Текст книги "Военная АльтерНатива (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

Глава 24

«Открытие» Лебединского месторождения случилось очень вовремя. То есть оно случилось одновременно с несколькими уже настоящими открытиями: например, химики в одном из институтом Дмитрия Михайловича все же придумали, как делать синтетическую резину. Ту самую, про которую нам в школе на уроках химии рассказывали, бутадиеновую. Не самую лучшую, но заметно более дешевую, чем натуральная (не вообще, а при сравнении с ценами, по которым натуральная закупалась), а еще ее преимуществом было то, что ее можно было производить «сколько душеньке угодно».

Можно было бы производить, причем даже заводы по ее производству выглядели недорого – но это если «в мировом масштабе» смотреть, а у компании братьев денег не было даже на постройку жилого городка в Воронеже для самолетостроителей. Причем и городок планировался небольшой: три десятка «стандартных домов для рабочих», два дома для инженерного состава, кое-какая инфраструктура – но все равно это, если очень тщательно расходы подсчитать, с трудом могло уложиться в пару миллионов рублей, причем лишь «на начальном этапе». Но не было эжтиз миллионов, и даже то, что господин Салтыков нашел полмиллиона на буровую, было уже на грани чуда. То есть все же не совсем чуда, а ловкого обхода финансового законодательства, но именно что «на грани»: никакие законы бухгалтера компании не нарушили. Просто в нынешней финансово-отчетной системе не имелось отдельной статьи «расходы будущих периодов», по которой можно было списать авансовые платежи от военного министерства, Но авансами можно было гасить «срочные долги» другим компаниям, а так как оружейная и жрательная компания были друг другу «должны» чуть ли не больше, чем они сами стоили, сначала аванс перевели «мне», а затем «я» другие «долги» погасил, и деньги у Василия Михайловича были проведены по статьям, позволяющим уже закупать оборудование. Конечно, поставки пороха и мелинита, под которые армия аванс выдала, в любом случае придется проводить – но с этим вроде проблем на просматривалось, заводы химические работали довольно неплохо и с кадрами на них проблем не было. Но вот новой наличности эти поставки уже не принесут…

То есть проблемы были огромные даже с финансированием уже намеченных программ, а вот что делать с «открытым» месторождением, уже вообще никто не понимал: Василий Михайлович, когда я ему рассказал, что «мои геологи» нашли месторождение руды, а которой железа было больше шестидесяти процентов, только крякнул и очень вежливым голосом мне сказал, что шахту строить безусловно надо, но средства на ее строительство я должен сам где-то найти. И при этом никакие кредиты не брать: у него насчет кредитов был отдельный пунктик в голове. Точнее, он мне запретил брать «коммерческие кредиты» – и это слово он даже голосом выделил, а еще запретил создавать «товарищества» с любыми посторонними капиталистами…

Ну а я что, занялся изучением нынешней финансовой системы – благо, было у кого поучиться. И эти же бухгалтера компании, которые частью в Коврове сидели, объяснили мне как дважды два, что «коммерческий кредит», что бы то не значило, компании с капиталом в десять тысяч рублей и долгом в полмиллиона вообще никто не даст – а условия получения лицензии на разработку новых месторождений были исключительно просты: эту разработку получала только та компания, которая месторождение открыла, без права передачи лицензии кому бы то ни было, кроме государства. И работы на месторождении требовалось начать не позднее трех лет с момента подачи заявки на открытие, а через пять лет уже должна и добыча найденного начаться. Горные инженеры, с которыми я успел пообщаться, сказали, что только на строительство шахты уйдет не меньше пары миллионов, а скорее шахта обойдется миллиона в три. Уже спроектированная, а чтобы проект составить, нужно будет еще с полмиллиона потратить на исследования…

То есть вариантов организовать добычу чуть ли не лучшей в стране руды просто не было, по крайней мере в бухгалтерии (а там были очень хорошие профессионалы) вариантов вообще не видели. Точнее, видели единственный вариант: передать месторождение в казну и потом (когда уже казна начнет там работу или найдет частного подрядчика) возместить затраты на геологоразведку – но такой вариант ни меня не устраивал, ни господина Салтыкова: его-то заводам металл был нужен в огромных количествах, и его хотелось получать как можно дешевле. А расчеты известного ученого-металлурга Владимира Ефимовича Грум-Гржимайло вроде бы говорили, что на уже выстроенных «газовых» печах по прямому восстановлению железа использование такой руды и производительность печей повысит втрое, и цена продукции упадет вдвое. Так что нужно было месторождение самостоятельно разрабатывать, вот только денег на это не было…

