Текст книги "Нежеланная императрица, или Постоялый двор попаданки (СИ)"
Автор книги: Ксения Мэо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
25
У двери скромно топчется Джон. При моем появлении он кланяется и протягивает матерчатый узелок:
– Ваше Величество! Это вам от Матильды. За то, что не оставили нас в беде и подняли меня на ноги.
Принимаю подарок. Узелок крепкий, набит чем-то мелким, круглым и твердым. Кажется, орехами. Благодарю и отмечаю, что плотник выглядит гораздо лучше, чем пару дней назад, но с легким укором добавляю:
– Вам бы, конечно, стоило отлежаться еще хотя бы денек! Я все равно собиралась зайти проведать вас…
– Куда лежать, когда столько дел накопилось⁈ Как на ноги поднялся, сразу пришел к Вам, – немного смущенно отвечает Джон.
Следующие пару часов мы с ним ходим по таверне, изучаем каждую комнату, обсуждаем возможности. Он проверяет мебель, изучает дыру в кухонном полу, с которой мы жили все эти дни.
С нескрываемым удивлением рассматривает собранную мною этажерку. Потом ласково поглаживает покатые бока бочек, вполуха слушая мои планы сделать из них шкафы или тумбы.
После этого погружается в мысли и через некоторое время предлагает пути решения.
Начать, конечно, надо с пола в кухне. Причем вывод Джона неутешительный: менять надо целиком, ибо доски сгнили почти полностью. И только каким-то чудом, не иначе, мы все не провалились вниз раньше.
Для ремонта нужны доски, а их после изоляции и частичного вымирания деревни взять особо неоткуда. Хорошие доски пригодились бы и при починке остальных помещений и мебели, но проблема та же – взять их негде. Идея переделать бочки в тумбочки Джону понравилась. Но и тут, ясное дело, – нужны доски и петли…
Джон уходит, а я остаюсь наедине с грустными мыслями. Ума не приложу, что делать и как быть. И очень ясно осознаю, что если я не придумаю выход, то никто это не сделает. И вместо беспомощности и отчаяния опять накатывает злость.
Поскольку в моих обстоятельствах надо использовать всё, то и злость я тоже решаю направить в созидательное русло. Пока мой боевой настрой и пламя ярости не угасли, беру Джейкоба и направляюсь с ним к Винсенту. Я взвинчена настолько, что, кажется, готова разорвать дельца голыми руками и без участия сопровождающего меня крепыша.
Закутываюсь в теплый плащ, чтобы прикрыть жалкое состояние платья. Постирать его пока не было возможности, да и вряд ли получится избавиться от сложных пятен в этих условиях. А пачкать те немногие наряды, которые остались после моих дизайнерских экспериментов, не стоит.
Ледяной ветер нещадно лупит по лицу, ноги вязнут в грязи. Со смачным хлюпаньем с трудом вытаскиваю их из липких и холодных объятий противного месива.
Подходим к последнему дому на улице. Он обнесен крепким высоким забором. Выглядит явно лучше, чем остальные жилища. Собака во дворе заливается хриплым воем.
Джейкоб стучит в ворота. Собака истошно лает. Через некоторое время ворота приоткрываются. В узенькую щелочку показывается злобный глаз. Настороженный голос спрашивает:
– Кто?
– Её Величество императрица Аделина Дарквелл! – грохочет Джейкоб. – Открывай немедленно.
Одна створка со скрипом распахивается и пропускает нас во двор. Я бросаю быстрый взгляд на согнувшегося в поклоне мужчину и, не спрашивая разрешения, сразу направляюсь к дому. Изображаю величие и властность, но на самом деле мне просто хочется в тепло.
Входим. Убранство тут однозначно лучше, чем у тех крестьян, кого я успела посетить. Во дворе до хрипоты надрывается собака. И больше никаких звуков: ни детского плача, ни ворчания супруги, ни перебранки слуг вполголоса за стенкой. Да и беспорядок намекает на отсутствие хоть какого бы то ни было женского присмотра. Выходит, Винсент живет один? Вот сквалыга!
Останавливаюсь по центру комнаты и натыкаюсь взглядом на хозяина дома. Он такой худой и немощный, что Джейкоб может случайно убить его простым прикосновением… Значит, воздействовать на скупердяя буду я. Тем более, я императрица – или кто? Не пристало мне прятаться за спинами слуг. Надо решать проблемы самостоятельно. Дипломатическим путем, а не грубой силой.
