Текст книги "Нежеланная императрица, или Постоялый двор попаданки (СИ)"

Автор книги: Ксения Мэо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

21

Эдвард

– Ваше Величество, я пришёл обсудить с вами один важный момент, – Альфред, стоя у дверей моего кабинета, слегка наклоняет голову.

Говорит привычно уверенно.

Я не отрываю взгляда от бумаг, которые лежат передо мной. Доклады, статистика, отчёты казначеев – всё это сейчас для меня пустое, неинтересное. Мои мысли занимают совсем другие вещи. Но и игнорировать советника неправильно.

– Да, о чём речь? – говорю, не поднимая глаз.

Альфред шагает ближе

– Ваше Величество, мы получили информацию о недовольстве в провинции Альрель, – произносит он аккуратно. – Крестьяне протестуют против нового налога, и мы рискуем потерять контроль над территорией, если не вмешаемся. Я предлагаю подумать над мерами для стабилизации ситуации. Возможно, временно снизить налог или отправить к ним особую делегацию?

– Налоги… Как всегда, они вызывают недовольство, – тяну задумчиво. – Пусть побунтуют. Если сами не прекратят, я к ним слетаю. Лично

– Вы решили, что будете делать с императрицей? – тон Альфреда становится более настойчивым, но он явно старается не перебарщивать с давлением.

Я понимаю его озабоченность, но мне никак не решить этот вопрос. Я молча закрываю документы и наконец поднимаю взгляд. В его глазах читается ожидание.

– Нет, не решил. Я не готов к решению, – отвечаю я, не скрывая усталости в голосе.

Советник не отводит взгляда.

– Вы не можете оставлять этот вопрос открытым, – более твердо выговаривает он. Я даже слышу в голосе упрек. – С политической точки зрения, нам нельзя оставлять эту неопределенность. Предательница, даже если она ваша жена, должна понести наказание. Вам нужно принять решение.

– Я не готов, Альфред, – повторяю я, хотя знаю, что он прав. – Разговор закончен. Если больше вопросов нет…

Прошло всего десять дней, а мной владеет жуткая тоска. Я не могу отправить Аделину на казнь, несмотря на её проступок. Я её ещё не отпустил.

Альфред тактично уходит, а я поднимаюсь из-за стола и выхожу на широкий просторный балкон. Камни изрезаны следами когтей. Веду рукой по гранитному парапету, всматриваюсь в низкое небо, набрякшее облаками, точно мокрыми клоками сизой шерсти. Я не получаю от неё вестей. Как она там? Меня выворачивает от тоски и одновременно выжигает ярость, когда я вспоминаю, что Аделина спуталась с послом из Инкервиля. Писала любовные письма… Так, собственно, я и узнал об интрижке, о предательстве.

Аделина предала меня и должна быть казнена. Я пытаюсь себя в этом убедить, но не получается. Мое сердце сопротивляется этому, хотя и пылает от испепеляющего чувства предательства.

То ли багровое марево предзакатного солнца, то ли небо, подернутое лиловыми всполохами, что-то сидит внутри. И я понимаю, что больше не могу тянуть ни секунды. Я должен увидеть Аделину. Должен спросить, зачем она меня предала. В конце концов, пусть хотя бы объяснит! Может, благодаря этому я смогу наконец определиться…

Я отхожу к центру балкона и обращаюсь в истинную форму. К моему возрасту это уже почти безболезненная процедура, но ощущение трансформации тела всегда взбивает в крови адреналин.

Я раскидываю крылья и в один взмах срываюсь с балкона, взмываю в небо. Ощущение свободы пьянит. Я видел все свои владения сотни раз с высоты полета, поэтому безошибочно выбираю курс на деревню Хрустальную, куда велел сослать императрицу. Там приятный климат и одно из моих предприятий – добыча горного хрусталя. Она бы смогла там жить вполне сносно. Ровно до момента казни.

