Текст книги "Нежеланная императрица, или Постоялый двор попаданки (СИ)"

Автор книги: Ксения Мэо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

33

Из найденных в своих вещах белых платочков скручиваю турунды и затыкаю ими ноздри, запрокидываю голову назад. С подоконника беру остывшую плошку и прикладываю к носу. У меня никогда не было носовых кровотечений, но в студенческие годы от них страдала моя подруга. Она всегда делала так при очередном приступе.

Я в раздумьях, стоит ли делиться с Бетти откровением. Не знаю, как долго сижу в полной тишине с запрокинутой головой, но вскоре слуха касается равномерное сопение. Решаюсь поменять положение и смотрю на источник звука. Моя бедная фрейлина уже спит. То ли просто заскучала, то ли ослабленный организм потребовал отдыха.

Равномерное, спокойное дыхание вселяет в меня надежду, что Бетти стало лучше. Трогаю рукой ее лоб и с радостью понимаю, что жар и лихорадка отступили. Мой организм тоже требует отдыха.

Готовясь ко сну, прокручиваю в голове разблокированные воспоминания Аделины. Чьи голоса она слышала? Кто решил захватить власть? И как? А еще меня удивляет, как же Ее Величество торопилась предупредить мужа. Заходящееся от волнения сердце, дрожь в руках, сбившееся дыхание – тело помнит страх и тревогу за супруга. Выходит, Аделина его любила? И судя по ощущениям тела, изо всех сил спешила предостеречь благоверного. И как он мог поверить, что она променяла его на кого-то другого? Невозможно поверить в ее предательство.

Но фрагментов пазла для полной картины явно недостаточно… Надо вспомнить больше. Но как ни силюсь, ничего не выходит. Придется снова идти к Элизе.

Когда сонную тишину над Зеленой разрывает крик петуха, я не сплю. Круговорот мыслей и возбуждение от близости разгадки не дали отключиться и погрузиться в забытье. Встаю разбитая и толком не отдохнувшая.

С тоской разглядываю заляпанное кровью платье. Третий пошел. Этак у меня скоро совсем не останется чистой одежды. Переодеваюсь в новое платье. На этот раз светло-серое с нежными белыми кружевами и вставками. Проверяю Бетти. Девушка спит спокойным глубоким сном идущего на поправку человека.

Выскальзываю из комнаты. Таверна еще погружена в сон. Я проверяю развешанную сушиться еще день назад одежду. Она уже высохла, но вся покрыта пятнами всех оттенков грязного: от черного к коричневому через болотно-зеленый и тошнотно-синий. Тут чего только ни намешано: глина, жухлая трава, ржавчина. Признаться, не представляю, как реанимировать этот наряд.

Зато я хорошо знаю, что делать с пятнами крови. И для этого даже не надо греть воду! Кровь содержит белки, которые сворачиваются при повышенной температуре и крепко въедаются в волокна, зато при пониженной температуре они распадаются. Вуаля! Холодная вода и никакого мошенничества! А теперь завтрак!

Когда через час в кухню спускается Виктор, я уже растолкла картофельное пюре и добавила в него для сытости обжаренный лук и вяленое мясо, которое тяну из последних сил уже несколько дней. Кто-то из деревенских кумушек поделился горшочком с квашеной капустой. Витаминчики подъехали.

Сливаю воду от нее в отдельную миску, насыпаю туда муки, добавляю мед. Накрываю и убираю ближе к печи. Если всё пойдет как надо, получится опара для хлеба.

После завтрака Джейкоб вызывается покормить Бетти. В его огромных руках поднос с тарелкой и целебным отваром кажется игрушечным. Виктор идет к Розе. Я выдыхаю. И тут же слышу шаги на лестнице. Это не тяжелая поступь здоровяка Джейкоба и не медленные усталые шаги Виктора.

Бодрый топот, конечно же, принадлежит нашему постояльцу. Когда я, разбитая бессонной ночью и тяжелыми мыслями, выползаю в зал, Эгберт уже усаживается за стол. Встречает меня цепким взглядом.

– Что же вы, хозяюшка, совсем усталой выглядите? – вроде бы молодой человек проявляет заботу и внимание, но я не могу отделаться от ощущения, что вопрос с двойным дном и каким-то намеком.

Я не знаю, в чем Эгберт меня подозревает и подозревает ли вообще. Может, он просто любопытен от природы. И очень хочется поставить не в меру любопытного постояльца на место, но пока его денежки не перекочевали в кассу таверны, я буду сдержанна и вежлива.