Взгляд скряги острый, злобный, настороженный. Он прекрасно понимает, зачем я пожаловала. Трясущиеся бледные губы под крючковатым носом сжимаются в тонкую линию. Он всем своим видом демонстрирует, что не собирается уступить ни медяка.
Каким бы жалким и слабым Винсент ни выглядел, я отчетливо ощущаю: передо мной жестокий хапуга. Стоит мне дать слабину, и он вцепится в мое императорское горло. В переносном смысле, конечно.
– Джейкоб, – прошу не оборачиваясь к охраннику, – принеси мне стул. Нас ждет до-о-олгая беседа.
Великан молча выполняет приказ. Я по-хозяйски сажусь и втыкаю в Винсента суровый взгляд. Он выдерживает. Я делаю первый ход:
– Здравствуйте, Винсент. Вы догадываетесь, по какому вопросу я пришла?
Он хищно улыбается и протяжно произносит со змеиной интонацией:
– Ваш-ше Величество желает приобрести зерно для таверны?
– И это тоже, – прибавляю голосу деловой холодности. – Но я здесь не как потенциальный покупатель, а как защитница простого люда, который вы внаглую обдираете.
Его глаза на миг расширяются. Он не ожидал, что я начну вот так сразу. Но надо отдать ему должное, он прекрасно держит себя в руках. Через мгновение передо мной все тот же волк в овечьей шкуре. И он делает, как ему кажется, отличное предложение:
– Ваше Величество! Я готов продавать Вам зерно по обычной цене. Только вам, как самому дорогому и ценному клиенту!
Вскидываю бровь и спрашиваю:
– И по какой это цене, если не секрет?
Винсент продолжает, жадно потирая ручки:
– Вам – по медяку за фунт, а остальным, соответственно, по три медяка.
Фунт – это сколько? Кажется, граммов четыреста. Курицам на полдня… А муки из этого количества сколько получится? Еще меньше…
Я замолкаю, производя все эти расчеты в уме. Он же воспринимает мое молчание как заинтересованность и ужимки. И поэтому тихим шепотом добавляет:
– А еще я буду платить вам налог. Только вам! В казну – отдельно. Вам – отдельно!
Я смотрю на этого наглеца и теряю дар речи от его непоколебимой уверенности в том, будто императрица – это базарная баба или провинциальная жена чиновника средней руки.
И если я сейчас что-то не придумаю, то не смогу прижать этого жука. И подведу всех, кто на меня надеется…
26
Но решение приходит почти мгновенно. С подобным типом людишек есть лишь один способ общения: срывать с их грязных намеков покрывало иносказательности.
– Вы что же, предлагаете мне взятку? – чеканю суровым голосом.
Его глазки тут же начинают бегать из стороны в сторону.
– Дача взятки – это, между прочим, преступление, – отстраненным тоном произношу я и начинаю рассматривать ногти на руках.
Вообще-то, я не в курсе местных законов. Но я хорошо знаю мировую историю. И помню, что государство желает быть единоличным рекетиром. Вы ему – налоги, оно вам – защиту. Собственно, это основа для зарождения любого государства начиная еще со времен Месопотамии. И ни в одной стране не приветствовались налоги мимо кассы, то есть казны.
Винсент сереет.
– Что вы, что вы⁈ И в мыслях не было… – блеет он бесцветным голосом. – Я всего лишь хотел помочь вам тут освоиться… Вижу же: у вас сложности. Продуктов нет, стройматериалов нет… Думал сделать как лучше…
Ну-да, ну-да… Однако же, местные не слепые и прекрасно видят мое затруднительное положение. Нельзя дать им понять, что это всерьез, а не какие-то придворные игры.
– Ах, это… – скучающим голосом произношу я. – Мы с супругом просто поспорили, смогу ли я прожить сама вдали от столицы и служанок. Ну знаете, эти придворные пари… – зеваю. – Император, конечно, немного нечестно поступил, отправив меня в эту деревню. Не знаю, видели ли вы, но он вчера прилетал проведать меня.
Винсент насупился и молчит. А я уже поняла, чего он реально боится. Поэтому всё тем же скучающим тоном продолжаю:
– Я его попросила прислать сюда немного зерна. Пару тысяч фунтов. Думаю сама продавать… Скажем, по медяку за пять фунтов. Если вы не снизите свои цены, то я точно озолочусь! Все ко мне побегут покупать.
