Текст книги "Его искушение (СИ)"
Автор книги: Кристина Майер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)
Глава 17
Ирина
Сердце выпрыгивает из груди, кажется, что оно бьется так громко, что его можно слышать из-за двери. Прислушиваясь, медленными выдохами пытаюсь контролировать дыхание. Темнота и так давит на сознание, а тут ещё сердце сбоит от страха. Работа оказалась необоснованно нервной. В приемном отделении больницы меньше стрессов, чем здесь. Неудивительно, что прошлую помощницу по хозяйству хватил инсульт. Никаких нервов не напасешься!
Шаги обрываются где-то на пороге кухни. Я этого видеть не могу, но ощущение настолько четкое, словно все мои рецепторы, кроме слуховых, резко отключились.
И чего он там застыл?
Мало мне переживаний, решил добавить?
А может, и слуховые рецепторы отключились? Я просто не слышу, как он вошел и сел за стол? Да нет, с моим слухом все в порядке, я слышу тишину, которая расщепляет меня на атомы.
И вот что теперь делать?
Сидеть здесь, пока не состарюсь?
Кайсынов, как работодатель, может ставить любые условия, даже абсурдные, а за такой оклад даже сумасбродные, но я ведь умная взрослая женщина, а веду себя как идиотка. Вот зачем я спряталась в кладовой? Видели бы меня сейчас мои студенты!
Рука-лицо….
Удерживаю себя от того, чтобы не стукнуть ладонью по лицу и помотать головой. В том, что я оказалась в этой ситуации, только моя вина. Понятно, что работу я терять не хочу. Не в том я положении, чтобы крутить носом, но вести себя как испуганная девочка – позор.
Ничего лучше придумать не могла?
Вчера мы тоже столкнулись на кухне… и что? Меня уволили? Сделали замечание? Поставили жесткие условия?
Нет!
Нужно было извиниться и покинуть кухню, чтобы Кайсынов, спокойно позавтракав, удалился на работу. Прятаться в кладовой было плохой идеей! Даже не плохой, а глупой! А для взрослой женщины – вообще позорной!
Я нахожусь в этом доме меньше суток. Не успела ещё адаптироваться. Как только наладится работа и распорядок дня, подобных ситуаций можно будет легко избежать, а пока нужно просто переждать, а не прятаться по углам. Кайсынов умный мужчина, он прекрасно осознает, что новым сотрудникам нужно время, иначе не руководил бы огромной компанией, заводами, пароходами…
Внутренний диалог не сильно меня успокоил. Нервы продолжали звенеть, словно их натянули до точки разрыва. Время будто замерло. Возможно, прошло не больше минуты, а по ощущениям – час точно. И вот в мое растревоженное тишиной сознание врывается удар каблука по кафелю. Реагируя на звук, вздрагиваю. В тело возвращается жизнь, сердце опять срывается вскачь.
Кайсынов идет к столу? Вроде к столу. Наверняка разглядывает сервированный для него стол. Закусываю губу и сжимаю в молитвенном жесте до боли пальцы. Переживаю, словно студентка на первом экзамене. Не слышу, чтобы он отодвинул стул и присел за стол. Ну хоть с одним блюдом угадала? Или ему ничего не нравится?
Вздрагиваю в очередной раз, когда мой телефон, оставленный где-то на столешнице, разражается громкой трелью. Сосредоточившись на звонке, жду, когда он оборвется. Зачем только включила звук? Муж наверняка проснулся и сейчас начнет непрерывно звонить, весь аппетит прогонит Кайсынову своей назойливостью.
Звонок обрывается на пятом гудке, я считала. Это точно не Стас. Тот бы ждал ответа до голоса робота в динамике.
– Доброе утро, Лена, – голос Кайсынова единственный, который я слышу, из чего делаю выводы, что он ответил на мой звонок. Взял мой телефон и принял вызов! Я возмущена. Кто так делает? А если бы это был Стас, а не подруга, он бы тоже решил с ним пообщаться? Телефон я больше не буду брать с собой в особняк! – Ирина оставила свой телефон на кухне, перезвони ей позже, – поясняет Сергей подруге, потом бросает короткое «отлично» и, видимо, отбивает звонок.