Вскоре я зависаю над деревней Хрустальной. Местные жители, завидев мою тень в небе, начинают падать на колени, в страхе, с трепетом, как всегда, когда видят меня. Мой драконий силуэт легко узнаваем.

Снижаюсь над деревней и лечу к небольшому особняку при руднике хрусталя. Легко касаюсь лапами балкона на верхнем этаже и обращаюсь в человека. Вхожу в пустой зал с обтянутой чехлами мебелью и понимаю, что Аделина точно не здесь. Для неё особняк бы подготовили.

Ко мне уже бежит здешний мажордом Бернард, мужчина средних лет с идеально вышколенными манерами и густыми седеющими волосами

– Где императрица? – сам слышу в голосе рык.

– Её Величества нет, милорд, – блеет Бернард.

– И не появлялась⁈ – У меня в душе разливается дьявольский огонь.

– Никак нет, милорд, – отвечает Бернард, бледнея.

Выхожу на балкон. Аделина. Черт бы тебя побрал! Нет, я не хочу верить, что она сбежала! Как её искать? Не летать же по всем селам, спрашивая у местных? Скорее всего, если и сбежала, подалась в Инкервиль, к своему сэру Симону Симрону. Имя-то какое идиотское! Как и у всех в Инкервиле!

Я обращаюсь в дракона и перелетаю на базарную площадь. Местные падают на колени и благоговейно смотрят на меня. Я обращаюсь в человека и прохожу по рядам. Сам не знаю, зачем.

– Подходи, налетай! – справа доносится зычный мужской голос. – Стеклодув Мурано из Инкервиля предлагает лучшие бутыли. Сама императрица оценила!

Желудок схватывает спазм. Я столбенею на месте, потом поворачиваюсь. Подхожу. Этот прохвост инкервильский не знает, кто я.

– О, добрый человек! Подходите! Бутылочки хороши, – он радостно смотрит на меня, показывая подгнившую улыбку. – Буквально пару дней тому назад сама императрица у меня купила несколько таких!

– Где она? Где моя императрица? – я говорю, не скрывая враждебности в голосе.

Паршивец Мурано крупно вздрагивает, удивлённо уставляется на меня и, похоже, пугается до чертиков.

– Так она того… ми…лорд… – заикается он. – Миледи… Она в Зеленой деревне, Ваше Величество. В таверне заведует. Мы с ней немного пообщались, она купила у меня пару бутылей для своих нужд.

Меня затапливает запредельный гнев. Какого черта она в Зеленой деревне?

Я уверен, что сама бы ни за что не поехала туда. Там гниль и топь! Только если что-то заставило её. Дьявол! Все сходится! Через Зеленую проходит дорога в Инкервиль, сама деревня прямо на границе!

Похоже, моя женушка пыталась сбежать в Инкервиль, но что-то пошло не так, раз она завладела тамошней таверной. Не иначе как козырнула императоскими вензелями на карете!

Неужели Она думает, что я её не достану? Ну что ж, я её найду. И заставлю пожалеть! Держись, моя ненаглядная Аделина, тебе не сдобровать!

Я снова превращаюсь в дракона и лечу в Зеленую деревню. Очень скоро леса подо мной становятся заболоченными. Рельеф спускается к низине. Мерзкое, гиблое место.

Окидываю деревню яростным взглядом и пикирую к таверне. Таверной же заведует моя Аделина? Сейчас и повидаемся! Земля стремительно приближается, и я различаю мою неблаговерную на крыльце. А она видит меня и… вдруг теряет равновесие. Заваливается назад и безжизненно оседает на дощатый настил…

Касаюсь земли в грязище напротив таверны. Аделина не двигается, кажется, потеряла сознание. Не медля ни секунды, я обращаюсь в человека, подхожу и подхватываю её на руки. Моя ярость стихает, только гнев остаётся. Но сначала надо привести эту дрянь в чувства.

– Ты… – шепчу я, прижимая её к себе, и направляюсь в таверну, – как ты могла?

