Текст книги "Фиктивная невеста дракона, или Ходячий кошмар свекрови-тирана (СИ)"

Автор книги: Ксения Винтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

И, положа руку на сердце, я в чём-то даже была согласна с Бернардом: Стефану стоило бы поменьше печься о своей внешности и больше внимания уделять закалке характера. Потому что сейчас он будущей жене кроме смазливой мордашки и фамильного состояния ничего предложить не может.

– Ну, да, лучше сидеть за столом и вонять, точно конюх после чистки стойл, – брезгливо скривившись, парировал Стефан, усаживаясь за стол. А затем обратился ко мне: – Надеюсь, мой брат тебя не утомил?

– Нисколько, – вместо меня ответил Бернард, нагло ухмыляясь. – Всего лишь пытался соблазнить, но Габриэлла оказалась крепким орешком и не повелась на мою провокацию.

Я даже не знала, как на подобное реагировать. С одной стороны, Бернард нисколько не покривил против правды и вроде даже похвалил меня. Но зачем вообще было говорить об этом Стефану?

«А господин дознаватель явно ведёт какую-то свою игру, – неодобрительно подумала я. – Что ж, ладно. Разберусь по ходу дела, что тут к чему, мне не привыкать».

– Габи слишком умна, чтобы повестись на твои мускулы, – пренебрежительно бросил Стефан, намазывая ножом для масла на блин смородиновый джем. – А ещё слишком порядочна, чтобы начать крутить роман с другим мужчиной у меня за спиной.

– Так я роман и не предлагал, – рассмеялся Бернард. – Так, провести вместе пару-тройку приятных ночей.

– Да? – притворно удивилась я, решив напомнить этим двоим, что вообще-то тоже нахожусь здесь. – А как же ваше предложение сделать меня графиней? – я театрально вздохнула. – Эх, кругом сплошной обман. А я только успела обрадоваться…

– Ты что, специально к моему приходу их подогрела? – отрезав от блина маленький кусочек и засунув его в рот, изумлённо спросил Стефан. – Они всё ещё тёплые!

«Да чтоб тебя!» – мысленно выругалась я.

Пытаясь отвлечь внимание Бернарда от своей ошибки с чарами сохранности, я даже не подумала их снять с тарелок, оставленных Стефану!

Теперь точно не удастся отмазаться.

Бернард наградил меня цепким взглядом. А затем бесцеремонно пододвинул омлет Стефана к себе и, отломив вилкой небольшой кусочек, отправил его себе в рот.

– Всё ещё будете утверждать, что не владеете магией? – спросил он, прямо взглянув мне в глаза.

Стефан заметно напрягся.

– Ты владеешь магией? – в свою очередь спросил он.

Отпираться не было смысла.

Я тяжело вздохнула и, откинувшись на спинку стула, поочерёдно посмотрела в глаза обоим мужчинам.

– Да, я владею магией, – призналась я. – Дар мне достался со стороны отца, но я его практически не развиваю и вообще старательно делаю вид, что никакого дара у меня нет. Людей, которые знают о наличии у меня магических способностей, можно пересчитать по пальцам. И я бы предпочла, чтобы так оставалось и впредь. И мне уж точно не нужно, чтобы о моём даре знала леди Малвэйн.

Бернард нахмурился.

– Но почему? – спросил Стефан удивлённо. – Наличие магических способностей открывает столько перспектив!

– В моём случае они скорее откроют мне пропуск на кладбище, – мрачно заметила я.

– Я не понимаю, – окончательно растерялся Стефан.

– Знатные родственники редко жалуют бастардов, – ровным тоном проговорил Бернард. – Рискну предположить, Габриэлла, что ваш отец жив-здоров и счастливо женат?

– Скорее всего, – прохладно откликнулась я. – Меня не особо интересует его личная жизнь.

– Наверняка и законный наследник имеется, – задумчиво протянул Бернард.

Сразу видно умного человека, который прекрасно разбирается не только в законах и традициях, но и в нравах высшего общества.

– Имеется, – решила я быть откровенной до конца.

– Но первенец всё равно вы, – Бернард усмехнулся.

