Текст книги "Военная АльтерНатива (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

Глава 13

Салтыковы – это в России была очень известная и очень уважаемая фамилия, и членов этого семейства другие люди (высокопоставленные) тоже по большей части уважали. То есть уважали большинство Салтыковых, хотя некоторых (вроде князя-пьяницы и мота) не уважал никто, но ведь в семье не без урода, так что всерьез на статус семьи он не повлиял. Мне кто0то даже говорил, что Салтыковы вообще на втором месте после Юсуповых по знатности стоят – но это было очевидной ошибкой, та же Зинаида Юсупова по знатности рода царскую семью превосходила, а Салтыковы – ну бояре, одни из первых, но всего лишь бояре, не цари. А братья Салтыковы даже князьями или графами не были – но все равно «тень фамилии» они отбрасывали, и были близко знакомы (а то и дружны) с довольно многими людьми, которые в России имели право «принимать решения».

Конечно, решения эти люди имели право принимать «в рамках своей компетенции» и практически никогда они не могли отменить решения начальников вышестоящих, но ведь не обязательно ломиться в запертую парадную дверь если рядом находится уже открытый черный ход в тот же дом. Так что даже если царь «санкционировал» блокировку поставок стали на неоружейные заводы компании и понаставил препятствий на пути строительства собственного завода Салтыковых на Урале, но вовсе не обязательно строить там завод, с которого потом даже продукцию вывезти будет крайне сложно. Да, там имелась очень хорошая руда, чуть ли не лучшая в мире – и ее уже очень давно добывали в больших количествах (на ней два не самых маленьких завода работало), но руда и в других местах водится в изобилии, а тот же Продамет везде свои перепоны поставить просто не сумеет. И особенно не сумеет, если он и знать не будет, что где-то что-то еще строится.

А чтобы они этого не узнали… Василий Михайлович с громкими криками радости «приступил к постройке завода» у горы Магнитной (которую, как мне сказали, местные – кроме казаков – называли «Атач»), нанял архитекторов московских, публично на них орал из-за задержек в постройке домов (за что архитекторы отдельную плату от него получали), а тем временем тихо и незаметно строил сразу два металлургических завода. Я-то думал, что незаметно выстроить металлургический завод можно только в какой-нибудь тайге дремучей, да и то не выйдет, ведь туда придется дофига чего возить – а оказалось, что выстроить завод, который будет производить чугун и сталь, незаметно можно даже в крупном городе вроде Владимира. Ведь все (в том числе и я) думали, что на таком заводе в первую очередь нужно домны поставить, но оказалось, что Василий Михайлович и Дмитрий Михайлович меня все же слушают очень внимательно, и я даже подумал, что постоянно меня старший из братьев дураком обзывал чтобы другие слишком уж всерьез мои высказывания не принимали – но вот, как оказалось, братья все, что я говорил, мимо ушей точно не пропускали.

То есть про то, как металлургический завод выстроить, которому домна не потребуется, я младшему рассказал довольно подробно. Не то, чтобы уж совсем подробно, мой рассказ вообще в один абзац уложился, но химикам и этого абзаца вполне хватило. Простой такой абзац, что, мол, для расплавления чугуна нужно в домне температуру сильно выше тысячи градусов держать и угля много тратить, а если через руду просто качать раскаленный светильный газ, то руда восстановится до железа гораздо быстрее и дешевле: тут и семисот градусов вполне хватать будет. Это я ему рассказал, когда у него заработала новенькая «водородная» печь, из которой светильный газ (из которого потом водород отдельно извлекался для изготовления аммиака) выходил с температурой около тысячи градусов, разве что самую малость меньше. Ну а когда начались проблемы с поставками компании стали, я ему еще несколько раз «как бы мимоходом» об этом напомнил – однако Дмитрий Михайлович был (в отличие от брата) человеком очень вежливым и не отвечал мне, подобно кролику из Винни Пуха, «и не надо так орать».

