Текст книги "Его искушение (СИ)"
Автор книги: Кристина Майер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)
Глава 59
Сергей
Ещё до того, как из-за колонны показался Горыныч, я точно определил, откуда исходит опасность. Держа руки в карманах дутой куртки, он медленно двигался в мою сторону. Я пытался угадать, в каком кармане он держит пистолет. Хотя какая разница? Эта информация вряд ли мне поможет, если он решит стрелять. Противопоставить мне ему нечего. Оружие я с собой не носил. Дав слово больше никогда не отбирать чужую жизнь, я следовал кодексу чести и не нарушал слово, данное себе.
Много раз спрашивал себя: как поступлю, если опасность будет угрожать родным? Я молил бога не подвергать меня такому испытанию, потому что однозначно провалил бы его. Но свою жизнь я не ставил так высоко, чтобы поднять оружие даже на такого урода, как Горыныч. Единственное сожаление, которое испытывал в данную секунду, – я не увижу, как родится мой ребёнок. Не увижу прощения в глазах Ирины, не смогу ее в последний раз обнять.
Я всегда стойко встречал любые трудности, смотрел в глаза любой опасности, не прятался и не бежал. А вот сейчас хотелось жить… Настолько хотелось продлить свое существование на Земле, что я стал искать пути выхода из тупиковой, опасной ситуации. Пробежавшись быстрым взглядом по парковке, я прикидывал, как остаться в живых. Если бы парковка была заставлена автомобилями, было бы проще увернуться от пуль. До ближайшей колонны метров десять, не меньше. С такого расстояния сложно промахнуться, только если Горыныч косорук или удача будет на моей стороне. Шум выстрелов должен привлечь охранников...
– Неожиданная встреча, – держа пространство под контролем, завожу разговор. – Давно тут прячешься? – ухмыльнувшись, интересуюсь я.
– Давно. С утра. Приехал в багажнике и все это время ждал встречи с тобой, – произносит Горыныч.
– Странное место для встречи ты выбрал, – поддерживаю напряженную беседу.
– Не хотел, чтобы о нашей встрече стало известно, – поделился со мной Горыныч, медленно приближаясь. – Твой телефон, Кай, невозможно прослушать даже службистам, – криво усмехается. – Твои друзья знают толк в защите, – меня напрягает, что он так много знает, прячу напряжение под равнодушным выражением лица. – К камерам, установленным на парковке, доступ имеют лишь Ардановы, поэтому записи никто не сможет увидеть, – продолжает осведомлять Горыныч. – Об одолжении прошел просить, – жуя губы и тяжело вздыхая, произносит он, делая шаг в мою сторону. Отмечаю, что выглядит он неважно. Под затравленными глазами тени, потрескавшиеся и сухие губы, даже сквозь заросшее щетиной лицо видны впалые щеки. – Ты имеешь право отказать, – заметно нервничая, машет головой и громко вздыхает. – Я в курсе, что твои люди вышли на мою бабу и сына, – услышав в голосе Горыныча страх, я расслабляюсь. – Я много лет успешно скрывал семью, – вытаскивает руку из кармана. Легкий холодок проходится по загривку, но его руки свободны от оружия. – О них не должны узнать, Кай. Они не виноваты в моих грехах.
Мы сами не ожидали, что выйдем на его семью. Я провел с ним в камере много лет, никогда даже намека не было, что у него есть близкие. Он упрямо поддерживал легенду, что у вора в законе не может быть детей и жены. Использовать невиновных в своей войне мы не собирались, но Аслан послал людей во Францию, где Горыныч прячет своего отпрыска и гражданскую жену, позволил тем засветиться. И, как оказалось, не зря…
– Чего ты хочешь? – спрашиваю его.
– Я солью всю информацию, которой владею, – с надеждой смотрит на меня.
– Мне неинтересно, Горыныч, – я не набиваю цену. Все, что нам нужно, мы выяснили. Как только ловушка захлопнется, все без исключения получат по заслугам.
– Думаю, ты найдешь там много интересного, – загадочно тянет он. – Я прошу тебя защитить мою семью. Только ты можешь запретить Ардановым открыть информацию о моей семье. Я готов умереть, если это спасет моего сына.
У таких людей не может быть болевых точек, но он сознательно позволил себе иметь семью. Теперь готов костьми лечь, чтобы их спасти. Я мог бы сказать, что его семья в безопасности, но не сделаю этого. Пусть думает, что я такая же беспринципная мразь. Что я готов мстить за угрозу своей семье.
