Текст книги "Военная АльтерНатива (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Глава 19

С производством тракторов все было понятно: как только пошел металл с новенького металлургического завода, выпуск их во Владимире сразу поднялся до двух десятков в сутки, а до конца года завод почти наверняка достигнет «плановой» производительности в пятьдесят машин, ведь для этого ничего нового на заводе даже ставить не требовалось, нужно было просто численность рабочих увеличить и перевести завод на круглосуточную работу. А увеличение численности рабочих уже перестало выглядеть несбыточной мечтой: все же не зря я изучал, как правильно работать кадровикам. И все изученное (а так же довольно многое из того, что самому пришлось придумывать) я на заводах компании внедрил, и к лету семнадцатого года «кадровая проблема» в компании была в основном решена.

Довольно варварским способом, точнее, путем внедрения на предприятии очень строгой кадровой дисциплины, при которой любое невыполнение требований отделов кадров приводило к тому, что нарушитель попросту с работы вылетал. Но так как «прочие условия» на заводах были весьма привлекательными для любого работяги, нарушителей этой дисциплины насчитывалось очень мало, а еще – что было особенно приятно – при увольнении таких нарушителей остальные рабочие данную меру одобряли и никаких «забастовок в защиту товарищей по работе» на заводах в принципе не случалось.

А система была исключительно проста: ведь на любом предприятии, даже самом «высокотехнологичном», все равно требуется какое-то количество рабочих низкоквалифицированных или вообще не имеющих никакой квалификации. Те же грузчики, возчики – да полно было работ, которые мог выполнять любой мужик, вчера лишь из деревни приехавший. Кроме того, поскольку рабочих просто не хватало, инженеры-технологи постоянно придумывали «обходные схемы», когда вместо одного рабочего-профессионала работу выполняло несколько деревенских рукожопов, и заводы как-то продукцию выдавали. Но «как-то» – это не наш метод, а если хороших рабочих со стороны взять не представляется возможным, то оставался единственный выход: выращивать их самостоятельно. Поэтому все рабочие-непрофессионалы в обязательном порядке во внерабочее время были обязаны посещать школу и там учиться всякому. И требование состояло даже не в том, чтобы школу «помещать», рабочие там должны были именно учиться – а вот те, кто успехов в учебе не демонстрировал, просто с работы выгоняли: уж разнорабочих-то заменить вообще труда не представляло. А так как при увольнении рабочего (с семьей, невзирая на прочие обстоятельства) и жилья тут же лишали, народ в школах пыхтел изо всех сил.

Ну а после того, как неграмотный мужик осваивал школьную программу в объеме четырех классов (а большинство это успевало проделать вообще за пару лет – но не потому, что были очень талантливыми, а потому что уже какую-то начальную школу они закончить все же успели), у него появлялась возможность пройти обучение и в некоем подобии «ремесленного училища». Не обязанность, а именно что возможность, но тут тоже наплыв желающих получить «настоящую рабочую специальность» был очень большим, ведь разнорабочий на заводах компании получал в среднем по двадцать семь рублей в месяц, а зарплата начинающего токаря составляла уже рублей сорок. А средняя зарплата у того же станочника с опытом работы от года и выше уже превышала полсотни, и это идею повышения собственной квалификации делало для рабочих очень привлекательной.

Был еще один очень забавный стимул для получения профессии: чуть ли не самые большие зарплаты на заводах получали молодые – от шестнадцати лет – девчонки, которые даже в среднем зарабатывали больше ста двадцати рублей в месяц. Понятно, что далеко не все девушки такую зарплату имели, а вот выпускницы училища в Павловском Посаде «на старте» именно сто двадцать получали, плюс им предоставлялась «квартира повышенной комфортности». Потому что Павловопосадское женское училище готовило электросварщиц – так уж «исторически сложилось», а эта работенка была и не самой простой, очень ответственной и чисто физически все же тяжелой, да и здоровья все же, как мне кажется, сварщицам не прибавляла. Но за все это девчонкам и благ отсыпали немало, а на многих заводах каждую еще и по десятку пролетариев-разнорабочих обслуживало (ага, тех самых, с зарплатой в двадцать семь рублей).