Меня трясет, но не от возмущения, а от холода. Хотя от возмущения тоже. Так не делают в цивилизованном обществе! Нельзя без спроса брать чужой телефон! Обхватив себя руками, пытаюсь согреться. Я и забыла, что температурный режим в кладовой настроен на хранение продуктов. Тут ощутимо прохладно, чем дольше остаюсь здесь, тем сильнее чувствую, что почки кричат: SOS! Не хватало только простыть или цистит заработать.
Двигаться небезопасно, Кайсынов может меня услышать. Сколько мне тут ещё сидеть?
Он собирается завтракать?
Ему не пора на работу?
Скоро начну чечетку зубами выбивать, и он меня точно услышит!
И что он там ходит? О, Боже! Шаги приближаются. Звучат совсем рядом! В панике оглядываюсь, не понимаю, что он здесь забыл, но в темноте все равно ничего рассмотреть не могу. Двух мизерных точек света наверху холодильников явно недостаточно, чтобы хоть что-то подсветить.
Дверь распахивается, в проеме стоит Кайсынов. Зажмурившись от яркого света, ударившего в глаза, я мечтаю ничего больше не видеть и не слышать. Так стыдно мне в жизни не было!
– Доброе утро, Ирина, – произносит Кайсынов будничным тоном, будто для него привычно заставать помощниц, прячущихся в подсобках и кладовых. Надо у Лены уточнить: с ней такое часто случается? – Вы приготовили слишком много, я предлагаю разделить завтрак, – продолжает вести себя так, будто ничего не случилось. Ещё и к столу приглашает. Если думает, что этим сгладит нелепую ситуацию, в которую я себя загнала, и я перестану чувствовать себя идиоткой, то он сильно ошибается.
– Доброе утро, Сергей Аркадиевич, – здороваюсь взглядом с его ботинками, в глаза смотреть не хватает смелости. Надо как-то объясниться, но все, на что меня хватает, это покинуть кладовую. Свою дурость ничем не объяснишь. Ещё глупее буду выглядеть в его глазах. Измена мужа, развод, теперь ещё это… Мне точно нужен курс психотерапевта!
– Присаживайтесь, Ирина, – возвращаясь к столу, отодвигает для меня стул. Бросаю на него короткий взгляд, ловлю взгляд Кайсынова, в котором – на секунду мне кажется – я вижу улыбку. Сложно понять, когда человека совсем не знаешь. Крайне смущенная и замерзшая, я двигаюсь в сторону Сергея. – Вы замерзли? – хмурится он, замечая, что я дрожу.
– Немного, – отвечаю, чувствуя при этом себя ещё хуже.
– Я сделаю горячий чай, – в голосе появляются жесткие ноты.
– Не нужно, я сама. Вы на работу опоздаете, – уверенная, что правильно поняла причину его изменившегося настроения, сама иду к плите, но Сергей меня останавливает:
– Ирина, сядьте, – добавляет голосу командные ноты. – Начальство не опаздывает, начальство задерживается, слышали? – на его губах появляется легкая улыбка, которая преображает лицо Кайсынова. Он словно становится доступнее.
Включив чайник, он подходит ко мне. Я перестаю дышать. Сергей, как я позволяю себе называть его мысленно, сбрасывает пиджак и совсем неожиданно для меня накидывает мне на плечи, сводя концы на груди. В нос забивается запах его парфюма, по телу пробегают мурашки. Я не понимаю реакцию своего тела.
Мне противно? Неприятно?
Нет.
Тогда что?
Отступаю от Сергея на два шага, присаживаюсь за стол. Мне становится легче и теплее. Несмотря на волнующий меня запах, я плотнее кутаюсь в его пиджак. Сергей как-то резко отворачивается, отходит к плите. Мой телефон вновь начинает играть громкой музыкой. Кайсынов, не стесняясь, бросает взгляд на дисплей. Я вспоминаю, как он ответил на звонок, адресованный мне, надо прояснить этот момент…
– «Любимый». Ответишь?..