– Служанки заболели, приходится всё самой делать.

Постоялец со знанием дела говорит:

– Вы их разбаловали. Вот они и болеют. В хороших домах прислуге спуску не дают, вот она такого себе и не позволяет.

Ох уж эти юные хозяева жизни! Всё-то они знают. Во всем разбираются. Но мне неприятны такие размышления и претят такие взгляды. Да и надменный голос, которым это сказано, вызывает лишь отвращение. Хочется оказаться подальше от молодого засранца, поэтому я сообщаю:

– Позвольте накормить вас завтраком. Я мигом, – и не дожидаясь ответа, иду на кухню.

Когда я беру нагруженный поднос и выпрямляюсь, с удивлением вижу, что Эгберт стоит в дверях кухни, привалившись к косяку и скрестив руки на груди. И при этом хищно меня разглядывает. Поймав мой взгляд, с ухмылкой говорит, кивая в сторону сушилки, где сохнет очередное платье:

– Вижу, наряды меняете с завидным постоянством.

Снова в голосе чудится намек на что-то предосудительное. Держу спину прямо и спокойным тоном парирую:

– Просто здесь с завидным постоянством идет дождь.

Подхожу и всучиваю ему в руки поднос с его завтраком:

– Спасибо за помощь! Вы невероятно добры. Как поедите – отнесите на кухню, пожалуйста.

Он слегка шокирован, но быстро справляется с лицом, обворожительно улыбается и с видом студента-мажора в вузовской столовке несет поднос на стол. Садится и с ухмылкой смотрит на меня. Я пожимаю плечами и, прежде чем скрыться в кухне, бросаю:

– В хороших домах, знаете ли, гостям тоже спуску не дают.

На этом наша словесная пикировка заканчивается.

Примерно через час мы с Джейкобом направляемся к Элизе. Прошу его остаться снаружи, а сама стучусь и захожу в хижину. Старуха уже ждет меня.

– Ну как? – в ее голосе неподдельное любопытство. – Вспомнила что-нибудь полезное?

– Вспомнила! Но этого очень мало. Мне просто необходимо вспомнить больше. Нужно еще этого отвара.

Элиза садится на стул и хмуро смотрит на меня.

– Есть одна загвоздочка…

Я так и знала! Душу начинает затапливать досада и отчаяние. Сейчас Элиза попросит денег, которых у меня нет. И главное, что никто, кроме нее, мне помочь не может. Травница тем временем начинает говорить. И нет, дело не в деньгах. Хотя и в них тоже. Всё еще хуже.

34

– Как, нет ингредиентов? – растерянно спрашиваю у Элизы, когда она объясняет суть загвоздки.

Та со вздохом отвечает:

– Вот так… Нет, – бросает на меня виноватый взгляд. – Я тебе вчера последнюю порцию отдала. Думала, будет достаточно. Говорю же: всё индивидуально, у каждого по-своему проходит. Твои нейроны требуют больше веществ для восстановления.

– Неужели я так и не узнаю, что произошло с Аделиной и кто готовит заговор против короля? – опускаю голову, пытаясь спрятать выступившие от отчаяния слёзы.

– Ну-ну-ну… – утешает Элиза. – Почему не узнаешь? Всё узнаешь, только не сразу.

Во мне просыпается надежда, я поднимаю голову, ловлю взгляд травницы и спрашиваю:

– Как?

– Я же не говорила, что ингредиентов нет нигде. Их нет у меня. Но что-то можно сорвать на болоте. Правда, только через полгода, когда зацветёт.

У меня нет полугода. В любой момент может нагрянуть Его Величество. Без хоть каких-то более-менее четких воспоминаний я ему ничего не смогу доказать. А вот если мне удастся узнать, кто же плетёт интриги, у меня появляется какой-никакой шанс остаться в живых.

Собираю в кулак остатки воли и оптимизма и уточняю:

– А еще как-то можно раздобыть ингредиенты?

– Можно купить. В Инкервилле, – со вздохом отвечает Элиза. – Только я туда не поеду, я уже не так молода, чтобы по горам, по долам гонять, пусть и на повозке. Но я тебе объясню, к кому обратиться. Однако предупреждаю: стоят эти травки недешево. Даже со скидкой, которую тебе подарит моё имя, за них придётся выложить около тридцати золотых.