– Первенец женского рода, да ещё и бастард, не может наследовать титул, – возразил Стефан, очевидно, решивший блеснуть знаниями.

– Зато может унаследовать родовой дар, который не достанется больше никому, – парировал Бернард, при этом не спуская с меня крайне расчётливого взгляда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я судорожно сглотнула, ощущая себя беспомощным кроликом перед удавом.

– Вы владеете не только бытовыми чарами, да, Габриэлла? – вкрадчиво поинтересовался Бернард, чуть подавшись вперёд. – У вас есть Дар, за которым начнётся охота, как только о нём станет известно?

Я усилием воли подавила волну страха, всколыхнувшуюся в груди при его словах.

Это был мой самый большой страх. О том, что за мной начнётся охота, как только правда всплывёт наружу. А самое страшное, что пострадает и Морган. Ведь он тоже владеет магией. И после моей смерти Дар вполне может перейдёт к нему как к моему единственному наследнику, ведь детей у меня пока нет.

Мне стоило неимоверных усилий засунуть свой страх как можно глубже и с вызовом посмотреть в глаза Бернарду.

– Неужели вы думаете, что я вот так возьму и всё вам расскажу? – спросила я обманчиво ровным голосом. – Мой Дар – не ваша проблема.

– Но станет ею, когда вы войдёте в нашу семью, – парировал Бернард.

– Если вы не станете проявлять лишнюю активность и пытаться выяснить, магия чьего именно рода меня поддерживает, никаких проблем не будет, – уверенно заявила я. – Зато ваша семья в моём лице получит весьма выгодное приобретение. Представьте только какие одарённые детки получатся у нас со Стефаном!

В глазах Бернарда вспыхнул алчный огонь.

– Стефан, – он повернулся к брату. – Я готов отказаться от титула и отдать его тебе. А ты в обмен откажешься от Габриэллы и отдашь её мне.

Любитель загадок

Я ожидала от Стефана, что он решительно откажется или на худой конец рассмеётся в лицо брату. Но вместо этого он всерьёз задумался. За что тут же получил от меня звонкий подзатыльник.

– Ты, правда, сейчас обдумываешь его предложение? – возмущённо спросила я. – Я вообще-то вот прямо тут сижу и всё слышу!

– Если я стану графом, то смогу жениться на ком угодно, и матушка мне будет не указ, – тут же начал оправдываться Стефан.

И с одной стороны я даже могу его понять. Я для него никто. А предложение Бернарда ну очень заманчивое.

А с другой стороны, меня распирает гнев. Потому что если сейчас Стефан готов задумать о том, чтобы отдать меня за титул, что помешает ему сделать что-то подобное и с Агатой?

Ведь всегда найдётся более богатый, наделённый властью человек, которому есть что тебе предложить в обмен на твою жену или дочь. И ты будешь ими торговать, точно куском мяса на базаре?

– С юридической точки зрения она и сейчас тебе не указ, – ехидно заметил Бернард. – Ты подчиняешься её прихотям исключительно по своей воле.

– Тебе легко говорить, – в голосе Стефана отчётливо звучала обида, а во взгляде, направленном на брата, читалась застарелая боль. – У тебя есть всё! Титул, связи, деньги. А я полностью завишу от нашей матери! Стоит мне лишь слово сказать ей поперёк, и она лишит меня денежного содержания, и я останусь ни с чем.

– Когда я ушёл из дома, наш отец был жив, и более того, собирался лишить меня наследства, – ничуть не впечатлённый его прочувствованной речью, заявил Бернард холодным голосом. – У меня не было ровным счётом ничего, лишь знания и навыки, приобретённые в академии. Только в отличие от тебя я не ныл и не жалел себя, а работал. Поступил на службу в полицию, жил в крохотной комнате в общежитии и питался одной овсянкой на воде, потому что ни на что другое денег просто не было. И выжил, как видишь. Вкалывал, как проклятый, без выходных и отпусков, и сделал блестящую карьеру.

Бернард сверлил Стефана взглядом, полным высокомерного презрения, но я не ощущала неприязни по этому поводу. Напротив, в этот момент я полностью разделяла чувства Бернарда. Ведь сама была такой же.

