Текст книги "Нежеланная императрица, или Постоялый двор попаданки (СИ)"
Автор книги: Ксения Мэо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
13
Сердце тревожно сжимается при мысли, что найти продукты в этой деревне окажется нереально. Что тогда? Искать запасы по окрестным деревням? У меня есть карета, но я даже близко не представляю, где тут другие села. Далеко ли до них, можно ли проехать?
Мы идем куда ноги несут. Деревня плотнячком сгрудилась вокруг главной дороги, но есть дома и на отшибе. Я на удачу указываю Джейкобу с Бетти на дом вдалеке.
– Вон ту усадьбу посетим и обратно, – велю с видом императрицы, а чувствую себя выжатым лимоном. Утомилась ходить по холоду и грязи. И сапожки снова мокрые. – Нам, Бетти, нужно заняться кое-чем важным, так что прогулку следует завершать.
Кажется, удача наконец улыбнулась мне. Дом, к которому мы подходим, ухоженный, симпатичный, хотя и небольшой. Но от него веет живым дыханием цветов и свеже вскопанной земли. А ещё с дальней части участка слышится кудахтанье и мычание. Прямо то, что надо!
Я прохожу сквозь открытую Джейкобом калитку и стучусь в дом.
Открывает женщина. Выглядит лучше, чем другие, кого мы встречали, одета в темное длинное платье и светлый передник. Вытирает руки о слегка замызганное полотенце.
– Я Фрейя, – представляется женщина. – Чем могу помочь, Ваше Величество?
Она смотрит на меня настороженно. Похоже, это общая тенденция для этой деревни – не доверять мне только за красивые глаза и титул.
– Вы уже осведомлены, Фрейя, что постоялый двор теперь в моем ведении, – произношу как можно доброжелательнее. – Я хочу наладить поставку продуктов для таверны. – По взгляду понимаю, что она думает, я за бесплатно собралась брать, поэтому тут же поясняю. – Я бы назначила вам жалованье, три медных в неделю, за то, что вы будете поставлять мне основные продукты.
Она на глазах светлеет.
– Хорошо, – произносит с ласковой улыбкой. – У меня небольшое хозяйство, хотя излишки продуктов бывают. Я обычно их раздаю.
– Но продавать выгоднее, не правда ли? – встревает Джейкоб из-за моей спины.
До этого он молчал и стоял за плечом мрачной тенью. Что это его дернуло вдруг вмешаться?
– Мне и нужно немного, – произношу я и перечисляю продукты. Овощи, яйца, мясо, когда появляется. – А крупы вы выращиваете?
– Нет, – вздыхает женщина. – Это к Винсенту надо обращаться, а он цену за свою рожь ломит…
Она причитает о каком-то соседе. А у меня в душе взвивается жуткое чувство несправедливости. Когда одни голодают, другие жиреют⁈ Нет. Так не пойдет. Надо вразумить этого Винсента, как только узнаю, где он живет.
– А у вас сейчас есть излишки запасов? – спрашиваю заговорщически и вынимаю из кисета один медяк. – У нас в таверне совсем есть нечего.
– Так вы голодные, Ваше Величество⁈ – восклицает женщина и зовет нас всех в дом. – Проходите! Я недавно обед сделала!
Мне неловко принимать это приглашение, но желудок ноет от голода. Пока ходили туда-сюда, время пролетело и уже обед на носу.
Фрейя усаживает нас за стол, ставит тарелки – глиняные, с прекрасным керамическим покрытием.
– Ой, какая красота! – восклицает Бетти, разглядывая посуду.
– Да, Фрейя, тарелки очень красивые, – соглашаюсь. – Я таких в деревне не видела. Откуда они?
Фрейя рассказывает, что Зеленая деревня находится на границе с соседним государством. И пока её муж был жив, часто ездил туда торговать. Тарелки и многое в доме куплено там, в Инкервилле. А теперь мужа уже как полгода нет, и это память, которая от него осталась.
Я искренне соболезную её утрате. Муж у Фрейи, похоже, был человеком рукастым и заботливым. В доме все очень аккуратно сделано, с любовью. Горько, когда такие союзы рушатся.
