Текст книги "Военная АльтерНатива (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

Глава 17

Посевная закончилась, а вот война пока еще нет. Хотя, судя по резкому снижению потока раненых и уменьшению числа поступающих в губернию похоронок накал страстей на фронтах сильно приглушился и периодически в газетах (а во Владимир в основном московские привозились) появлялись сообщения о том, что где-то было объявлено перемирие. Перемирия-то и раньше довольно часто объявлялись, главным образом для выноса раненых и уборки трупов с полей сражений, но сейчас и сообщения об этом стали появляться чаще, и тон их несколько поменялся. В том плане поменялся, что теперь чаще стало в сообщениях рассказываться о том, что в процессе перемирия из каких-то прифронтовых населенных пунктов масса совершенно гражданского народа выехала на другую сторону фронта.

А в конце мая в газетах с восторгом стали рассказывать про выезд немцев из Данцига, для чего было объявлено какое-то «железнодорожное перемирие» аж на две недели – а такое походило на то, что оттуда немцы выезжать собрались вообще все. Впрочем, в какой-то мелкой газетенке в заметке «от собственного корреспондента» говорилось, что 'свободный выезд жителей в Германию был особо оговорен в соглашении о капитуляции города. И что там же было сказано, что транспорт для выезда жителей предоставляет именно Германия…

Среди моих знакомых (то есть среди девушек-кадровичек с Владимирского тракторного) шло обсуждение очень важного для всех них вопроса: куда выехавшие немцы жить-то поедут? Ну, из интерес к вопросу я понимал, ведь именно отдел кадров занимался, среди всего прочего, и расселением новых рабочих завода – и они очень хорошо себе представляли все возникающие при массовом переселении народа проблемы. И как раз проблема крыши над головой была далеко не самой важной, тут критическими проблемами было обеспечение людей водой и, сколь ни странным это покажется, отхожими местами. Потому что это в деревне проблем не создает: если народу туда немного приезжает, то и ведра помойного вполне достаточно, а если людей уже побольше в деревню заселяется, то приходится и яму выгребную рыть. Но город-то – далеко не деревня, там, при нынешних «плотностях заселения» пришлось бы под выгребные ямы все улицы занять, так что проблема была действительно серьезной.

Ну а то, что эти две проблемы в жилых городках компании были в основном решены, лишь подогревало общий интерес к теме: во-первых, кадровички прекрасно знали, во что это решение обошлось компании, а во-вторых, в городах, где такие городки создавались, максимальный годовой наплыв новых жителей находился в пределах тысяч семи человек, а там одномоментно требовалось почти двести тысяч куда-то деть: в Данциг очень много народу перебралось после падения Кенигсберга.

Но вот лично я за немцев вообще не переживал: это у них на Восточном фронте все было не очень сладко, а на Западном – немцы уже начали методично Париж обстреливать, причем и из «полевой артиллерии». Так что пустующего жилья на взятой ими территории Франции на куда как большую толпу народа хватит. Так что люди без крыши над головой не останутся, а вот что они жрать будут – это был уже другой вопрос. И, слава богу, не мой, то есть относительно прокорма немецких бегунцов не мой. А вот относительно прокорма своих граждан…

Да, теперь в России не было подданных, все внезапно гражданами стали. Но, по большому счету, это было единственным серьезным изменением в жизни народа. А вот все прочее практически и не поменялось, в том числе не поменялось количество жратвы в стране – и вот это было очень печально. И особенно это было печально потому, что «погодка не задалась»: в апреле всего пара небольших дождичков прошла, а мае тоже небеса влагой очень сильно не порадовали. В первых числах июня, правда, два дня ливень шел, близкий к тропическому – ну а потом как отрезало. То есть числа тринадцатого не самый плохенький дождик прошел – а затем наступила, как в мультике про Маугли, «Великая сушь».