Вот взять к примеру тракторный: на участке, на котором делались рамы тракторов, несколько мужиков подтаскивали и ставили на специальные стапеля тяжелые железки, зачищали их в нужных местах от окалины и ржавчины – в общем, все готовили для сварки, а затем юная дева просто с криком «Глаза!» все железяки сваривала вместе, а мужики тяжеленный стапель в это время еще и ворочали всячески, чтобы девушке было варить удобнее. А когда она свою часть работы заканчивала, эти же мужики со стапеля готовую раму отвинчивали и перетаскивали (на руках!) четверть тонны железа на сборочную линию (конвейер на заводе пока лишь частично был задействован как раз из-за того, что относительно автоматизированный сварочный стапель еще находился в состоянии разработки). И помощникам девчонки было обидно, что они пупки свои рвут за рубль в день, а буквально сопля неумытая получает за «простенькую работенку» впятеро больше них. Но людям уже объяснили, что им-то точно никто запретить такую «простую» работу освоить не собирается, так что если усердно учиться, то…

На самом деле никто против мужчин-сварщиков ни малейших возражений не имел, просто в Павловском Посаде в свое время нашлось достаточно грамотных девиц, ну а потом такие грамотные в училище уже много откуда приезжали. И сварщиц заводам уже хватало… пока хватало, но производство-то постоянно расширялось, а, кроме этого, я считал абсолютно необходимым иметь на предприятиях и известный «кадровый резерв». Ведь та же девчонка может и замуж выйти с известными последствиями, и заболеть, да мало ли причин, по которым даже опытная сварщица… да любой опытный рабочий работать больше не сможет – но завод и в этих условиях должен продукцию производить как ни в чем не бывало. Ну а если вдруг резервов таких станет избыток…

Тот же новый металлургический завод получилось почти сразу запустить на полную мощность просто потому, что на двух предыдущих (и маленьких) именно «резерв» подготовили с большим запасом (имея, конечно, в виду и потребности строящегося), так что кадры на завод пришли уже с приличным опытом работы. В том числе и с «опытом работы в условиях острой нехватки рабочих» – и на новом заводе точно так же начали и «свой резерв ковать». Да и на всех уже действующих

Тот процесс не прекращался, но, положа руку на сердце, пока что эта технология подготовки кадрового резерва могла дать компании от силы тысяч пять человек в год. Тоже неплохо, ведь в масштабах страны это составляло чуть больше четырех процентов от всех профессионалов, занятых в металлургии и металлообрабатывающих отраслях, но для России с ее ста семьюдесятью миллионами человек то было практически ничто. И даже в масштабах компании этого было недостаточно, а ведь кроме кадрового резерва рабочих компании требовался резерв и по инженерным и научным кадрам. А эти резервы «на коленке» создать не получится…

И у меня по этому поводу случился серьезный такой разговор с Василием Михайловичем, в ходе которого он указал мне уже мое место в пищевой цепочке:

– Федька, ну ты же сейчас всех нас позоришь! Ты у нас кто? Потомственный дворянин, а орешь, будто пьяный подмастерье с водочного завода. И слова используешь совершенно недостойные. Стыдно должно тебе быть!

– Но вы же не хотите меня вообще понять!

– Я хочу понять, мне на самом деле очень интересно, почему и зачем ты на всякую ерунду потратил больше двух миллионов рублей.

– Это не ерунда!

– А ты еще громче заори, глядишь – и я проникнусь. Я хочу от тебя услышать обычные человеческие слова, которые мне раскроют твою великую тайну. Я даже не прошу тебя немедленно эти миллионы компании вернуть, я прошу всего лишь объяснить, куда ты их потратил столь бездарно.

– Не бездарно…

– Вот видишь, можно же и нормальным голосом говорить. А теперь все же давай, рассказывай мне все в подробностях.

