Текст книги "Военная АльтерНатива (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)

Глава 25

В марте заработала, наконец, ГРЭС возле Шатуры, причем на ней почти одновременно два агрегата (из четырех запланированных) были запущены. Два агрегата производства компании братьев Салтыковых, два шестнадцатимегаваттника. А вот со следующими двумя, как с легкой горечью в голосе сообщил мне Василий Михайлович, было несколько хуже: турбины уже в Калуге были готовы, сами генераторы, по его оценке, должны были в конце месяца в изготовлении закончены – но на горизонте появился «конкурент» и «главный заказчик», то есть Московское губернское управление, всерьез задумалось, а не заказать ли еще два генератора у немцев. И их сомнения были понятны: самый мощный турбогенератор компании, разработанный лучшими инженерами-электриками (так эта специальность сейчас называлась), выпускниками Электротехнического института императора Александра III, и прекрасными инженерами-турбинщиками из ИМТУ, был мощностью в шестнадцать всего мегаватт, а AEG предложила приобрести у них агрегаты уже двадцатичетырехмегаваттные. То есть по мощности вроде выходило «три по цене двух», но мне кое-что иное в немецком предложении не очень понравилось, и я, буквально «домой не заходя», непосредственно из квартиры господина Салтыкова поехал в гости в полковнику Сокольскому, благо Василий Михайлович разрешил мне забрать документ с «германскими предложениями», который он где-то по своим родственным или приятельским каналам раздобыл и мне в разговоре показал.

Андрей Сергеевич меня принял, внимательно выслушал и поинтересовался:

– Вас, Федор, беспокоит, что компания господина Салтыкова не сможет реализовать машин на два с половиной миллиона, так? Но вы и сами видите, по деньгам германское предложение… если считать на единицу мощности, даже несколько дешевле выглядит, так что, мне кажется, для губернии предложение германской компании даже выгоднее. И я тогда не понимаю, что вы от меня-то хотите? Жандармерия уж точно закупками оборудования не занимается.

– Но жандармерия занимается мошенничеством при государственных закупках?

– С этим да, можно и даже нужно к нам идти, – улыбнулся полковник, – но где вы здесь хоть след мошенничестве углядели?

– Сейчас покажу… вот, читайте здесь: турбина работает на пару с давлением в двенадцать атмосфер.

– Это какая-то техническая характеристика? Насколько я слышал, это давление и в паровозах…

– Вот именно, и в паровозах оно уже лет двадцать как используется. А турбины Салтыковых работают при давлении пара в сорок атмосфер, то есть в три с половиной раза более высоком.

– И что? Да вы успокойтесь, я на самом деле хочу понять, что вас волнует так.

– Я даже не буду говорить, что очевидно, что предлагается конструкция крайне устаревшая, я на другое пальцем укажу: раз давление меньше, то – думаю, вы математические выкладки разбирать не хотите сейчас, так что пока просто на слово мне поверьте – для совершения той же работы турбине потребуется, если грубо так прикинуть, втрое больше тепла. Или, если переходить уже к обеспечению работы этой турбины, ей потребуется втрое больше топлива для выработки той же мощности. А у нас ведь просто катастрофически топлива не хватает, угля не хватает, а этому агрегату не любой уголь годится, а только антрацит лучших марок! А агрегаты компании братьев работают вообще на простом торфе, который и возить издалека не требуется, и заполучить его ничего не стоит: болот у нас хоть задницей жуй!

– Как вы сказали? – рассмеялся полковник. – Но тут вы, конечно, правы: эта станция вообще чуть и не посреди торфяного болота ставится, и ставится она там исключительно чтобы с топливом для нее проблем не было. И за то, что вы мне это сообщили, спасибо… но я не пойму: а вам-то какая с того выгода? Насколько я знаю, вы в компании Салтыковых кем-то вроде консультанта, и адвокатские задачи они вам не ставят, так с чего вы их так рьяно защищать-то бросились?

– А дело в торфе. Сейчас поясню, – быстро добавил я, видя, что у Андрея Сергеевича на лице проявилось недоумение. – Станция работать должна на торфе, то есть завод Салтыковых, которые машины для его добычи выделывает, получит новые заказы… еще полминутки потерпите, все поймете тогда. Так вот, они машин торфяных больше изготовят, машины, если их много выделывать, в производстве дешевеют и их приобрести уже не столь дорого получится. А если они будут дешевыми, я во Владимирской губернии из в болота загоню и там они будут торф копать гораздо дешевле, а торф, если его в полях разбросать, урожаи хлебов повышает аж вдвое! Этим летом в губернии средний урожай был чуть меньше пятидесяти пудов с десятины…

– Не особо плохой, должен заметить.