Вот только заводы по прямому восстановлению железа Василий Михайлович строил все же не во Владимире, один поднялся в Петушках, а второй – в Вязниках. И все думали, что он строит новые заводы аммиачные – там же как раз эти «газогенераторные колонны» были чуть ли не самыми большими и заметными сооружениями. Да и то, что новые стройки охранялись солдатами, на это явно намекало (так как производство азотной кислоты армия считала производством сугубо оборонным) – но на самом деле солдаты были уже демобилизованные, просто форму еще на гражданскую одежду не сменившие. Ну а сами восстановительные печи были поменьше, в глаза не бросались, так что когда заводы в начале декабря заработали…

Мои заводы, они были именно на меня записаны – чтобы компанию с металлического пайка Продамет сразу не снял. Потому что заводы-то были небольшими, на всю компанию они металла дать не могли, да и сталь из получаемого железа качественную сварить было не очень просто. Но вот на трактора такая сталь вполне годилась – и я Ковров на некоторое время покинул: мне теперь предстояло «курировать пуск тракторного». Опять там кадровые вопросы решать, а проблем во Владимире именно с кадрами ох как много возникло! И почему-то господин Салтыков решил, что лучше меня никто с этими проблемами не разберется…

Ну да, когда в городе просто некуда поселить полторы тысячи рабочих с семьями, кто же, как не специалист по кадрам проблему решить-то сможет? А ведь эти полторы тысячи – это те, с кем уже предварительно кадровики договориться успели, а сейчас уже заводу нужно было порядка четырех тысяч рабочих набрать. Просто потому, что кроме собственно тракторного производства там и два цеха сугубо «подготовительных» были выстроены: железо-то – оно вещь необходимая, но заводу нужна сталь, причем очень даже в определенной формы. И чугун – и поэтому в первом из этих двух цехов уже заработала электрическая печка, в которой их железа, металлолома всякого и угля делался это самый чугун, тут же отправляемый в литейку (а в ней даже вагранку ставить из-за этого не стали). А второй цех был поинтереснее: там из стали, которую в другой электропечке а первом цеху варили, нужно было на небольшом прокатном стане сделать какие-то профили, из которых рама трактора должна делаться, и на другом стане тут же, на месте, и нужный стальной лист катался. Должен был кататься, но пока катать там все необходимое было просто некому.

Некоторое успокоение мне давало то, что часть жилого городка для рабочих уже выстроили (там уже семей пятьсот можно было поселить «по нормам компании»), но более интересным представлялось то, что в городок уже в «инфраструктуру» прокладывать закончили. То есть и водопровод проложили, и канализацию (по крайней мере магистральные трубы точно были уже готовы), и электричество от заводской электростанции протянули. И даже теплотрассу организовали, поэтому в новых домах даже печей отопительных не ставили. А в таких условиях в принципе и зимой можно было новые дома довольно успешно строить, правда, зимнее строительство было делом не самым быстрым и довольно накладным – но так как металлургические заводы строить уже закончили, деньги появились.

Но, как говорил кто-то, деньги есть нельзя. И в них и жить нельзя, а даже если сейчас новые стройки домов затевать, в них людей селить всяко раньше, чем где-то в апреле не получится: коммуникации, особенно те же отопительные системы, раньше просто и подключить к домам невозможно. А про подключение новых домов зимой к канализационным системам – это, как мне специалисты пояснили, было вообще за гранью реальности: в промерзших трубах все… ну, то что сливать через них нужно будет, просто замерзнет нафиг.