Я не могу быть жестоким с ней, когда она в таком состоянии, но внутри меня бушует буря. Осторожно касаюсь пальцами её лица, провожу по нежным губам. Я тосковал по тебе, тварь, а ты… снова предала меня!

Открываю себе дверь ногой и вношу Аделину в зал. Пахнет какой-то стряпней и очагом. Ко мне навстречу выбегает служанка моей жены, змеюка Бетти.

– О, Ваше Величество! Что случилось с госпожой Аделиной? Она… – Бетти подскакивает ко мне с испуганным лицом.

– Покажи, где у вас тут пригодное место, чтобы её положить! – рычу от тупости этой девки.

– Пойдемте, милорд, – лопочет она, – я покажу, куда её положить!

Я укладываю Аделину на кровать в одной из комнат на втором этаже, а сам усаживаюсь в изножье. Я дождусь, когда она придет в себя. Этот обморок не поможет Аделине скрыться от моего гнева.

22

Я постепенно прихожу в себя. Голова слегка кружится. Не покидает ощущение, будто я провела целую вечность в темном сне. Открываю глаза и вижу себя на кровати, укрытой покрывалом. Меня не раздели, на мне все то же грязное платье, и я мысленно чертыхаюсь, что теперь ещё и покрывало стирать придется.

Поднимаю взгляд и невольно цепляюсь им за человека, сидящего в углу комнаты на… табурете из зала, который, похоже, ему одолжила Бетти.

Он не двигается, его глаза фиксируются на мне с такой интенсивностью, что внутри всё сжимается. Его присутствие одновременно пугает и подавляет.

Я помню его лицо, хотя мы виделись не при самых приятных обстоятельствах и в моей нынешней жизни только раз. Это муж моего тела. Муж Аделины, Его Величество император здешних земель. Я хочу к нему обратиться и с ужасом осознаю, что не знаю его имени.

– Что вы здесь делаете, Ваше Величество? – спрашиваю, пытаясь хоть немного вернуть контроль над собой.

Мой голос звучит холодно, но внутри что-то предательски дрожит. Откуда взялся император, когда на меня пикировала огромная летающая тварь, как из Игры престолов?

А потом вспоминаются слова Бетти о броши в виде дракона, которую я положила в бутыль с водой. Так это? Мой, точнее, муж Аделины – дракон-оборотень⁈ Мозг мгновенно вскипает, пытаясь придумать этому объяснение.

Так, ладно. Сейчас важно дышать. Делаю медленный вдох и ещё более медленный выдох. Аделина знала, что он дракон, значит, и я должна знать.

Сердце колотится под шеей. Ладони ледяные, и я прячу их под покрывало. Чуть не засыпалась! Ставлю себе мысленную пометку, узнать у Бетти немного о своем супруге.

Я пытаюсь сидеть прямо, но слабость в теле мешает. Император молчит, но его взгляд становится тяжелее. Мужчина пожирает меня этим взглядом, и я улавливаю в нем искреннюю чистейшую ненависть.

– Я тебя искал, дорогая жена! И вот нашел! Не притворяйся, Аделина, – цедит он низким голосом с опасной интонацией. – Ты пыталась сбежать. Ты думала, что сможешь скрыться в Инкервиле, под бочком у своего посла?

Мой разум взрывается. Что он себе навыдумывал⁈ Обвинять меня после того, что сам же отправил меня в эту глушь⁈ Голова слегка кружится, так бы вскочила.

– Какой посол⁈ О чем вы вообще говорите? – в голосе я слышу, отчаяние, переплетающееся с возмущением. – Вы сами меня сюда сослали! В эту проклятую топь, чтобы я тут умерла или от холода, или от хвори! Не пристало же императору марать руки казнью жены!

Он молчит. Лицо мрачное, как черная туча. Взгляд свирепый и недобрый.

– Аделина, что ты такое несешь? – скрипит он. – Я отправил тебя в деревню Хрустальную! Это ты изменила маршрут! Скажи, зачем? Скрыться хотела?