Еда, которой угощает Фрейя, не отличается изысканностью – картофель, морковь, что-то ещё, порубленные крупными кусками, плавают в наваристом свином бульоне вместе с такими же крупными шматами жирного мяса. Выходит очень сытно, хотя шедевром кулинарии не назвать.
Я кладу на стол ещё один медный Фрейе за гостеприимство, а она в ответ вручает нам огромную корзину овощей, сверху которых в холщовой тряпке лежит кусман твердого мяса. Похоже, вяленого.
Джейкоб нахваливает обед и поднимает корзину. Мы прощаемся с хозяйкой и покидаем её дом сытыми и счастливыми. Настроение улучшается. Все можно решить. Жизнь потихоньку налаживается. Надо только не тормозить и двигаться вперед.
До таверны добираюсь без задних ног от усталости. Хочется лечь. Эмоционально я бодра, но тело изнеженной Аделины совершенно не приспособлено к нагрузкам. Бетти раскладывает по шкафам и полкам на кухне только что полученные овощи, мясо кладет сверху на стеллаж.
Я готовлю овощной суп для Розы, к нему добавляю кусок мяса в прикуску и отправляю Бетти её покормить, а сама иду в одну из нежилых комнат и, кутаясь в плащ, осматриваюсь.
Она больше и обставлена лучше нашей – добротная широкая кровать, стол с зеркалом, письменный у окна, шкаф в половину стены у двери. Отличная комната для супружеской четы! Только надо довести до ума.
Тут много придется сделать и первое, что требуется, – законопатить щели. Для этого понадобится много соломы или сушеного мха. А в идеале ещё найти смолу или нечто подобное, чтобы залить насованный в щели утеплитель поверх однородной тугой пленкой. Только откуда взять смолу – непонятно. Или, может, есть другие способы?
Бетти остается шуршать на кухне, готовя всем на ужин суп типа того, которым нас угостила Фрейя, а я продолжаю заниматься комнатой. Вооружившись ножом отскабливаю восковые потеки со столешниц, затем мою и, когда просохли, полирую дерево собранным воском. Это муторное занятие, нужно круговыми движениями втирать воск в древесину, но оно того стоит. Когда я заканчиваю, мебель приобретает благородный матовый блеск и смотрится не старой, а дорогой.
Перехожу к шкафу. На нижней полке явно гуляли мыши – погрызы на дереве и частички мышиного помета. Аделина, наверное, в обморок бы брякнулась, я же не брезгливая. Выметаю грязь в совок и принимаюсь мыть шкаф изнутри. Стираю паутину, черную плесень – и вуаля! Этим уже можно пользоваться! Напоследок полирую снаружи дверцы шкафа. И понимаю, что уже почти ничего не вижу из-за темени.
Приходится спуститься к ужину. Джейкоб колдует у печки, Бетти разливает получившееся у неё блюдо по тарелкам, и выглядит оно не менее аппетитно, чем получилось у Фрейи. Однако она очень быстро схватывает. Видимо, старается, чтобы не ударять в грязь лицо перед Джейкобом.
Мы ужинаем снова вчетвером. Потом Бетти вручает Виктору порцию Розы, чтобы теперь он взял эстафету и накормил жену, а в таверну вваливается веселый, чуть поддатый Мурано.
Но есть отказывается и, радостно напевая что-то себе под нос, отправляется наверх.
Вечер заканчивается на кухне, где мы с Бетти приводим посуду в порядок. Затем поднимаемся в свою комнату и заваливаемся спать, усталые до невозможности.
Утро снова начинается с петуха. Есть тут в округе один зычный. Но это на руку. Мурано должен рассчитаться за сутки проживания.
Мы с Бетти одеваемся, спускаемся на кухню и, пока она разводит огонь, я собираюсь приступить к приготовлению завтрака, как вдруг в распашную кухонную дверь кто-то стучит. Выхожу – Мурано. Смотрит на меня с виноватым видом, а с лестницы в этот момент появляется уже одетый и бодрый Джейкоб.