На мгновение слышу звон в ушах. Сколько-сколько? Да мне таких денег ни за что не собрать. Неужели придётся ждать полгода? Ну уж нет. Я что-нибудь придумаю. У меня обязательно всё получится.

Мы расстаёмся, условившись, что как только я насобираю нужную сумму, сразу пойду к Элизе за рекомендациями.

Возвращаемся с Джейкобом в Зеленую. Как раз вовремя. Около одного из заброшенных домов встречаю Вильяма, Джона и группу мужчин. Они готовят топоры и тяжелые молоты. Будут разбирать сруб. Рядом с крыльцом в кучу свалено всё, что они оттуда выгребли.

Подхожу и начинаю рассматривать предметы. Кажется, это моя последняя надежда! Но вскоре воодушевление сменяется полнейшим разочарованием. Нет тут ничего ценного. Разве что пара горшков и еще какая-то кухонная утварь.

Вдруг слышу оглушительный треск, крепкую ругань, и в нос бьёт запах гнили. В ту же секунду кто-то хватает меня за рукав и рывком дёргает в сторону. Впечатываюсь во что-то твёрдое всем телом, как в стену. Из лёгких ударом выбивает воздух. Затем слышу оглушительный грохот, и земля под ногами подпрыгивает. Оказываюсь в железных тисках. Силюсь вдохнуть и понять, что произошло.

– Вы в порядке, Ваше Величество? – над головой звучит голос Джейкоба.

Поднимаю голову, верчу головой и понимаю, что буквально втиснута могучими руками охранника в его каменную грудь. Здоровяк выглядит виноватым и сразу ослабляет хватку, осторожно выпускает меня из объятий.

– Что произошло? – спрашиваю со стоном.

– Извините, Ваше Величество, – слуха касается встревоженный голос Вильяма. – Перекрытия оказались гнилыми, и дом развалился не по плану.

Отстраняюсь от Джейкоба и поворачиваюсь туда, откуда слышался грохот. От резких движений и пережитого перед глазами темнеет. Но вскоре зрение приходит в норму. Наконец я вижу, что кроется за словами Вильяма «не по плану». Фасад дома рухнул аккурат на то место, где я рассматривала груду вещей. Содрогаюсь от мысли, что, если бы не расторопность Джейкоба, я бы оказалась под обломками.

Джейкоб очень виноватым голосом просит:

– Простите, Ваше Величество, не мог иначе вас выдернуть. Не хотел вам больно делать…

Да он мне только что жизнь спас! Стараюсь ровным тоном успокоить его:

– Со мной всё в порядке. Скажите, а никто не пострадал?

Говорю вроде спокойно, но в голове паника: только не это! Только не это! Иначе ко мне все потеряют доверие. Не хорошо, если восстановление Зеленой начнётся с трагедии.

– Всё в порядке. На парнях ни ссадины, – рапортует Джейкоб.

– И кроме перекрытий, все остальные доски пригодны для ремонта! – сообщает подошедший Джон.

Выдыхаю. Молча бреду в таверну. Неприятность с платьем полностью затмевает тот факт, что у нас теперь есть доски для ремонта.

Вдруг меня окликают:

– Ваше Величество!

Оборачиваюсь. Это одна из жительниц деревни. Она высунулась из окна хижины и машет мне рукой:

– Подождите!

Останавливаюсь.

Вскоре крестьянка вылетает из дверей и бежит ко мне с корзиной, которая накрыта белым куском полотна. Останавливается в нескольких шагах. Кланяется. Затем протягивает мне корзинку.

Беру и чуть не роняю – тяжеловата! Приподнимаю ткань. И нос начинают ласкать ароматы сыра. Их тут несколько головок. Все разного цвета и консистенции. Тут же пара крынок.

Крестьянка тараторит:

– Это вам! Сыры по секретному рецепту моей покойной матушки. И жирная сметанка.

– Спасибо, – растерянно произношу я и спохватываюсь: – Только у меня нет с собой денег. Пойдемте в таверну, я оплачу.

Крестьянка краснеет и машет руками:

– Ничего не надо! Благодаря вам мужик мой хоть за ум взялся. Пошел сегодня дома разбирать с остальными. А то всё сидел да играл, продувал последнее. И трезвый уже второй день как. Когда по дому помогают, появляются излишки. Вам они сейчас нужнее.

Я не могу перестать улыбаться. Эта женщина со своим скромным подарком сделала мой день солнечным – мысли об испорченном платье и об ингредиентах отходят на второй план.