Глава 18
Сергей
Соглашаясь принять в дом Ирину, я заранее знал, что для меня это будет проблемой. Может, не представлял степень этой проблемы, но понимал, что просто не будет. Если дикому голодному хищнику положить в клетку кусок свежего мяса и приказать не трогать, он послушается? Вот приблизительно так чувствовал себя я. Разница в том, что Ирина не кусок мяса, а я давно не хищник, готовый сорваться с поводка.
Хотя…
Увидев ее вчера на кухне в одних тонких облегающих лосинах, подчеркивающих ее идеально округлый, аппетитный зад, едва удержал свою звериную суть. Понятно, что я не стал бы на нее набрасываться, усаживать на столешницу и брать так, как диктовало воображение, но очень сложно оставаться равнодушным, когда по стойке смирно встают инстинкты.
Мне хотелось красиво ее соблазнить. Не сразу. Так неинтересно. С Ириной хотелось играть в долгую. Но где-то там… у неё есть муж. И это очень усложняет жизнь и тормозит мои порывы. Рядом с ней я его не вижу и задыхаюсь от осознания, что другой мужчина имеет на нее права.
Убрать его с пути?
Не проблема. Но я не лезу в чужую семейную жизнь! Ирина жена другого мужика, даже если мне это не нравится. Чужая женщина! Будет лучше, если пересекаться мы будем как можно реже. И вместе легинсов она станет носить униформу. Мысленно делаю пометку для Лены, чтобы заказала для подруги несколько комплектов униформы. Пусть подберут на свой вкус.
Но мысль о том, что эта девушка вошла мне под кожу иглой, почти все время сидит в голове, не отпуская надолго. Я принципиально не стал ничего о ней выяснять. Не вникать в проблемы с мужем, а за то, что они есть, я могу дать на отсечение руку. Развести их сейчас было бы легко и просто. В браке нет детей, моя совесть при этом почти не пострадала бы. Но вот эти несколько процентов «почти» связывали меня по рукам и ногам. Если бы моя покойная супруга завела интрижку до того, как у нас родились дети, насколько легче мне было бы это принять?
Ответа на этот вопрос у меня нет. Я любил. Ее предательство сделало меня убийцей, разрушило нашу семью, выжгло мою душу, погубило репутацию, дало возможность стервятникам поглотить мой бизнес, выстраиваемый годами, но все это не шло ни в какое сравнение с искалеченными жизнями наших детей. Печальный опыт нашей семьи держал на привязи мои желания крепче любых цепей.
Но как же сложно не поддаваться искушению…
Ирина, словно специально провоцируя, выбрала спальню напротив моих окон. И как мне не залипать на них? Этой ночью курить мне требовалось чаще. Особенно после того, как она вышла на балкон. Она стояла там с влажной головой. Мерзла, но заходить не спешила, а мне хотелось загнать ее в комнату и согреть. Я не мог чувствовать ее запах, для моего обоняния это нереальная задача, но фантомно я ощущал ее аромат. Аромат, который мне хотелось законно вдыхать на постоянной основе. Она прибралась у меня в спальне, поменяла белье, на котором оставила свой запах. Я не мог его чувствовать, но я чувствовал. Я сгорал от желания сделать так, чтобы этот запах постоянно присутствовал в моей спальне. Чтобы к нему добавились острые ноты страсти…
Просто фетиш какой-то!
Я и утром почувствовал, что она в доме, ещё до того, как спустился на кухню. Покинув спортзал, я не слышал шума на кухне, просто ощутил ее присутствие. Кому из друзей расскажу…
Хотя они, скорее всего, поймут. У Шаха все радары настроены на Леру. А Егор? Другие мужики? Наблюдая за друзьями, я часто задавал себе вопрос: а у меня с женой было так же?
Нет. Наверное, поэтому все пошло по… одному месту. Материться я тоже себе запрещаю, хотя порой, особенно мысленно, я ругаюсь от души. Просто все, что связано с тюрьмой, вызывает во мне отторжение. Я давно искоренил привычки, которые приобрел за время отбывания срока. Не все, к сожалению.
Я никогда не отмоюсь от срока, никогда не забуду, что на моей совести две загубленные жизни, но я всегда жил по совести, имел жесткие принципы, я даже на зоне сумел заработать авторитет, но этим нечего гордиться. Ту часть своей жизни никогда не получится забыть, но я переступил и иду дальше...