– Хозяюшка, – начинает стеклодув, – тут такое дело…
Что-то мне не нравится, как звучит его голос. И фраза тоже ёкает в душе непрошенной тревогой.
14
А Мурано выдает:
– Проигрался я! Подчистую! Ни монеточки нет, – и, как нашкодивший школьник, выворачивает пустые карманы.
Я уже понимаю, к чему он ведет. Внутри начинает расти раздражение. Первый клиент – и нате вам! Мы тут едва концы с концами сводим, а он пришел на все готовенькое и как ни в чем не бывало желает скрыться. Ну уж нет!
Приосаниваюсь, и упираю в бока руки, в одной из которых крепко сжимаю деревянную поварешку. Ловлю взгляд Джейкоба. Он слышал наш разговор и тоже прекрасно всё понимает. Его лицо опасно мрачнеет.
Джейкоб медленно, почти без звука подходит к Мурано со спины и там останавливается. Видимо, ждет дальнейших указаний.
Возвращаюсь взглядом к Мурано. Приподнимаю бровь и спрашиваю:
– И?
Он заправляет карманы в брюки и с притворным вздохом заявляет:
– Нечем мне с вами расплатиться, хозяюшка. Хотя кормите вы, конечно, знатно! Ну так я потом как-нибудь забегу и верну должок, – Мурано подмигивает и недвусмысленно улыбается.
Кажется, он считает меня одинокой кумушкой с придурью, которая застряла в деревне и наряжается, чтобы захомутать богатого гостя.
Джейкоб нависает грозовой тучей над гостем. Тот его не видит и все с той же похабной улыбочкой спрашивает:
– Ну, что скажете?
Внутри у меня полыхает ярость, но я сдерживаю ее и холодным голосом сообщаю:
– Что вы крупно влипли, – и киваю Джейкобу, который не сводит с меня сосредоточенного взгляда.
Он опускает здоровенную ручищу на плечо наглому гостю. Мурано вздрагивает. А я продолжаю ледяным тоном:
– За попытку совершить преступление в отношении монаршей особы, – я выдумываю на ходу, но у меня есть уверенность, что ничего хорошего за воровство у королевы преступнику точно не светит. Просто я немного сгущаю краски. Добиваю побелевшего Мурано словами: – Полагается казнь!
Джейкоб подыгрывает – а может, и нет (?):
– Ваше Величество! Давайте ему просто руки отрубим!
– Ага… По самую голову! – сдержанно улыбаюсь и буравлю сдувшегося Мурано взглядом.
Джейкоб припечатывает беднягу к земле второй ручищей, а тот блеет извинения:
– Ваше Величество! Мужики вчера говорили что-то про приезд императрицы, но я ж не знал, что это про вас! Извините! Пощадите! Позвольте погасить долг! – голосит он с. он пытается упираться ватными ногами, когда Джейкоб тянет его в сторону лестницы.
Поднимаю поварешку, словно монарший скипетр, и делаю Джейкобу знак остановиться. Затем приказываю:
– Подожди, Джейкоб! А ты, прохиндей, говори, как собираешься погасить долг.
Мурано отчаянно выпаливает:
– Я же стеклодув! У меня с собой есть нераспроданные вещички. Вот увидите, они станут украшением этой ды… Этой чудесной таверны!
Ну хоть что-то! Злость сменяется любопытством. Изображаю задумчивость, хотя уже все решила. Признаться, у меня и в мыслях не было причинять бедняге вред, но не могу же я создавать у окружающих ощущение, будто я бесхребетная амеба и мной можно помыкать и вертеть как вздумается. Смотрю в глаза белому, как полотно, стеклодуву и наконец киваю:
– Ну хорошо. Посмотрим, что у тебя там.
Поднимаемся в комнату, занятую гостем. Он аккуратно ставит на кровать свой заплечный мешок, открывает его и вытаскивает одну за другой преинтереснейшие стеклянные изделия. Беру каждое и внимательно рассматриваю, прикидывая, что из этого может пригодиться. Изогнутый и слегка крученый рог с непрозрачными дымчатыми стенками – выглядит как статусная вещь. Но для меня бесполезная. Пара простых кувшинов с ручками. Несколько пузатеньких флаконов густого синего цвета. Пятнистая, как хвост павлина, ваза с необычными краями, похожими на всплеск воды. Всевозможные длинноногие кубки, украшенные стеклянными каплями, жгутиками, витками и даже раскрашенные и эмалированные. Но всё это слишком разнородно и мелко. Не собирается в общую картину.