Узнаю, что добрую крестьянку зовут Мелани, и от всей души благодарю её. Вручаю корзинку Джейкобу, и мы продолжаем путь в таверну.

Теперь мои мысли заняты тем, как улучшить меню и отблагодарить добрую женщину. Прокручиваю в голове различные варианты. И вдруг снова слышу, как меня зовут. У самой таверны стоят Матильда. Она ведь вчера тоже поделилась своими запасами. В мешочке, который принес Джон, были орехи и сушеные коренья.

Матильда кланяется и молчит, словно собирается с силами, чтобы сказать что-то очень важное. Не тороплю. Просто улыбаюсь. Наконец она решается:

– Ваше Величество, – говорит едва слышно. – У меня для вас есть предложение. Мы с соседками посоветовались и решили, что вам можно доверять. Только… – она мнётся и кидает выразительные взгляды на моего охранника.

– Джейкоб, будь добр, отнеси корзину на кухню и проверь, как дела у Виктора и Бетти.

Когда здоровяк заходит в дом, предлагаю Матильде пройти за таверну. И там, удостоверившись, что никто не подслушивает, она наконец открывает мне причину визита.

35

Недаром я еще в первые дни обратила внимание на необычный цвет одежды здешних жителей – насыщенный тёмно-зеленый. Глубокий, напоминающий оттенок изумруда или молодой весенней листвы. Самое главное – краситель невероятно стойкий. Он не стирается и не выцветает.

Секрет его производства передается местными женщинами из поколения в поколение от матери дочерям. И это – главная тайна Зеленой деревни. За столетия существования поселения было множество попыток выведать тайну, но никому это так и не удалось.

И со временем попытки прекратились. О деревне с ее чудесным красителем просто забыли. И вот, кажется, наступили дни, когда хранительницы секретной технологии готовы поделиться ею с чужачкой, то есть со мной.

Это высшая степень доверия и благодарности. А еще шанс вытащить деревню из нищеты. Осталось состряпать бизнес-план и убедить женщин в его реалистичности. Иначе проку от этого тайного знания ноль.

– Ваше Величество? – робко обращается ко мне Матильда.

Вздрагиваю. Оказывается, после откровения жены плотника я впала в глубочайшую задумчивость и так и стояла, уставившись в одну точку.

– Матильда! – с воодушевлением обращаюсь к женщине. – Собери мастериц и после обеда приходите ко мне в таверну. У меня есть идея, как заставить Зеленую деревню процветать.

На взволнованном лице крестьянки появляется улыбка. Женщина кланяется, лепечет обещания и в спешке покидает меня.

Медленно возвращаюсь к главному входу. Я всё еще обдумываю детали плана. Главное, сделать надежную основу, а нюансы оговорим в беседе. Истории из моего мира подсказывают, что у меня есть шанс.

Индиго, кармин и пурпур в более древние времена, а в недавнем прошлом фуксин – примеры того, как цвет одежд менял историю, развивал технологии, поднимал экономику стран и делал людей невероятно богатыми.

Вхожу в таверну, всё еще погруженная в размышления. И вдруг слышу нарочитое покашливание. Мой единственный надоедливый постоялец стоит на втором этаже и с любопытством рассматривает меня, затем выпрямляется, потягивается и как бы невзначай спрашивает:

– Еще обеда нет, а вы уже куда-то ходили.

Да какое ему, черт подери, дело⁈ Шныряет тут, влезает, куда не просят… Хочется рявкнуть, особенно из-за его щупающего взгляда, но я сдержанно отвечаю:

– У хозяйки таверны всегда полно дел.

– М-м-м… Например, обниматься с телохранителем? – не унимается Эгберт. – Я всё видел, мадам.

Откуда только берутся такие? Сплетники. Выдумщики. На самом деле хочется наградить его более крепким и подходящим словцом, но я как-никак императрица. Не положено мне выражаться, словно портовой прости-господи-тутке…

Вежливо улыбаюсь. Кажется, эта реакция у меня уже на уровне инстинкта. Интересно, когда меня будут казнить, я тоже буду вежливо улыбаться палачу и судьям? Отметаю мысли о казни. Делаю грустное лицо и цокаю языком:

– Какая жалость! Такой молодой, и уже…

Эгберт иронично вскидывает бровь, заинтригованный моей реакцией. Он спускается по лестнице и направляется ко мне. Пока он двигается, продолжаю болтать:

– Туннельное зрение… – сокрушенно качаю головой. – Это когда не видишь, что по бокам, только то, что в центре. Если бы с вашими глазами было всё в порядке, вы бы рассмотрели толпу крестьян вокруг нас с Джейкобом, которые разбирали дом. И уж точно увидели бы, что мой охранник не обниматься лез, а рывком выдернул меня из-под упавшей стены дома. Очень жаль… Очень жаль… Ведь ваша болячка не лечится!

