Текст книги "Его искушение (СИ)"
Автор книги: Кристина Майер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)
Глава 48
Ирина
Уезжая на работу, Сергей приказал лежать и отдыхать. Как это сделать, если энергии во мне на десятерых? Она распирает изнутри и подталкивает к действиям. Он меня заряжает, как супермощная батарейка. Я все больше растворяюсь в нем, но при этом не теряю себя. Так непривычно чувствовать постоянное внимание и заботу от мужчины, что я до сих пор теряюсь. Привыкну, нужно только время.
Поймав себя на этой мысли, понимаю, что строю наше совместное будущее, хотя прошло совсем немного времени. И это так естественно, что даже пугает. Со Стасом все было по-другому, как-то обыденно, словно по написанному сценарию. Поэтому и на его «люблю» я сразу ответила, а вчера промолчала. Не хочется спешить. Боюсь ошибиться, но при этом понимаю, что тоже влюбилась…
Сергей вернется только к ужину, времени свободного полно. Я могу потратить его на себя. После обеда приму ванну, можно с пеной. Смажу кожу кокосовым маслом, чтобы тело сияло и вкусно пахло. Предвкушая сегодняшнюю ночь, мысленно перебираю комплекты белья, имеющиеся в наличии, и понимаю, что мне нужно посетить торговый центр, но стоит ли тратить последние сбережения на покупку трусов? А если что-нибудь случится, я вновь останусь на улице и без денег…
Отмахиваюсь от неприятных мыслей. Что может случиться? Кайсынов самый надежный мужчина, которого я встречала в жизни. Сыновья меня приняли, чего зря тревожусь?
Когда в голове много мыслей, нужно занять чем-то руки. Чем-то привычным и любимым. Мысленно перебираю рецепты, выкладывая на стол муку, яйца, сахар, молоко…
Ставлю первую партию бисквита для пирожных и иду проверять телефон, который непрерывно сигналит входящими сообщениями, если это не спам, то, скорее всего, Ленка. Или Сергей. Хотя не помню, чтобы он закидывал меня сообщениями.
Взяв в руки телефон, присаживаюсь на край дивана. Смахнув с экрана блокировку, открываю сразу мессенджер, разочарованно стону, увидев имя абонента, пишущего мне:
«Привет! Это Стас».
«Хотел обрадовать. Квартиру переписал на тебя».
Я хорошо знаю своего мужа, он не стал бы делать такие подарки. Нужно ли говорить, что никакой радости от этой новости я не испытываю? Волосы на затылке поднимаются дыбом, когда продолжаю читать сообщения от Стаса.
«Теперь ты сводная баба с приданым», – в конце прикрепил несколько ржущих смайлов, но мне совсем не весело. Между строк я считываю его злобу и агрессию. Готовлюсь к любому исходу, пока, правда, непонятно какому.
«Доки на развод тоже подписал. Спасибо твоему зеку, что сломал мне только левую руку».
В конце сообщения приложено фото Стаса с гипсом на левой руке. Не понимаю, о каком зеке идет речь. Если Стас намекает, что Сергей кого-то к нему подослал, то я не верю…
«Не верю», – убеждаю себя, а тревожные колокольчики все громче звенят в голове. Я ведь со стопроцентной уверенностью могу сказать: Стас не подписал бы документы, если бы на него не оказали давление…
Я в шоке! Мне не хватает дыхания. Вскочив с дивана, бегу к кулеру с чистой водой. Наполняю стакан дрожащей рукой, делаю несколько глотков и лезу опять в сообщения.
«Ты ведь понимаешь, что они мне не только руку сломали, чтобы я все подписал?»
Стас не уточняет, оставляя моему воображению непаханое поле.
«Писать заявление на таких, как твой любовник, мне настойчиво не советовали. Догадываешься, почему?»
Вновь недоговоренность повисает в воздухе, будоража и так натянутые до скрипа нервы.