И тут с самого дна Мурано вынимает бутыль, похожую на те, которые ставят в офисных кулерах, только размером поменьше – литров на девять-десять. Она абсолютно прозрачная, без сколов и наплывов. Ее примерно на середине высоты опоясывает углубление. Горлышко широкое и короткое. При виде этого чуда у меня рождается план, как обеспечить постояльцев пригодной питьевой водой.
Бутылка тяжелая, с трудом удерживаю ее, чтобы рассмотреть. И как Мурано пёр ее по дорогам? Осторожно передаю вещь Джейкобу и отсылаю с ней в кухню. Спрашиваю у пришедшего в себя стеклодува:
– А еще что-то подобного качества у вас есть?
Мурано начинает суетиться:
– Ваше Величество! У вас прекрасный вкус! Не поверите, но осталось всего две вещицы из этой коллекции, – он наполовину скрывается в заплечном мешке и вскоре выныривает с двумя уменьшенными, литра на полтора каждая, копиями здоровенной бутыли.
Придирчиво рассматриваю. Они хороши. Стильные, неброские, прозрачные, из хорошего материала и в отличном состоянии. Пока не придумала, как я их использую, но в них можно налить золотистое масло… Или просто воды… Или какого-нибудь цветного напитка.
– Сколько за них хотите? – спрашиваю наконец.
Мурано с трудом закрывает рот, а потом переспрашивает:
– Ваше Величество… Вы, что же, хотите их купить? – Получив утвердительный кивок от меня, блеет подобострастно: – Вы так великодушны к несчастному Мурано! Я испугался, что вы просто у меня все отнимите. Но вы… Вы… Щедры! Я ни гроша не возьму! Позвольте отблагодарить вас за проявленную ко мне снисходительность. Я вам их дарю, – и он склонился в низком поклоне. Разогнувшись, продолжил: – Если будете в Инкервилле, заходите ко мне в мастерскую. Я вам сделаю скидку. А теперь позвольте покинуть вашу чрезвычайно гостеприимную таверну!
Аккуратно сложив в заплечный мешок оставленные на кровати вещи, он вскидывает его за спину и уходит. Спешит, видимо, опасаясь, что я передумаю.
Я быстро навожу порядок, меняю постельное белье и готовлюсь спуститься вниз. Желудок подвывает от голода.
Вдруг слышу снаружи неясный гомон. Шум нарастает. Выглядываю в окно и вижу у таверны толпу взволнованных крестьян. Что же им надо? С добром пришли или на вилы поднимут, как ведьму какую-нибудь?
15
Честно говоря, мне страшно. Рассматриваю собравшихся, стараясь держаться в тени штор. Крестьяне только шумят. Над толпой не вздымаются зубцы вил или чего похуже типа факелов. В любом случае нужно к ним выйти и все самой узнать.
Спускаюсь вниз. У двери уже стоят в напряжённой позе Джейкоб и перепуганная Бетти. Вручаю ей длинную ложку, с которой, оказывается, все это время бродила по таверне, и прошу вернуться на кухню. Мой телохранитель с подозрением выглядывает в окно. Шум за дверью нарастает.
Делаю глубокий вдох-выдох и направляюсь к двери. Джейкоб впереди, распахивает и придерживает дверь. Когда я, гордо вскинув голову и выпрямив спину, выплываю на крыльцо, телохранитель становится рядом и зорко вглядывается в толпу. Как только я появляюсь, шум стихает.
Крестьяне настороженно смотрят на меня. Интересно, кто кого и как должен приветствовать первым по правилам местного этикета? Во всех известных мне исторических книгах и фильмах подданные кланяются первыми.