– Что ты собираешься мне сообщить? – спрашиваю Горыныча, поглядывая на время. Меня ждут у Ардановых, я всей душой стремлюсь увидеть Ирину. Не хочу терять то время, что у нас может быть. А этот разговор меня изрядно утомляет.
– Дай слово, что моя семья будет в безопасности, – не просит, скорее требует, хотя понимает, что не в том положении, но склонить голову и встать на колени не в его воровской природе. Хотя, по сути, пришел просить. Подойдя ещё на два шага, останавливается напротив.
– Твоя семья не пострадает, на тебя мое благородство не распространяется, – предупреждаю я.
– Я и не надеялся, – криво усмехаясь.
– Говори, – требую я.
– Ты ищешь крысу, что сливает информацию. Подозреваешь своего начбеза, – в очередной раз демонстрирует осведомленность. – Присмотрись к его заместителям, он не при делах, – сообщает Горыныч. Но мы проверили всех по десять раз и ничего не нашли.
– Подробнее? – даю понять, что мне его намеки ни о чем не говорят.
– Я слышал разговор Ледянского, где он рекомендовал подставить твоего Дмитрия, а самому ни в коем случае не попасться. В идеале занять место начбеза в твоей компании.
Если Горыныч не врет, а врать ему нет резона, крыса всё-таки есть. Хитрая, скользкая, пронырливая и пз*ц, какая везучая!
– Это все? – уточняю я, собираясь уходить.
– Удивишься, если я скажу, что ты не убивал свою жену? – оглушает меня своим вопросом Горыныч. По мне ток проходится, а шум крови в голове вызывает дурноту.
Всматриваясь в лицо бывшего сокамерника, я пытаюсь понять, какая ему выгода врать? Никакой! Но в его словах нет… не может быть правды! Перед глазами всплывает тот страшный день. Я помню, как, бросившись к жене, искал на ее шее пульс. Его не было! Я помню, как делал искусственное дыхание безжизненному телу! Помню вердикт врача: она мертва! Ее накрыли простыней, а меня забрали в отделение…
– Скажу больше: любовник твоей жены был жив, когда его везли в скорой, – добавляет Горыныч.
– Выкладывай! – приказываю я, не веря ни одному его слову.
Не может этого быть!
Что этот урод задумал?!
Глава 60
Сергей
– Я знаю не все, но кое-что слышал, – начинает Горыныч. Достав из пачки сигарету, закуривает. Протягивает мне. Эту дурную привычку я, видимо, не скоро оставлю. Угощаясь горьким табаком, глубоко затягиваюсь. – Инфа точная, но ты можешь проверить, – сплевывая, произносит он.
Я в курсе, что на зоне заключенные порой владеют большей информацией, чем на воле. В криминальном мире жесткая иерархия, воры в законе пользуются уважением, врать им мало кто рискнет.
Нервы звенят от напряжения. Внутри словно пружина сжимается, берет в тугое, плотное кольцо легкие и мешает дышать. Горыныч не спешит, а я готов начать вытряхивать из него правду.… его правду.
– Помнишь Демченко? – спрашивает он. Делая очередную затяжку, набитыми синей краской костяшками проводит под влажным носом.
«Демченко?.. Демченко…» – кручу в голове знакомую фамилию. Перед глазами встает образ девочки с непослушными пышными волосами, милой улыбкой… но я не понимаю, как она может быть связана с убийством моей жены и ее любовника.
– Ты с его дочкой по молодости крутил, – поясняет Горыныч. И я вспоминаю ее отца, к которому несколько раз обращался за помощью на начальном этапе своей стремительной карьеры.
Тогда он отказал, но позже мы вели несколько совместных проектов, неплохо ладили и вроде как остались довольны сотрудничеством. Последний проект как раз пришелся на время моего ареста, он завершал его самостоятельно и даже не выставил штрафы моей компании. У меня не было возможности заплатить неустойку, он все разгреб сам, пока мои заместители и друзья разрывали бизнес на части. В тот момент я думал, что Демченко самый порядочный партнер, с которым на тот момент я имел общие дела. Я был ему искренне благодарен. После освобождения хотел даже встретиться, но узнал, что он, продав свой бизнес, перебрался к дочери в Америку. Последнее, что я слышал, – он боролся с раком, умер года через три после того, как меня осудили.
– Как с моей историей связан Демченко? – спрашиваю Горыныча. Не просто так он упомянул его фамилию. Выбрасываю бычок, меня от последней затяжки повело. Я такие крепкие давно не курю.