«Ключи от квартиры в почтовом ящике, документы у юриста Кайсынова», – подтверждает мои подозрения Стас. Зажмуриваюсь и мотаю сильно-сильно головой, будто это поможет вытрясти весь тот ужас, который там оседает.
«Пользуйся и будь счастлива», – читаю дальше.
«Хотя вряд ли получится долго прожить», – и опять в конце ржущий смайл.
«Мне тут знакомый мент много интересного на твоего ебаря прислал».
«Развлекайся на досуге».
«Обещаю принести на похороны самый большой букет».
В конце несколько ссылок, которые, по-хорошему, мне стоило бы проигнорировать, дождаться Сергея и переговорить с ним. Но я нажимаю на первую ссылку и перехожу на сайт газеты.
«Двойное убийство. Генеральный директор холдинга «Prime Group» дал признательные показания», – читаю заголовок и быстро перескакиваю взглядом в текст. Буквы складываются в слова, слова в предложения, а в моей голове не укладывается то, что я читаю.
«…убил жену и водителя…» – кувалдой бьет в голове. Строчки расползаются перед глазами от падающих из глаз слез. Сергей убил мать своих сыновей…. Судя по статье, всего лишь из-за подозрения в измене…
Я перехожу по второй ссылке. Понимая, что опровержения не будет, я все равно на что-то надеюсь.
Ну пожалуйста!
Это не может быть правдой!
Неужели я так плохо разбираюсь в мужчинах?!
Во второй статье интервью знакомых семьи, которые утверждают, что Сергей издевался над женой. Избивал периодически. Не выпускал из дома, запрещал общаться с подругами.
Мой разум отказывается верить, что Кайсынов убийца, неуравновешенный псих, изверг и абьюзер, но этот же разум напоминает, как охрана по его приказу не выпускала меня из особняка, когда я уезжала на встречу со Стасом.
Трясущимися, как у пьяницы, руками я открываю третью ссылку:
«Не отсидев даже половины срока за двойное убийство, олигарх вышел на свободу», – гласит заголовок.
Рыдая в голос, пробегаюсь по статье взглядом: «…теперь может творить беззаконие дальше. Кто следующая жертва Кайсынова?» – цепляюсь за фразу и оседаю на пол.
Меня трясет, словно сижу на электрическом стуле. Слезы градом текут по щекам. Как я могла так ошибиться? Как не разглядела за галантностью и заботой абьюзера и убийцу?
Можно подумать, я их каждый день встречаю! Я даже в Стасе ошиблась, хотя мы были вместе более десяти лет. Утерев слезы рукавами, заставляю себя подняться и умыться холодной водой.
Прислонившись спиной к стене напротив барельефа, я сползаю вниз и тихо вою, как тот самый волк на картине… или это раненая волчица?
Я не знаю, что мне делать дальше. Как жить? Как после этого кому-то верить? Чувствую себя опустошенной. В голове отупение, я словно нахожусь в прострации. Я не хочу ни в чем разбираться. Я хочу обо всем забыть.
Вернуться на кухню меня заставляет запах гари. Все задымлено, бисквит сгорел. Выключив духовку, открываю окно, ставлю на проветривание раму. Снимаю серьги, которые мне утром подарил Сергей. Оставляю на столешнице. Забираю телефон и иду собирать вещи.
Бежать не оглядываясь…
Глава 49
Ирина
Заварив в кружке пакетик с чаем, сажусь на край кровати просматривать объявления. Три дня почти непрерывно провела на различных сайтах, но не нашла ни работы, ни жилья. И вроде деньги на карте есть, а на душе муторно и неспокойно. Постоянно хочется реветь, будто мне к глазам провели водопровод, который регулярно протекает.
Кайсынов перевел столько, будто я у него отработала год, а не две неполных недели. Гордость требовала вернуть то, что мне не причитается, но здравый смысл непрерывно напоминал, в каком шатком положении я оказалась. Приняла эти деньги как моральную компенсацию за то, что спала с убийцей.