А в губернии-то почвы в основном – супесь да легкий суглинок, земля воду почти и не держит, так что виды на урожай были просто голой порнографией. Да, не самое удачное время я выбрал, чтобы показать крестьянам «преимущество железного коня перед деревянным». Впрочем, песчаные почвы давали одно преимущество: колодцы не пересыхали, так как большая часть территории очень мало «возвышалась» над реками и озерами. С полями это, конечно, помогало маловато, но в деревнях по крайней мере воды для полива огородов хватало…

Одними огородами, конечно, страну не прокормить, и даже губернию не прокормить – но и отказываться от такой даже части дополнительного продукта явно не стоило. А чтобы продукта с огородов даже в засуху получилось побольше, я попросил руководство бывшего чугунолитейного (а теперь уже «экспериментального тракторного» быстренько наладить выпуск товара попроще, чем трактор: ручных водяных насосов. Ведь если воду из колодца будет поднять попроще, то и огороды мужики с бабами польют получше. Ну а то, что из-за этого моторов для тракторов там поменьше изготовят… их уже в середине мая делать просто перестали, запасы-то на складах уже готовых моторов были такими, что их во Владимире на все лето хватит…

Положа руку на сердце, я насосное производство затеял вовсе не ради благоденствия мужиков, но о том, что рабочих заводов нужно будет кормить досыта, не забывал ни на секунду. А рабочих-то должно было скоро ух как прибавиться, ведь теперь строительство нового жилья для тех, кто будет во Владимире трактора выпускать, шло очень даже ускоренными темпами. Но ведь и шло оно так быстро потому, что очень многие мужики просто на поля свои плюнули, считая, что «с них нынче не прокормиться» и искали буквально любые «сторонние заработки» – а тут вроде и от дома недалеко, и деньги дают, а еще и кормят… не досыта, но обед неплохой выделяют.

А насосы – даже пара тысяч насосов погоды, конечно, не сделают, а еще меня удивило, что очень не все мужики бросились огороды поливать. В этом плане бабы-солдатки куда как больший энтузиазм проявляли, ведь им нужно было и детей прокормить, а мужики почему-то предпочитали на стороне деньги зарабатывать. Ну а объяснить им, что «деньги есть нельзя», было практически невозможно: ведь именно они год назад радостно всю свою скотину забивали чтобы «денег побольше получить». Ну, получили – и что? Больше жратвы, что ли, стало? А ведь они цены на рынке прекрасно видели… но вот учить их уму-разуму в мои обязанности точно не входило.

Совсем не входило, однако с чисто «профессиональной точки зрения» мне стало интересно разобраться в психологии современного крестьянина. Не их праздного любопытства: я-то четко понимал, что новых рабочих ниоткуда, кроме как из деревни, набрать уже не выйдет – а вот кого оттуда брать и как из деревенских делать не «пролетариев», а настоящих рабочих, лично мне было пока совершенно непонятно. Но ведь если я не разберусь, что новые заводы ведь и не заработают!

А заводов-то появлялось все больше, они «как-то сами нарождались». Василий Михайлович, решив, что «ждать милостей от природы» ему уже не приходится, приступил к постройке нового, уже «большого» металлургического завода неподалеку от Мурома. Место он выбрал исключительно их тех соображений, что в окрестностях руды было «сколько хочешь», а конкретно первым «рудником» для завода должно было стать интересное «месторождение», которое прошлым летом нашли московские студенты-геологи. Скромное такое место, «линза» болотной руды площадью в пару гектаров и толщиной в среднем около метра. Но эта руда лежала вообще на трехметровой глубине, и ее на заводе собирались за год всю переработать. А поблизости студенты еще пару десятков подобных же «месторождений» нашли, правда уже поменьше, но уже разведанных запасов такому заводу должно было лет на семь работы хватить. А сколько еще подобных линз было не найдено, никто сказать уже не мог – но все твердо знали: таких там много. Их даже искать было просто: обычно над такими линзами руды лес или вообще не рос, или был хиленький, резко от окружающих «лесных просторов» убогостью выделяясь: руда просто блокировала доступ к почвенным водам и деревья корнями до воды в этих местах добраться практически не могли – ну, это я так понял.

Так себе «геологический признак», но господин Беляев, который этот завод теперь организовывал, мне сказал, что «в каждом втором подобном месте руды хоть немного, да нашли». Николай Иванович окончательно перебрался во Владимир, но в городе у него только квартира была, а сам он постоянно мотался по всем металлическим заводам. И по стройкам тоже, но все же в основном он занимался вопросами получения качественных сталей именно из болотной руды. Потому что руда эта для него – ученого-металлурга – представляло очень большой интерес: в ней практически не было серы и меди, зато в приличных количествах имелся марганец – и вроде выходило, что сталь буквально сразу получаться должна была легированной. Должна, но не получалась: в ней еще фосфора было аж два процента, что для нормальных сталей было очень плохо. А так как руду эту изначально предполагалось превращать в железо без использования доменного процесса, фосфор можно было убрать только в электропечах и он как раз такую технологию и отрабатывал. Но он-то ее отрабатывал на крошечных «старых» заводиках, а пустить ее в массовое производство он намеревался уже на новом – но ведь новый-то завод без рабочих запустить ну никак не получится. А вариант «сманить нужных рабочих с других заводов» уже не прокатывал: правительство, всерьез озабоченное тем, что выпуск чугуна и стали очень заметно с начала войны просел, такие кунштюки довольно жестко пресекало, так что нужно было «самостоятельно готовить кадры на местах». Но вот из кого их готовить…