Это важный момент. Надо показать, что я здесь главная. Поэтому просто стою и жду. По крайней мере, на заре моей трудовой карьеры – когда я, молоденькая горожанка, отрабатывала распределение в деревенской школе, именно этот способ и срабатывал. Буйные ученики быстро успокаивались, и я начинала урок.
С выжиданием не моргая смотрю на местных. И действительно, через короткое время они опускают головы в почтительном поклоне. Ну что ж. Теперь и я слегка кланяюсь, отвечая на приветствие.
Из толпы, впрочем, как оказалось, не особо многочисленной – не более полусотни человек, выныривает Вильям.
– Ваше Величество, – начинает он, – люди не могли дождаться, так хотели изва́лить вам свое почтение!
Вот же хитрый жук! Небось ждал поодаль, как меня примут, а дальше собирался действовать по обстоятельствам. Ну ладно. Встречу я не планировала, речей заготовить не успела. Будем импровизировать.
– Уважаемые жители Зеленой деревни! В столице знают о ваших многочисленных бедах. Я лично прибыла, чтобы помочь вам справиться с ними! – очень надеюсь, что в этой глуши пока не в курсе, как оскандалилась их императрица.
Пока притихшие крестьяне смотрят на меня распахнутыми глазами, продолжаю:
– Но мне нужна будет ваша помощь, – предупреждая недовольство, поднимаю руку и поясняю: – Конечно же, не бесплатная.
Вот теперь крестьяне еще и рты пораскрывали. Тишина такая, что отчетливо слышен шорох ветра в ветвях одиноких деревьев на отдалении.
– Итак, план спасения следующий. Разбираем бурелом, очищаем родник, приводим в порядок колодец. Одновременно с этим ремонтируем таверну. А еще привыкаем жить по-новому: моем овощи, кипятим воду, обрабатываем мясо на огне. И главное, моем руки перед едой!
Чувствую нарастающее напряжение. Надо его погасить, пока не взорвалось. Поэтому говорю:
– Если что-то не понятно,задавайте вопросы. Обсудим вместе.
Сначала все молчат. Потом начинают роптать. Наконец из задних рядов доносится недовольный мужской бас:
– Чем докажете, Ваше Величество, что платить будете? Сколько тут живу, еще ни разу не было, чтобы господа хоть медяк бедняку дали. Только брали и брали себе. А люду простому – нича́во!
Открываю было рот, но тут слышу знакомый голос Фрейи. Она стоит, с поднятой над головой рукой, в которой что-то тускло поблескивает:
– А это ты видел, Робин? Это монета, которую наищедрейшее Ее Высочество мне вчера заплатило за гостеприимство. И не за какие-нибудь изыски, а за нашу простецкую еду. А еще Ее Высочество обещало мне платить за продукты. Вот!
Фрейя еще пару мгновений демонстрирует медяк. Ее слова производят впечатление. Напряженность сменяется одобрительным гудением. Я строгим голосом спрашиваю:
– Еще вопросы?
– А зачем нам ремонтировать таверну? Жили с такой и еще поживем, – басит, словно труба, отечный мужчина предпенсионного по меркам моего родного мира возраста.
– А затем, что в хорошей таверне путники останавливаются. А у путников есть деньги. – Слышу одобрительные восклицания. Меня воодушевляет настрой местных. Но нужно еще их зарядить. – Уверена, что нам есть что предложить гостям Зеленой деревни! Следующий вопрос!
– А зачем разбирать бурелом? – интересуется невысокий круглолицый мужчина средних лет с простоватым выражением лица.
Неожиданно отвечает за меня Вильям:
– Чтоб дорогу освободить, дурья твоя башка! Иначе как к нам путники попадут? Те, которые с деньгами.
Стоящая впереди кумушка с красными щеками и вздернутым носом с вызовом спрашивает:
– А разбирать-то кто будеть? У нас тут полдеревни мужиков болеють.
Снова гул.
Я делаю паузу и поднимаю руку, чтобы добиться тишины. Когда все послушно замолкают, строго отмечаю:
– Тем не менее это не мешает им играть в карты, пить и облапошивать гостей таверны, – и с прищуром смотрю на притихшую толпу. Некоторые мужчины, видимо, те самые любители азартных игр, отводят глаза и смущенно смотрят вниз.