Звучит до тошноты отвратительно!
Я себя ненавижу за подобные мысли, но они назойливо кружат в голове, не давая покоя. Я ведь не просто переспала, я ему душу отдала, сердце подарила! Семью с ним хотела! Детей! Невыносимо осознавать, что жизнь сыграла со мной настолько злую шутку. Макнула так, что не отмыться.
Как же глупо было зарекаться, что никогда я не свяжу свою жизнь с зеком!
Запивая едкую горечь глотком горячего чая, перевожу взгляд на окно, за которым серый вечер оттеняет безнадегу, что окутала меня плотным коконом.
К глазам вновь подкатывают слезы, зло сморгнув их, листаю дальше страницу, наверное, уже по сотому кругу в надежде, что найду что-то достойное. Когда я ушла от Стаса, не чувствовала себя такой одинокой и никому не нужной. Тогда рядом была Лена. Болью отзываются воспоминания о ее поддержке и помощи. В этот раз все по-другому…
Квартиру я бы уже сняла, но хотелось бы снять поближе к работе, которую никак не могу найти по объявлениям. Отбросив телефон, иду в душ с мыслью, что пребывание в гостинице придется продлить ещё на пару дней.
Вернувшись в спальню в одном полотенце, присаживаюсь на корточки, лезу за одеждой в до сих пор неразобранный чемодан. В руки в очередной раз попадает дорогая униформа, которую я так ни разу и не надела, но забрала с собой по чистой случайности. Я в таком состоянии была, что не обращала внимания на то, что закидывала в сумки. Смяв униформу, несу ее в корзину и выбрасываю без тени сожаления.
Переодевшись, ложусь на кровать. В голове крутится мысль, что нужно хотя бы поужинать, несмотря на то что аппетита совершенно нет. В холодильнике со вчерашнего дня нетронутыми остались два творожных сырка, можно будет перекусить, если проголодаюсь.
Рука по привычке тянется к телефону. Чем ещё заняться в гостинице, из которой я не выхожу три дня?
«Привет. Скажи адрес, где ты находишься, мне нужно тебе кое-что передать», – пришло сообщение от Лены после трех дней молчания.
В груди запекло так, что я с трудом протолкнула в легкие воздух. Так сухо и холодно написала, будто мы не близкие подруги, а чужие друг другу люди. После того, как я ей позвонила в истерике и обвинила, что она устроила меня к убийце, буквально подложив под него, Лена больше не ответила ни на один мой звонок, проигнорировала сообщения, в которых я просила ее объяснить, почему она так со мной поступила. Из чего я сделала выводы, что она приняла сторону Кайсынова. Судя по тому, что Сергей мне больше ни разу не позвонил и не написал, Лена передала ему наш разговор. И он решил не преследовать меня.
А разве не этого я хотела? Разве, убегая, не молила, чтобы он меня не искал? В чем тогда моя претензия к подруге?
Сбросив адрес Лене, сажусь на постель и выпиваю давно остывший горький чай.
На стук, раздавшийся спустя час, я реагирую, как ненормальная. Дергаюсь и боюсь открыть дверь. Нужна была бы Кайсынову, его служба безопасности нашла бы меня и под землей.
Ведь нашла бы?
Открыв дверь, молча впускаю подругу. Одного короткого взгляда достаточно, чтобы понять: не поговорить и не поддержать она пришла.
– Я ненадолго, – переступая порог, вещает прохладным деловым тоном.
– Проходи… ненадолго, – грустно улыбнувшись, приглашаю я.
Обежав взглядом не самый презентабельный номер, она лезет в сумку и достает оттуда папку.
– Чай будешь? – спрашиваю я. Не признаюсь, но я хочу, чтобы она задержалась.
