Текст книги "Военная АльтерНатива (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

Глава 22

Все три «институтских» здания были выстроены по одному проекту, который разработал приглашенный Василием Михайловичем молодой достаточно техник-строитель Михаил Турчин. Но это только сами здания были одинаковыми, а вот окружение их сильно различалось: во дворе первого (в котором изначально планировалось обустроить мединститут) была выстроена новая больница, а через боковую улицу от него стояли жилые дома для преподавателей и четыре корпуса общежитий. У следующего здания (а они в один ряд были поставлены вдоль улицы, получившей «естественное» название «Институтская») во дворе были выстроены «механические мастерские»: в нем намечалось какой-то «технический» институт организовать, но пока никто еще не решил, какой именно. И на противоположной стороне улицы было запланировано (на следующее уже лето) построить и жилые дома с общежитиями, но пока там был лишь обнесенный забором пустырь, на котором осенью успели какие-то ямы вырыть под будущее строительство. Ну а третий «институтский» корпус пока что стоял «сам по себе», и под размещение института «кадрового» я его и выбрал (ну не нужны кадровикам никакие мастерские), а все преподавательницы и студентки были расселены в пока еще пустующих жилых домах на конце улицы уже Тракторозаводской, и до института всем им нужно было еще пешочком идти минут пятнадцать в хорошую погоду.

И вот по этой причине довольно многие мои уже слушательницы на занятия приходили с опозданием, все же погода-то не всегда была именно хорошей – так что я даже внимания не обращал, когда первые минут пятнадцать занятий молодые женщины аудиторию постепенно заполняли: понятно же, что им нужно было и домой забежать пообедать, и обратно вернуться – а в метель, допустим, рассчитать время так, чтобы на очередную лекцию не опоздать, было уже непросто. Но я и лекции свои под такое положение дел подстраивал: вначале быстренько «напоминал» уже заведомо известные кадровикам вещи, ну а тонкости преподавания этих вещей студенткам начинал излагать минут через двадцать после начала занятий. И все были довольны.

Вот только лекции-то я им читал в лекционных аудиториях, рассчитанных на двести сорок человек, а опоздавшие рассаживались как правило относительно равномерно – ну, чтобы толкотню не создавать и не мешать своим подругам и мне, и навскидку было довольно трудно определить, сколько же в аудитории народу сидит. А тут мне как-то понадобилось для объяснения нового теста раздать эти самые тесты слушательницам, и я заранее материал подготовил. Подготовил, точно зная, что в штате числится тридцать шесть учителей – но когда я бумажки раздавал, обнаружил, что их на всех не хватает. Я немного задумался, затем посчитал собравшихся по головам – оказалось, что в аудитории девушек сидит больше полусотни!

Меня это, скажем, несколько удивило, но на мой естественный вопрос эти милые учительницы дали мне совершенно исчерпывающий ответ. Я-то персонально занимался лишь набором преподавательниц, а со студентками разбирались лишь работницы отдела кадров института, и они просто набрали «дополнительный контингент». Оказывается, что в соответствии с каким-то правительственным указом (который как-то мимо меня прошел) кадровые службы должны быть созданы в губернских управлениях, а наш губернатор Крейтон решил, чтобы два раза не бегать, такие же и в уездах создать – и в институт направил на «ускоренную подготовку» и девиц со всех уездов. А дамы, которых я назначил чем-то вроде завучей, решили, что для подготовки хоть сколь-нибудь годных кадровиков для уездных управлений за пару месяцев максимум им не «стандартный курс» давать надо, а как раз направить мои лекции прослушать. Конечно, кадровики при этом из девиц получатся довольно парш… нет, очень средненькие, но уже работать смогут, ну а чуть позже для них и «курсы повышения квалификации» можно будет организовать…

В принципе, я уже привык к тому, что нынешние инженеры, да и руководители предприятий тоже, были очень самостоятельными, за разрешением на каждое свое телодвижение к начальству не бегали и его беспокоили лишь в тех случаях, когда им что-то дополнительно требовалось для решения поставленных задач. Но вот подобная самостоятельность молодых женщин меня все же прилично так удивила. Но и порадовала: мне же проще работать и жить будет. Так что я просто отложил объяснение материала на следующее занятие, к которому просто больше бумаги подготовил, и вопрос на этом исчерпался. Ну а то, что и в правительстве задумались о фильтрации персонала, меня отдельно порадовало, хотя когда я с упомянутым указом ознакомился, кое-что в нем меня все же смутило. Впрочем, зная позицию Бориса Владимировича относительно «единой и неделимой», удивления указ все же не вызвал.