– Ваше Величество! Вам память отшибло⁈ – продолжаю, не в силах сдержать ярость. – Меня сюда привез Джейкоб по вашему указу! Забыли, как подписали это распоряжение⁈ Отправили меня на смерть, а теперь явились с обвинениями?

Ещё несколько тяжелых мгновений проходит в молчании. Император буравит меня черным взглядом, ноздри ходят ходуном. А потом он вдруг переключает пластинку, делает бесстрастное лицо.

– Ты снова врешь, Аделина, – бросает он, явно не поверив ни единому слову из моей тирады.

Как же Аделина умудрилась настолько подорвать его доверие?

– Не верите, Ваше Величество? – сама слышу, что возмущения в голосе стало ещё больше. Меня просто взрывает его твердолобость!

Я быстро хватаю с тумбочки указ, который лежал рядом, и протягиваю его ему. Его взгляд скользит по бумаге, опускается все ниже, а лицо становится злее.

– Посмотрите внимательно, Ваше Величество, – в мой тон просачивается едкость. – Ваша подпись, и печать была не вскрытая. Вы отправили меня сюда, не смейте перекладывать вину на меня!

Он ещё несколько мгновений изучает указ, потом сворачивает и разочарованно вручает мне.

– Я не писал этого, это подлог, – бросает он жестко. – И я разберусь, как ты это провернула! Я не стал бы обвинять тебя, если бы не совпадения. Слишком много совпадений.

– Я-а⁈ – аж поперхиваюсь воздухом!

– Соглашусь, слишком извращенно для тебя, – тянет он с дьявольской ухмылкой. – Но как-то же ты умудрилась отправить себя поближе к своему послу!

– Снова к послу! – Голова идет кругом. Он просто непробиваемый чурбан! – Что значит «слишком извращённо»? Вы меня не понимаете, Ваше Величество? Это не подделка, это ваша собственная подлость! Вы отправили меня в эту чёртову деревню, сами прекрасно зная, что я буду там умирать от хвори и холода! Сами-то не слышите абсурдность обвинения? Я сама себя отправила…

Замолкаю, понимая, что ничего не понимаю. Точнее, нет. Определенно, мне достался один фрагмент пазла, какого черта я оказалась в этом положении. Точнее, Аделина, но теперь я. Инкервиль. Посол. Император считает, что жена изменила с послом? Какой же дурой надо быть, чтобы променять на какого-то посла целого императора?

– Не отпирайся. У меня неопровержимые доказательства твоей связи с инкервильским послом…

Его лицо тускнеет, он явно пытается заглушить эмоции, но они слишком сильны. А я… Мне больно смотреть на его холодное лицо. Наверное, это остаточные нервные реакции тела настоящей Аделины.

Он так и продолжает сидеть, в упор глядя на меня. Я не могу понять, что происходит в его голове.

– Я не хотел, чтобы ты страдала, – наконец говорит он вмиг осипшим голосом. – Я не приказывал отправить тебя сюда и разберусь, как тебе достался подложный указ.

Я замираю, не в силах поверить в его слова. Неужели он всё-таки чувствует что-то к своей жене? Борьба внутри него реальна или лишь плод моего воображения?

Император поднимается с табурета, делает пару шагов по комнате ко мне, но останавливается. Не подходит, хотя я по глазам вижу – он истосковался.

Он не говорит больше ни слова, поворачивается к выходу, и его взгляд цепляется за предмет, о котором я и вовсе забыла.

– Аделина, – тянет медленно Его Величество, – А это… что здесь делает?

23

Я прослеживаю его взгляд – он смотрит на свой портрет, который я увезла из дворца и поставила на подоконник. На лице искреннее удивление, а где-то в глазах поблескивает радость.

– Я поставила его, чтобы держать лица врагов в памяти, – отвечаю холодно.