– Рассказываю в подробностях: я потратил эти деньги ради того, чтобы в компании к нас появился и сохранился кадровый резерв инженеров и ученых. Вы считаете, что их в компании достаточно, но когда новые завода заработают, я буду должен в режиме ошпаренной кошки искать новых работников, и вовсе не факт, что я их вообще найти смогу. Потому что люди могут уже себе другое место найти, и совершенно не обязательно, что место это будет в России. А так – да, они у меня работают, изобретают и конструируют всякое, не особо даже нужное, и получают за это зарплату. Ну и все прочие положенные пряники: жилье, обслуживание медицинское, уход за детьми и так даже. Но тем временем они привыкают ко всем предоставленным им удобствам и когда компании потребуются инженеры и ученые в другом месте, они предпочтут туда переместиться, сохраняя для себя уже привычный комфорт, к тому же мы…

– Погоди, дай подумать. То есть ты заставил четырех инженеров придумывать машину для околачивания груш только чтобы они привыкли к удобной жизни в наших городках? А что-то более полезное…

– Не только для этого, но в основном – да…

С машиной, подучившей среди инженеров компании название «околачиватель груш» все довольно забавно получилось. Вообще-то официальное ее название было «механизированный сборщик плодов для консервной промышленности», но я привлек к разработке целого комплекса машин четырех инженеров, и именно эту машину делали инженеры Ольшевский и Гришин, поэтому на шильдике стоял ее индекс «ОГ-3». Ну, а я как-то и ляпнул при свидетелях, что эта аббревиатура означает. А машина была очень полезной: она просто подъезжала к дереву, раскрывала снизу что-то похожее на полотняной зонтик, хватала дерево за ствол и сильно его трясла, так что все яблоки, груши и вообще сто угодно немедленно с дерева падали на натянутое полотно. Некоторые, конечно, при этом бились, но собранные плоды тут же отправлялись на переработку, как раз на консервную фабрику, так что то, что яблоки или груши оказывались слегка побитыми, вообще роли не играло. А в том же Муроме давно уже разные консервы делали, не только варенье варили – ну а я договорился с владельцем этой крошечной фабрички, стал ее совладельцем, мы ее расширили изрядно (за мой, естественно, счет – у прежнего владельца доход едва ему самому прокормиться позволял), и теперь на фабрике можно было и компоты всякие готовить, и сок консервированный производить. А в уезде садов было много, и раньше там до половину урожаев просто в компостные кучи шло – а теперь уже яблок фабрике хватать не стало. Но чтобы это производство хоть какую-то прибыль давало, нужно было расходы сильно сокращать, а ручной сбор тех же яблок обходился все же недешево.

Ну да, а механизированный враз все удешевил, как же! На копейку за пуд расход сократил! Или даже на две копейки! Но я-то инженеров на эту работу припахал не столько, чтобы червонец в год сэкономить, у меня задача была как раз «создать кадровый резерв» – а свежий выпускник института все же на готового инженера не тянул. Ему сначала опыта набраться требовалось – и подобные задачки как раз им опыт и давали. Потому что «важность работы низкая», спешить особо некуда, можно все продумать, попробовать, если что-то не получилось, то спокойно переделать… Машина потому третий номер и получила, что первые две оказались неудачными.

Остальные машины комплекса тоже не были «вершиной хайтека», но они все же прилично так работу по производству соков упростили: большая моечная машина в автоматическом режиме мыла довольно качественно до полутора тонн яблок в час, миксер мог за тот же час уже тонны три яблок превратить в пюре и сок из них выжать. А сейчас целая команда из пяти человек (четверо студентов ИМТУ под руководством прошлогоднего выпускника училища Николая Ковалева) изобретали машину, которая будет с неземной скоростью готовить «консервированное яблочное пюре с сахаром для детского питания». И ведь они уже почти отладили машину, которая из яблок вытаскивала сердцевинку! Не из любого, конечно, яблока, в нее нужно было яблоки закладывать «правильного» размера и закладывать их «в нужном направлении», но и то, чего они уже практически достигли, на производстве таких консервов обещало экономию в сотни человеко-часов.