– Демченко был режиссером твоей трагедии. Он много лет планировал тебя уничтожить, твоей смерти ему было мало. Он мечтал морально тебя раздавить. Месть – блюдо, которое подают холодным. Он позволил тебе взлететь, а потом обрубил крылья, чтобы ты разбился, но ты, как птица феникс, возродился и стал сильнее, – повествует Горыныч. Докурив, выкидывает бычок.
– За что он мне мстил? – перебирая в памяти все те моменты, где мы пересекались.
За что Демченко мог затаить на меня злость или обиду? Я никогда не переходил ему дорогу. По крайней мере, я не помню ни одного конфликта интересов между нами. В бизнесе не может быть сантиментов и жалости, я всегда действовал решительно, порой жестко, но никогда не поступал подло и ничего не делал за спиной. Половина моих нынешних партнеров теряла из-за моей хватки выгодные контракты, не получала тендеры, но никто не опускался до мести. Тем более до убийства. Вся эта история кажется притянутой за уши.
– Ты его дочь поматросил и бросил. Женился, а она вены вскрыла, ребёнка твоего потеряла…
– Что? – охренел от услышанного. – Я никогда не спал с Катей. Никогда! Она не могла быть от меня беременной, – со всей ответственностью заявляю. По молодости, бывало, кутил с ребятами. Бухали до утра, с девочками зажигали, но я совершенно точно не трогал Катерину.
– Ну не знаю, – мотает головой Горыныч, обдумывая полученную информацию. – Дочь его заявила, что отец ты. Она когда ребёнка потеряла, ей диагноз «бесплодие» поставили. Демченко ее в Америку отправил к матери, а тебя убить хотел, что ты его лишил продолжателей рода. Он на этого ребёнка планы строил, хотел своим преемником сделать, а тут такое…
– Она соврала, – авторитетно заявляю, хотя продолжаю перебирать в памяти моменты своей молодости.
Ничего не было!
– Если ты утверждаешь, – разводит руками. – Бабы хитрые, коварные твари, их мозг заточен на то, чтобы наеб*ть мужиков. Видимо, поймать тебя хотела, а не получилось, – щелкает языком. – А Демченко ты в то время нахрен не нужен был. Он бы внука забрал, а дочь в хорошие зажиточные руки пристроил, ты-то не был завидным зятем, – строит свои домыслы бывший сокамерник.
– Давай по существу, – достав из кармана пиджака свою пачку, предлагаю Горынычу, но он отказывается, достает свои. Закуриваем.
– А по существу… Он позволил тебе разбогатеть, Кай. Мог ведь на начальном этапе утопить, а не стал. Наслаждался своей местью. Наблюдал, как ты крылья расправляешь, и ждал момента, когда он тебя уничтожит. Это ведь он водителя в постель к твоей супруге уложил. Играл им, как марионеткой, а жена твоя во всем слушалась любовничка. Прикормил всех твоих партнеров, инвесторов, друзей. Посадил каждого на крючок, а в нужный момент нанес удар. Лишил тебя семьи, гнить в тюрьме заставил, приплачивал, чтобы над твоими детьми в детдоме издевались, – хмыкая, рассказывает Горыныч. – Не забери их Шахов в свою семью, сломали бы твоих пацанов. Посадили бы сначала, а потом сломали. Ты сам знаешь, что в колонии для сопляков творится самая лютая жесть.
У меня затылок колючей проволокой стягивает от рассказа бывшего сокамерника. Лично бы удавил гондона, если бы он не сдох!
– Дальше! – требую я. С каждым предложением я верю ему все больше.
– Жена твоя действительно собиралась тебя заказать. Дура дурой! – сплевывает он. Не могу не согласиться, но в память о ней никогда этого не произнесу вслух.
– По существу, Горыныч, – поторапливаю я.