– Да, но на полях, на которые высыпали перед пахотой торфа по девять тысяч пудов на десятину, урожай дали уже больше ста пудов! И наш агроном-почвовед говорит, что такие урожаи с этих полей лет пять продержатся!

– Да, но девять тысяч пудов…

– Торфа, который с машинами по его добыче будет не дороже песка речного. Ну а теперь про мою выгоду: машину такую ни один мужик в жизни не купит, но я в губернии основал кучу товариществ по совместной обработки земли, и вот товарищества деньги за закупку торфяных машин уже собрали. И передали их мне, считая, что я – как хотя бы консультант, с господином Салтыковым лично знакомый – придумаю, как машины эти подешевле купить, просто чтобы купить их побольше…

– Вот теперь с вашей выгодой мне понятно стало…

– А заодно вы для казны выгоду оцените, хотя бы на примере паровоза, который стоит до тридцати тысяч рублей. Паровоз в час сжигает угля пудов от двадцати до тридцати, пусть двадцать будет. И уголь возьмем самый дешевый, по двенадцати копеек за пуд – и получается, что паровоз сжигает угля на сумму, сколько сам стоит, всего за два года потому что топить котел приходится независимо от того, едет паровоз или на месте стоит. А работает он лет двадцать минимум. Так вот, с электростанциями все примерно так же…

– Да понял я уже, Федор, не надо мне школьную арифметику рассказывать! Вот верно о тебе Василий Михайлович говорит всегда: мол чушь ты мелешь постоянно, но из этой чуши умный человек может огромную пользу извлечь. И какую пользу из сегодняшней твоей… из сегодняшнего твоего наблюдения получить можно, я вроде понял. И обещаю: я ее постараюсь извлечь. А если заодно и для тебя польза выйдет… – Андрей Сергеевич выделил голосом слово «заодно» и широко улыбнулся. – Еще что-то для нашего ведомства вы сообщить желаете?

– Сегодня – уже нет.

– А просьбы какие? Если появятся, так вы не стесняйтесь, мы всегда вам помочь постараемся. Потому как по вашей методе и жандармерия неплохо почищена была, и полиция… Я даже слышал, что Борис Владимирович вас за подготовку кадровиков особо поблагодарить хочет. Но это пока лишь слухи, а от себя я вам лично благодарю. И был рад с вами сегодня снова увидеться и побеседовать…

Товарищества по совместной обработки земли (ТОЗы, как они официально именовались) вовсе не были моим изобретением, он в России стали массово появляться еще до моего перерождения. Нам про них на лекциях в институте рассказывали, и я помнил, что именно ТОЗы являлись владельцами более чем двух третей локомобилей в деревне, а механических молотилок и веялок, работающих на локомобильной тяге, ТОЗам принадлежало более восьмидесяти процентов в стране. И большевики под руководством Ленина первым делом распустили все эти ТОЗы, просто потому, что в них состояли главным образом те мужики, которых после революции было принято именовать «крепкими середняками», и они были категорически против любых инициатив большевиков в деревне. И именно членов ТОЗов сельская голытьба с остервенением «раскулачивала»: ведь они-то жили «богато», то есть и лошадей, и коров держали в достатке, и с голодухи не помирали. Ну а то, что они и вкалывали, спин не разгибая, этой голытьбе было совершенно неинтересно.

Официальная история (ну, начала двадцать первого века) склонялась к тому, что в России ТОЗов было от шестнадцати до двадцати четырех тысяч, причем «официально зарегистрированных» – а регистрировались точно не все. Просто в некоторых губерниях эти товарищества не только могли счета в банках открывать, но и – в соответствии с губернскими правилами – имели право на «консолидацию надельной земли» в общинах. А где такого правила не было, и регистрация особого смысла не имела: русский мужик любую бюрократию воспринимал как «покушение на собственную свободу» и следовал её правилам все же не особенно часто. А разброс в оценках числа ТОЗов был вызван тем, что после революции очень много архивов с поземельными документами было уничтожено. И я теперь знал, что больше всего ТОЗов было в Тамбовской губернии – но после крестьянского антибольшевистского восстания там все эти архивы были «показательно уничтожены» и точных цифр по губернии найти уже было невозможно. А информацию по ТОЗам там зачистили особенно тщательно, ведь ядро восставших мужиков как раз члены ТОЗов и составляли…