Впрочем, долго мне изучать менталитет «русского крестьянина» возможности не представилось: совершенно внезапно я получил «вызов в столицу». Причем не просто «полюбоваться архитектурными шедеврами» меня вызвали, а с вежливой просьбой «дать пояснения» по составленным мною психограммам, а приглашал меня лично господин Штюрмер. Правда, не персонально сам он меня пригласил, мне телеграмму из Петрограда Василий Михайлович прислал с требованием «немедленно вылететь в столицу», но причину столь срочного вызова он все же пояснил вкратце. Ну, насколько рубленный телеграфный стиль позволял: «срочно вылетай петербург пояснить борису владимировичу твои писульки». Ну, если меня просят языком поворочать да воздух посотрясать – я на такое всегда готов, а так как самолет мой всегда в готовности теперь был, но я даже много времени на сборы не потратил…

Как там какой-то мужик пел в песне, которую отец периодически слушал: Паровоз – хорошо, пароход – хорошо, самолёт – ничего, а олени лучше. Насчет оленей ничего сказать не могу, не доводилось как-то на них кататься, а вот насчет самолета мужик очень точно подметил. В том плате, что самолет летает только когда погода этому благоприятствует, а еще самолет (по крайней мере сейчас) ночью в принципе летать не умеет. Телеграмму я получил после обеда, пока собрался, пока то-сё – и вылетел я около шести вечера. Ну да, меньше чем через час уже в Москве оказался – но там с бензином какие-то перебои возникли – так что ночь я отнюдь не в дороге провел. Еще на промежуточной остановке в Бологом час с лишним проторчал, но это было уже не страшно – однако в этот день я к господину Штюрмеру не попал. Даже несмотря на то, что господин Салтыков меня лично на автомобиле встретил, не попал – но все же ночь я в очень приличной гостинице провел. А поскольку я изначально предположил, что «все будет плохо», то взял с собой в дорогу интересную книжку почитать, которую мне полковник уже Сокольский дал почитать. Правда книжка была с грифом «перед прочтением сжечь», но жандарм счел, что мне с ней ознакомиться будет очень полезно: после «успокоения волнений» в столице жандармерия вообще ко мне стала относиться… несколько своеобразно. А книжка была на самом деле интересной: обычный, вроде бы, статистический отчет за прошедший год, но в ней – в отличие от того экземпляра, который простым людям в магазинах продавался – приводились некоторые «сырые данные» по довольно специфическим позициям. Мне Андрей Сергеевич даже объяснил, с чего это я обрел подобное доверие у жандармов, но меня пока что другое интересовало. И очень многие ответы на свои (никому еще не заданные) вопросы я в этой книжке нашел…

По крайней мере я окончательно разобрался с причинами, по которым царя так резко от власти отстранили, хотя и не понял, почему его до сиз пор не повесили за все хорошее, что он наделать в России успел. А еще я понял, что сказки о том, что-де Россия бурно развивалась и должна была, не случись революция, быстренько стать самой передовой державой – откровенное вранье. Страна ведь на самом деле катилась в жопу со все возрастающее скоростью, но и это была не самым страшным. Я почти полностью разобрался с тем, что бы случилось с Россией, если бы к власти пришли самые все из себя революционные эсэры или кадеты. И результат бы получился, если слегка перефразировать Каневского из мемов, однозначный: без лишних слов, Россия бы сдохла. То есть такое мое первое впечатление сложилось, все же книжку я лишь проглядеть успел, особо в циферки не вникая…

Но вот в ином моем рождении власть не рухнула, правительство светлые мечты «революционеров» разбило и отправила на свалку – и пока что вроде все шло довольно неплохо. Ну да, когда страной управляет бывший жандарм, дисциплина как-то сама по себе крепнет, да и энтузиазм народных масс растет неторопливо – но вот на кой черт я ему понадобился, я так и не понял: у него что, острая нехватка семнадцатилетних советчиков?