Как не вызвал удивление указ о введении государственной монополии на зарубежную торговлю хлебом – когда в стране жрать нечего, то он вполне естественен. Но вот госмонополия на экспорт нефти и нефтепродуктов и цветных металлов для меня оказалась несколько неожиданной. Да и творящееся в области производства черных металлов и угля было не совсем для меня понятным, то есть было непонятно, кто вообще до такого додумался: то, что в моем времени именовалось малопонятной аббревиатурой НДПИ, выросло сразу впятеро при том, что одновременно были введены и «фиксированные предельные цены» и на металл, и на уголь. Раньше-то налог на добычу был скорее символическим, от четверти до половины копейки на пуд добытого (причем еще власти считали пуды не всего выкопанного или выкаченного, а только «товарный продукт»), а теперь добытое считалось по весу всего поднятого на поверхность земли, так что владельцы рудников должны были платить уже раз в пятнадцать больше прежнего, а те же нефтедобытчики тоже больше чем впятеро стали обременены налогами. Не сказать, что теперь из производства стали убыточными, но все же в казну стало заметно больше денег поступать – и эти деньги (именно собираемые в качестве налогов на добычу) практически полностью направлялись теперь в геологоразведку!

Правда и тут эти расходы (да и доходы тоже) проводились довольно забавно: предпринимателям дозволялось проводить разведку за свой счет, причем еще перед началом работ утверждать в какой-то правительственной комиссии смету расходов на каждую разведывательную экспедицию. И вот если экспедиция, оплачиваемая частником, что-то находила, то заводовладельцу разрешалось заняться разработкой месторождения, а все понесенные расходы на разведку компенсировать из суммы налогов на добычу полезных ископаемых. Понятно, что в моей голове сразу возникла куча идей, как данной «льготой» воспользоваться. А в конце февраля, когда я практически закончил свой «курс повышения квалификации преподавательниц кадрового института», обратно в «мир живых» вернулся Василий Михайлович, и я с ним тут же обстоятельно побеседовал.

– Вот смотрю я на тебя, Федька, и удивляюсь: снаружи ты уже за нормального взрослого мужчину похож, а внутри как был дураком, так и остался. Неужели ты думаешь, что кроме тебя никто геологические отчеты не читает? Это месторождение бокситов возле Тихвина еще до войны было в подробностях описано, и электростанцию на Волхове правительство и строить затеяло, чтобы там алюминиевый завод выстроить и электричеством обеспечить.

– Жалко, мне инженер Вася Трофимов с ковровского чугунолитейного, то есть с моторного уже, сделал косу бензиновую, но она у него весом в пуд вышла, ей не намахаешься – а если мотор алюминиевый делать, то наверное получится ее вес вдвое уменьшить, и тогда даже бабы ей махать смогут.

– А зачем вообще нужна коса с мотором? Ты бы еще вилы с мотором придумал…

– А затем: в губернии за зиму поголовье коров уменьшилось на четверть миллиона почти, и лошадей сотня тысяч на мясо была отправлена. Лошади – да и пес с ними, сейчас трактора их заменят, а вот с коровками было неприятно.

– И что?

– И то: бензокоса может траву, которая всего на три вершка выросла, косить. А нас дожди в сентябре пошли, трава быстро росла – но вот накосить ее было просто нечем, а с такой косой сена бы накосили для коров достаточно. Не совсем достаточно, но на мясо коров куда как меньше бы пошло. Я Васе алюминия американского десяток пудов купил уже, но, во-первых, он дорогой, во-вторых, его просто мало…

– То есть ты предлагаешь нам еще и выделкой алюминия заняться?