– Нет, – вновь сухо и холодно. – С Тулиновым тебя развели, сходи забери свидетельство о расторжении брака. А это документы на квартиру. Убийца закрыл твою ипотеку, – задевает меня скрытой насмешкой. Я даже мысленно не благодарю Сергея. Мне не нужна эта квартира… и даже деньги, которые прислал мне Кайсынов, я позже обязательно верну. – Можешь жить там, – продолжает Лена. Обводит с едва заметным пренебрежением видавший виды номер. – Или продать и купить квартиру в другом районе.
Кладет документы на небольшую столешницу рядом с чайником. В каждом ее жесте, в каждом произнесенном слове я чувствую обвинение.
«За что?!»
– А ты знаешь, что он сломал Тулинову руку, чтобы он подписал документы на развод и отказался от квартиры? – бросаю в спину подруге, потому что она собирается уйти.
Останавливается, медленно оборачивается и смотрит так… как никогда раньше не смотрела. Через узкий прищур, с каким-то пренебрежением.
– Прости мужика за то, что он мужик, а не тряпка, – произносит со злой насмешкой. – Прости, что он заступился за тебя. Прости за то, что не дал твоему бывшему над тобой издеваться. Ты же так любишь, когда о тебя ноги вытирают, а он прервал твой мазохистский кайф, – от злых слов подруги у меня ноги подкашиваются. Неужели я так жалко выглядела со стороны? – Тулинов бы с любовницей ребёнка воспитывал в квартире, за которую ты платила, а ты бы и дальше сопли жевала, – не щадит Ленка.
– Я не просила… – мотаю головой, но подруга меня слушать не желает.
– Так настоящих мужиков и не надо просить. Кирилл бы инвалидом сделал любого, кто меня обидит. И если бы его за это посадили, я была бы рядом и таскала передачки каждую неделю.
– Ты знаешь… ты единственная знаешь, как я отношусь к убийцам! – кричу в лицо подруге.
– Не сравнивай, Ира, говно с маслом! С кем ты проводишь параллели? Со своим отцом? Так не смей! Ты историю Кайсынова не знаешь, вот и не смей осуждать! – так рьяно защищает, что я отшатываюсь.
– Я видела статьи, я прислала тебе ссылки….
– Не разочаровывай меня ещё больше, Ира, – так больно видеть пренебрежение в ее взгляде. Неужели из-за престижного места она отвернулась от меня? – Старые заказные статейки в желтой прессе? Так их печатали по просьбе тех, кто отжал бизнес Сергея. Ты любого работника спроси в офисе, как они относятся к Кайсынову. Очень удивишься, что убийцей его считаешь только ты!
– Ты хочешь сказать, что это неправда? – на миг теряюсь я.
– А ты хоть что-нибудь сделала, чтобы докопаться до правды? Ты искала информацию в проверенных источниках? Ты позвонила мне и попросила рассказать, что же произошло на самом деле? Или после того, как обвинила меня в том, что я подложила тебя под убийцу, ты закрылась в этом убогом номере и продолжила себя жалеть? Ты обвинила всех, кто протянул тебе руку помощи, но поверила уроду, который вытер об тебя ноги. Захлебываясь желчью, что остался без квартиры, Тулинов выстрелил ядом, а ты проглотила. И напоследок. Я не подкладывала тебя под Кайсынова. Ты легла под него сама и даже не рассказывала мне о том, что вы стали любовниками, – выговаривает подруга холодно мне в лицо, которое словно заливает кипятком из-за заслуженности обвинений.
В тот момент я была на эмоциях, меня разрывало от страха, боли и непонимания. Я сама не помню, что несла. Позже я пыталась извиниться и поговорить с Леной, но она просто не захотела меня слушать.