Но не понимал я это ровно до той минуты, пока в сопровождении господина Салтыкова не вошел в кабинет Предсовмина. Где Борис Владимирович сначала как-то растерянно на меня глянул, затем на Василия Михайловича:

– Господин Салтыков, я же просил…

– А я, Борис Владимирович, как раз вашу просьбу и исполнил. Эти тесты для проверки людей на подлость как раз этот юноша и придумал, так что лучше него вам по результатам никто ответить не сумеет. Он мне-то старался все в подробностях объяснить, но у меня и времени на выслушивание не было, и вообще я чуть ли не половину из того что он говорил, понять не смог. Однако результаты его проверок вы и сами увидеть смогли.

– Ну… да. Впрочем, от юноши, получившего в четырнадцать лет орден Святого Георгия чего-то подобного можно было ожидать. Итак, господин Тепляков, вы можете мне ответить на некоторые вопросы относительно вот этих ваших записок? Для начала меня конкретно вот этот отчет весьма интересует…

Ну, меня тоже кое-что по той работе все же интересовало, а если точно, мне было очень интересно, кого же там тестировали настолько важных, что Василий Михайлович поручил мне окончательную обработку результатов проводить. Тем более интересно, что из двух дюжин анкет я шесть пометил как «безусловный лжец» или «корыстолюбивая сволочь, за копейку мать родную продаст». Но господин Штюрмер мой интерес удовлетворил лишь частично: психограмма, о которой он меня первым делом спросил, оказывается его самого описывала. Ну, в целом он выглядел человеком достойным, и мы разве что вместе посмеялись над характеристикой «слишком человеколюбивый». Причем посмеялись дважды? Первый раз, когда он мне эту характеристику вслух зачитал (как раз и сообщив, что это его личная «интегральная» психограмма), а второй – когда я ему рассказал, что под этими словами имел в виду. Но обо всех прочих персонажах он не рассказал мне ничего, а когда его вопросы и мои ответы закончились, он, подумав немного, поинтересовался:

– Господин Тепляков, вы, я виду, в этом деле разбираетесь более чем изрядно, что доказывает и то, насколько хорошо действуют все предприятия компании братьев Салтыковых… да и ваши, мне кажется, тоже. Но вы наверное и сами понимаете, что использование подобных методов не менее, а, скорее даже гораздо более важно в обустройстве дел государственных. Мне Василий Михайлович уже говорил, что у вас подготовлено несколько молодых дам, кои сумеют не много хуже вашего подобные проверки провести, но… Не знаю уж, как вы, но я бы дамам столь ответственную работу не доверил. А потому предлагаю… прошу вам перейти на казенную службу и заняться проведением подобных проверок среди людей, кои желают занять определенные государственные посты. И в первую очередь правительству было бы весьма интересно подобным образом проверить всех губернаторов…

– Предложение, конечно, выглядит весьма лестно, но…

– Оклад жалования вы получите министерский, иные преимущества…

– Борис Владимирович, мне оклад вообще не интересен, моя компания по миллиону в месяц дохода приносит. Но я вас, прежде чем ответ дать, вот о чем спросить хочу: вы у господина Салтыкова справлялись, почему на всех его предприятиях в отделах кадров почти одни женщины работают?

– Он говорил, что дам с образованием гимназическим, в отличие от мужчин, найти куда как проще было.

– Ну, значит, и он не понял, но ему и не нужно было. Однако на самом деле причина вовсе не в том, что гимназистки безработные вокруг толпами ходили, на предлагаемую зарплату и парни бы с радостью нанялись. Но дело совсем в другом: нам же на самом деле требовались хорошие и преданные делу специалисты. Так вот, если мужчину тестирует женщина, то мужчина – причем всегда – даже если это простой мастеровой против гимназистки – чувствует свое определенное превосходство и на все вопросы отвечает более спокойно, расслабленно и отвечает именно так, как он на самом деле ответить готов. И поэтому результаты тестирования получаются… более верными, что ли. Второй момент чисто психологический, и вы же сами мне только что его подтвердили: подавляющее большинство мужчин считают, что женщины просто не способны выполнять ответственную работу, а потому они рассматривают тестирование, которое именно женщина проводит, как нудную, но совершенно необязательную процедуру, от которой вообще ничего не зависит. Ну, придумал кто-то ерунду какую-то, вот ее и послали в вопросики играть. А если женщина еще и симпатичная, то большинство старается ей просто помочь эту процедуру поскорее закончить – а тут ведь очень важно, чтобы тестируемый во время уложился, поскольку показатель времени ответов тоже весьма важен. У нас, как показа практика, если тест мужчина проводит, то чуть ли ни каждый третий просто в регламент не укладывается…

– Но… Василий Михайлович говорил, что поначалу вы тесты эти проводили.