Винсента охватывает мелкая дрожь. Он смотрит на меня, будто я разбойник, который пришел сжечь его дом и убить его семью. Сглатывает. Я встаю, вежливо улыбаюсь и прощаюсь:
– Ну что ж, спасибо вам, Винсент! Я узнала всё, что хотела. До встречи!
Как бы он сейчас не помер от приступа жадности!
Я направляюсь к двери, Джейкоб обгоняет, чтобы открыть мне проход, но за спиной раздается голос Винсента:
– Ваше Величество, – звучит умоляюще. Я останавливаюсь, но не поворачиваюсь. Жду. – Пожалуйста, не отбирайте у меня хлеб. Давайте вместе установим цены на зерно?
Ох, как мы заговорили! Разворачиваюсь к Винсенту. Сгорбился и посерел ещё сильнее. Ему прямо поперек души уступать, но я – та неумолимая сила, которая заставит его прогнуться.
– Отлично, – слегка киваю. – Медяк за пять фунтов, и ваш хлеб останется при вас, Винсент.
Этот сморчок недовольно вздыхает и поджимает губы, но кивает. Переминается с ноги на ногу.
– Вы точно больше не снизите, Ваше Величество? – спрашивает он неуверенно.
– Нет, Винсент, я сдержу слово, – милостиво склоняю голову набок. – Но только до тех пор, пока вы держите нашу договоренность.
Похоже, это его немного успокаивает, и я прощаюсь с этим куркулём.
Мы покидаем усадьбу Винсента, и Джейкоб, идущий по правую руку от меня, тихо произносит:
– Здорово вы его приложили! Вряд ли у меня так получилось бы…
– Спасибо вам, Джейкоб, – отвечаю доверительно. – Без вашего присутствия мне было бы сложнее провернуть это.
– Уже сегодня к вечеру он снизит цены, вот увидите. Чтобы продать всё, что у него есть, – посмеивается мой охранник.
– Поэтому я отправлю вас к нему за зерном. Прошу лишь не лезть перед остальными покупателями. Всё должно быть честно. Договорились?
Джейкоб молча кивает.
На полпути к таверне на нас обрушивается ливень. Дорога моментально раскисает так, что идти становится совершенно невозможно. Холодные потоки стекают по плащу и пропитывают его, просачиваются через платье и леденят кожу.
Джейкоб подхватывает меня под локоть и помогает идти, но это не спасает от холода. А я понимаю, что если не укрыться, наверняка подхвачу пневмонию.
– Джейкоб, идем туда! – указываю на ближайший дом.
Он сразу слушается и влечет меня к небольшой почерневшей избе.
Я стучу в дверь – никто не открывает. Крыльца никакого нет, ливень усиливается и щедро заливает нас ледяными струями. Джейкоб делает круг вокруг дома и кричит, сквозь потоки воды с трудом разбираю его слова:
– Ваше Величество! Посмотрите на окна! Дом заброшен.
По лицу течет. С трудом вижу, что окна заколочены. Джейкоб прикладывается плечом к двери, и та легко поддается. Мы вваливаемся в дом.
Тут темно и холодно. Не натоплено. На полу ковер из пыли, и наши шаги потоком воздуха разгоняют пушистые комочки. Но зато над головой крыша, и она спасает от лютой непогоды.
Стою на пороге, глядя в небо и пытаясь понять, когда утихнет ливень. Ни намека на просвет. Небо иссиня-лилового цвета, хотя время не перевалило за полдень. Придется задержаться в этой избушке!
Улица на моих глазах превращается в болото, покрываясь огромными лужами. Я захожу внутрь дома. Джейкоб обломком доски выгребает из очага золу. А я прогуливаюсь по комнатам. Мебель на месте, хотя изрядно обветшала. Но обнаруживается добротная кровать, целый шкаф с причудливой росписью на филенчатых дверцах и отличный кухонный стол.
Кажется, я только что придумала, как отремонтировать мою таверну!
27
Эдвард
Я медленно шагаю среди причудливых деревьев в висячем саду замка, раскидистые ветви сплетаются в высокие арки, вдоль усеянных цветами аллей гуляет прохладный ветер. Остужает мысли.
Полной грудью вдыхаю свежий, хотя и немного сырой, воздух, мысленно успокаиваю себя. Переговоры с делегацией из Арсанда истощили мои резервы, сейчас нужен отдых. Зато я разрешил вопрос о спорных землях. Мы подписали договор, и это, вроде бы должно было бы принести облегчение. Но в душе тяжело.