– Я могу спокойно отказаться от титула, Стеф, и ничего в моей жизни не изменится, разве что я наконец-то освобожусь от повинности посещать скучные званые ужины, – ровным голосом продолжил Бернард. – Только вот в чём проблема, брат: для тебя титул тоже ничего не изменит. Ты как заглядывал в рот нашей матери, так и продолжишь это делать. Только оправдание своей бесхребетности придумать будет намного тяжелее.

Стефан с шумом отодвинул стул и, не сказав никому больше и слова, пулей вылетел из кухни.

– И вот за это вы собираетесь выйти замуж? – со снисходительной усмешкой спросил меня Бернард, как ни в чём не бывало придвинув к себе тарелку с недоеденными блинами. – Пожалейте себя, Габриэлла. Даже если вы гонитесь за состоянием, в стране полно более достойных мужчин, которые могут обеспечить вам безбедную жизнь, и при этом будут именно мужчинами, а не инфантильными маменькиными сынками.

– Возможно, у меня нереализованный материнский инстинкт? – насмешливо предположила я. – Или комплекс героя, и я мечтаю освободить Стефана от гнёта вашей матушки.

Бернард наградил меня заинтересованным взглядом.

– С высоты своего опыта могу сказать, что вы не страдаете ни от того, ни от другого, – уверенно заявил он. – Но, определённо, имеете какой-то свой интерес от связи с моим братом. Правда я всё никак в толк не возьму, какой именно.

– Поэтому вы так настойчиво домогаетесь меня? – фыркнула я. – Вам интересна не я сама, а загадка, связанная со мной?

– Каюсь, грешен, – Бернард послал мне улыбку раскаивающегося грешника, однако в его глазах сверкали смешинки. – Я люблю разгадывать загадки – работа такая. А вы очень интересная загадка. – Он усмехнулся. – И я с радостью приложу максимум усилий, чтобы её разгадать.

– Что ж, могу только пожелать вам удачи, – я поднялась из-за стола. – А сейчас прошу меня извинить, мне надо найти своего жениха и утереть ему сопли, а потом вернуться сюда и вымыть посуду, потому что я обещала вернуть поварам кухню в первоначальном виде.

– Габриэлла, – уже возле двери окликнул меня Бернард. Я повернулась к нему и вопросительно изогнула бровь. – Если бы Стефан согласился, я бы с радостью отдал титул взамен на вас.

– И получили бы сковородой по башке, – ответила я. – Я уже говорила, многоуважаемый граф: я не продаюсь. И терпеть не могу мужчин, которые относятся к женщине, как к товару. Хотите воспринимать меня как загадку, которую нужно разгадать? Валяйте. Вы вольны тратить своё время так, как считаете нужным. Но не надейтесь, что я пойду у вас на поводу – вы мне просто неинтересны.

– Это пока, – Бернарда, похоже, моя речь ничуть не впечатлила. – Уверяю, скоро вы измените своё мнение.

Мальчик хочет стать мужчиной

Стефан, как ни странно, нашёлся в моей комнате, что ясно свидетельствовало о том, что он не собирается бегать от меня, как от чумы, и готов держать ответ за своё поведение.

– Если бы ты был моим настоящим женихом, я бы не постеснялась сломать тебе нос за это выступление, – ровным голосом проговорила я, усаживаясь на диван рядом с поникшим мужчиной.

– Если бы речь шла об Агате, я бы отказался, не раздумывая, – в свою очередь заявил Стефан.

– Очень на это надеюсь, – сухо откликнулась я. – Потому что в противном случае я подняпрягусь и сделаю так, что твоё достоинство вечно будет висеть на полшестого.

Стефан весело усмехнулся.

– А ты, правда, это можешь?

Я лишь многозначительно улыбнулась, воздержавшись от прямого ответа.

Накладывать проклятья я в принципе не умею – никто меня этому не обучал. Но ведь Стефану об этом знать совсем не обязательно, правда?

– Ты тоже считаешь меня ничтожеством, которому даже графский титул не поможет? – после непродолжительной паузы спросил Стефан, с грустью взглянув на меня.

Я неопределённо пожала плечами.