Но с этими товариществами все же интересно было: из численность нарастала по России с севера (где лишь единицы были) на юг: например, во Владимирской губернии «до меня» их было зарегистрировано всего шесть штук, а уже в Рязанской число ТОЗов превышало сотню. Но я мужикам предложил кое-что такое, что они «своими силами» себе обеспечить не могли – и там, где мои предложения появлялись, мужик в массе своей в товарищества старался вступить. Потому что я предложил им резкое облегчение самой тяжелой крестьянской работы: пахоту, сев и уборку хлебов. И «железный конь» смог быстро продемонстрировать мужикам свои преимущества, а я ведь и недостатки этих «железок» постарался максимально нивелировать: мужикам трактора обслуживать уже надобности не было, их мастерские компании обслуживали.

А второе существенное изменение восприятия ТОЗов крестьянами возникло из-за того, что я предлагал членами товариществ стать тем, кто в силу ряда причин самостоятельно землю обрабатывать не мог. Главным образом из-за того, что мужиков в армию мобилизовали, да и тягло тоже изрядно в армию забрали. И крестьяне, которые были уже практически готовы забить… болт на свою землю, вдруг осознали, что «жизнь-то продолжается»…

Еще я, конечно, полностью исключил в товариществах «большевистский принцип» все обобществить, и крестьяне в общее пользование передавали только саму землю, причем не всю, а только «пахотную», а скотина и покосы оставались в их собственности по прежним правилам. Правда, лично я считал, что насчет покосов – это дело сугубо временное, но у меня пока не было парка косилок, которые могли и «вторую по трудоемкости заботу мужика» существенно облегчить. Но определенные работы в этом направлении в компании велись, инженеры их «кадрового резерва» постоянно изобретали разную сельскую механизацию. И довольно много всякого полезного уже придумали, но просто придумать что-то – это даже не полдела, придуманное еще и произвести надо, причем в серийном производстве, но вот денег на изготовление всего придуманного не хватало просто катастрофически. И я, кода кое-что прикинул, понял, что даже «свободного миллиарда с четвертью», который образовался в бюджете после «зачистки потенциальных революционеров» правительством, было очень и очень мало. Потому что дыр, причем не в самом бюджете, а во всей экономике России было столько, что на их латание многие десятки миллиардов потребуются – и мне даже показалось, что люди в правительстве это поняли. Ну, разные предприятия, поступившие в казну, правительство обратно частникам продавать, как я понял, даже и не собиралось – и это как раз и стало основной причиной, из-за которой мне пришлось столь срочно кадровиков готовить: власти решили, что прибыль с этих предприятий может пойти в госбюджет минуя карманы разных там буржуинов…

И не только с конфискованных предприятий: правительство все же очень неслабо так вложилось в проект строительства металлургического завода у горы Магнитной, и в начале девятнадцатого года первая домна там начала выдавать чугун. К марту уже четыре домны (не очень больших все же) чугуна выплавляли по тридцать тысяч тонн в год, и две трети этого чугуна тут же в мартенах превращались в сталь, которая – буквально «не отходя от кассы» становилась рельсами, балками разными, арматурой для железобетона и листовое железо, вплоть до кровельного. Я не помнил точно, сколько времени комбинат на Магнитке строился в советское время, но уже хорошо знал, что в Царицыне металлургический завод был выстроен за одиннадцать месяцев, прошедших с момента подписания договора аренды на землю до выдачи товарной продукции. Да, там завод был довольно небольшой по меркам века так двадцать первого, но и сейчас на Магнитке соорудили завод тоже на гиганта индустрии не очень похожий – го даже официально заработавшее производство считалось лишь «первой очередью», а завод уже выдавал сто двадцать тысяч тонн металла в год. Должен будет дать, пока что производство там лишь налаживалось, но и новое строительство там ни на минуту не прекращалось. И, что меня порадовало, весной там главным образом жилищное строительство было начато.

То есть жилье там и раньше строили, и настроить успели немало – но большая часть рабочих на заводе проживала все в тех же бараках, однако «кадры» – а там отдел кадров почти полностью состоял из выпускниц моего института – встали на дыбы и заставили все же руководство максимально быстро решить и «жилищную проблему». Причем девочки таким образом и «производственную дисциплину» сильно укрепили, и даже выработку заметно увеличили: новое, достаточно комфортабельное жилье в первую очередь предоставлялось «передовикам производства», а это очень сильно стимулирует рабочих «работать хорошо и отлично».