– А пуркуа бы не па? Электростанции компания самостоятельно для этого изготовить и выстроить сможет, глинозем… я слышал, что его можно и из нефелина делать, а боксит нетрудно и из-за границы привезти, есть места, где его хоть задницей ешь и стоит он копейки. Но это так, мечты пока, а вот что у нас с железом?

– Сам знаешь: у нас три завода его выделывают и руды тут в губернии этой еще лет на пять им хватит.

– Ну, пять лет – это немного… А если я найду месторождение, которого нам на сто лет хватит?

– Ищи. Но я на такое ни копейки не дам. Впрочем, и у тебя копейки отбирать все же не стану.

– Хоть за это спасибо. А вы можете мне у американцев купить настоящую буровую вышку? Чтобы скважины бурить метров на двести? Я бы и сам купил, но в Америке я просто никого не знаю…

– Знаешь что, герой ты наш войны? Купить я, допустим, установку буровую могу, за твои деньги, естественно. Но все прочее ты уж сам делай, только после того, как наберешь персонал на новый завод в Новгороде.

– Какой еще новый завод?

– Правительство предложило приобрести концессию на постройку трех гидростанций на Свири, а наши инженеры подумали и решили, что гидрогенераторы мы и сами изготовить для них сумеем. И сами генераторы мы в Москве запросто сделаем, а вот турбины под них как раз в Новгороде и построим. Я вообще к тебе зачем приехал: вот тебе список нужных рабочих, и нужны все они будут уже к лету, так что… как ты говорить: найди и обеспечь!

– А строителей…

– Вот их мы без тебя найдем… нашли уже.

– Интересно, там, в правительстве, сами вам концессию предложили? Чем же вы их так заинтересовали-то что они к вам с предложением первыми прибежали?

– Ну я и говорю: дурак-дураком. Никто к нам не прибегал, концессию они предложили всем, кто захочет – но мы просто первыми успели захотеть. И сорвать контракт на постройку станций мы не имеем права, иначе больше вообще ничего не получим.

– Ладно, задача понятна, сделаю. Но предупреждаю: завод в Коврове как бы не вдвое производство карабинов и автоматов снизит.

– Да и черт с ними, война уже к концу идет, военное министерство уже на лето вообще заказов нам не выдало. Но патронный заводы ты все же не трожь! Пока не трожь…

Вот странно: османы с редкостным упорством отказывались заключать мир. У них русская армия уже отвоевала все Черноморское побережье, Измир (который был немедленно переименован обратно в Смирну) от них освободили – а они продолжали войну. И странным было лишь то, что они где-то находили, причем во все возрастающих количествах, оружие и боеприпасы. Русская армия все наступательные действия в тех краях остановила, оборонительные рубежи выстроила и все попытки что-то отбить довольно легко пресекала – но война все не прекращалась.

Это, с одной стороны, было даже для компании братьев Салтыковых выгодно: армия в огромных количествах закупало у нее патроны, автоматы в немного уменьшившихся количествах (видимо, армия ими уже насытилась и новые поставки на Османский фронт шли уже из расформируемых частей с бывшего Западного фронта). И закупалось очень много взрывчатки для минометных мин, хотя сами мины теперь в основном изготавливались какими-то другими заводами и заводиками. Что же касается снарядов для артиллерии (и самих пушек), то с этим почти полностью справлялись уже казенные заводы военного ведомства, а еще очень приличные поставки снарядов в армию производил господин Второв, который сразу два «снаряжательных» завода выстроил. Я что-то про это еще в первой жизни слышал, то есть про Второва, и думал, что у него на заводах снаряды полностью производятся – но теперь узнал, что сами снаряды (то есть и корпуса их, и взрыватели) он все же получал как раз с заводов казенных, а его заводы в них только взрывчатку закладывали. Но ведь и такая работа требовала огромного труда, так что помощь он армии оказывал огромную.