– Как по мне, уже тот факт, что тебя задели эти слова Бернарда, о многом говорит, – заметила я. – Ты неуверен в себе и слишком зависишь от чужого мнения. И тебя определённо задевает негативная оценка тебя любимого, но ты не готов защищаться, отстаивая свои взгляды, а предпочитаешь от любого конфликта спасаться бегством.

– Хочешь сказать, что я трус? – тут же возмутился Стефан.

– А разве нет? – равнодушно откликнулась я. – Как верно заметил Бернард, ты трясёшься над своим положением, прогибаясь под желания матери. А всё почему? Потому что боишься самостоятельной жизни. Тебе удобно находиться под каблуком, ведь не нужно самому принимать решения и шевелиться, налаживая жизнь – мамочка за тебя обо всём побеспокоится и всё решит. А тебе нужно будет лишь сделать так, как она скажет. И даже тот факт, что невесту ты себе выбрал сам, ни на что не влияет. Ты не готов отстаивать этот выбор, а хочешь одновременно сохранить и Агату, и расположение матери.

– И ты это не одобряешь.

– Да причём тут моё одобрение! – пренебрежительно фыркнула я. – Я тут так, мимо проходила, не более того. А вот жить в этой атмосфере тотального контроля вам с Агатой. Ты ведь после свадьбы собираешься привести её в этот дом?

– Разумеется.

– Вот и я о том же, – кивнула я. – Давай предположим, что твой идиотский план увенчается успехом, и изрядно поистрепав нервы об меня леди Малвэйн с распростёртыми объятиями примет Агату и благословит ваш союз. Что, по-твоему, будет дальше?

– Мы просто будем жить, – Стефан заметно растерялся, явно не понимая, на что я намекаю.

– А как вы будете жить? – задала я наводящий вопрос.

– Долго и счастливо.

– Что-то я очень сильно в этом сомневаюсь, – покачала я головой. – Леди Малвэйн продолжит диктовать тебе свои условия, просто заодно возьмёт в оборот и Агату. Агата в силу своего характера будет пытаться соответствовать всем многочисленным требованиям твоей матери, прилагая для этого неимоверное количество усилий, что будет выматывать её как морально, так и физически. Возможно, леди Малвэйн это даже оценит. Но к тому моменту, как твоей матери не станет, Агата превратится из улыбчивой обаятельной девушки в затюканную серую мышку, которая будет мечтать лишь об одном: чтобы её оставили в покое.

– Я этого не допущу! – запальчиво заявил Стефан.

– Да неужели? – саркастично поинтересовалась я. – Пока что-то слабо в это верится – твоё предыдущее поведение ясно говорит об обратном.

– Я тебе это докажу! – Стефан был настроен решительно. – Вот прямо сегодня за обедом. Если матушка начнёт на тебя наседать, я буду тебя защищать и дам ей решительный отпор!

– Хорошо, – покладисто согласилась я. – Если ты хотя бы раз сумеешь отстоять меня перед своей матерью, я признаю, что ты не безнадёжен и можешь стать для Агаты прекрасным мужем.

Мне в благоприятный исход этого предприятия верилось слабо. Но за жалкими потугами Стефана открыть рот и сказать матери хотя бы слово поперёк, определённо, будет интересно наблюдать – хоть какое-то развлечение будет для меня на предстоящем обеде.

Правила леди Малвэйн

К обеду я подготовилась и надела своё лучшее платье, а также сделала красивую причёску, не без труда уложив непокорные волосы в аккуратный пучок на макушке.

К столу я спустилась в строго назначенное время и присела в книксене перед леди Малвэйн.

– Спину держите ровно, – тут же сухо бросила она. – И голову так низко не опускайте, вы же не прислуга.

Ни одного из сыновей мадам в столовой ещё не было, так что надеяться на защиту не приходилось (не то чтобы она была мне особо нужна). Тем более что сегодня я не собираюсь вести открытое противостояние, а планирую прощупать почву на предмет будущих боевых действий.

Поэтому я опустила глаза в пол в притворном смирении и со смущённой улыбкой сказала:

– Благодарю за наставления, леди Малвэйн, я постараюсь исправиться.