Вариант «увеличить продажи лапши и пельменей» можно было даже не рассматривать: продажи можно было нарастить раза в полтора максимум, но вот поток денежек от этого вырастет очень слабо: плата за франчайзинг была большей частью фиксированной и дополнительная прибыль уйдет самим франчайзи, а не мне. С пельменями было хуже: у народа все же избытка денег не имелось и увеличить продажи можно было разве что процентов на пять-десять, а рентабельность пельменных и так было крошечной. С пончиками мы и так уже рынок почти насытили и расширяться было возможно только «территориально», захватывая Сибирь и Дальний Восток – но там и народу было маловато, и расходы на содержание пончиковых там из-за отсутствия инфраструктуры оказывались слишком уж большими. Да и вообще пока что на ТНП денег не поднять: товары эти потому и называются «народного потребления», что потребляет их простой народ – тот самый, у которого денег едва на прокорм хватало.

Правда, вроде прорезался еще один вариант, но я его просчитать точно не мог, тут хороший экономист требовался. Но я же как раз с кадрами работал и найти такого экономиста в общем-то входило в круг моих обязанностей. А где у нас экономисты водятся? Почему-то у меня в голове, когда я про экономистов думал, всплывала лишь одна фамилия: Струмилин, но он ведь был каким-то меньшевиков и вроде еще до моего «перерождения» свалил в Лондон. И я даже вспомнил, что у него настоящая фамилия была другая, Струмилиным он вроде только после революции стал – но мне эмигрант точно был не нужен, и я «обратился к профессионалам». А профессионала я знал лишь одного: парня, который рассчитывал (с экономической точки зрения) авиазавод в Воронеже. И под видом того, что я вот прям щяз брошусь его расчеты воплощать, я к нему и обратился.

Этот товарищ, Василий Дубровский, внимательно меня выслушал, покивал головой, затем как-то криво усмехнулся:

– Интересный вы план, Федор, составили, но в одном вы правы: его нужно очень тщательно просчитать, причем, я предполагаю, без изучения ситуации на месте, то есть в вашей Владимирской губернии, все расчеты будут просто вилами по воде писаными. Но вы, должен заметить, ко мне пришли очень вовремя, у меня как раз работы особой в компании и нет: все предполагаемые проекты вроде уже просчитаны, а новых и вовсе не намечается по отсутствию средств на что-либо. Так что если вы изыщете возможность нанять мне в помощники человек десять не самых бестолковых юношей, кои успели гимназии окончить, но места себе пока не подыскали, то я готов за работу такую взяться. И мне кажется, что если мы возьмемся за это всерьез, то уже к ноябрю все расчеты мы уже и закончим – ну а что можно будет дальше сделать, тогда и рассмотрим. Но вы мне точно не… вы не ошиблись в тех данных, которые предоставили в своем проекте?

В данных я не ошибся, хотя вообще все, кто про них узнавал, считали это враньем. Ну в самом-то деле, таких «данных» по всей России никто никогда не получал, а тут – занюханная губерния. Но информация была абсолютно достоверной, и достоверность ее мог подтвердить даже губернатор: он специальную комиссию в губернии учредил, которая «подсчитывала урожаи». Год выдался не самым плохим, природа, вероятно, решила «компенсировать прошлогоднюю засуху» и дождей выпало в полтора-два раза выше «среднегодовой нормы». Но вот бедствием дожди не стали, и наводнений в результате никаких не случилось – а вот для зерновых погода вообще стала идеальной: тепло, солнечно (в меру), влаги в земле тоже «достаточно» – и средние урожаи на полях владимирских мужиков приблизились аж к восьми центнерам с гектара. Четок поменьше, конечно, чем в пресловутом «тринадцатом году», но разве что чуток. Но вот на полях, которые были переданы «товариществам по совместной обработке земли», то есть которые тракторами вспахали и засеяли, урожаи в некоторых местах превысили семнадцать центнеров с гектара. А конкретно, в тех местах, где на поля насыпали торфа с известью, добавили фосфорного шлака и карбамида. Причем с фосфатами было хорошо даже на тех полях, куда шлака не хватило, муку фосфоритовую из Подмосковья прилично так завезли, а мочевину брали как раз с химзаводов Дмитрия Салтыкова: он методично переводил азотнокислые заводы на новую продукцию, так как спрос на кислоту очень быстро падал. Но и на тех полях, которые в товариществах трактора перепахивали, урожай везде получился выше десяти центнеров, а местами и до двенадцати доходил.