Принял душ после тренировки, которая сегодня заняла больше времени, что неудивительно. Перед тем, как выйти к завтраку, выкуриваю на балконе сигарету. Собираю в кулак волю и гашу инстинкты. Одеваюсь и спускаюсь вниз. Не спешу заходить на кухню, чувствую, что Ирина там. Чем ближе подхожу, тем отчетливее слышу ее тихие шаги. Хочу предупредить о своем приближении, поэтому отбиваю набойками громкий стук.
Пизд….
Не ругаться!
Обвожу повторно кухню взглядом и не понимаю, куда она исчезла. Первые две секунды даже подозреваю, что у меня крыша двинулась от помешательства. Все с моей крышей в порядке. Сверлю взглядом дверь подсобки, в которой Алевтина Яковлевна решила сделать хранилище для продуктов и уговорила меня поставить там холодильники и заказать специальные полки.
Стоя в проходе, жду, что Ирина скоро выйдет. Наверное, пошла что-то достать из холодильника. Время идет, оттуда не доносится ни одного шороха. Затаилась?
Теряюсь, потому что не могу понять ее поведение. Подхожу к столу. Травить она меня точно не станет. Тогда что? Все выглядит аппетитным, свежим. С удовольствием бы сел позавтракать, но у меня там, в подсобке, девушка прячется, сидит в темноте и не выходит. И, видимо, причина во мне и в том условии, которое я озвучил Лене. Отменять его, наверное, не стоит. Не хочу проверять свою выдержку на прочность, но и доводить наши встречи до абсурда…
Я даже ответил на ее телефонный звонок, правда, после того как увидел, что ей звонит моя помощница, которая, убедившись, что с подругой все в порядке, принялась напоминать мне о сегодняшних встречах. Пришлось срочно прощаться, пока моя помощница не загрузила меня работой, а у меня тут важное дело.
Открываю дверь кладовой. Сдерживать улыбку очень сложно. Она такая красивая и потерянная, а ещё окончательно смущенная.
«Ну зачем ты мне жилы на лезвие наматываешь, Иришка, думаешь, я железный? Нельзя так с моим сердцем, оно старое, потрепанное, может и не выдержать лавину эмоций, которыми ты накрываешь…»
Заметив, что она мерзнет, кутаю в свой пиджак. Затягиваюсь ее ароматом, который теперь точно останется на моем костюме и будет мне выжигать нервные клетки весь рабочий день. Но и мой запах теперь останется на ее коже. Внутри разливается такое чувство удовольствия, будто я пометил ее, тем самым присвоив.
И все было хорошо, пока ее муж не напомнил о себе. «Любимый» – пиздец! Как обухом по голове. Да лучше бы обухом по голове. Я не имел права реагировать. Не имел права злиться. Желать самому ему ответить и предупредить, чтобы больше ей не звонил…
– «Любимый». Ответишь?.. – перехожу на «ты», подсознательно стираю границы, которые нас разделяют.
Глава 19
Ирина
– Привет, подруга, как у тебя там дела? – перезванивает Лена, а я закусываю щеку до легкой боли, решая в голове сложную задачу: насколько откровенной мне стоит быть? Сознаваться в своем постыдном поступке или пусть эта тайна умрет вместе со мной и Кайсыновым?
Как вспомню о своей дурости, так мечтаю провалиться сквозь землю. Спасает надежда, что через пару недель это желание пройдет, а мой тактический маневр – спрятаться от работодателя в кладовке – забудется. Желательно нами обоими. Или мне не будет за это так стыдно, как сейчас.
Помню, как в классе седьмом я оборвала с соседской яблони спелые плоды, а когда баба Нюра спросила, не видела ли я, куда делись яблоки, свалила все на хомяка. До сих пор стыдно за тот поступок, но провалиться под землю пропало желание. Вот надеюсь, что и в этом случае пропадет. Хотя в прошлый раз весь остаток лета старалась не попадаться соседке на глаза.
– Привет, Лен! Всё номрально, привыкаю к новым реалиям. Стас достает звонками и сообщениями, но мне некогда думать и переживать, что у него там стряслось, у меня тут целая команда уборщиков и всего два глаза, которые не могут быть одновременно в разных местах, – решаю не сознаваться.