Та лишь коротко кивнула мне и жестом указала на место возле себя, которое я охотно заняла.

– Раз уж ваши родители не озаботились тем, чтобы обучить вас правилам поведения за столом, внимательно следите за мной и делайте то же, что и я, – велела она мне строгим голосом.

– Да, миледи, – откликнулась я, чинно сложив руки на коленях, тщательно копируя позу хозяйки дома.

В комнате повисла неуютная тишина.

Леди Малвэйн сидела с идеально прямой спиной и смотрела в одну точку перед собой, отчего напоминала искусно выполненную мраморную статую, нежели живого человека.

«А в выдержке ей точно не откажешь», – с уважением подумала я.

Сама я, даже если очень сильно захочу, не смогу вести себя вот так – темперамент не тот. Вот Морган да, он может, задумавшись, несколько часов просидеть, даже не шелохнувшись. Во мне же постоянно бурлит энергия, требующая выхода, мне хочется двигаться или хотя бы вести оживлённый разговор. В противном случае я начинаю скучать и развлекать себя какой-нибудь ерундой.

Сейчас, например, памятуя слова служанок, что леди Малвэйн крайне педантично относится к расположению вещей в доме, я незаметно с помощью магии, едва шевеля пальцами, на пару миллиметров сильней распахнула шторы. Мне просто было любопытно, заметит Малвэйн это или нет.

Что поразительно, заметила. Не прошло и пары минут, как она повернула голову и очень пристально посмотрела на окно, после чего властным жестом подозвала дворецкого.

– Шторы раздвинуты слишком сильно, – проговорила Малвэйн недовольным голосом. – Поправь!

Дворецкий поклонился ей и тут же отправился выполнять поручение, с поразительной точностью вернув шторы в первоначальное положение.

«Либо у всех в этом доме шикарный глазомер, либо мадам задрючила всех до такой степени, что они научились делать всё в точности, как она требует».

В первое верилось слабо, а второе откровенно пугало.

И в эту семью Агата решила войти? Да леди Малвэйн доведёт её до нервного тика уже спустя пару дней.

– Габриэлла, вы слишком сильно наклонились, – холодно проговорила Малвэйн, неодобрительно взглянув на меня. – Расстояние между вами и столом должно быть не менее десяти сантиметров.

«Ага, вот прямо сейчас возьму линейку и буду измерять», – раздражённо подумала я, однако сумела удержать невозмутимое выражение лица и слегка отодвинулась.

Тут весьма кстати в столовую вошёл Стефан, а следом за ним спустя пару минут появился и Бернард.

Леди Малвэйн окинула сыновей цепким взглядом.

– Бернард, – она строго посмотрела на старшего сына. – Где твой галстук или шейный платок?

– В шкафу, – равнодушно откликнулся тот.

– Тогда хотя бы полностью застегни рубашку. Неприлично выставлять на всеобщее обозрение столько голой кожи.

Я удивлённо посмотрела на Бернарда – две верхние пуговицы его рубашки и правда были расстёгнуты, позволяя увидеть ключицы. Однако после того как он при мне светил полностью обнажённым торсом, нынешний наряд казался мне верхом скромности.

– Платья большинства леди открывают намного больше, – заметила я справедливости ради.

Мой взгляд сам собой скользнул к декольте самой Малвэйн, которое было заметно глубже, чем вырез рубашки Бернарда

– Женский наряд должен услаждать мужской взгляд, – чопорно проговорила она. – А мужской быть образцом сдержанности и элегантности.

– Какие интересные двойные стандарты, – не смогла удержаться я от едкого замечания.

Малвэйн вновь наградила меня неодобрительным взглядом.

– Эти правила были придуманы много столетий назад людьми намного умнее и дальновиднее вас, Габриэлла, – надменно проговорила она. – И не вам их менять.

– Разумеется, – с притворной покорностью согласилась я. – И я искренне надеюсь, что вы расскажете их все.

«Чтобы я могла нарушить каждое из них», – мысленно добавила я.

– Так и будет, – кивнула Малвэйн. – Более того, я намерена нанять вам учителя по этикету и танцам. – Она усмехнулась. – Перед тем как выпустить вас в свет и представить высшему обществу, необходимо вас хорошенько пообтесать. И начнём мы с гардероба.