Но для меня все же главным было не это, а то, что вот уже почти два десятка человек были готовы стать «кадровым резервом» компании. А расходы на их подготовку… они уже до конца года окупятся. Год-то «обещал был урожайным на яблоки», а засуха – если садовод все же задницу от стула оторвать способен – урожаю не помеха. Чтобы яблоня не сбросила все плоды из-за нехватки воды в почве, под нее и нужно-то раза три-четыре за все лето вылить по десятку ведер воды. А так как уровень грунтовых вод в тех краях был в районе всего метров трех-четырех, недостающее деревья и сами корнями своими вытягивали, к тому же и колодцы рядом с садами выкопать труда не составляло. А когда насос, позволяющий за деть выкачать из колодца до пяти тонн воды, в магазине стоит всего двенадцать рублей…

Дороговат для пейзанина, но когда с дерева можно собрать больше двадцати пудов яблок, то расходы на насос для того, у кого сад был не самым маленьким, уже выглядят оправданными – а консервная фабрика закупочную цену еще в мае объявила и менять ее не собиралась. Тем более не собиралась, что в губернии явно проглядывался совершенно полярный зверь с кормами для скотины, а отходы яблокоперерабатывающей промышленности были, в принципе, довольно приличной подкормкой. А если учесть, что из тонны яблок такой подкормки получалось порядка пары центнеров, то пренебрегать ей было бы глупостью. Тоже крохи, но когда вообще ничего нет, то и крохи могут оказаться очень полезными.

Впрочем, инженеры не только околачиватели груш разрабатывали при получении собственного «производственного опыта». Я был абсолютно согласен с губернатором в том, что лошади в качестве тягла губернии (да и вообще всей стране) не просто не особо полезны, но и вообще вредны. Потому что жрет лошадь много, среднюю коровку объедает с легкостью, но вот пользы от нее в сельском хозяйстве (если навоз в расчет не брать, но мужики им пренебрегали большей частью) даже меньше, чем вреда. Конечно, зерна лошадям они практически не скармливали, даже овес, если он был, лошадкам доставался разве что во время пахоты. Тем не менее лошадь, которую одним сеном кормили, во время стойлового периода этого сена должна была получить тонны три (хотя чаще ей едва половина этого доставалась, из-за чего в среднем процентов десять поголовья просто зиму не переживали – и это в хороший год), а «своим трудом» лошадка обеспечивала – если все же корм «на зерно пересчитать по питательной ценности» – не более пяти тонн, в очень урожайный год только тонн шесть. И единственная причина, по которой лошади все же у крестьян существовали, заключалась в том. что ей корм на зиму крестьяне своим трудом добывали. Ручками сено косили, сами его сушили и даже большей частью без лошадей его к домам перетаскивали: стога на лугах ставились, а зимой сено оттуда люди на санках своей человеческой тягой вывозили…

Но – вывозили, потому что мужик без лошади (я все же нечерноземные губернии в виду имею, южнее волов использовали, но та скотина еще в плане «пищевой эффективности» была даже похуже) просто поле свое вспахать и засеять возможности не имел. Но это он раньше не имел, а теперь наступило время, когда – как там у классиков было – железный конь идет на смену крестьянской лошадке. И вот этой сменой у меня еще несколько молодых инженеров занимались.

И задачу я небольшой группе молодых инженеров поставил именно «заменить лошадку», но парни немного перестарались и разработали мотоблок с мотором в полторы сотни кубиков мощностью около трех лошадок. И работать этот мотор мог на прямогонном бензине с октановым числом от полусотни и выше, с добавкой масла, конечно (так как мотор был двухтактный), и весило это чудо двухколесной техники полтора центнера. На испытаниях инженеры с его помощью за день почти два гектара вспахали, причем хотя и однокорпусным плугом, но пахоту вели на глубину в тридцать сантиметров, что было – по словам того же господина Палилова, очень хорошо с точки зрения полеводства. Впрочем, если глубину вспашки уменьшать, то больше вспахать все рано эта железяка не могла: у нее имелось всего две скорости – три и семь километров в час, и на высокой передаче мотор глох даже если пытались трехвершковым плугом пахать. Зато по дороге с прицепленной к железяке телегой она прекрасно ехала. Но основным достоинством механизма с моей точки зрения было то, что при массовом производстве (по предварительным расчетам, пока никто этого точно сказать не мог) машинка должна была обойтись менее чем в двести рублей. Тоже немало, но если пересчитать хотя бы на сено и овес, она окупалась года за три-четыре, а если учесть еще и увеличение урожая с использованием глубокой вспашки, то вообще за пару лет. Отличный, в общем-то, результат, вот только как это объяснить простому мужику, я понятия не имел…