Наверное, ему было бы больно такое услышать, если бы он меня любил. Часть моего существа сожалеет об этих словах, я никогда не делалала гадостей нарочно, назло, чтобы уязвить, но сейчас оно как-то само вырвалось не знаю, как.

Император несколько мгновений с интересом рассматривает портрет, но раздражение, витающее в воздухе, ощущается кожей.

Он делает шаг ко мне и, уперев большие красивые ладони в подушку по краям от моей головы, пронзительно смотрит в глаза.

– Враг? Ты меня так называешь? – его губы трогает опасная жестокая улыбка. Тепло его тела облизывает кожу, и тело Аделины отвечает на такое близкое присутствие мужа непрошенным возбуждением. – Мне бы стоило тебе показать, что такое враг. Хотя бы за то, что ты предала меня. Но я великодушен. Прощаю несмышленых девушек.

Я смотрю ему в глаза, задыхаюсь от его близости, а сердце быстро стучит в груди. И наглости. Это не великодушие, это… какое-то извращенное благородство!

– Да ну сколько можно меня обвинять⁈ – вспыхиваю. – Ты сослал меня сюда, я лишь пытаюсь вернуть этому месту жизнь!

Он снова замолкает, словно не зная, что ответить. А в его глубоких темных глазах угрожающе скапливается тьма. Я сдерживаю вдох. Аделина явно любила этого человека, и сейчас от одного пронизывающего взгляда я испытываю трепет.

Император вдруг наклоняется и тянет носом у моего виска, отчего я вжимаюсь в подушку.

– Удивительно, Аделина. – Он выпрямляется и холодно смотрит на меня. Дьявольский огонь в глазах погас. – Ты даже в этой грязи умудряешься быть притягательной… Но больше не для меня!

Последнее он почти выплевывает, будто сам пытается себя уговорить, убедить в том, что чувств к жене у него не осталось. Разворачивается и решительно направляется к двери, а во мне поднимается волна иррационального протеста. И возмущения. Пришел весь такой негодующий, наговорил мне всяких гадостей, накидал обвинений и… просто уйдет⁈

– Постойте! – кричу я, ему вслед. – Вы не можете просто уйти! Мы не закончили!

Я вскакиваю с кровати и направляюсь за ним. Догоняю уже в зале таверны. Он стоит у стойки и в упор рассматривает чудо моей инженерной мысли для хранения воды. Не понимаю, что его так зацепило, но выглядит он уязвленным.

– Вот так ты с моими подарками? – спрашивает он низким пробирающим до костей голосом.

Ах да. Дракон, о котором говорила Бетти. Вы только посмотрите, наш император огорчен?

Я не могу сдержаться, отвечаю ему с лёгким уколом:

– Не обессудьте, Ваше Величество, – сама слышу в голосе издевку. – Вы отправили меня сюда на смерть. Простите, что разочаровала вас – умирать я не планирую. Я лишь смиренно приняла вашу волю и выживаю тут как могу.

В этот момент из кухни выходит Бетти и делает небольшой книксен.

– Ваше Величество, добрый вечер, – лопочет она услужливым тоном. – Я говорила Её Величеству, но люди в этой деревне болеют. А серебро… очищает воду. Простите её, пожалуйста.

Тон к концу становится заискивающим, и мне хочется услать девчонку подальше, чтобы не мельтешила под ногами. Однако я сдерживаю себя. Император несколько тягучих мгновений смотрит на дракона в бутыли, затем переводит взгляд на меня.

– Хорошо, я принимаю твой протест, Аделина, – тяжело выговаривает он. – А теперь меня ждут дела!

С этими словами он порывистым шагом направляется к двери и выходит на улицу. Я бегу за ним, сама не понимая, зачем – наверное, это порыв тела Аделины – и вижу, как он выходит на середину дороги перед таверной, и вокруг него возникает дымка, как личное персональное облако грозового цвета, в котором сверкают небольшие личные молнии. Оно разрастается, заполняя почти всю дорогу, а потом, вдруг развеивается, и вместо Императора я вижу величественного дракона, которого теперь, уже зная о нем, могу рассмотреть во всех деталях.