– А что не так с моим гардеробом? – на этот раз вполне искренне удивилась я.

– Ваши платья никуда не годятся, – категорично заявила Малвэйн. – Не говоря об их откровенной дешевизне, они выглядят просто отвратительно. Вы похожи на девицу лёгкого поведения, причём не самую дорогую. У вас рукав всего лишь до локтя! А юбка? Это же кошмар! Ещё чуть-чуть и будет видна щиколотка!

– Матушка, вы перегибаете палку, – неожиданно прервал её Стефан, наградив суровым взглядом. – Послушать вас, так все горожанки и крестьянки торгуют своим телом. Но мы с вами прекрасно знаем, что это далеко не так. Взгляните хотя бы на собственных горничных – более благовоспитанных девушек в округе сложно отыскать, но при этом у их платьев тоже укороченные рукава и подол. Потому что в таком виде удобней работать: рукава не надо закатывать, чтобы не намочить, и нет риска, что случайно наступишь на подол и мало того, что сама упадёшь и поранишься, так ещё и разобьёшь что-нибудь крайне ценное.

В этот момент я посмотрела на Стефана совсем другими глазами.

Да, он, определённо, говорит словами Агаты – только она могла объяснить ему, зачем многие женщины видоизменяют классические фасоны платьев. Но уже сам факт того, что он запомнил эти объяснения, да ещё и теперь озвучивает их в мою защиту, о многом говорит.

– Надо же, у малыша Стефана прорезался голосок, – насмешливо прокомментировал его выступление Бернард, после чего послал мне весёлый взгляд: – Вы, определённо, хорошо на него влияете, Габриэлла. Продолжайте в том же духе, и глядишь через пару-тройку лет он даже сумеет отрастить яйца.

– Бернард! – возмущённо воскликнула леди Малвэйн. – Следи за языком, ты находишься в приличном обществе, а не среди бандитов.

Тот лишь пренебрежительно фыркнул, однако вступать с ней в дальнейшую полемику не стал.

Тем более что тут служанки как раз принесли закуску, сигнализировав начало обеда. Который, судя по напряжённой атмосфере за столом, обещал пройти не менее “весело”, чем вчерашний ужин.

Обед

Практически сразу обед превратился в фарс.

Несмотря на то, что я старательно подражала поведению леди Малвэйн, она всё равно осталась недовольна.

Её не устраивало абсолютно всё! Я сижу не так, я неправильно держу столовые приборы, я слишком громко жую, я чересчур много ем.

– Девушка должна быть изящной, хрупкой и утончённой, – заявила она. – И если уж природа обделила вас этим, нужно очень внимательно следить за своим питанием. – Она окинула меня многозначительным взглядом. – Вам стоит отказаться от мучного и сладкого, да и от мяса тоже. Овощи и салаты, плюс немного отварной курицы или рыба на пару – вот основной рацион любой девушки.

Я послала выразительный взгляд Стефану, намекая на то, что сейчас его помощь и защита будут весьма кстати.

– Матушка, вы слишком строги к Габи, – начал было он, но моментально замолчал под суровым взглядом леди Малвэйн.

– Не вмешивайся, – отрезала она. – Это только наше женское дело. Ты мне ещё спасибо скажешь.

И Стефан покорно замолчал, смиренно опустив взгляд в тарелку – Бернард на это лишь презрительно фыркнул и насмешливо посмотрел на меня, мол я ведь говорил.

«Недолго музыка играла», – с лёгким сожалением подумала я.

А ведь я уже понадеялась, что из Стефана можно сделать нормального человека. Но нет, очевидно, это была лишь разовая акция, и он исчерпал все свои запасы смелости.

Очень жаль.

– Возможно, знатные дамы и могут позволить себе жить на одной траве, черпая силы из солнечной энергии, – проговорила я и потянулась за румяной булочкой, лежавшей в изящной корзинке в центре стола. – Только вот тем, кто целый день проводит на ногах в трудах и заботах, нужна пища посущественней.