Частник, конечно, тоже массово свои поля торфом засыпал… местами, все же болота торфяные далеко не у каждой деревеньки размещались, но на таких как раз урожай к восьми центнерам и подходил, и даже иногда этот показатель превышал. Но сравниться с полями «товариществ» частник никак не мог – а мужики видели одно: на поля насыпали очень много торфа, землю тракторами перепахали и получили «невиданные урожаи». И они понимали, что никакой частник на свои поля торфа достаточно просто не накопает, даже если торфяное болото у него во дворе внезапно появится. А вот новые торфяные машины его выкапывали столько, что им все поля засыпать труда уже особого не составит. А что машины эти отнюдь не три копейки стоят – вот на этом-то мой план и строился: деньги на создаваемые торфопредприятия с мужиков собрать. И я точно знал: в связи с «повышенным урожаем» (как раз у частника повышенным, хотя и «товарищества» забывать не стоило) деньги у мужика были. То есть у каждого отдельного мужика денег было немного, но мужиков-то толпы по губернии бродят!

Все же хорошо, когда за дело берется профессионал: Василий Дубровский действительно собрал команду из двух десятков молодых парней, они составили схему «выделения репрезентативных выборок», опросили народ – и действительно к концу октября они мне принесли все требуемые расчеты по пану изъятия денег из мужика. И результаты их исследования оказались очень для меня поучительными:

– Ну вот, Федор, сами смотрите: в губернии около двухсот тысяч крестьянских хозяйств…

– Я думал за триста тысяч…

– Точное число – двести три тысячи. И почти двести тысяч из них готовы в повышение урожайности полей вложиться. Немного, но ведь и мужики тут не особо богатые. Частник с радостью отдаст рублей десять сразу, еще столько же он будет готов следующим летом добавить. С членами товариществ картина интереснее выглядит: они сразу и по двадцать могут дать.

– Это неплохо, вот только в товариществах у губернии только порядка двадцати тысяч хозяйств…

– Результаты нынешнего года говорят, что если вы пожелаете, то уже к рождеству в товарищества вы и сотню тысяч записать сможете, а возможно и больше: примерно пятьдесят процентов уже хотят в них вступить, а процентов тридцать пока еще сомневаются.

– А вот это интересно, ведь к следующему году у нас тракторов даже с некоторым избытком для таких числе будет. С приличным избытком…

– То есть, как я понял, желание такое у вас есть. А если оно есть, то я бы порекомендовал вам обратить внимание и на Рязанскую губернию: там хозяйств уже за двести шестьдесят тысяч, и тысяч тридцать их них готовы в товарищества записаться, при условии, конечно, что поля их тракторами обрабатываться станут. Еще сомневающихся в Рязанской губернии процентов поболее шестидесяти, но вот сомнения у них совсем иного плана, чем во Владимирской: тамошние мужики сомневаются, что кто-то вообще пожелает такие товарищества тракторами обеспечить…

– Спасибо вам, Василий Николаевич!

– Да не за что, и мне даже жаль, что я вам помог чем смог. Точнее, что помог уже всем, чем смог, потому как у меня в компании работа все же несколько иная, и сейчас я, думаю, до следующего лета времени у меня свободного уже для помощи вам не найдется.

– Да уж, хороший экономист у нас на вес золота, и вы мне уже очень сильно помогли. А про дальнейшую помощь… вот бы Струмилина найти и его этой работенкой озаботить! Но где егов Англии-то искать?

– Струмилина? Такого что-то не припомню…

– Это я для себя… для простоты. А фамилия его Струмилло-Петрашкевич и я…

– Это вы Станислава имеете в виду? Так он давно уж не в Лондоне, третий год работает начальником статистического отдела в Особом совещании у господина Шаховского. И да, статистик он… да и, пожалуй, экономист неплохой, но вряд ли у вас получится его с нынешней должности сманить. Да и, откровенно говоря, я и нужды в этом никакой не вижу: с вашей системой отделов кадров вы быстро правильную команду наберете. Тут ведь скорее не экономисты потребны будут, а люди, мужика понимающие и умеющие им элементарные вещи разъяснять. А экономическую часть я вам отдельно в подробностях описал, вы и сами быстро разберетесь, кого на работу нанимать нужно будет…

– Разберусь, вот только когда? Меня Василий Михайлович еще весной просил придумать, как в Воронеже городок для рабочих авиазавода выстроить, а уже скоро осень кончится, а я так и не придумал ничего. И завод теперь вообще неизвестно когда заработает…

– А, вы про это? Не беспокойтесь, городок уже выстроен, завод работу начал… Деньги Василий Михайлович на такое дело нашел, хотя и меньше, чем требовалось – но уж к следующей весне завод своей продукцией недостающее обеспечит.