Эгберт уже в шаге от меня. Он останавливается, смотрит на меня сверху вниз повелительно, а потом кивает с коварной ухмылкой.

– Спасибо за беспокойство, мадам, – произносит чуть опустив голову. – Обязательно проконсультируюсь с лекарем. Но ведь и у вас не всё хорошо с глазами. Вы видите в людях только хорошее и не замечаете опасностей. Вы уверены в своём охраннике? Видок у него тот ещё – вылитый головорез!

На этом Эгберт меня обходит, едва не задевая плечом, и покидает таверну, хлопнув дверью.

Стою и обтекаю. Есть в словах этого наглеца нечто, что заставляет беспокоиться! Действительно, почему-то ведь муж приставил ко мне этого здоровяка. Не за красивые глаза же!

Вдруг у Джейкоба есть какой-то тайный приказ. Например, следить за мной. Может, даже придушить меня во сне… Нет! В это я точно не поверю! Уж слишком он меня бережет. У него был миллион возможностей сделать это. Если бы у него был приказ от меня избавиться, то, к моему стыду, Джейкобу достаточно было бы меня просто не спасать.

Но выведать всё же стоит. Хм-м-м. Кажется, у меня есть идея, как это сделать. Поднимаюсь к Бетти. Она выглядит намного лучше. Лоб горячеватый, но это уже субфебрильная температура. Лихорадки нет. Да и кожа уже не такая бледная.

Бетти сидит в кровати с прикрытыми глазами, привалившись спиной к подушке. Рядом с ней пяльцы и вышивка. Беру и рассматриваю. Это сердце, в центр которого вписаны инициалы Б. и Дж. Работа очень тонкая, кропотливая. Я бы ни за что не смогла так заморочиться.

– Какая прелесть, Бетти! – моё восхищение совершенно искреннее. – Это для Джейкоба?

Девушка густо краснеет:

– Да, Ваше Величество…

Сажусь рядом с ней и придвигаюсь поближе. Доверительным тоном спрашиваю:

– Он тебе нравится?

– Он хороший… – кивает фрейлина. – И заботливый, и храбрый. И добрый. И очень много умеет. И мне кажется, я тоже ему… нравлюсь…

Под конец фразы она мечтательно смотрит в окно.

– Я так за тебя рада! Но не слишком ли ты спешишь? Ты хоть что-то о нём знаешь?

Бетти поворачивается ко мне. В глазах мелькает обида и детское упрямство. Она горячо возражает:

– А вот и знаю, Ваше Величество!

36

И затем девочка выкладывает всё, что рассказал ей о себе наш крепыш:

– Он из деревни Хрустальная. И там у него родня и большой отцовский дом!

Так-так-так! Знакомое название царапает слух. Не туда ли собирался сослать меня муженек?

– Хрустальная? – переспрашиваю.

– Да! Это очень богатая деревня, которая скоро может стать городом. Там красиво, горы и чистая река.

– И как же так получилось, что Джейкоб из Хрустальной деревни отправился с нами в Зеленую? Может, он что-то совершил, и его наказали?

Бетти чуть не плачет, но рьяно защищает понравившегося ей мужчину. Какая она преданная! Аделине невероятно повезло со служанкой.

– Да нет же, Ваше Величество! Джейкоб работал в дворцовых конюшнях. Пришел сенешаль и стал выспрашивать, кто из слуг хорошо знает Хрустальную деревню, так как туда надо сопроводить королеву на отдых. Джейкоб и сообщил, что он родом из тех краев. Его проверяли, даже допрос с магическим камнем устроили. А когда убедились, что Джейкоб верный и худого не сделает, велели подготовиться к поездке. Только перед самой дорогой ему вдруг сообщили, что место назначения меняется, и дали новый приказ. Ну да кто он такой, чтобы спорить? Приказали – поехал. Мы ж люди подневольные.

На глазах Бетти поблескивают слезы.