Он действительно большой! Огромный! Как слон, наверное. Только несмотря на размеры – его движения грациозны и плавны. Длинная гибкая шея, словно гипнотическая кобра, медленно покачивается. Четыре лапы заканчиваются острыми длинными когтями. За спиной мощный хвост. Такой в состоянии сбить с ног лошадь. Взгляд ледяных глаз пронзительный и цепкий. Черная чешуя блестит в лучах вечернего солнца. Из-за тонких шипов, покрывающих хребет ящера, заостренных чешуек, скачущих по ним отраженных огоньков ящер кажется высеченным из обсидиана – такой же опасный, колючий, смертоносный и… притягательный.

И тут он расправляет огромные черные крылья, чем-то напоминающие крылья летучей мыши. Только они гладкие, блестящие и тоже как будто сверкают колючим блеском. Заслоняют от меня небо.

Махина взмахивает своими огромными крыльями и взмывает в воздух, выбивая из глинистых луж всю воду. Стою и завороженно смотрю на это существо, исполненное грации и мощи. От осознания, насколько я маленькая и беззащитная против него, в бедрах застревает дрожь. Снова проделки тела Аделины. Она ведь знала, что её муж – дракон? Каково ей было?

Шаги Бетти за спиной заставляют вздрогнуть. Оборачиваюсь.

– Госпожа, – тихо шипит она. – Ваш муж… он улетел?

Она боится его до одури, стоит втянув голову в плечи. Во мне все же меньше страха.

– Да, упорхнул, как перелетная птичка, – отшучиваюсь. – Бетти… Скажи, а ты много о нем знаешь?

24

Бетти смотрит на меня долгим удивлённым взглядом. Ее напряжение и страх никуда не уходят. Вот как так? Дракон улетел, его тут нет – а подавляющая властная аура всё никак не испарится. В таком состоянии моя служанка мне ничего не скажет. Бедняжка, кажется, переживает больше моего. Это она ещё про обещание императора казнить ее со мной за компанию не знает…

– А что у нас сегодня на ужин? – пытаюсь отвлечь Бетти от пережитого стресса. Потом ещё раз попытаюсь расспросить. В более спокойной обстановке.

Девушка немного расслабляется. Потом всплескивает руками и с криком «Как я могла забыть? Сейчас убежит!» кидается на кухню. Я спешу за ней. Бетти подбегает к горшку в очаге, из которого лезет пена. Падая в огонь, она шипит, а ее изначально ароматный овощной запах быстро превращается в прогорклый.

Девушка по незнанию или неопытности норовит схватить посудину руками, но я вовремя оттесняю ее и подхватываю горшок зажатым в руках полотенцем. Быстро перетаскиваю на стол. В горшке бурлит. Из-под крышки с пеной вырывается густой ароматный пар.

Бетти тяжело дышит и наконец отвечает на вопрос:

– Суп. На ужин овощной суп.

Пока мы разливаем его по тарелкам, я предпринимаю новую попытку:

– Бетти, помнишь, я говорила, что потеряла память? Так вот, она пока никак не хочет возвращаться. Помоги мне вспомнить моего мужа. Какой он? Чего от него ожидать?

Бетти медлит. Но наконец оглядывается и, убедившись, что никого, кроме нас, на кухне нет, отвечает:

– Ваше Величество! Я бы и рада помочь, но вы никогда особо не откровенничали со мной. Не рассказывали про Его Высочество… А так я знаю то же, что и все: император Эдвард Дарквелл – великий, строгий и при этом справедливый правитель. Храбрый воин. Могучий дракон.

Подобное можно сказать о любом диктаторе. Это не то, что мне нужно. Поэтому стараюсь направить мысль Бетти в другом направлении:

– Ну а что он за человек? Злой? Капризный? Несдержанный? Может, обижал меня?