– Ну да, когда мне двенадцать лет было: к мальчишкам-то отношение примерно такое же. А сейчас, если я этим займусь, ничего хорошего я уже из опросников не извлеку. Так что я могу предложить… я могу порекомендовать вам несколько молодых дам, в тестировании целую стаю собак съевших – и вот они результат вам дадут быстро и качественно. Причем с ними я уже давно работаю, они сами прекрасно знают, когда при какой-либо неопределенности ко мне с вопросами идти необходимо.

– Интересный вы молодой человек, но тут я, пожалуй, с вами спорить не стану.

– А я, раз уж речь о том зашла, порекомендовал бы губернаторов на местах проверять. Эти дамы к ним прилетят, анкеты подготовят… если им для того самолеты еще выдать, что в обществе господина Жуковского студенты придумали, то всю Россию можно будет за неделю проверить, кроме, разве что, Дальнего Востока.

– Хм… но самолеты эти все же изрядных денег стоят, билеты на них…

– Не на рейсовых машинах их возить, а выдать персональные. Насколько мне известно, в Кучино сейчас машин пять уже готовы полностью, через неделю еще столько же закончат.

– Но из же в армию отправлять будут, а когда новые там смогут выделать…

– Армия подождет пару недель, ничего с армией не случится. К тому же им машины пока и не нужны особо, дело-то вроде уже к миру идет.

– Вашими бы устами, да мед пить… Спасибо Федор Андреевич, вы мне изрядно помогли. Мы в правительстве ваши предложения рассмотрим в самое ближайшее время очень внимательно и о результатах рассмотрения дадим вам знать. Ну а пока вы не ушли, последний вопрос задам: сейчас, по результатам расследования весенних беспорядков в столице некоторые заводы перешли в казну, и мы предполагаем их в ближайшее время продать промышленникам, дабы они не простаивали. А вы свои тестами можете еще и промышленников этих проверить? А то желающих заводы приобрести быстро и недорого много, а вот кому будет правильнее их продать…

– Вы это у меня серьезно спрашиваете? Я бы просто предложил все передать господину Салтыкову…

– У него на подобное средств свободных нет, мы с ним это уже обсуждали. Да и заводы многие выделывают вещи, ему неинтересные, так что…

– Ну что вам ответить: тесты я провести смогу… девочек из отделов кадров на это дело поставлю и они все сделают. Но уж лучше я вам время и деньги сэкономлю и результаты тестов сразу скажу. Так как Василий Михайлович отпал, то если поделавшего приобрести любой завод зовут не Николай Александрович и фамилия его не Второв, то такого сразу в шею гоните. А если Второв придет, то я с ним, конечно, отдельно поработаю, заранее ему рекомендацию дать просто опасаюсь. А чтобы мне было проще настоящую рекомендацию вам дать… вы мне пришлите список предприятий, цены предлагаемые казной там проставьте – и через неделю я вам дам полный и исчерпывающий ответ. С подробнейшим обоснованием, не хуже того, что вы поучили от меня по результатам вашей личной проверки.

– Вы, господин Тепляков, очень… уверены в себе, – улыбнулся старый жандарм. – А когда вы из столицы отбываете?

– Когда скажете, тогда и отбуду. У меня пока что книжка очень интересная есть, мне ее на неделю читать хватит, а уж где ее читать – и вовсе неважно.

– Тогда… если я вас попрошу на пару дней тут задержаться, где вас отыскать можно будет?

– В столице я всегда в одном месте пасусь, в гостинице нашего оружейного завода. А чтобы курьеров или фельдъегерей впустую не гонять, то туда и телефонировать можно в любое время суток. Просто скажите… пусть секретарь скажет там, когда вы меня у себя ждете, и я тут же и приду. То есть если это, конечно, не в три часа пополуночи случится…

На том наш разговор и закончился… или прервался? Неважно, важно, что господин Салтыков меня одного в здании правительства не бросил, на выходе из кабинета подхватил и на машине отвез в заводскую гостиницу, лично отвез. Где я, запершись в номере, начал захваченную книжку изучать уже более внимательно…