– Каким бы уродом ты ни считала Кайсынова, он позаботился о тебе, – много спокойнее произносит Лена. – Помог оформить развод, оставил за тобой квартиру, закрыв ипотеку, – перечисляет она, будто бьет по совести. Не к месту вспоминаю, как он заботился обо мне, когда по вине бывшего мужа мое тело украсили синяки. – Деньги, которые тебе поступили на карту, я отправила по его поручению, – сообщает Лена, что в курсе перевода. – Думаю, не пропадешь. А если будет сложно, ты в любой момент можешь позвонить Тулинову. Он примет тебя с распростертыми объятиями, как только ты перепишешь на него квартиру и продолжишь его обстирывать и обхаживать, – бьет наотмашь словами.
– Лен, зачем ты так? – спрашиваю сквозь катящиеся из глаз слезы.
– А ты зачем так? Ладно с Сергеем. Я понимаю, ты могла испугаться. Я тебе что сделала? Ты орала, что я тебе после этого не подруга, что я разрушила твою жизнь…
– Лен, я даже не помню, что говорила. У меня был шок, истерика. Я умереть хотела в тот момент…
– У тебя не хватило смелости сказать ему в лицо о своих страхах, ты спряталась и переложила эту ответственность на меня, – будто не слыша мои оправдания, продолжает сыпать обвинениями Лена. – А я не могла видеть, как он сходит с ума от тревоги. Ты хоть представляешь, как мне стыдно было смотреть ему в глаза и оправдывать твою истерику? Ты знаешь, как сложно говорить хорошему человеку, что его считает убийцей та, кого он пустил в душу?
– Я испугалась, Лен…
– Ира, мне лучше уйти. Я сейчас не могу говорить с тобой без эмоций. Меня все эти дни разрывало от обиды, и даже напиться было не с кем, потому что единственная моя подруга от меня отказалась. Давай успокоимся, может, позже услышим друг друга, – разворачивается и идет к двери.
– Лен, я от тебя не отказывалась, – всхлипывая, чуть ли стону ей в спину, но подруга уходит, не останавливаясь. Если я до этого думала, что мне плохо, то я просто не представляла, что может быть ещё хуже.
Ноги не держат, я сползаю по стенке, громко рыдая. Стены в гостинице настолько тонкие, что я, наверное, мешаю соседям, но успокоить истерику не получается.
В голове крутятся обвинения Лены. Слова, сказанные в защиту Сергея.
Я так запуталась!
Как мне быть дальше?
Где правда?!
Даже когда слезы заканчиваются, я не спешу вставать, хоть попа уже и примерзает к полу. Подняться заставляет входящий звонок. Последнее время мне звонят только спамщики, но я все равно принимаю звонки с незнакомых номеров. Хоть какое-то разнообразие и общение в моей унылой жизни.
– Добрый день, я вас слушаю, – приняв вызов.
– Добрый вечер, Ирина Алексеевна, – слышу знакомый голос. Отвожу трубку от уха, чтобы убедиться, что номер незнакомый. Не помню, чтобы я удаляла его из контактов. – Светлана Борисовна беспокоит, – пытается, как и прежде, говорить высокомерно, но голос подрагивает, будто она сильно нервничает.
– Я узнала вас, Светлана Борисовна, – ставлю на громкую и присаживаюсь на край кровати.
– Я звоню предложить вам работу.
– Работу? – переспрашиваю, хотя понятно, что я не ослышалась. Она так мечтала от меня избавиться, а теперь зовет обратно?
– Как вы смотрите на то, чтобы занять свою прежнюю должность? – спрашивает она.
Даже не видя собеседницу, я чувствую, как она напряжена. Как, затаив дыхание, ждет ответа. А если я откажусь? Будет упрашивать? Что-то мне подсказывает, что будет. Иначе потеряет должность?
– Скажите честно, Светлана Борисовна, вас кто-то попросил взять меня обратно? – спрашиваю я, роняя голову. Только ведь успокоилась, а слезы опять текут из глаз.
– Ирина Алексеевна, так что вы ответите? Когда сможете приступить? – уходит от вопроса.
Да и не нужен мне ее ответ, я и так знаю, что Кайсынов продолжает играть роль моего ангела-хранителя. Ощущение, будто хочет устроить мою жизнь и отпустить в свободное плавание со спокойной душой.