Но при всем при этом завод нужно запустить как можно скорее, и очень нужно, чтобы как раз к апрелю завод смог изготовить минимум пару тысяч тракторов. Потому что если трактора будут, то хоть в следующем году губерния хотя бы себя прокормить сможет, а вот если их не будет, то почти наверняка в городах губернии начнется голод. Впрочем, и в деревнях тоже, все же губерния-то вообще на черноземную не похожа, тут и в лучшие года урожаи вызывали лишь слезы жалости, а когда поля пахать просто некому будет – а ведь будет некому, война-то еще не закончилась и к посевной тоже не остановится! Не остановится просто потому, что царь-государь ее заканчивать не желают-с…

Из источников, близких к осведомленным (то есть от того же Василия Михайловича) я уже знал, что и немцы вроде бы трижды уже предлагали мир заключить, и австровенгры тоже дважды хотели замириться, но нашему, блин, императору было «неудобно перед союзниками», которых немцы просто как детишек громили. Причем с Россией немцы были замириться даже оставив нам уже сдавшийся Кенигсберг и даже – но это были все же домыслы господина Салтыкова, однако на правду похожие – были готовы всерьез обсуждать и сдачу Данцига, полностью уже окруженного русскими войсками. И в самом конце ноября австрияки уже и оставили городок под названием Кошице. В Ковров приехал (в госпиталь) офицер-артиллерист, который как раз «брал город», и, по его словам, город этот был «насквозь венгерским», хотя а моей памяти он почему-то отложился как словацкий. Но меня не это в городе заинтересовало, я точно помнил, что там когда-то был (будет) крупный металлургический комбинат, а это означало, что в тез краях есть руда, из которой можно выплавлять чугун и сталь. Правда, пока царю продолжает войну, пользы от такого хнания было вообще нисколько, так что я «новость» отложил на будущее обдумывание, так как мне нужно было текущие задачки решать.

И решать я их решил силами людей, которые этому были все же обучены, и в этом плане лично мне повезло: армия пока еще держала саперный батальон, построивший казенный оружейный завод, в губернии, его солдаты строили новые заводы и жилье для будущих рабочих, так что я смог кое о чем договориться с подполковником Седовым. Все же у военных есть свои технологии быстрого размещения хотя бы войск на необорудованных территориях, и к тому же изначально он и в Коврове таких жилища строить собирался, так что он мне сильно в решении проблемы помог.

Не солдатиками помог, а лишь советом – но советы его оказались исключительно дельными, а набрать пару тысяч мужиков, с топором не вприглядку знакомыми, в зимний стойловый период оказалось совсем просто: за зарплату рубль в день их просто очередь выстроилась. Предложение подполковника было и вовсе простым: быстренько понастроить деревянных бараков и рабочим в них по комнате выделить. Правда, я это предложение слегка «осовременил»: вместо предложенных им «сортиров на улице» (особенно зимой радующих комфортом) с в комнаты добавил по чуланчику с установленными в низ так называемыми «пурф-клозетами»: туалетами, в который ставились ведра с крышками, в которых отходы жизнедеятельности просто торфом присыпались. Торфа было много, содержимое ведер предлагалось каждый лень выкидывать в проезжающие по улочкам бочки ассенизаторов, так что жить было можно, причем в относительно невонючей атмосфере. Для готовки в каждой комнате (по предложенному Седовым проекту там комнаты получались размером чуть меньше тридцати метров) выгораживался уголок с простенькой печкой – а приезжающим рабочим говорилось, что «нормальные квартиры» они уже летом получат – ну, если в работе у них косяков особых не будет.

И рабочие (хотя далеко не все из ранее согласившихся во Владимир переехать) обещаниям верили, ведь строительство уже каменных домов началось, и строить их сразу много принялись. Тем более, что на время проживания в бараках (а в них условия оказались в чем-то даже лучше, чем они раньше имели на прежнем месте работы) их и топливом для печей бесплатно обеспечивали, и тем же торфом (в разница заключалась лишь в том, что для сортиров его «россыпью» привозили, а для печей в виде все же брикетов), а то, что в заводских лавках продукты стоили куда как меньше, чем в Москве или Нижнем, они и сами видели. Увидели: почти все сначала во Владимир приезжали «поглядеть на место будущей работы», причем за счет компании.