На горизонте со стороны Инкервиля огромный грозовой фронт. Молнии вспыхивают в потемневшем небе. И я невольно вспоминаю о жене. Аделина… Как она там, в этой болотистой глуши? В такую жуткую непогоду…
Вспоминаю её лицо, её глаза, ту беспомощность, с которой она смотрела на меня в нашу последнюю встречу. Тоска разрывает сердце, но я тут же одёргиваю себя. Эта бестия устроила подлог приказа, чтобы оказаться поближе к любовничку, а мне в глаза кричала с очень похожим на искреннее отчаянием, что ничего не знает. Все это – часть её игры.
Нет. Это я пытаюсь себя убедить в такой версии. Но сам в неё не верю. Могла ли Аделина это провернуть? Технически у неё была возможность, но её оголенное негодование и ярость за то, что я сослал её в болото, оставляют место сомнениям.
Из мыслей меня вырывают приближающиеся шаги.
Ко мне подходят Альфред с дочерью Джиной.
На ней тёмно-фиолетовое платье с золотыми нитями, украшенное мелкими драгоценными камнями на глубоком декольте. Подходит фигуре, идеально подчеркивает красивые изгибы и роскошную грудь. Длинные тёмные локоны спадают на плечи, а глаза, цвета глубокого изумруда, посылают мне игривые взгляды. Мужчина во мне машинально оценивает её по достоинству, но в самом деле интереса я к ней не испытываю.
– Ваше Величество, как прошли переговоры с делегацией из Арсанда? – спрашивает ровным тоном Альфред.
– Договорённости достигнуты, – отвечаю, не тая усталости в голосе. – Спорные земли остаются за нами. Ситуация на границе стабильна.
Альфред кивает, но не углубляется в тему, видимо, заметив моё настроение. Слишком остро ощущаю волнение за границами своего государства. Он откланивается, оставляя нас с Джиной.
Она подходит ко мне ближе, окутывая меня приятным, но приторным запахом лилий и персиков,
– Ваше Величество, – начинает она мягко, кокетливо прищурив глаза, – как вы на самом деле пережили эти долгие переговоры? Это утомительно, кажется, даже для такого сильного правителя, как вы.
– Привыкаешь, – отвечаю, стараясь быть холодным, но внутри зреет раздражение. Всё это слишком напоминает какой-то карикатурный танец слов.
– А как же ваши личные переживания? – продолжает Джина, её слова становятся едва заметно более интимными. – Вы правите железной рукой и ведете нашу страну вперед, но разве вы не мечтаете о чём-то другом? Может, о детях, любви?
Напряжение нарастает, и Джина делает медленный шаг вперёд, будто подкрадывающаяся к добыче хищная кошка.
Мне перестает нравиться, как разворачивается этот разговор.
– Я ценю ваше внимание, Джина, но адресуйте его кому-нибудь из вашего круга. – Я произношу это строго и ловлю её разочарованный взгляд.
Правда Джина быстро справляется с эмоциями.
– Разумеется, Ваше Величество. Прошу прощения, если нарушила границы. – Она отходит на шаг и чуть приседает в почтенном книксене, как того требуют приличия.
Я поворачиваюсь и, не сказав больше ни слова, иду обратно в замок. Чувствую затылком прожигающий взгляд. Плевать на Джину.
Спускаюсь в кабинет.
Через несколько минут я прохожу сквозь приемную и окликаю быстроногого помощника Гарена. Он исполнительный и преданный юноша.
– Найди Фарквала, – приказываю я. – Пусть срочно явится ко мне.
Гарен кивает и отправляется выполнить поручение. А я захожу в кабинет и тяжело опускаюсь за стол. Мне надо выяснить, что за подлог с приказом. Надо или вывести Аделину на чистую воду, или оправдать её в своих глазах. Но измена-то все равно никуда не исчезнет! Мысли о том, что она меня предала, терзают сердце и не дают ровно дышать.
Минут через десять дверь кабинета открывается, и в комнату входит Фарквал, как всегда сдержанный, но с тенью тревоги в глазах. Он знает, что вопрос, который я собираюсь задать, не будет лёгким.
Фарквал – начальник моей тайной канцелярии. Он тоже дракон, но его зверь слабее моего. Зато как человек он толковый и умный. Он мой очень далекий родственник из загибающейся ветви. Престол ему не светит, но я возвысил его так, как он бы не взлетел ни за что. Перевез его семью в столицу и выплатил долги.
Он мне предан безоговорочно. Если что-то надо выяснить – в лепешку расшибется, но выяснит. Однако в последние дни он меня сильно разочаровал. Расследование в отношении моей жены пока ни к чему не привело.