Поймав волну, продолжаю:
– К тому же именно очистка колодца и родника, а также новые правила приема пищи позволят вам избавиться от зеленой хвори. Она живет в грязи и вони. Чтобы прогнать ее, надо прогнать грязь и дурной запах. А тех, кто болеет, мы вылечим, поставим на ноги.
Снова раздается голос недовольного всем Робина:
– А Ваше Величество, что, еще и в хворях понимает? С чего это нам верить, что вы лечить умеете?
Вот и что мне ему ответить? Объяснила же как умела. Не буду же я тут микробиологию и вирусологию пересказывать!
И тут из толпы выходит Матильда. Она очень напряжена, кулаки сжаты, рот превратился в тонкую полосочку, глаза прищурены. Вижу ее и не могу понять, чего ожидать. Помогли мои рекомендации по лечению ее мужа Джона? Или я все-таки не угадала, и плотнику стало хуже?
16
Матильда выходит из толпы с тихим вздохом облегчения, и её лицо постепенно расплывается в улыбке.
– Ваше Величество, благодарю за ваши советы, – она сначала обращается ко мне, а потом разворачивается к жителям и продолжает восторженно: – Джон пошел на поправку. Он почти не лихорадит теперь, и его дух поднялся. Я следовала рекомендациям Её Величества, и, знаете, это дало результат. – Она снова поворачивается ко мне и скромно опускает глаза. – Я не знаю, как еще вам выразить благодарность.
Внутри разливается ласковое тепло от её слов. Увидев, что мои советы дали результаты, я ощущаю гордость за свою способность помогать, даже в таком непростом месте.
– Я рада, что муж поправляется, Матильда, – говорю я с доброжелательной улыбкой. – Но помните, что самое главное – это не сдаваться. Ваша помощь тоже велика.
Я окидываю многозначительным взглядом толпу, как бы говоря им, что и их вклад тоже важен. Местные постепенно расслабляются.
– Еще есть вопросы, дорогие жители Зеленой деревни? – спрашиваю добродушно, хотя уже подустала отвечать. Затратно по нервам, не знаешь, какой вопрос прилетит следующим.
– Нет, Ваше Величество! – толпа отвечает нестройным хором.
Я вижу одобрительные улыбки и кивки. Люди с задних рядов начинают аккуратно расходиться, будто боясь, если пойдут первыми, выразят неуважение своей императрице. Нет, я не гордая, пусть уходят.
– Возвращайтесь к своим делам, дорогие жители! А я вернусь к своим, – отпускаю их всех одной фразой, чтобы уже снять груз с их душ.
Пространство перед таверной неуклонно пустеет, но остается несколько женщин, которые стоят небольшим кружком и явно ждут, чтобы все остальные разошлись.
Когда другие жители уходят, эта группа кумушек приближается ко мне. Крадутся робко, будто боятся, что я их покусаю. Подойдя вплотную, одна из них начинает:
– Я могу вам предложить мед, Ваше Величество, – она нервно вытирает руку о грязно-белый фартук, надетый поверх насыщенно-зеленого платья. – Он у меня сладкий, с травами. Вам понравится.
– Да мне-то ладно, – говорю совестливо. – Мы о постояльцах думать должны. Спасибо за предложение!
– А я выращиваю овощи и делаю закваску, солю огурцы, помидоры, – говорит другая, тоже в густо-зеленом платье. – Если хотите, с удовольствием продам. Всё на здоровых травах!
Следующая женщина произносит с заговорщическим видом, будто боится, что её кто-то подслушает:
– А я пряные травы выращиваю – розмарин, тимьян, базилик. Это ведь в любом деле полезно, правда?
Киваю. Ну вот и налаживаются первые поставщики. Теперь бы саму таверну до ума довести.
Ещё одна женщина тоже в зеленом с благородным изумрудным отливом платье наклоняется и доверительно говорит:
– У меня коровы, иногда я могу предложить говядину свежую, – тоже почти шепчет.
Я прислушиваюсь к их предложениям, внимательно осматриваю и оцениваю. Каждая из них явно старается быть полезной. Я решаю поддержать их инициативу.