– Невыгодно ему было, чтобы тебя убили. Он хотел видеть твои мучения. Демченко хорошо тебя изучил, он много лет следил за тобой, изучал. Он знал все о твоих слабостях. А теперь думай, Кай. Из гостиницы тебе позволили уйти, хотя должны были охранять. Не перехватили по дороге, не оцепили дом с подозреваемыми, хотя полиция стояла наготове. Почему ты беспрепятственно вошел в дом? Почему полиция появилась только тогда, когда ты начал вызывать «скорую»? «Скорая» появилась через сколько минут? Через три минуты? Где ты видел такую экспресс-доставку врачей? – складываю в голове все фрагменты того дня. Теперь все кажется подозрительным. Прое*в в наших структурах и системах столько, что люди обычно не обращают внимания на нюансы. – В крови твоей жены был найден препарат, вызывающий остановку сердца, смерть твоего водителя наступила в результате асфиксии, но ни в одном судебно-медицинском отчете ты этого не найдешь, все давно подчищено, – сложно переварить то, что я сейчас услышал. – Насколько мне известно, водителя ты избивал, а не душил. Кто-то в «скорой» приложил ему подушечку к носу, – продолжает Горыныч, усмехаясь. – Демченко хотел, чтобы ты стал убийцей. У него получилось. Ты сел по статье за убийство, и это вряд ли получится смыть, – почему-то думает, что мне это важно.
Я хочу достать тех, кто ввел моей жене препарат, найти того, кто задушил ее любовника в машине скорой помощи! Я хотел бы лично казнить Демченко, в своей мести он не видел берегов!
Его дочь-тварь солгала, он даже не стал проверять. Приговорил моих мальчишек! Решил поиграть в бога и перекроить мою судьбу, судьбу моих сыновей!
Я в вечном долгу перед Маратом…
– Перед тем, как он улетел в Америку, пришел заказ на твое устранение. Своего он не добился, решил тебя убрать.
– Почему не убрал? – догадываясь, кому пришел заказ, спрашиваю я.
– Ты честно заработал свой авторитет, а я не хотел терять свой...
Глава 61
Ирина
Посматривая на часы, я старалась скрыть свою нервозность. Выпивая второй стакан воды вместо вина, я постоянно косилась на панорамные окна, за которыми мужчины весело проводили время. Согреваясь горячительными напитками, они разжигали угли для будущих шашлыков.
Вот где он?
Почему не приехал?
Разве можно заставлять беременную женщину нервничать… переживать… ждать?
Все уже здесь. Толпятся возле мангала, о чем-то негромко переговариваются, смеются. А я не могу прикоснуться к их веселью. Весь день я жила в предвкушении встречи. Мечтала его увидеть, вдохнуть запах, услышать его голос, который будоражит каждое нервное окончание.
– Сергей приехал, – радостно оповещает Лера, первой заметив его приближение к мужчинам.
Мое сердце пропускает удар. Отставляю на стол стакан с водой, которым все это время прикрывала свое настроение. Улыбка сама собой расцветает на губах. Поправляю прическу, хотя уверена: после профессиональной укладки она держится великолепно. Волнуюсь, как девочка перед первым свиданием.
Никто из девушек не предлагает выйти поздороваться, а мне так нужно туда… оказаться с ним рядом. Разговор на улице явно затягивается. Я отмечаю, что между мужчинами исчезает легкость и веселость. Чувствуется напряжение. Бокалы со спиртным не успевают пустеть, как вновь наполняются. Это замечаю не только я.
– Что-то случилось, – констатирует Лера, не отрывая взгляда от мужчин, которые нас не замечают, настолько глубоко уходят в обсуждение какого-то вопроса. Девочки бросают на меня вопросительный взгляд, будто я могу что-то знать, но тут же принимаются успокаивать:
– Ир, не нервничай, ладно? – оказывается рядом Леля и берет меня за руку. – Если бы что-то действительно случилось, они бы там не стояли. Здесь был бы уже Аслан и вся его воинская часть, – пытается шутить она.
Несмотря на любопытство, все девочки сидят на кухне и наблюдают за мужчинами. Время словно остановилось, замерло в тревожном ожидании. А потом как по команде атмосфера начала меняться. Мужчины расслабились, будто минутой ранее не обсуждали ничего серьёзного. Стукнувшись полными стаканами, выпили и принялись нанизывать мясо на шампуры.
– Удивляюсь их способности так быстро переключаться, – озвучивает мои мысли Рада.
– Они заметили, что мы за ними наблюдаем, – скорее всего, правильно догадывается Марина.
– Выпьем за то, что у нас самые умные мужчины, – Леля поднимает бокал с вином.
Под громкий звон в кухню входит Сергей. Моя рука вздрагивает, вода из стакана проливается на руку, несколько капель падает на платье. Леля под столом сует мне в руку салфетку, чтобы я отвлеклась и не пялилась так откровенно на Сергея.
– Девочки, я поздороваться, – улыбаясь, произносит Кайсынов, но в глазах его нет отражения этой улыбки. Взгляд его серьёзен и расчетлив, он словно решает серьёзную математическую задачу или готовится к сложной операции.