– Ладно-ладно, Бетти, ты меня убедила. Прости, но я беспокоюсь за тебя. Мне не хочется, чтобы кто-то обидел мою подругу, – говорю примирительным тоном. – Я могу лишь порадоваться, если ты найдешь счастье с достойным человеком.

– П-п-подругу? – заикаясь, произносит девушка и ошарашенно смотрит на меня. На ее лице расцветает такая светлая улыбка, что, кажется, солнышко заглянуло в комнату.

Улыбаюсь в ответ. На этот раз совершенно искренне. Встаю и подхожу к окну. И вижу внизу удаляющуюся фигуру нашего постояльца. Интересно, что он тут вынюхивал под моим окном?

Впрочем, пора готовить обед и организовать встречу с инвесторами. То есть с местными кумушками, владеющими промышленной тайной.

Поскольку у меня теперь есть сыр и сметана, я организую на обед картофельный гратен с мелко нарубленными кусочками мяса. Блюдо простое и не требует долгих приготовлений.

Пока обед готовится, организую в главном зале уголок для встречи так, чтобы любопытный Эгберт ничего не услышал и не подсмотрел с лестницы.

До прихода крестьянок всё проходит как обычно. Задумчивый обед в компании Джейкоба и Виктора. Затем напряженная и с перчинкой трапеза постояльца. На этот раз он пытает меня на тему того, откуда я беру столь экстравагантные рецепты. Отправляю Джейкоба проследить за разбором домов. Виктор занят какими-то хозяйственными делами на втором этаже.

Нарезаю сыры, немного вяленого мяса, сырые овощи. Делаю соус из сметаны и чеснока. Сервирую закуски прямо на толстых разделочных досках.

Вскоре, как и договаривались, появляется Матильда. С ней еще семь немолодых женщин. Они с интересом рассматривают немного облагороженную таверну. Бутылка с серебряным драконом повергает их чуть ли не в священный трепет. Наливаю каждой по чашке «драконьей воды» и приглашаю за подготовленный для беседы стол.

Нехитрое, но затейливо сервированное угощение окончательно пробивает их броню, если она и была.

– Мне очень приятно, что вы настолько доверились мне, что открыли самый главный секрет своей деревни, который хранили веками, – начинаю негромким голосом. Женщины кивают, не сводя с меня глаз. Я продолжаю: – Но мне кажется, что жить, не используя это знание, не совсем правильно.

– Но мы используем! – восклицает одна. – Красим свою одежду.

– И она очень красивая, – соглашаюсь. – Но вы не извлекаете никакой выгоды из столь ценного ресурса. Вы не задумывались, что окрашенная в такой благородный цвет ткань будет высоко цениться?

По удивленным глазам понимаю, что эта мысль почему-то не приходила им в голову.

– Матильда рассказывала, что у ваших бабушек и прабабушек не раз пытались выведать тайну цвета. Как думаете почему? – замолкаю и даю им самим сформулировать мысль.

Это один из приёмчиков с уроков по русской литературе. Подведи ребенка к мысли, которую он сам и должен сформулировать, – и она станет для него родной, ведь это же он понял, он дошел до нее. Работает безотказно даже со взрослыми.

– Потому что сами хотели ткань такого цвета… – выдыхает одна.

Наслаждаюсь тем, как осознание постепенно приходит к ним. Из никому не нужной заброшенной деревни на краю империи Зеленая вмиг превратилась в место, где обладают сверхценным тайным знанием, которым мечтают овладеть многие.

– А теперь представьте, что мы исполним их желание, – произношу, зажигая их взглядом. – Нет – мы не раскроем им секрет, но мы дадим, вернее продадим, им ткань зеленого цвета. Много ткани!

Я дальше рисую им радостные картины: как мы организуем большую красильную мастерскую, как в Зеленую потянутся купцы и как их поток поможет поднять деревню.

Сначала я ощущаю себя Остапом Бендером, вещающим про Нью-Васюки, но постепенно вместе с женщинами под их одобрительные вгляды загораюсь и сама и начинаю верить в свою идею.

– Но как купцы узнают о нашей ткани?

– А как мы будем торговать, если нас не пускают на ярмарки?

– И где мы будем продавать ткань?

На меня сыпятся вопросы, но я готова на них отвечать:

– Главное, придумать название для вашего оттенка. Например, «императорский зеленый». Затем рассказать о нём всем в округе.

Сразу три женщины восклицают:

– Но как?

Я обвожу собравшихся взглядом и рассказываю самую интересную часть своего плана.