А так как кадровики тщательно просчитали, в какой последовательности нужно будет запускать отдельные производства и какие для пуска этих производств рабочие понадобятся, то уже в последних числах ноября первый трактор, полностью на заводе изготовленный, сошел… нет, не с конвейера еще, со стапеля – но и это было большим достижением. Да, пока народ еще все цеха не заполнил, выпуска тракторов вряд ли превысит пять штук в сутки, но у нас будет все же на пять тракторов больше и шансов в следующем году как-то губернию прокормить тоже побольше будет. Тем более, что по крайней мере сразу в трех уездах мужики (и особенно бабы-солдатки) уже готовились и на следующий год подписать договора с компанией о «совместной обработке земли». Почему-то, когда своими глазами видишь, что на соседнем («совместном») после урожай при тех же самых условиях чуть ли не в полтора раза больше вырастает, то очень хочется к повышенной урожайности прильнуть, тем более что для этого и в поле корячиться уже не требуется. Точнее, корячиться можно гораздо меньше, а еще точнее – в высвободившееся время можно корячиться с другими сельхозработами, заметно добавляющими будущую собственную сытость…

Но все же пока что про сельское хозяйство я особо не думал: у компании на прокорм «своих» людей запасы есть, и этого достаточно. Причем пока еще запасы зерна, которые в хранилищах лежали на предмет этого прокорма, даже не тратились. В ноябре правительство опубликовало, наконец, постановление о «продразверстке», и русские мужики его восприняли… скажем, без особого восторга, но «с пониманием». В очень многих деревнях и селах (я это на примере Нижегородчины знал, но, думаю, и в других местах так же было) крестьяне на сходах «отказались» от участия в «госпрограмме», взамен предложив «добровольно закупочным казенным отрядам» зерно продавать. Поначалу я не понял, в чем тут дело, но уже через несколько дней разобрался: мужикам «принудиловка» сильно не понравилась, поскольку местные власти (а разнарядка до уровня только уездов спускалась) все же не знали точно, какие у крестьян реальные запасы сделаны и их разнарядки уже по волостям часто не учитывали «ситуацию на местах», а сами мужики лучше знали, где что можно в казну все же продать. А так как в правительственном указе особо подчеркивалось, что весь закупленный хлеб пойдет исключительно в армию, ведущую тяжелые бои с ворогом лютым, то определенный патриотический момент позволил централизованные закупки даже увеличить по сравнению с исходной разнарядкой: все же чуть ли не в каждой деревне мужики были мобилизованы и соседи сочли своим долгом им хоть так помочь. Ну а так как во Владимирскую губернию разнарядку не спустили (она считалась «чистым импортером зерна»), то я этим и воспользовался в собственных корыстных целях: по деревням разошлись заводские «агитаторы» – как раз из числа служащих охранных отрядов, и мужикам они рассказали, что на заводах компании «куют орудие победы», но чтобы орудие лучше ковалось и русским солдатам было проще (и безопаснее) воевать, рабочих требуется кормить от пуза, ведь работа у низ все же очень тяжелая. Ну а как бы вскользь еще замечали, что «вот на тракторном новые трактора, чтобы землю пахать, выделывают, но договора о совместной обработке земли компания в первую голову будет заключать с теми мужиками, кто помог заводу больше этих тракторов изготовить».

Охранники, конечно, сами считали, что тут больше именно патриотизм сработал, хотя у меня и были в этом сомнений – но пока что мужики компании зерна продавали «по ранее объявленной цене» достаточно, чтобы запасы пока вообще не трогать. Причем зерна этого хватало даже на то, чтобы кормить рабочих на двух новых стройках: компания приступила к строительству в Шуе новой электростанции (для компании новой, а в Шуе уже второй: там работала городская электростанция мощностью в восемьдесят киловатт примерно) и какого-то нового завода. Еще на Шуйском мануфактуре была почти достроена собственная электростанция, причем уже больше года как достроенная, но ее по каким-то причинам пока запустить не могли, но для меня главным было то, что завод и электростанция для нее строится, а что за завод и каких рабочих для него искать нужно, мне никто не говорил. На прямой вопрос заехавший на полдня во Владимир Василий Михайлович мне сказал, что «там без тебя все сделают» и от подробностей «мягко ушел», у него какие-то срочные дела с губернскими властями еще были и времени на разговоры ему просто не хватало, я его вообще чуть ли не случайно на станции перехватил.