И с одной сторны Второв выглядел самым настоящим патриотом, ведь прибыли он со снарядного производства вообще не получал. Но с другой стороны он был очень грамотным капиталистом, который прекрасно понимал, что если Россия войну проиграет, то он пойдет по миру и все его богатства превратятся в тыкву. Да и иные «истояники дозода» к него были весьма заметные, а новое правительство, его патриотизм уважая, не стало, например, у него отбирать банки и текстильные заводы, с которых он, собственно, и кормился. Но лично мне в нем понравилось то, что по факту он кормился-то как раз с банков, и кормился очень жаде неплохо – а с заводов своих – он всю прибыль, как и в компании Салтыковых это проделывалось, вкладывал «в подготовку кадров». То есть жилье для рабочих строил, школы для их детей, больницы – и именно Николай Александрович был основным нашим конкурентом на «рынке труда». Но если на рынке труда по части металлообработки он с нами не конкурировал, то вот во всех прочих отраслях, включая медицину и торговлю, он был «противником не из простых». И к тому же, исключительно имея в виду наши конкурентные преимущества сократить, нам поставки тез же тканей просто производить отказывался. Казалось бы, невелика потеря – вон, в Москве с нашим заводом Трехгорка стояла вообще через забор, но у его уже «тряпочных конкурентов» и цены были повыше, и качество продукции часто пожиже. Впрочем, и эту неприятность получилось преодолеть, в той же Шуе или в Иваново-Вознесенске ткацких предприятий хватало. Но вот увеличение «транспортных расходов», да еще в условиях войны, когда железные дороги были перегружены, определенные неудобства нам это создавало. А благосклонность военного министерства к предприятиям господина Салтыкова не превышала такую же в заводам Второва…

Впрочем, у меня (лично у меня) все же было перед Николаем Александровичем существенное преимущество: он свои кадровые вопросы решал по наитию, а я – на основе научно выверенных методик. И поэтому с рабочими (да и с инженерами – но последнее все же больше благодаря Василию Михайловичу) у нас на заводах все было куда как проще. А окончание войны в Европе привело к одному очень интересному результату: военное-то министерство-то заказы резко сократило не только на наших заводах, а вообще на всех имеющихся – и огромное число заводиков мелких, которые были оборудованы и запущены на кредитные деньги в расчете на военные сверхприбыли, обанкротились. А вслед за ними и некоторые банки по миру пошли, но большинство банков, которые этим заводикам кредиты выдали, все же постарались хоть что-то вернуть – и заводики эти были массово выставлены на продажу. Но если еще осенью из пытались продать «по своей цене», то к весне банки были счастливы, если банкротов получалось хоть за четверть цены продать – а у меня с лапшичных да пельменных с пончиковыми копеечка лишь быстрее потекла. Ну, с лапшичных почти все копеечки всё же господин Салтыков себе прибирал, а вот с пончиков и пельменей вся денежка мне шла – и я не удержался.

Однако не удерживаться я стал не сразу, а только после обстоятельных обсуждений вопросов о том, что на этих заводах можно делать, с инженерами компании. И в плане приобретения заводиков я с Василием Михайловичем (и с Дмитрием Михайловичем тоже – у него бы свой интерес к частным сернокислым заводикам) не конкурировал, а наоборот, и с братьями обсуждал, кому какой завод все же покупать стоит. И даже не так: я им предлагал какой-то завод купить под вполне конкретную производственную программу, причем под нее я уже и кадровую программу рассчитывал, а себе забирал то, от чего братья отказывались. А они от довольно многих выгодных – с моей точки зрения – предложений отказывались, просто потому, что им было неинтересно заниматься тем, что я делать предлагал. Старшего брата интересовало только орудие стрелковое и всякие повозки с моторами, младшего – исключительно химия и некоторые производства по выделке химических агрегатов. А вот все остальное, даже то, что требовалось для функционирования интересных им производств, они просто на меня перевалили. Собственно, поэтому Василий Михайлович и «выделил» мне отдельный бюджет, извлекаемый из пельменных и пончиковых: по его мнению, я лучше с этой «мелочевкой» справлюсь. Не в том смысле, что я. допустим, лучше них разберусь в том, как трактора выделывать, а в том, что я лучше них придумаю, какие кадры вокруг готовых тракторов поставить так, чтобы они максимальный эффект в плане добычи продуктов обеспечили – а трактора грамотные инженеры и без меня прекрасно сделают. А моей задачей будет решить, сколько тракторов потребуется, куда их направить, где для них трактористов найти, как их стимулировать, чтобы они работу свою делали лучшим образом. И что для повышения эффективности всех этих «вспомогательных дел» потребуется, тоже мне решать предстояло. Причем не самому, а тем людям, которых я найду и перед которыми очередные задачи поставлю.