Ну а «держать планку» их стимулировало то, что жилье это было «казенным» (в строящемся городе вообще частные дома строить было запрещено), а при увольнении рабочего его вместе с семьей просто выкидывали на улицу. Довольно жестоко, но, должен заметить, с тамошним «уральским менталитетом» с «пролетариями» иначе и поступать было неразумно. А вот когда они станут уже настоящими рабочими, они и менталитет все же сменят. Точно сменят, практика заводов Салтыковых это очень хорошо продемонстрировала.

А вот менять «менталитет крестьян центральной России» я теперь не собирался, мне и нынешний понравился. Не то, чтобы я от него в восторге был, но текущее его состояние позволяло довольно уверено гарантировать, что население городов, в которых заводы компании находились, будет накормлено, одето и обуто. За всю Москву я, конечно же, ручаться бы не стал, но за города небольшие был спокоен. И точно знал, что уже сами «товарищи» никаких безобразий в своих деревнях не допустят. Ну а «мужик-единоличник» – он сам себе злобный буратина, почему о нем у меня голова должна болеть?

У меня голова болела о кадрах для заводов компании, и лишние мысли в ней просто мешали бы мне свою основную работы выполнять – а когда мыслей в голове нет, то работал продвигается довольно успешно. В Новгороде рабочие почти закончили изготовление первой новой турбины для Волховской ГЭС, но пока там могли только пару турбин в год изготовить, а нужно было их делать по одной в месяц. А для этого для работы на самом большом станке (который в Данциге изготавливал валы для океанских кораблей) должно быть не двое рабочих, а минимум десяток, причем крайне желательно, чтобы рабочие эти были «отечественными» – и теперь немцы, получая уже удвоенную зарплату, готовили для завода русских токарей, способных с этой махиной совладать. А это )то есть подготовка в этому обучению) с кадровой точки зрения тоже была тем еще развлечением: немцы-то по-русски совершенно нихт ферштейн, так что пришлось еще и переводчиков-синхронистов, причем технической терминологией владеющих, где-то найти. Но я и с этой задачей справиться, причем одновременно убив сразу несколько зайцев: лучшими переводчиками для такой работы оказались русские же рабочие, которые на немецких заводах раньше работали – и вот они сами тоже работу на станках быстро осваивали. А уж как я шестерых таких разыскал – это было вообще темой для отдельного романа, причем романа скорее приключенческого, а не производственного. Да и другие дела у меня немало времени отнимали: все же я ни на секунду не забывал, что у меня есть новая компания, за которую я несу полную ответственность. Хотя бы перед Дарьюшкой несу и Пантелеем, но какая разница? Взял на себя обязательство – будь любезен обещанное сделать – так что я и здесь «делал». «Изыскательская компания госпожи Мурашевой» к весне подала заявки еще на два очень интересных месторождения – медно-молибденовое на Кавказе и угольное вообще в Бурятии. Но если с угольным все было понятно и просто, то с медным никакой простотой и не пахло…

Борис Владимирович ведь на самом деле свято верил в то, что стало программой Русского окраинного общества, а когда армяне, подстрекаемые, как это было уже известно, британцами, затеяли серьезную смуту на Кавказе, он с ними долго разбираться не стал, исповедуя принцип, что «врагам России в России не место». Конечно, возбухали очень не все армяне, но дашнаки много хлопот стране доставляли, и с ними все еще продолжалась настоящая война. Почти настоящая, и, скорее всего, «партизанская», а уж если совсем точно терминологию подбирать, то там проходила мощная «контртеррористическая операция». И проходила она некоторое время с переменным успехом: дашнаки, мелко (или крупно) нагадив, немедленно сваливали за границу, где их достать было без объявления войны той же Персии, например, вообще невозможно. А внутри страны их и определенные круги местного населения серьезно так поддерживали – и правительство приняло «окончательное решение».

Подписав капитуляцию, Османская империя потеряла кучу вилайетов, но к России не все были присоединены. И вилайет Битлис был объявлен отдельной страной Арменией, куда теперь просто высылались все жители селений, поддерживавших дашнаков. А еще туда же в принудительном порядке отравлялись все армяне, прибывшие в Россию с начала XX века: расследования жандармерии показали, что среди них больше всего «борцунов за независимость Армении» водилось, по оценкам каждый пятый «пришелец» был готов хоть с орудием в руках «бороться на независимость от приютившей беженцев страны на территории этой страны». И туда же отправляли всех, кто принимал участие в погромах, которые армяне устраивали в отношении местного мусульманского населения – так что там сейчас было очень весело. Настолько весело, что Дарьюшкиной компании предоставили льготу по срокам освоения открытого месторождения, обозначив сроки в «пять лет после завершения военной операции против дашнаков».