– Он что, продавать самолеты задумал?

– Отнюдь, он вашу, насколько я понимаю, идею воплощать стал: организовал компанию авиаперевозок пассажиров, а так как самолет этот по дюжине сразу людей на борт берет, он цены на билет вдвое сразу снизил, причем заранее, и даже нынешние самолеты по четыре-пять сотен в день приносят. А машин-то у него в авиаотряде почти четыре десятка… а за год и новых полсотни выстроить намечено, с низ дохода куда как больше будет.

– Ага, а на шахту мне у него денег нет! Авиаотряд-то я организовал!

– А вы, Федор, вместо того, чтобы сердиться, поговорили бы с господином Салтыковым. Он же выручку не пропивает, всё в дело пускает. И возможно, те дела он считает более важными и срочными, а если вы считаете иначе, то кто, кроме вас, ему объяснить-то это сможет?

Да уж, экономика – это точно не моя наука. Потому что деньги я считал, оказывается, совершенно неправильно. Точнее, правильно я считал только доходы, получаемые с франчайзинга и с моих пончиковых, а даже насчет пельменных я сильно ошибался: путал доход с прибылью. И с авиаотрядом я просчитался: по моим прикидкам выходило, что авиаотряд должен приносить компании по шестьсот тысяч в месяц, а реально прибыли, которую можно было на другие проекты пускать, было вдвое меньше. Хотя оборот авиаотряда вообще под миллион в месяц составлял!

А оборот всей компании (точнее, всех наших компаний) превышал двадцать миллионов в месяц, но прибыли были вообще копеечными: даже с учетов всех «сервисных» доходов (то есть и от жрательных, и от летательных, и разных других, включая пластиковые бусы) компания могла себе позволить пустить на развитие (то есть на все новые строительства) порядка полутора миллионов в месяц. Вообще-то дофига, если с другими компаниями сравнивать, но при таких доходах требовалось на самом деле очень тщательно считать приоритеты капитальных трат.

И развитие собственной металлургии, как я вынес из разговора с господином Салтыковым, вообще было где-то на последних местах. Потому что в очень обозримом будущем лбюзхемы государственных заказов устремятся к нулю и сразу четыре больших «машиностроительных» завода хоть закрывай. И минимум два химических, а затраты на перевод завода по производству азотной кислоты на выпуск удобрений внушали уважение более чем серьезное. И ведь все понимали, что удобрения нужны, вот только этого не хотел понимать мужик, а он не хотел, потому что знал: денег на закупку удобрений у него нет. И еще он знал, что денег у него на это не будет, ведь чтобы получить больше денег, нужно урожаи большие выращивать, а для высоких урожаев землю нужно удобрять – но денег-то на удобрения нет! Сейчас нет, а раз их нет сейчас, то и в будущем не будет!

И чтобы этот заколдованный круг разорвать, нужны люди, которые все же придумают, как это сделать. И нечего на меня коситься, я такого точно придумать не смогу, потому что знаний нужных нет. И где знания нужные взять, тоже не очень понятно. Однако если к вопросу подойти с моей уже профессиональной позиции, то картина несколько проясняется: всего-то и требуется найти людей, которые это знают и умеют, а это – проблема отдела кадров. А кто у нас самый главный по кадрам?