Мы в ответе за тех, кото приручили. Вот и я для него бездомное животное, о котором он хочет позаботиться, прежде чем отойти в сторону и позволить жить самостоятельно.
Блин, почему же так горько? Я ведь молила, чтобы он больше никогда ко мне не приближался.
«Он и не приблизится…» – отчетливо звучит в голове внутренний голос.
– Выйду в понедельник, Светлана Борисовна, – принимаю от Кайсынова ещё один прощальный подарок. Попрощавшись, сбрасываю звонок и тихо вою в подушку…
Глава 50
Ирина
Собираясь на работу, делаю прическу, тщательно прокрашиваю ресницы, наношу яркую помаду. Каждый день на протяжении трех недель за красивой картинкой прячу разорванную в клочья душу. Днем я улыбаюсь, а ночью скулю в подушку от боли и одиночества.
Закрываю на новые замки входную дверь в своей квартире и спускаюсь вниз. Удивительно, но за три недели Стас мне ни разу не написал и не позвонил, а я ждала, что он будет досаждать. Наверное, полностью переключился на любовницу.
Сегодня до работы еду на такси, не хочу толкаться в переполненном метро. Не хочу дышать «ароматами» прекрасно проведенных выходных, меня подташнивает от запаха перегара, которым часто одаривают пассажиры. У меня и так из-за недосыпа на фоне стресса организм последнюю неделю дает сбои: слабость и головокружения. Нужно пропить витамины. Каждый вечер собираюсь зайти в аптеку, но забываю.
Сев в такси, игнорирую дружелюбный, располагающий к общению тон. Включив экран телефона, захожу в постоянно открытые в браузере вкладки. Перечитываю всю информацию, что удалось найти в надежных источниках, на Сергея. Я не могу составить полную картину произошедшего в тот день, но не все так однозначно, как я думала вначале, когда читала статьи, присланные бывшим мужем.
Закрыв глаза, прислоняюсь головой к прохладному стеклу. Перед глазами всплывает образ Сергея. В носу начинает щипать, но я упрямо не даю слезам пролиться из глаз. Я не хочу даже себе признаваться, что скучаю. Как бы я хотела, чтобы в том убийстве он был невиновен…
Но он виновен…
И я не знаю, как жить дальше. Я не могу принять этот факт из его биографии, но и без Кайсынова не могу. Мир вокруг потерял краски, воздух стал горьким и невкусным, мне не хочется наполнять им легкие, мне не хочется есть, спать, улыбаться. Разве это жизнь?
Открыв глаза, активирую экран телефона и сразу же вхожу в мессенджер. Есть ещё один человек, по которому я сильно скучаю. Если с Сергеем у нас нет шанса все исправить, то с подругой-то я могу поговорить и извиниться. Давно нужно было встретиться, но я так увлеклась страданиями, что кроме работы больше ни на что не хватало сил. Звонить не решаюсь, опасаясь услышать в голосе Лены обиду.
«Пообедаем вместе?» – приходит от неё, как только я начинаю набивать точно такой же текст, просто не успеваю отправить. Слезы против воли крупными каплями срываются из глаз. Сколько раз мы одновременно думали об одном и том же, не сосчитать, сколько раз произносили одновременно схожие фразы.
«С удовольствием. В обед на нашем месте», – стерев набранный текст, печатаю новое сообщение и тут же его отправляю. Получаю реакцию под текстом: сложенные указательный и большой пальцы в виде буквы «о».
– Приехали, – произносит водитель такси, останавливаясь у кофейни недалеко от института.
Расплатившись, захожу в кофейню за стаканчиком кофе. Сегодня меня и от запаха кофе мутит, поэтому беру чай и иду в институт, натягивая на лицо улыбку. Надеюсь, холодный морозный ветер уберет следы недавно пролитых слез.