Да, теперь я перебрался жить во Владимир: отец все же женился (на молодой вдове Анне), и ч счет за лучшее им в Коврове «не мешать». Меня, конечно, из дому никто не выгонял, но так как компания мне и во Владимире неплохую квартиру предоставила, а основная работа у меня теперь именно в этом городе сосредоточилась, то я даже в гости к отцу заезжал очень редко. Но все же отец мне новую квартиру обставил просто шикарно, он всю мебель лично изготовил, причем такую, что все, кто ко мне приходил, завидовали. Я бы и сам себе позавидовал, но, похоже, Федька еще «до меня» привык к тому, что мебель в доме практически «дворцовая» стоит, так что особого волнения все эти обновки у меня не вызвали. Хотя да, квартирка стала и уютной, и удобной: отец знал, как правильно дом обставить. Хотя откуда он взял для изготовления этой мебели не самое простое дерево, я так и не понял.

А вот с деревом «простым», что меня сильно радовало, проблем вообще не было, так что и «бараки для рабочих» росли как грибы после дождя. Простые, на три «подъезда», в каждом – по все «квартиры» с двумя комнатами, и с одной на две комнаты кухней. Печки в комнатах ставились какие-то… оригинальные, я бы сказал, обе в одну трубу дым выпускали, и в нее же шел дым из стоящей на кухне кирпичной плиты. Но то, что они были «оригинальными» было и не особо важным, по мне так они просто маленькие слишком были для довольно больших комнат, их теперь приходилось почти непрерывно топить чтобы в доме тепло все же было. Хорошо еще, что с топливом (то есть сл все тем же торфом) проблем не было вообще: уж где-где, а в губернии торфа было хоть… в общем, очень много. В болотах по всей губернии этого торфа, по словам специалистов, было миллиарды пудов, а некоторые говорили, что «многие десятки миллиардов». Ну, нам пока миллиарды не требовались, но так как пока что все электростанции (и во Владимирской губернии, и в Электростали работали как раз на торфе, заготовку его вели с размахом и запасы были созданы более чем приличные. У инженеров компании зрела мысль и газогенераторы металлургических заводиков на торф перевести, но раз уж к братьев Салтыковых имелась одна не самая маленькая антрацитовая шахта в Донбассе, он распорядился «дурью не маяться». Так что инженеры все же что-то реальное делали, а дурью маялся уже именно я, поскольку теперь иного названия своей деятельности подобрать не мог. Точнее, мог, но совершенно нецензурно, а если все же изобразить из себя человека культурного, то моей основной задачей в декабре была организация ассенизационной службы в поселке рабочих тракторного завода. В этом «барачном поселке» уже больше полусотни бараков рабочими заполнились, шестьсот рабочих с семьями в нем уже проживало, и ведь все буквально каждый день гадили, причем часто не по одному разу! И все это ценнейшее добро требовалось вывезти – а по самым скромным подсчетам на это нужно было организовать, причем исключительно в удобное для жильцов время, минимум три десятка рейсов ассенизационных повозок.