Фарквал застывает напротив моего стола. Поза напряжена. Ну конечно. Десять дней – и никаких подвижек. Из доказательств измены – только чертовы письма! Но проблема том, что они написаны моей женой. И кому? Послу со смехотворным именем. Беда в том, что эти письма дышат страстью, глубокими и испепеляющими чувствами.
А ведь я ее любил. На руках носил. Пылинки с нее сдувал. А она вот как мне отплатила… Ну да, пусть она и казалась многим немного глуповатой и поверхностной, но да разве сердцу это важно?
Но когда я увидел эти письма… Клянусь, лишь неимоверным усилием я не сжег предательницу там же, в ее покоях. Я думал, что всё. После этого в моем сердце лишь ледяная пустыня. Я мечтал, чтобы эта тварь страдала так же, как и я.
Императору не пристало быть мелочным. Поэтому я не стал опускаться до мелкой мести. Отправил изменницу не на каторгу или эшафот, а в приличное место. Так нет же! Ей надо было снова изворачиваться, лгать, интриговать. Пытаться сбежать.
Из мрачных мыслей меня выдергивает тактичное покашливание Фарквала. Ах да… Он должен был выяснить, как чертовка подделала документ на таверну…
– Ваше Величество, – голос Фарквала вырывает меня из потока мыслей.
– Да, Джозеф. Что с указом? – спрашиваю я, не скрывая раздражения. – Ты выяснил, это подлог? Кто за этим стоит?
Фарквал принимает свой обычный вид отчётного чиновника и делает шаг вперед.
– Подпись подлинная, Ваше Величество. Она была сделана токен-стоуном, так что приказ был изготовлен в вашей канцелярии, – отвечает он, не встречая моего взгляда.
Киваю. Токен-стоун – волшебный артефакт, который воспроизводит мою императорскую подпись на мелких документах, которые тысячами проходят через мой секретариат. Не буду же я подписывать каждую чертову бумажку! Поэтому у моего секретаря и есть такая волшебная штуковина.
Это не успокаивает меня. Всё становится только мрачнее.
– Ты говорил с секретарем, который имел доступ к токен-стоуну? – спрашиваю я, глядя в глаза Фарквалу.
Фарквал медлит. Рычу, с трудом сдерживая гнев, а на душе мрачно – драконья суть чует неладное:
– Ну?
Он приосанивается, но отводит взгляд.
– Нет, Ваше Величество.
Закипаю внутренне.
– Что тебе помешало? – голос скрипит, даже не пытаюсь скрыть гнев.
Фарквал слегка сереет.
– Он мертв, Ваше Величество. Лихорадка унесла его жизнь, сгорел буквально на глазах, как сказала его жена.
Все загадочнее и загадочнее! Нет, я знаю, что люди смертны, а болезней так много, что не от всех есть лекарства. Но от истории с этим секретарем внутри колет острое чувство, что его гибель была не случайностью.
– Значит, появился новый секретарь? – свирепо спрашиваю я.
– Да. Его зовут Грегори Вальтен, – ровно отвечает Фарквал.
Я сжимаю кулаки. Зацепки обрываются на мертвом секретаре, но я не отступлюсь так просто. Мой зверь уже взял след, и я докопаюсь до правды. И если Аделина сама все это срежиссировала, казню не задумываясь.
– Пойдём, побеседуем с ним, – бросаю Фарквалу со зловещей улыбкой. – И сенешаля пригласим заодно.
Вопросы, которые я собираюсь задать, могут привести к неожиданным открытиям, но я готов принять любую информацию, которая выяснится.
28
Эдвард
Мы с Фарквалом выходим из моих личных покоев. Настроение уничтожить что-нибудь.
– Гарен, найди сенешаля и пусть срочно придет в приемную канцелярии, – велю помощнику и, как только паренек убегает, поворачиваюсь к Фарквалу. – Я никогда особо не вникал, какой путь проходят мои указы. Пора исправить это.
Джозеф мрачнеет так, будто знает что-то, чего не знаю я.
– Что ещё? – спрашиваю строго, направляясь к двери моей приемной.
– Я всегда держал документооборот на контроле, Ваше Величество, – отвечает он, догоняя меня в коридоре. – В журнале все чисто. Я проверил.
Во мне вспыхивает раздражение, но я не хочу срываться на главе тайной канцелярии, он не заслужил этого.