Я специально слегка задела запястьем чашку леди Малвэйн, с помощью магии немного развернув её так, что ручка перестала быть параллельной краю стола, а оказалась повёрнута немного под углом.

Леди Малвэйн, нахмурившись, тут же поправила чашку, вернув её в исходное положение.

Это выглядело крайне нездорово. Зато подало мне отличную идею, как бесить мадам, при этом не выходя из образа невинной овечки.

– Кроме того, я люблю жареное мясо, – как ни в чём не бывало продолжила я. – И пирожные с заварным кремом.

– При таком питании уже через год вы растолстеете и утратите даже те крохи привлекательности, что имеете сейчас, – заметила леди Малвэйн холодно. – А мой сын будет вынужден искать себе любовницу, потому что ему станет противна сама мысль делить с вами постель.

– Ничего не помешает Габриэлле в свою очередь найти любовника, – заявил Бернард, неожиданно решивший прийти мне на помощь (ну, или просто захотевший позлить свою мать). – И все останутся довольны.

– Да как ты можешь такое говорить?!! – возмущённо набросилась леди Малвэйн на старшего сына. – Желаешь ему позора? Хочешь, чтобы он воспитывал нагулянных детей?

– Это вы первая заговорили о любовницах, матушка, – с усмешкой заметил Бернард. – А моему брату, как и любому мужчине, стоит помнить: если ты сам не уделяешь внимание жене, тем более в постели, это непременно сделает кто-то другой.

– Бесстыдник, – зло бросила леди Малвэйн, а затем хмуро уставилась на свою чашку, чья ручка теперь была повёрнута почти перпендикулярно краю стола.

Миледи с подозрением посмотрела на меня, но я старательно делала вид, что увлечена овощным салатом в своей тарелке.

Да, я воспользовалась тем, что она отвлекалась на Бернарда, и с помощью магии развернула её чашку. Нет, ну а что такого? Ей можно меня доставать, а мне и отомстить нельзя?

Леди Малвэйн вернула чашку в правильное в её понимании положение и снова повернулась к Бернарду.

– Только безнравственная женщина станет изменять законному супругу, – чопорно проговорила она. – Женщина должна делать всё, чтобы сохранить семью и внимание мужа. А если он ищет любви и ласки на стороне, в этом только её вина.

«Ну да, это не мужчина кобель и не в состоянии удержать своего маленького дружка в штанах, а женщина недостаточно хороша и плохо его ублажала», – с негодованием подумала я.

И в очередной раз едва уловимым шевелением пальцев развернула чашку леди Малвэйн.

– В таком случае, миледи, вы были отвратительной женой, раз последние десять лет своей жизни отец провёл не в вашей постели, а в объятиях любовниц, – заявил Бернард, с откровенным вызовом посмотрев в глаза матери.

Стефан вздрогнул и с неверием уставился на брата. Я же с опаской покосилась на леди Малвэйн – она заметно побледнела, а её глаза потемнели от ярости.

«Походу сейчас будет скандал», – поняла я и чуть отодвинулась в сторону, не желая случайно попасться под горячую руку.

Хозяин положения

– Да, я была не самой лучшей женой, – с нажимом проговорила леди Малвэйн, не спуская с Бернарда пылающего негодованием взгляда. – Потому что некому было мне объяснить прописные истины. Потому что я всю себя отдала семье и детям, не подумав о том, что быть хорошей хозяйкой и матерью недостаточно, чтобы удержать мужа.

Я отчётливо слышала боль, звучавшую в голосе женщины. И моё сердце сжалось от жалости.

Внезапно пришла мысль, что не просто так леди Малвэйн стала вот такой. Она ведь не родилась тираном и злобной стервой – такой её сделала жизнь. И не последнюю очередь в этом сыграли муж и сыновья.

– Вы явно переоцениваете себя, матушка, – с издёвкой заметил Бернард. – Хозяйством занималась прислуга, которую вы нещадно третировали что тогда, что сейчас. А меня и Стефана воспитывали наёмные учителя. А всё, что делали вы, это бросали презрительные взгляды и осыпали всех недовольством и безосновательной критикой. Впрочем, годы идут, а ничего не меняется, – он усмехнулся. – Вы всё ещё всем и всеми недовольны. Только теперь ещё и строите из себя великого мудреца, познавшего жизнь. На самом же деле вы просто старая злобная мегера, неспособная любить никого, кроме себя.