Конечно, на Кавказе не одни армяне бузотерили, там было много желающих «обрести независимость», но те же грузины эту «независимость» пока только в кабаках обсуждали после принятия внутрь пары кувшинов вина, а вот «кавказские татары» (сиречь азербайджанцы) в массе своей себе иной доли и не желали, а с «продажной верхушкой, за британские деньги разжигающей националистические настроения», жандармерия вообще не церемонилась.

Но она везде с националистами не церемонилась, и государство изрядно прибарахлилось и в западных губерниях. Ну а я… трактора-то компания никому вообще не продавала, все на собственные тракторные станции отправляла, а все расходы завода пока что покрывались с доходов «жрательных» – но даже по самым пессимистическим прикидкам это должно будет окупиться уже осенью, после сбора «повышенных урожаев». Так что господин Салтыков на эту мою деятельность смотрел… в целом спокойно, только полсотни тракторов забрал себе на плантации сахарной свеклы. Но все равно на поля Владимирщины и частично Рязанщины вышло в поле больше девяти тысяч тракторов. И сколько-то земли они пахали уже и в Московской губернии, но там их пока немного было.

Совсем немного, хотя все считали, что их нужно гораздо больше, и даже планы уже были составлены по серьезному расширению тракторного завода – но вот денег на это не было. Я считал, что после сбора урожая деньги появятся, но и это было не точно: одновременно компания начала столько новых проектов реализовывать, что вообще было непонятно, на какие шиши все эти проекты получится реализовать. Ну а я собранное с мужиков все же направил на постройку шахты возле Оскола: инженеры компании подсчитали, что скоро даже существующим производствам стали будет очень сильно не хватать. Страна-то запланировала железных дорог на новых территориях построить чуть больше, чем дофига, а на них металл тратится просто с какой-то ужасающей скоростью, так что «железный краник» вообще всем частникам изрядно прикрутили. Меньше стало стали доступной, а инженеры компании (особенно «резервисты») сколько всего понавыдумывали, что им и всей в стране произведенной стали маловато покажется…

И не только стали: пока что все «электромашинные» заводы (не только Салтыковские, а вообще все в стране) работали на привозной меди. А про алюминий и говорить не приходится, его только из США и возили. Правда, в следующем году намечалось запустить алюминиевый завод рядом с Волховской ГЭС, но ведь и он сможет какие-то крохи столь ценного и дефицитного металла дать…

Посевная в губернии шла «с опережением планов»: все же на девять тысяч тракторов губернские школы успели подготовить больше двадцати пяти тысяч трактористов и трактора в поле пахали вообще круглосуточно. В засыпании полей торфом больших успехов пока достигнуто не было, но вот с азотным удобрением стало хорошо (пока только в губернии так стало, даже на Рязанскую удобрения не хватало). А еще господин Палилов разработал какую-то «многопольную» схему посевов, благодаря которой через пару лет плодородие почв и без торфа должно было прилично так возрасти, а уж для огородов «товарищей» (и только для них) за очень и зиму успели очень много «гранулированного сапропеля» заготовить – а мужики и сами знали, что сапропель плодородие сильно поднимает. К тому же и огороды машинами вспахали (мотоблоками), так что ожидание урожаев для всех в губернии было полно радостных предчувствий. И я тоже радовался, ровно до тех пор радовался, пока во Владимир не приехал Василий Михайлович. И приехал он не один, а привез с собой молодого человека по имени Владимир Горбунов:

– Знакомься, Федька, это Владимир Алексеевич, и будет он тебя учить уму-разуму. Но учить он будет ровно так, как ты хотел: Вася Дубровский подыскал специально для тебя нормального экономиста, и ты у него экономическую науку быстренько переймешь. Потому что хватит тебе ерундой заниматься и неучем ходить, нас ждут великие дела – и есть мнение, причем не только мое, что величием именно ты у нас и займешься. Сроку тебе на обучение дается до осени, задачи я тебе первого сентября расскажу. А Владимир Алексеевич… можешь назначить его деканом экономического факультета твоего института неблагородных девиц. И да, учиться начнешь в понедельник, а пока собирайся, вместе, то есть ты и я, срочно летим в Петербург… тьфу, в Петроград. И ты… все же оденься поприличнее, там люди нас встречать будут уважаемые. И орден надень!