много – а за их реализацию я людям вообще платил по особой ставке. Не в смысле «много денег платил», инженеры в компании в принципе не бедствовали, но я предоставлял людям и плюшки куда как более значимые…

С контингентом обучаемых все было сложнее, просто потому, что во Владимире и Коврове все гимназистки уже были при деле, да и вообще в губернии большую их часть получилось припахать. Теми же учительницами в школах, а выпуск семнадцатого года почти в полном составе (на самом деле чуть больше половины) теперь обучался в мединституте. Так что пришлось «пойти иным путем» и девушек выгребать уже по другим губерниям, причем с упором на небольшие города: там выпускницы дела себе найти не могли по определению и главной их мечтой было «выбраться из родного города» любым путем. Раньше это они проделывали через замужество, но когда появилась иная возможность, то многие ей поспеши воспользоваться. Да, предлагалась им не столица, но и далеко не провинция, а уж условия «покидания родного города» им буквально времени на размышление не оставляли. Ну а то, что хорошо если половина их них все же после обучения станет именно специалистами, меня не пугало: сейчас такое соотношение «поступивших» и «окончивших» в любом институте России считалось просто превосходным результатом.

Ну пока превосходный результат показали Калужский турбинный завод и московская «Электромашина»: в Коврове на электростанции был перед самым Рождеством запущен третий «большой» турбоагрегат, причем уже мощностью в шестнадцать мегаватт. А компания получила заказы сразу на три таких же на следующий год: осенью была проведена подготовка к строительству Шатурской ГРЭС. Тоже «торфяной», и вот для нее теперь петроградский завод срочно выделывал разное торфодобывающее и торфоперерабатывающее оборудование. Особенно торфоперерабатывающее: во Владимирсую губернию такое там тоже поставить успели, но его просто до весны запустить не получалось, а единственное место, где оно уже заработало, было возле торфоразработки в Сергиевском уезде. И народ пока что там очень непростой работенке обучался (ну а разработчики оборудования там же смотрели, что в их машинах поправить следовало срочно). А если торф правильно переработать, то эффект от его применения должен был получиться более чем существенным, и даже пока еще проектирующаяся Шатурская ГРЭС должны была получиться совсем не такой, какую при большевиках выстроили, а гораздо лучше.

Не потому, что большевики что-то там плохо строили (хотя да, строили они отвратительно, но станцию-то не они ставили, а довольно опытные инженеры-энергетики царской еще закалки). Все дело как раз в переработке торфа, точнее, в го подготовке к бросанию в печку. Потому что тот торф, которым котлы топили большевики (все же правильнее говорить «при большевиках») имел теплотворную способность меньше, чем у дров. И энергетики с этим вообще ничего сделать не могли, просто потому что они были именно энергетиками. А вот другие инженеры очень даже могли торфяное топливо улучшить почти вдвое (по теплотворной способности): если торф хорошо высушить и сбрикетировать, то эта самая способность почти вдвое увеличивается. А как раз этим занялись специалисты именно по «торфопереработке»: они придумали для сушки торфа использовать сразу два источника «дармового тепла», которое обычно на электростанции идет на нагревание атмосферы. И сначала торф прогревался «отходящей горячей водой!» из охлаждающего контура турбин, а окончательную сушку проводило еще более горячими дымовыми газами. И вот для этого товарищам пришлось очень даже прилично переработать и охлаждающий контур турбогенератора, и систему газоотвода котлов – но теперь торфяное топливо имело лучшие «энергетические» параметры, чем даже бурый уголь. Правда, и бурый уголь никто не запрещал перед киданием его в топку подсушивать, но это было пока отложено «до лучших времен», то есть до того времени, когда к разработчиков торфяных агрегатов все же свободное время появится. И когда появится возможность нужное для такого дела оборудование изготовить…

Во Владимире на электростанции тоже заканчивался монтаж нового агрегата, но небольшого, двухмегаваттного, и его поставили даже не потому, что электричества в городе остро не хватало, а потому что не хватало простого человеческого тепла. То есть не хватало тепла для отопления «жилого сектора» и дома отапливались простыми котельными, тоже на торфе работающими – но КПД этих котельных был невелик и расчеты показали, что установке одного агрегата на два с четвертью мегаватта при том же расходе торфа и тепла электростанция даст достаточно, и – в данном случае практически «бесплатного» – электричества эти самые мегаватты. Так что народ героически трудился, увеличивая «энергетическую мощь города», ну а я приступил к обучению новых кадровичек. То есть сначала я все же начал подучивать «старых», все же мне девушек-преподавателей из «резерва» в основном прислали, а у них еще опыта достаточного не хватало. Но если недостающий опыт обогатить «научными знаниями»…

И обогащать их опыт пришлось буквально на лету: очень интенсивная работа по привлечению учениц результат дала быстро и Новый год в общежитии института отпраздновало уже чуть больше двухсот сорока студенток. Первое января пришлось на воскресенье, а уже второго занятия с ними начались, и два десятка юных преподавательниц начали вкладывать знания в головы студенток, многих из которых были вообще старше своих учительниц. Но большинство все же было помоложе, пара десятков девиц вообще еще совершеннолетия не достигли. Зато все они были (или, по крайней мере, числились) девушками образованными, в институт набирали лишь тех, у кого «средний балл» был не менее четырех и ни по одному предметы не было двоек. А тройки, если таковые и встречались, допускались лишь по части иностранных или древних языков (для кадровиков предметы изначально не критичные, тут оценка лишь демонстрировала степень «усердия в учебе») или по «рукоделию» – с этим я бы лично и двоечниц на обучение зачислял, но таковых, как я понял, в провинциальных гимназиях вообще не было.

И обучение шло в полном соответствии с составленным мною графиком: каждый тень три пары (две пары лекций и один – что-то, похожее на семинар), затем – обед, после которого девицы расходились по общежитию, где им нужно было разные домашние задания делать и прочими личными делами заниматься. Ну а я – как раз после третьей пары – еще две пары читал лекции «преподавательницам». Так как лекции были «потоковыми», то есть одна лекторша ее читала сразу четырем группам, сами «училки» были заняты в среднем по две пары каждый день, но все же им с домашние задания проверять было нужно, да и о себе позаботиться, так что я считал, что их в институте пока маловато. И потому в январе ко мне еще десятка полтора «кадровичек с опытом работы» приехало, чтобы работу подругам облегчить. И да, им стало работать попроще, а я, как и с самого начала, каждый божий день по две пары языком ворочал без перерывов. А если учесть, что я и с утра не подушку давил, а множеством прочих дел занимался, то уставал я при этом изрядно. И вероятно поэтому только в феврале заметил, что число моих слушательниц как-то не особо кореллируется со штатным расписанием института…