Леди Малвэйн схватила свою чашку и с размаху швырнула в Бернарда, явно метя в голову – тот легко увернулся от снаряда, и чашка улетела прямиком в камин, с жалобным звоном разбившись на мелкие осколки.

– Неблагодарный избалованный мальчишка! – зло выплюнула леди Малвэйн. – Как смеешь ты разговаривать со мной в таком тоне? Я – твоя мать! Если бы не я, тебя бы не было на этом свете.

– Возможно, – легко согласился Бернард. – Однако и я, получив титул, не вышвырнул вас вон из поместья, переселив в какую-нибудь глушь, а оставил здесь полноправной хозяйкой. Хотя поверьте, мадам, желание вычеркнуть вас из жизни было нестерпимо сильно. И всё же я сдержался и сохранил вам всё, даже финансовую свободу. Однако я в любой момент могу и передумать, – Бернард смерил мать холодным взглядом. – Вы можете сколько угодно играть в свои игры со Стефаном, можете третировать Габриэллу и издеваться над слугами. Но не забывайте, кто на самом деле хозяин этого дома и кому всё здесь принадлежит. – Бернард презрительно скривился. – Я не отец, и не буду терпеть ваши выходки ради сохранения своей репутации в обществе. Мне на неё просто плевать.

На несколько мгновений в комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене.

– И правда, ты совершенно не похож на отца, – сухо проговорила леди Малвэйн, поднимаясь из-за стола. – Ты в сто раз хуже.

– Ну, хоть в чём-то я смог его превзойти, – с горечью откликнулся Бернард.

– Что-то я устала, – леди Малвэйн перевела взгляд на Стефана. – Проводи меня в мою комнату.

– Да, матушка.

Я ощутила лёгкое чувство дежавю.

В повторении вчерашнего ужина, Стефан шустро выскочил из-за стола, взял мать под руку и вывел её из столовой, оставляя меня наедине со своим братом.

Только теперь я не ощущала ни опасения перед Бернардом, ни удовлетворения от торжества над Малвэйн. Напротив, женщину мне было откровенно жаль. А Бернард вызывал лишь чувство брезгливого недоумения.

– Я не знаю, чем леди Малвэйн вас так обидела, граф Годард, но сейчас вы вели себя просто отвратительно, – ровным голосом проговорила я.

– Да неужели? – Бернард скривился. – То есть вы весь обед с помощью магии вертели её чашку туда-сюда, заставляя матушку нервничать, но отвратительно себя вёл именно я? Я лишь напомнил Малвэйн действительное положение вещей. А то, судя по её поведению, она стала забывать, кто настоящий хозяин в этом доме.

Я укоризненно покачала головой.

– То, что вы хозяин в этом доме, не даёт вам права относиться к людям, зависящим от вас, точно к мусору, – заметила я отстранённо. – Тем более к собственной матери.

– Вы тоже считаете, что я должен пресмыкаться перед ней только из-за того, что она дала мне жизнь?

– Нет. Но полагаю, элементарное уважение она точно заслужила.

– Нет, не заслужила, – отрезал Бернард. – Чтобы тебе выказывали уважение, нужно уважительно относиться к людям в ответ. Знаете, как старики в деревне говорят? В лес кричишь насрать, оттуда тоже слышится насрать. И моей матери стоит об этом помнить.

– В таком случае не удивляйтесь, граф, когда однажды это “насрать” полетит и ваш адрес.

Я уверенно смотрела Бернарду прямо в глаза, а он не отводил взгляда, словно пытался таким способом доказать своё превосходство.

– Прошу меня извинить, – в наш разговор внезапно вмешался дворецкий, тем самым прервав игру в «гляделки». – Госпожа Габриэлла, к вам посетитель.

– Что? – я даже на мгновение растерялась. – Какой ещё посетитель?

О том, где именно я нахожусь, знают только Агата и Морган. И никто из них точно не явится сюда, тем более без предупреждения.