– Я выбрала надежное агентство, поэтому можешь немного ослабить контроль, – смеётся подруга.
– Ты же знаешь, для меня это все так непривычно… – тяну слова и обвожу рукой пространство вокруг себя, будто она может меня видеть.
– Знаю, поэтому и звоню поддержать, – мы так давно дружим, что Лена считывает мое состояние по оттенкам в голосе. – Я утром набирала, но ответил мне Сергей, – произносит будничным тоном.
– Да? Наверное, когда телефон на кухне оставила, – давлю в себе чувство неловкости из-за своей небольшой лжи. Но если решила молчать об утреннем казусе, лучше делать это без сомнений. Только бы Кайсынов не проболтался, что застал меня в темной кладовке, словно прячущуюся от кота мышь.
– Угу, Сергей так и сказал, – делится подруга, стуча ногтями по клавишам так громко, что я убираю ухо от динамика.
На языке крутится вопрос: «Больше ничего не говорил?», но я прикусываю самый кончик, чтобы ничего лишнего не спросить.
Для меня этот мужчина – древний манускрипт на неизвестном языке. Даже не стоит пытаться понять. То холодный и сдержанный, то пугающий до дрожи в коленях, то легкий и приятный, с теплыми искрами в глазах. Какой он настоящий?
– Лена, Кайсынов тебя не отругает, что ты болтаешь со мной? – интересуюсь я, подходя к барельефу, который, как и спальню хозяина дома, приведу в порядок сама.
– Он на деловую встречу уехал, вернется после обеда, – сообщает Лена. – Я хотела к тебе в гости заехать, но Сергей попросил подготовить договоры к его возвращению, поэтому в следующий раз, – не чувствуется, что Ленка расстроилась, а я вот взгрустнула. С удовольствием бы провела с ней несколько часов.
За легкой болтовней проводим ещё несколько минут, договариваемся встретиться в мой выходной и посидеть где-нибудь за бокалом вина. Нам обеим пора возвращаться к работе, поэтому, нехотя прощаясь, говорим друг другу приятности. Лена требует, чтобы я звонила в любой момент, даже если не вовремя, она перезвонит. Переживает, что я с грузом своих проблем осталась абсолютно одна.
– Да, кстати, Сергей дал распоряжение заказать для тебя униформу, я выбрала несколько моделей, скину тебе сейчас на почту, выбери, что понравится, а я закажу, – сообщает подруга. – Все, я ушла работать, – прощается окончательно и сбрасывает наш разговор.
Стоя возле барельефа с пипидастром в руке, никак не приступлю к уборке пыли. Телефон жжет пальцы. Откладываю его на резной столик. Я знаю, что меня задело, но не пойму причину. Кайсынов имеет право настаивать на униформе. Его дом – его правила. Так заведено, что статус врача, пекаря, кондитера, официанта определяет специальная одежда. Только я теперь не кондитер, а уборщица…
Почему так сложно смириться со своей новой «должностью»? Дома я все это делала бесплатно, а теперь буду получать деньги. Предрассудки лишь в моей голове.
– Ирина, – ко мне выходит Марина, зовет меня, она в команде вроде бригадира. – Окна в гостиной мы начали мыть, но шторы и тюль… – мнется, не решаясь продолжить.
– Что там со шторами? – подталкиваю ее продолжить.
– Они тяжелые от пыли, лучше постирать, – заканчивает куда увереннее. А я, наоборот, теряюсь, вспоминая, что они метра четыре в высоту и метров десять в длину, если не больше, если учесть, что они присборены. – Мы сотрудничаем с проверенной химчисткой, к вечеру все привезем и повесим, – заметив мою растерянность, приходит на выручку Марина.
– Сколько это будет стоить? – я не могу распоряжаться деньгами Кайсынова, поэтому лучше уточнить. В кондитерском деле я более подкована, а тут всему нужно учиться.
Звоним в химчистку, просим прислать нам прайс. Потом я набираю номер Лены, потому что звонить напрямую Кайсынову мне неудобно.