Служанка пристально смотрит на меня, а потом выдает:

– Ваше Величество, после замужества вы казались мне счастливой женщиной. Как было на самом деле, я не знаю. Но вы ни разу не дали повода заподозрить Его Величество в жестокости по отношению к вам. Наоборот. Он вас баловал.

– Это как?

– Дарил подарки. Платья. Драгоценности.

Мой муж из той, другой, жизни тоже меня баловал. Нет, драгоценностей или брендовых шмоток не дарил. Смешные кружки к празднику, очередной ежедневник

,

или очередная приспособа для кухни, типа чеснокодавки – предел его фантазии. Но, как показала жизнь, подарки ещё ничего не значат. Может, соседке мой бывший неблаговерный дарил что-нибудь более существенное. Но этого я уже не узнаю.

А Бетти вдруг восклицает:

– Вспомнила! Вы говорили как-то, что ваш муж очень по характеру похож на Дориана из вашей любимой книги «Тайны сердца»!

Лёгкое отвращение бывалого редактора волной пробегает по телу. Господи, ну и название! Но, видимо, придется почитать. Может, на страницах книги я найду какие-нибудь ответы…

– А она у нас тут есть?

– Ну как же, Ваше Величество! Я сунула ее в сундук перед поездкой сюда…

Точно. Было такое. Улыбаюсь своей помощнице:

– Спасибо, Бетти. Ты это здорово придумала!

После ужина я планировала заняться последними неубранными комнатами, но силы на исходе. Кажется, эмоциональная встряска от визита муженька высосала остатки энергии. Из последних сил убираю со стола, мою посуду в нагретой заранее воде и, ощущая тяжесть во всем теле, с трудом поднимаюсь по лестнице.

Организм требует сна, но я должна, просто обязана понять, что за человек (и человек ли, если он, по сути, дракон) мой, то есть Аделины, муж. Поэтому меня ждёт чтиво…

Книжонка, честно говоря, дрянная. Типичная сентиментальная история. И единственный ее несомненный плюс – это весьма и весьма колоритный главный герой Дориан. Могучий дракон. Горячий, несокрушимый, властный, неумолимый, решительный. И при этом заботливый, верный, трепетный и нежный. Вот так коктейль!

А ещё книга переполнена слезливыми многословным письмами. От них во рту становится приторно сладко. Вот хотя бы такое:

'Дорогой мой,

С каждым днем, когда я думаю о тебе, мое сердце наполняется нежностью и теплом. Ты – как светлая звезда, освещающая мой путь в темные времена. Я часто вспоминаю наши встречи, когда время останавливается, и мир вокруг нас исчезает. В твоих глазах я вижу отражение своих самых сокровенных мечтаний.

Каждое мгновение, проведенное с тобой, словно волшебство, которое окутывает меня своей магией. Я чувствую, как твое присутствие наполняет мою жизнь смыслом и радостью. Ты – мой вдохновитель, мой друг и моя любовь.

Я мечтаю о том дне, когда мы сможем быть вместе, когда наши сердца сольются в едином ритме. Пусть расстояние между нами будет лишь временным испытанием, которое мы преодолеем с достоинством и верой в наше счастье.

С любовью и нежностью,

Твоя преданная поклонница…'

Просыпаюсь от крика петуха. Кажется, я так и уснула – с книжкой в руках. Она мне толком так и не дала понять, каков из себя Эдвард Дарквелл. Слишком уж противоречивый характер получился у его литературного двойника Дориана.

С такими невеселыми мыслями вхожу в новый день. Скоро все просыпаются. Когда на кухню вползает сонная Бетти, я как раз нарезаю на порции омлет. Завтракаем в привычном составе. Как только мы завершаем трапезу, в главном зале слышится скрип входной двери и глухой топот.

Вскакиваю и иду посмотреть, кого там принесло в такую рань. Вдруг новый постоялец. Или, не дай Бог, муженёк вернулся…

Увидев вошедшего, я резко останавливаюсь. В душе борются разочарование и радость.