Я ведь не просто знал, а уже минимум пять лет «решал» почти все кадровые вопросы в компании, и теперь больше половины рабочих на заводах были уже «собственной выделки». Ну было квалифицированных рабочих – и мы из «сами сделали», а теперь нет у нас грамотных экономистов – значит проблему нужно решать уде проверенным способом. Тем более, что где решать, у нас уже было. То есть было, где обучать: институтские здания, которые Миша Турчин построил, позволяли обучать в них почти по тысяче человек. Правда, «простаивающее здание» забрал себе Дмитрий Михайлович и устроил в нем химико-технологический институт, а институте «кадровом» после первого выпуска началось обучение по двум программам одновременно, двести девиц снова по «годовой» программе обучались чтобы быстренько «кадровый голод» как– сократить, и двести уже по трехгодичной. Но места-то все равно в институте дофига оставалось свободным, и я – переобозвав его в «Институт специалистов по управлению» учредил в нем и факультет экономический. А набрать для него преподавателей – это же рутинная работа кадровиков, и три десятка человек для такой работенки кадровички компании буквально за пару недель наняли. Наверное, далеко не лучших специалистов, но лиха беда начало.

И я решил, что со следующего года я все же работенку заброшу и сам в этот институт пойду на экономиста учиться: нужно же мне понимать, какие кадры потребуются компании в будущем – а для этого требуется как минимум разбираться в том, что в компании будет новенького появляться и зачем это вообще будет нужно. А чтобы зря время не терять…

Уже во многих высших учебных заведениях на лекции допускались все желающие свое образование повысить. Не совсем все, но довольно многие люди на такие лекции ходили. Правда, «память от первого рождения» мне подсказывала, что подавляющее большинство таких «вольнослушателей» почему-то превращалось в кинических идиотов… не в медицинском смысле, а в том, что они начинали придумывать нечто невообразимое, поскольку знаний систематических у них все же от «вольного слушания» вообще не возникало. Но иногда люди, что-то новое узнав, начинали самостоятельно вопросы углубленно изучать и результаты получали в целом позитивные. Но это случалось только если такие люди сами понимали, куда из копать-то надо – однако в моем случае все было проще: куда копать, я уже точно знал, просто не знал чем копать и как. Поэтому я-то на лекции ходил, но пока скорее лишь для того, чтобы «с терминологией ознакомиться», а для этого и пары занятий в неделю хватало. Но не потому хватало, что этого достаточно было, а потому, что у меня других дел было столько, что глубоко вздохнуть – и то получалось не каждый день.

Я теперь лично руководил работой по привлечению крестьян в «товарищества» – а это, как Василий Николаевич и предупреждал, было делом крайне непростым. Но на моей стороне «играли» высочайшие урожаи, да и тракторный завод постепенно выходи на плановые размеры производства в полсотни машин в сутки, и мужики об этом знали. Как знали и о том, что чуть и не каждый третий возвращающийся из армии местный мужик проходит обучение в трех уже губернских тракторных школах, ну а о том, что из четырех учеников этих школ хорошо если один тракторист получается, никто никому не говорил. И даже те, кто не смог курс тракториста закончить, не говорил: я таких изо всех сил старался «подбирать на выходе из школы» и направлял их на обучение вождению «мотоблоков». Там работенка была куда как проще, мотоблок почти все учащиеся на пару недель осваивали – а все равно получался как бы «механизатор»…

Но для меня такие «механизаторы» были интересны в другом пане: я старался через низ «транслировать в массы» идею о том, что «частные мужицкие вложения в программу улучшения полей» окупятся если не через год, то уж через два года точно, а чтобы мужики (товарищи), накопления свои на это дело пустив, с голодухи не перемерли, компания Ордена Святого Георгия Федора Теплякова всем «акционерам» забесплатно такими мотоблоками огороды вспашет, чтобы урожаи с огородов резко выросли. И отдельно акционерам сразу, как торфопредприятия заработают, на огороды торфа наводит вообще от пуза!

Правда, с торфом тут тоже было непросто: по подсчетам господина Палилова, оптимально на гектар нужно было торфа привезти тонн так полтораста, причем потом еще каждый год тонн по тридцать добавлять, так как раскисленный торф на поле за пять лет полностью разлагается (то есть все же перерабатывается всякими червяками и растениями с поля уносится). А учитывая, что полей в губернии было за пару миллионов гектаров… тут бы на огороды его хватило! Однако у агронома-почвоведа были и другие идеи относительно повышения плодородия местной земельки, так что в будущее можно было смотреть с определенной долей уверенности. Ну я и смотрел, хотя, скорее, все же косо поглядывал. И главным своим достижением на этой поляне я считал то, что к марту с мужиков получилось собрать почти три миллиона рублей наличными деньгами. А вот на что эти деньги потратить, я пока мужикам рассказывать не собирался, просто потому, что теперь уже у них знаний не хватало, чтобы рассказанное понять. Но это только пока не хватало…