И мне почему-то вспомнилось мое детство золотое в двадцать первом веке: я ведь тогда много всякого читал, но почему-то никто никогда не писал о том, что любой попаданец в прошлое прежде всего встретится с проблемой дерьмоочистки. Ведь люди могут что угодно изобретать, но вот есть, пить и гадить они будут независимо от того, что они в остальное время делают. И я даже начал потихоньку осознавать, почему городские власти всегда с бешеным восторгом встречают предложения по обустройству городской канализации (ну, если от них на это много денег не просят, с восторгом): большинство нынешних городов можно было просто носом почуять еще до того, как первые городские строения разглядеть с дороги получится. И я, откровенно, вдвойне зауважал ковровского зодчего Кинса, который, прежде чем все заводские городки проектировать, сначала все же проектировал канализационную систему будущего городка, причем проектировал ее «с прицелом на быстрое расширение поселения». И во Владимире он точно так же ее спроектировал для поселка тракторного завода, вот только «барачный поселок» был поставлен в стороне от уже выстроенной под его руководством «сети», и их него ценное добро приходилось вывозить уже по улицам – а подыскать работников для этого занятия оказалось тем еще квестом: среди нынешнего населения подобная работа считалась «нечистой», причем не из-за ароматов обрабатываемого сырья (возиться со свиным дерьмом, которое воняет куда как гадостнее, ароматы им не мешали), а, как я выяснил, по причинам сугубо религиозным. Причем Федька-то вроде к религии относился с определенным уважением и Закон божий я в училище все же умудрился на пятую степень сдать, но о подобных ограничениях ничего вроде и не помнил – однако у мужиков имелась своя интерпретация божьих заповедей. Причем не только у владимирских, я вдруг вспомнил, что данной работой и в Москве в основном занимались… их люди называли татарами, но на мусульман они тоже смахивали крайне слабо. В общем, иностранцы какие-то и иноверцы… но где их во Владимире-то взять?

Вообще-то во Владимире существовала артель золотарей, и в ней работали вроде простые русские мужики, сугубо православные – но с поставленной мною задачей они просто физически справиться не могли, посетовав на то, что «новых работников они сами найти не могут». И они-то как раз «про религиозную подоплеку» мне и рассказали. Так что проблему пришлось решать несколько заковыристым способом: я обратился к местному митрополиту и долго с ним обсуждал возникший затык с персоналом. Мне митрополит Алексий очень не понравился: сначала он над сложившейся ситуацией просто посмеялся, затем заявил, что-де это вообще не дело церкви. Впрочем, когда я, ругаясь про себя, уходил от этого попика, какой-то другой чин мне устроил втык за то, что я в храме богохульствую, но когда я ему объяснил причину, он улыбнулся и сказал, что «примет меры» – и через несколько дней проблема была решена: артель золотарей новых работников набрала. Так что я вздохнул спокойно и решил устроить себе рождественские каникулы, отдохнуть все же недельки две перед Новым годом. Перед новым семнадцатым годом, относительно которого меня мучили не самые приятные предчувствия.

Ага, расскажи богу о своих планах… Во Владимир снова примчался господин Салтыков, причем именно ко мне приехал, на поезде, на ночном в Нижний Новгород, и завалился ко мне в гости в половине третьего ночи:

– Ну что, Федька, не спится тебе? Это правильно, собирайся, через час уже в Москву едем.

– А что я там забыл? И вообще-то мне прекрасно спалось пока вы не явились…

– В Москве ты точно ничего не забыл, но завтра утром отправишься уже в Петербург… тьфу, в Петроград, будь он неладен. Я купил… нет, это ты купил там завод, что по соседству нашим оружейным стоит, его на другую работу переналадят, и именно тебе нужно будет всю эту работу провести. Пошли уже, я тебе по дороге расскажу, какие там рабочие понадобятся и даже подскажу, где ты их возьмешь.

– А телеграмму мне послать не судьба была?

– Вот удивляюсь я тебе: вроде уже большой парень, а как бы дураком, так и остался. Думаешь, мне делать было нечего, что я лично за тобой поехал? Разговор у нас с тобой будет, и будет он… пока только между нами.

– А что, в поезде никто…

– В моем отдельном вагоне – никто. Пошли уже, время не ждет!