– Я буду покупать ваши продукты, по мере необходимости и в случае наличия, – говорю я, улыбаясь каждой из женщин. – И буду платить за это!
Женщины явно обрадованы моей то ли щедрости, то ли чистоплотности в смысле сделок. Они сердечно благодарят, желают здоровья и благополучия.
Но прежде чем дать им уйти, я все-таки задаю им вопрос, который так и вертится на языке.
– Скажите, а деревня Зеленой почему зовется? – обвожу их взглядом. И они прямо на глазах сжимаются.
– Вы цвет лиц видели? – произносит та, которая предлагала мед. – Ваше Величество не удивляет, что все у нас зеленые ходят?
– Так хворь хворью, – отвечаю держа себя в руках, чтобы не выговорить ей за панибратский тон. – Я ещё заметила, что у вас всех четверых, как и у других жителей, одежда зеленая. От изумрудного до салатового оттенка. Это не имеет значения?
На этот раз женщины и вовсе только переглядываются. Что-то скрывают явно, но давить на них не вариант. Расскажут потом, когда доверять начнут.
– Хорошо, – складываю ладони вместе. – Будем считать, что деревня Зеленая из-за хвори, которая среди вас тут ходит.
Кумушки расслабляются и, снова сердечно нажелав всякого хорошего, уходят.
Я облегченно вздыхаю – утомило меня общение с населением. Но тут же беру себя в руки. Расслабляться времени нет. Вспоминаю, что хотела сделать. Для деревни нужно всё организовать, навести порядок, начать менять привычки. Нет времени сидеть сложа руки.
Залетаю на кухню, где умница Бетти уже взялась за стряпню вместо меня. Еда ещё не готова, но у меня нет лишней минутки на ожидание. Ножом отрезаю пару кусков вяленого мяса и несколько ломтей хлеба. На столе валяются обрезки овощей. Собираю из этого великолепия два сэндвича. Один вручаю Джейкобу, во второй с звериным рыком вгрызаюсь сама – кажется, моя служанка при виде этой картины готова потерять сознание. Жуя на ходу, направляюсь к выходу. Оставив Бетти в таверне, я вместе с Джейкобом отправляюсь на ещё один обход. Мне нужно обязательно навестить плотника и убедиться, что его восстановление продолжается.
Грязь чавкает под ногами, пока мы идем к дому Матильды. С дорогами тут тоже следует что-то сделать. Но, наверное, это все-таки дело десятое. Сначала здоровье населения.
Матильда встречает меня благодарной улыбкой. Не солгала, стало быть, перед толпой односельчан. Она провожает меня в комнату к мужу. Джон уже не так бледен. Он сидит в постели, смотрит на нас живыми глазами, хотя они всё ещё немного тусклые от болезни. На лице играет утомленная, но искренняя улыбка. Он выглядит гораздо лучше и явно идёт на поправку.
Он благодарит меня за визит. А Матильда приносит ему похлебку – крупные куски овощей и даже мясо какое-то плавает. Я резко останавливаю её:
– Нет, Матильда! Это слишком тяжело для его желудка сейчас, – произношу строго и ловлю недоуменный взгляд женщины. Но вижу в нем доверие и продолжаю: – Налейте только бульон, лучше всего из курицы. Он восстановит силы и поможет быстрее встать на ноги.
– Ой, ну это к Молли надо идти, – тянет в ответ Матильда. – Курицы на мясо только у неё.
– А где дом этой Молли, подскажете? – спрашиваю сразу же.
Я не планировала выведывать секреты, но теперь получила сведения об ещё одном возможном поставщике. Только Матильда почему-то не говорит, так что придется самой выяснить, где тут эта куриная Молли.
Проведав Джона, я возвращаюсь в таверну. Мне нужно сделать всё, чтобы повысить уровень жизни деревни. И вот я снова в кухне, где присматриваюсь к тому, что можно улучшить.
Смотрю на бутыль от Мурано, и в голове вертятся мысли, как её можно приспособить. Пора заняться хендмейдом а-ля императрица Зеленой деревни!