Утро проходит в штатном режиме. Проведя две лекции, вызываю такси. Спускаясь на первый этаж, сталкиваюсь на лестнице с Богданом, который усердно делает вид, что меня не замечает. Неприятно? Возможно. Но я настолько эмоционально истощена, что просто не в состоянии переживать из-за неразделенной любви своего студента. Сажусь в такси и еду в наше с Леной кафе.
Волнуюсь перед встречей. Мы никогда раньше не ссорились, по крайней мере, я не помню, а таких длительных разрывов в нашем общении и вовсе не случалось. Последняя наша встреча ещё отзывается тупой болью в груди. Мы наговорили друг другу много неприятных, обидных слов, позволили себе пренебрежительно и неуважительно отнестись к нашей дружбе. Я считаю себя виноватой, потому что все началось с меня. А Ленка отреагировала. Отреагировала, как дикобраз на проявленную агрессию.
Вхожу в кафе, точно зная, что подруга ждет меня. Ее машина припаркована недалеко от входа. Я сегодня без пирожных. Лена их практически никогда не ест, боясь поправиться. Раньше она отдавала их Сергею. Боюсь, сейчас он вряд ли станет их есть. А представить даже гипотетически, как он их выбрасывает в урну, мне невыносимо.
– Привет, – подойдя к столику, наклоняюсь, чтобы обнять подругу. Получаю ответное тепло ее объятий и короткое:
– Привет, худышка, – отодвинув от себя, пристальнее меня разглядывает. – Ты решила совсем отказаться от еды? – спрашивает она, неодобрительно качая головой.
– Аппетита последнее время нет, – веду плечами. – Лен, я хотела извиниться….
– Не надо, Ир, – останавливает меня, выставляя вперед раскрытую ладонь. – Мы обе были не правы.
– Ты многое сказала по делу. Я зря обвинила тебя…
– Ира, не будем, – вновь пытается остановить меня, но мне нужно выговориться.
– Ты была права, я сидела там и упивалась жалостью. Даже в тот момент ты пришла мне на помощь. Отчитала так, что мне перехотелось себя жалеть, – невесело улыбаясь.
– Ир, ты выбрала не самое удачное время, чтобы вывалить на меня свои проблемы и обвинить в них меня, – отворачивается в сторону, но я вижу, как она смаргивает накатившие на глаза слезы.
– Лен, что у тебя случилось? – подаюсь к ней. Подруга мотает головой, не собираясь мне рассказывать. Становится стыдно за то, что я оказалась такой эгоисткой.
– Давай просто спокойно пообедаем, – тяжело вздохнув, переводит взгляд на подошедшего к нам официанта.
Заказ делаю необдуманно, когда приносят красную рыбу на гриле, я понимаю, что не хочу ее. Настолько не хочу, что меня даже мутит от неё. Ковыряя вилкой рыбу, хочу вернуться к прерванному разговору, но Лена до сих пор напряжена, поэтому выбираю кажущуюся на первый взгляд безопасной тему.
– Как дела у Сергея? – голос срывается, хотя я очень пытаюсь, чтобы он звучал обыденно.
– Ира, я попрошу тебя, давай не будем обсуждать Кайсынова. Если у тебя есть вопросы, задай их ему, – просит она. – Единственное, что могу сказать, он практически живет на работе и выглядит так же плохо, как и ты.
– Хорошо, не будем о Кайсынове, – соглашаюсь я. – Тогда расскажи, что у тебя случилось?
Закусив губу, Лена раздумывает, рассказать или нет. После нашей ссоры в общении пропала легкость. Раньше мы многим могли поделиться, а теперь вот подбираем слова, словно чужие. Понимаю, что нужно время, но обидно за нас.
– Я беременна, Ир, – грустно сообщает Лена, и всколыхнувшаяся в груди радость тут же гаснет. – Анализы не очень хорошие, мне рекомендуют сделать аборт, а я его так хочу… – всхлипывает подруга. – Ты позвонила со своими обвинениями сразу после врача…