Каким-то инженерным прорывом мотоблок не стал, разработчики вообще просто взяли какой-то мотор от довоенного еще германского мотоцикла и его приспособили под доступные в компании технологии изготовления. И все остальное гигантского шага в производстве самобеглых агрегатов не обеспечили: примитивнейшая двухскоростная коробка передач без синхронизатора, реечное рулевое управление – все это было «заимствовано» от уже имеющихся машин. Но вот в плане индустриального (да и научного) развития машинка дала очень много: я же людей просил не «изобрести железного коня», а подготовить его массовое производство. И девяносто процентов работы инженеров свелись к проектированию заводика по выпуску этих машинок – а так столько всего интересного потребовалось придумать! Для нее была разработана технология изготовления свечей зажигания, а только для этого химики из лабораторий Дмитрия Михайловича придумали, как чистый глинозем добывать из имеющегося сырья. Опять же химики (совместно с инженерами) придумали провода с высоковольтной изоляцией, причем устойчивой к влаге, маслам и бензину, еще куча всякого разного была разработана. Но одним из важнейших достижений я счел то, что они разработали технологию массового производства подшипников. Конечно, шары для них уже много лет в самых разных странах производились, и даже в Москве на турбинном их делать научились. Но вот «грязеустойчивые» подшипники пока что вроде вообще никто в мире не делал за такие деньги…

Завод для выпуска этих мототележек начал строиться в Вязниках первого августа, но почти никто этого и не заметил: именно в этот день для России закончилась война. Интересно она закончилась: России отошли Кенигсберг с Данцигом от Германии, от Австрии наша страна оторвала кусочек поменьше, граница с появившейся независимой Венгрией прошла по реке Самош и севернее ее устья по Тисе. А еще на карте появилось новое государство Словакия: правительство (и в основном военные все же) решили, что почти полностью захваченная русскими войсками земля нашему государству нафиг не сдалась потому что «не нужны нам дополнительные католики». А так как новое правительство Словакии согласилось выплатить России вполне определенную контрибуцию, русская армия эту территорию покинула… правда, пояснив, что если контрибуция в срок выплачена не будет, то ее придется уже самостоятельно забрать.

А Германия и Австрия договор о мире (не капитуляцию, что было в свете текущего «международного положения» довольно важно) подписали сразу после того, как русская армия под командованием генерала Юденича все-таки выгнала османов из Константинополя. И в полном соответствии с ранее подписанными договорами с «союзниками» десять османских вилайетов стали территорией России. Точнее, они «номинально стали», там война еще не закончилась. Но военное министерство и обновленный (полностью обновленный) генштаб считали, что у османов уже до конца года иссякнет возможность к сопротивлению.

Вот только я, глядя на обновившуюся карту Европы и кое-что знающий и поведении «союзников» в иной истории, на это особо не рассчитывал. Тем более, что эти «союзники», черт бы и побрал, отказались подписывать мирный договор с Германией на таких же условиях, на каких Германия с Россией его подписала. То есть буквально «по линии боевого соприкосновения», и это уже было интересно хотя бы тем, что британцы и французы поспешили обвинить Россию в предательстве. Но я-то еще в первом своем рождении привык, что «русские во всем виноваты», и близко к сердцу эти обвинения не принял. Впрочем, и Борис Владимирович тоже их проигнорировал…

Ему уж точно не до того было: все же он, ознакомившись с моими планами «развития промышленности в стране», решил, что не так уж они и плохи. И сразу же после подписания мирного договора во многих городах началось бурное строительство… школ, в первую очередь, и нового жилья со всей сопутствующей инфраструктурой. А так как эта «инфраструктура» подразумевала в том числе и широкую электрификацию городов, у компании братьев Салтыковых, и особенно у турбинного завода заказов стало сразу столько, что исполнить все в срок возможным уже не представлялось. Если, конечно, не нарастить резко производственные возможности и, следовательно, не увеличить, причем буквально в разы, число рабочих и инженеров. А так как Василий Михайлович, вероятно, решил, что в плане обеспечения предприятий кадрами наместников господа бога на земле я назначен… в общем, как я понял, до конца года мне точно скука не грозит. И открытым остался лишь один вопрос: до конца какого именно года…