– Я хочу сам посмотреть на этот журнал, – отвечаю холодно.
Наши шаги эхом отражаются от стен и почему-то только усиливают мой внутренний мрак. В душе помимо раздражения зреет тяжелое предчувствие.
Приемная императорской канцелярии находится в другом крыле замка. Так сделано, чтобы просители не появлялись в личной половине императора.
Спустя несколько минут мы входим в просторный кабинет, где за большим дубовым столом сидит новый секретарь, Грегори Вальтен, как сказал мне Фарквал. Заметив нас, он поднимается и вытягивает спину, будто пытается казаться выше. Кроме него, от стены при нашем появлении отлепляется Люциус Брейдерн – сенешаль замка.
– Господа. – Я приветствую этих двоих коротким кивком. – Факт государственной измены моей жены все ещё расследуется, и выяснилось, что приказ о её ссылке был подделан. Я хочу посмотреть журнал регистрации.
Фарквал тяжело вздыхает, но ничего не говорит.
Грегори без слов обращается к огромному остекленному шкафу и вынимает оттуда тяжелый фолиант в кожаном переплете. Открывает на нужной странице и показывает мне.
Никогда не интересовался этим и сейчас даже поражаюсь, как все устроено. Разворот журнала расчерчен горизонтальными графами, которые вертикально поделены на столбцы. В каждой ячейке вписаны данные. Дата, номер приказа, ответственное лицо, приблизительное содержание, например «об аннексии земель там-то» – вспоминаю недавние переговоры с Арсандом – и подпись самого секретаря.
Скольжу пальцами по странице, поднимаясь к нужной дате. Нахожу. Приказ о ссылке моей жены в деревню Хрустальную указан, стоит подпись предшественника Грегори.
Но я своими глазами видел подложный приказ!
Тяжело опускаю кулак на страницу и сам чувствую, что вокруг меня воздух становится плотнее. Втыкаю негодующий взгляд в бледнеющего все больше Грегори.
– Здесь нет записи о приказе, который отправил мою жену в деревню Зеленую! – едва узнаю свой скрипучий голос. – Как такое могло получиться?
Грегори только пожимает плечами, вместо него отвечает Люциус:
– Ваше Величество, Шервуда Гринтера все любили и знали, – похоже, называет по имени прошлого секретаря, – и он работал в канцелярии не первый год. Он мог изготовить приказ на доверии.
– И подписать от моего имени? – в мой тон просачивается ярость.
– Ну а почему нет? – Люциус пожимает плечами. – Обратилась к нему, к примеру, ваша жена. Сказала, что вы дали добро, а он и сделал. На доверии. Потому что леди Аделина точно лгать не будет.
Медленно вдыхаю и ещё медленнее выдыхаю.
– Какой отвратительный бардак! – все же не могу сдержать гнев. Снова поворачиваюсь к новому секретарю. – Грегори, слушай внимательно. Твой предшественник Шервуд имел обыкновение не регистрировать документы, опираясь на доверенные связи, и плохо кончил. С этого момента ты регистрируешь все, даже мелкую бумажонку, это ясно?
Грегори мелко кивает и бледнеет как полотно.
– Заведите новый журнал, – бросаю сенешалю и сграбастываю старый под мышку. – Этот я забираю для изучения. И вот ещё вопрос, с кем Шервуд был на короткой ноге?
– Он мог пойти навстречу многим, вашей жене, например, – блеет он, бесит невыносимо, почему с моей жены надо начинать этот список⁈ – Кроме леди Аделины, Шервуд отлично знал вашего советника, лорда Винтерборна. – Люциус метает недоверчивый взгляд в Джозефа. – И лорд Фарквал тоже тепло с ним общался.
Коротко киваю. Люциус явно не всех перечислил. Пока круг лиц кажется огромным.
– Список, кому доверял покойный секретарь, мне на стол к вечеру, – приказываю ему. – И постарайтесь, Люциус, чтобы он был как можно более полным.
С этими словами киваю Фарквалу и выхожу.
Пока мы возвращаемся в мои покои, в голову приходит очаровательная идея, как вывести Аделину на чистую воду. Хотя странно, как она уговорила Шервуда изменить место назначения, не регистрируя новый приказ. Или чем-то пригрозила? Или, возможно, она действовала через доверенного человека при дворе?
– Джозеф, – обращаюсь я к своему спутнику. – У тебя есть какой-нибудь молодой родственник, которого не знает в лицо моя жена и которого не жалко поселить в гиблой деревушке?