«Ты ведь не свои шторы решила постирать за его деньги!» – убеждаю себя, но это совсем не помогает. Не привыкла я просить деньги у мужиков, даже на их нужды. Стас был мужем, но даже в браке я редко к нему обращалась, стараясь рассчитывать на себя и свою зарплату. Вроде никогда не отказывал, но я видела его недовольство или, точнее, чувствовала. Он уже распределил бюджет, и мои просьбы не давали закрыть все его потребности. Теперь я знаю, что это были за потребности…
Не хочу о нем думать и вспоминать наш брак. Многое теперь видится в ином свете. Моя любовь к мужу все больше окрашивается в серо-черные тона.
«Любимый»…
Как я когда-то его называла и даже записала в телефоне. Сначала и я была «Любимая», а с покупкой нового телефона стала просто «Ира». А может, раньше, а я не замечала?
Сегодня, когда Кайсынов сообщил мне, что звонит «Любимый», я почувствовала себя такой дурой. Нужно было давно переименовать, а я так загрузилась своими проблемами, что на мелочи не обращала внимания. Теперь он у меня в телефоне записан – Тулинов. Не «любимый», не «муж» и даже не «Стас».
Отвечать я мужу не стала. Подошла и сбросила звонок, отключив звук на телефоне. Тем более мой работодатель был недоволен, что его уборщицу и повариху в одном лице с утра отвлекают звонками. Из его глаза даже теплота пропала, хотя чай он мне заварил и пиджак забирать не стал, хотя я предлагала вернуть. После завтрака поднялся и надел другой. А ещё перед уходом поблагодарил и сказал, что я вкусно готовлю. И эта похвала греет, хотя в тоне Кайсынова я не ощутила ни одной теплой ноты.
Позже я написала сообщение, что на работе и говорить не могу. Конечно, Стас тут же принялся выяснять, что за работа, но, не получив ответ, отстал. Надеюсь, продержится до вечера и не будет докучать, у меня полно дел.
Дозвониться до Лены не получается ни с первого, ни со второго раза, а Марина стоит, ждет, что я ей отвечу.
– Вы пока мойте окна, а как мне ответят, я вам сообщу, что делать со шторами, – отправляю ее в гостиную, собираясь ещё раз позвонить подруге. Она уже прислала мне ссылки на униформу, не на почту, как обещала, а в мессенджер. Меня разбирает любопытство, хочу посмотреть, как одевают прислугу в богатых домах. Есть что-то схожее с киношными образами? Не успеваю зайти посмотреть, Лена сбивает открывающуюся ссылку своим звонком.
– Ира, у тебя что-то случилось? – встревоженно интересуется подруга.
Обрисовываю ситуацию, прошу ее позвонить Кайсынову и уточнить вопрос со шторами.
– Ира, у тебя есть его номер телефона, звони сама. Я не посредник между вами. Все, что касается его дома – твоя зона ответственности, действуй смелее, Сергей тебя не съест, – подшучивает надо мной. А мне вот совсем не весело. Не знаю, на какого Кайсынова напорюсь. Не хотелось бы, чтобы меня окатили очередным ледяным душем, как было сегодня утром. Но и перекладывать ответственность на Лену неправильно, у неё свои обязанности, у меня свои.
– А если он будет занят? Вдруг я позвоню прямо во время важной встречи? – всё ещё надеюсь, что в этот раз она поможет и выполнит неприятную обязанность.
– Если он на важной встрече, то сам тебе перезвонит, когда освободится. Со мной он тоже говорить не станет, так что расслабься и звони. Позже наберу, Ир, у меня тут юристы над душой стоят, – сбрасывает разговор.
Легко сказать: расслабься…
Пройдясь пипидастром по низу барельефа, сметаю пыль с дорожек, кустарников и мелких растений, созданных искусной рукой мастера. Телефон в другой руке продолжает оттягивать пальцы.
«Марина ждет ответ», – напоминаю себе.
Тяжело вздохнув, нахожу сохраненный, но ещё ни разу не использованный контакт – «Кайсынов Сергей». Игнорируя ускоренный ритм сокращений сердечной мышцы, жму на кнопку вызова. После третьего гудка я готова нажать «отбой», потому что уровень волнения подскакивает до небес, и я понять не могу, с чего вдруг тахикардию у меня вызывает обычный звонок.
– Ирина, я вас слушаю...