И вот с тракторами для меня все было как раз понятно, тем более, что я – по договоренности с губернатором, конечно – решил превратить Владимирскую губернию в «житницу» для компании Салтыковых. По возможности, конечно, но возможности-то невооруженным взглядом видны были! А то, что на пути реализации этих возможностей во весь рост вставала как раз кадровая проблема… во-первых, как работать с кадрами, причем с кадрами нынешними, я уже довольно неплохо разобрался. А во-вторых (что на самом деле было, наверное, даже важнее) я знал, как эту же самую проблему решили в мире, где я родился в первый раз, причем решили задолго до того, как я там родиться успел. И решили ее успешно, хотя тогда условия для ее решения были куда как более трудными. А сейчас все стало настолько проще…

Во-первых, в середине марта в Вязниках заработал заводик по производству мотоблоков. Только там все же не «изначальный» мотоблок изготавливать стали, а что-то вроде минитрактора: к блоку просто приставили сзади еще два колеса и руль теперь разворачивал не целиком переднюю ось, а только заднюю половинку агрегата, к передней прицепленную с помощью шкворня. Агрегат, несмотря на то, что колес стало больше, в производстве почти на четверть подешевел (хотя теперь он на месте развернуться уже не мог), полегчал чуть меньше чем наполовину (и чтобы он все же мог и с плугом работать, а так же тяжелые телеги таскать, над ведущими колесами по бокам приделали два бака по сотне литров, в которые должна была просто вода заливаться для увеличения «сцепного веса»).

Но меня этот заводик порадовал не столько началось производства все же нужного агрегата, сколько тем, что на нем почти любые запчасти и к Владимирскому трактору можно было изготовить. Тоже, если разобраться, не особо выдающееся достижение, во Владимире таких запчастей могли сделать куда как больше – вот только инженеры, которые этот завод проектировали, заранее заложились на то, что их изделие будет достаточно часто ломаться – и выстроили на заводе отдельный цех, в котором предполагалось поломавшиеся машинки быстро чинить. А работников для этого цеха всерьез готовили и к тому, что часто им придется ремонтом заниматься вообще «по месту поломки», и таких ремонтников успели подготовить уже больше пары сотен человек. То есть в основном мальчишек, лет по шестнадцать, редко до восемнадцати…

Я сделал очень простую вещь: в каждом уезде (кроме Вязниковского, естественно) учредил «трактороремонтную мастерскую» (большей частью для них просто большие сараи были быстренько выстроены ради скорейшей их подготовки), в мастерские направил по пяти-семи мальчишек-ремонтников, которые на заводе считались наиболее «мастеровитыми», а в волостных центрах организовал тракторные станции, на которых работали подготовленные в губернских школах трактористы. Должны были работать, когда уже посевная начнется, а пока там просто навесы для тракторов ставились. А из господина Салтыкова я для каждой ремонтной мастерской вымогнул по ярославскому автомобилю – это чтобы в случае поломки ремонтники могли быстро до «точки» доехать. И еще дюжину авто я забрал для уже тракторного завода – это чтобы запчасти в мастерские возить. Всей этой «системой» я поручил командовать (точнее уговорил взяться за руководство) двух инженеров с тракторного завода. Ну а чтобы вся эта система обслуживания тракторов заработала, я решил связать все волостные центры с уездами, а те с Владимиром телефонными линиями. Тоже тут проблемы возникли, но в принципе решаемые, и я один свежекупленный заводик предложил двум выпускникам ИМТУ «перепрофилировать» под производство аппаратов конструкции Голубицкого. Понятно, что проблему это решит не вот прям сразу, но тем не менее я счел вариант вполне рабочим (хотя о том, что аппараты конструкции Голубицкого были пока еще лучшими в мире, я сам узнал только когда решил телефонизацией заняться).

Ну а покончив со всем этим (то есть просто раздав задачки нескольким людям, способным с ними справиться), со спокойной душой отправился в Новгород…