– Привет, Сергей, – стройным хором здороваются девочки, поднимаются его обнять.
– Ты опоздал, – пеняет Леля, а потом тихо спрашивает: – Всё хорошо?
Я замираю в ожидании ответа.
– Хорошо, а как должно быть? – улыбается так искренне Кайсынов, что даже я начинаю верить. Беспокойство как-то сразу отступает. Может, правда о делах говорили?
– Может, оденетесь и выйдете к нам, подышите свежим воздухом? – предлагает Сергей, но смотрит при этом только на меня – тем самым взглядом, от которого в солнечном сплетении жжет, а по коже бегут мурашки.
Дыхание сбивается, я боюсь поверить, что он дает мне ещё один шанс. Я так боялась сделать первый шаг! Впрочем, я понимаю: не первый шаг я боялась сделать, я боялась быть отвергнутой. Я сильно обидела его, теперь это прекрасно понимаю, но не знаю, как все исправить.
– Ты предлагаешь сменить нам вот эти красивые наряды на теплые костюмы? – наигранно строгим голосом спрашивает Рада. – Мы зачем столько старалась? – сдерживая улыбку, требует она ответа.
Войдя на кухню следом за Сергеем, Марат запускает поток свежего холодного воздуха.
– Девочки, вы сногсшибательны! – делает комплимент Кайсынов. – Мы все увидели, оценили, восхитились, но звать вас на мороз в этом великолепии будет преступлением, а отдыхать отдельно не приносит нам никакого удовольствия, – так искусно соблазняет, что я готова выпрыгнуть из своего наряда и бежать на улицу.
– Поддерживаю Сергея, – присоединяется к нему Марат. – Вашу красоту мы снимем на телефон, – достает из кармана трубку, направляет камеру на жену.
– Марат, прекрати, – смеётся Лера. А он смотрит на нее влюбленными глазами. – Прекрати смущать девочек, я иду переодеваться, – подходит к нему дерзкой, сексуальной походкой, целует его в край губ, собирается сбежать, но он ловит жену, разворачивает в объятиях так, чтобы нам не было видно, и целует.
Пряча зависть, закусываю губу. Пересекаюсь взглядом с Сергеем, между нами будто натянутая электрическая нить, которая ярко искрит.
– Мы обещаем, что не дадим вам замерзнуть, – отрываясь от губ Леры, произносит Марат. – Разведем костры по всему периметру, будет жарко, – соблазняет Шахов.
– Ну все, идем переодеваться, – первой сдается Марина.
– Ну да, у нас барбекю, а мы на кухне сидим, – поддерживает ее Рада…
Переодевшись в теплые вещи, выходим на террасу, спускаемся в сад, где мужчины уже расставили металлические подставки, на которых ярко горят поленья. Ротанговые кресла накрыты пледами. В центре стоит сервированный стол.
Мужчины управились без нашей помощи. Нам остается только наслаждаться прекрасным вечером. Ибрагим снимает первую партию шашлыка. Обжигая губы, мясо мы едим прямо с шампуров. Так, оказывается, намного вкуснее. Я постоянно отслеживаю нахождение Сергея, пытаюсь считать малейшую реакцию на его лице.
Он улыбается. Я часто ловлю или чувствую на себе его взгляд. Между нами молчаливый диалог, который нужно облечь в слова. Прекрасный вечер оставляет позади тревоги и беспокойство.
– В следующий раз предлагаю взять на прокат сани и тройку лошадей, прокатиться по округе, – предлагает Егор, разливая по стаканам спиртное. Сергей отказывается, отставляет свой бокал в сторону. – Помните, как два года назад…. – Лютаев предается воспоминаниям. Я не вслушиваюсь. Мое сердце трепещёт в груди, ощущая близкое присутствие Кайсынова. Он накрывает мои плечи пледом. Возле костров совсем не холодно. Изнутри согревает горячий мятный чай, который девочки разлили из термоса по кружкам. Но я с благодарностью принимаю его заботу.
– Прогуляемся? – спрашивает Сергей, указывая в сторону дорожки. Догадываюсь, что он хочет поговорить. Я тоже хочу…
Ловлю поддерживающий взгляд Лели. Дарю ей ответную улыбку, прежде чем согласиться. Тут такая огромная территория, что можно бродить часами. Надеюсь, этого времени мне хватит, чтобы открыться. Хотя не стоит забывать, что на улице холод, а мне нельзя болеть.
– Прогуляемся…
