Текст книги "Волшебный шкаф (СИ)"

Автор книги: Кристина Ива

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 26 Душа

Иногда в жизни очень многое зависит от нашего выбора. Хотя, по сути, все зависит от нашего выбора. Мы сталкиваемся с этим каждый день. Например, идти на работу или спать дальше. Смотреть телевизор или почитать книгу. Пойти в кафе или в кино. Но этот выбор кажется нам таким незначительным. А бывает так, что один наш выбор может изменить всю жизнь. И мы не знаем, как поступить дальше.

– Лавелина! – кричал Джек, пытаясь догнать ее. Но Лавли была так зла, и она убегала от него, не хотела иметь ничего общего с ним. – Объясни мне, что случилось?

– Убирайся прочь от меня, лжец! – вскричала она. – Ты обещал мне помочь, ты обещал! И что ты сделал! Что? Ты предал меня!

– Когда? Что я сделал такого? Лавли, подожди! – он схватил ее за руку и, поймав, резким движением развернул к себе.

– Отпусти меня! – кричала она. – Я не хочу тебя больше видеть!

– Ты можешь мне все нормально объяснить? Ну, в чем я накосячил? В чем виноват сегодня?

– Пусти меня!

– Только если все нормально скажешь, – проговорил Джек, и Лавли поняла, что он говорит всерьез.

– Хорошо, – сказала она со злостью. Джек отпустил ее.

Была ночь. Ее любимое время суток. Но сегодня ночь была уж слишком темная. Тучи совсем загородили звездное небо и луну. Скоро, возможно, будет дождь. Она стояла напротив него вся в слезах от гнева и разочарования. Волосы все растрепанные.

– Я была у Романты! – начала говорить Лавли, чуть ли не плача и презирая своего собеседника. – У меня для тебя приятная новость. Я передала ей перо совиное. Теперь она свободна.

– Что? Ты выпустила ее на свободу? – вскричал Джек.

– Не я! – воскликнула Лавли. – Со мной шла Дикарка. Кстати, она просила передать за Романту тебе это, – Лавли подошла к Джеку и влепила пощечину. – И плохая новость… для тебя, – сквозь зубы сказала Лавли. – Она подсказала мне способ, как воскресить Аврору. – Джек молчал и смотрел на нее. На это озверевшее создание. Не было сейчас в ней прежней Лавли. Не было сейчас в нем прежнего Джека. – Молчишь? Ведь знаешь, что это для тебя значит? Она сказала мне, что ты давно знал этот способ. Что он записан у тебя в книжке записной. Дориан Грей, Фауст – знакомые имена?! – вскричала Лавли. – Я выяснила, кто они. Те, кто продал душу Дьяволу. И там же я нашла, что за душу можно получить, что угодно. И воскресить умершего человека. И ты об этом знал и скрывал?!

– Ты же не собираешься продавать свою душу? – прошептал в испуге Джек.

– Да я что угодно готова отдать, лишь бы вернуть Аврору! – закричала Лавли, и опять отвернулась от него и пошла уверенными шагами вперед.

– Нет, погоди, – он догнал ее и развернул к себе лицом. – Ты не можешь продать свою душу.

– Могу. Она моя. Что хочу, то и делаю! – ответила Лавли.

– Лавли, ради любимого человека, я согласен, можно отдать свою жизнь, свободу, богатство, власть. Да все, что угодно. Но душа?!!! Нельзя продавать душу. Это ведь самое дорогое, неужели ты не понимаешь этого?

– А какая разница. Мне моя душа не нужна без нее, – ответила Лавли.

– Нет, Лав, постой. Душа – это ведь сама ты. Ты попадешь в ад после смерти. И не говори, что тебе наплевать на это. Не наплевать. Ты ведь добрая, хорошая. А там, там ты станешь другой. Там твою душу будут мучить каждый день, терзать, и так вечность! Ты не выдержишь это. И со временем ты сама станешь такой же, такой же, понимаешь, ты сама станешь убийцей, демоном, злом, которому уже не нужна никакая Аврора и кто бы то ни было еще. Ты станешь чудовищем.

– Мне все равно! – закричала Лавли.

– Нет! – закричал Джек. – Тебе не все равно. И мне не все равно. Может, ты и воскресишь Аврору, но как ты думаешь, что она будет чувствовать, когда узнает, что ее мать для этого сделала, кем стала? Как ты думаешь, что она будет чувствовать?

– Жизнь! – закричала Лавли. – У нее будет жизнь. Она будет чувствовать жизнь! Ей было пять лет. Она и пожить не успела. Она не успела пойти в школу, не успела найти верного друга и подругу, не успела полюбить и завести свою семью, у ней ничего не было. У ней не было жизни. И я ей это дам!

– Какой ценой, – прошептал Джек.

– Я отдаю свою душу, ни чью другую, – ответила Лавли.

– А как же Ханс? О его маме ты не забыла? Ты думаешь, одной твоей души будет достаточно за двоих? – не унимался Джек.

– Нет, – зазвучал звонкий голосок, который заставил просто умереть на месте Джека. «Только не это», – пронеслось у него в мыслях. – Я решила, что отдам свою душу за душу мамы Ханса. – сказала Искорка.

– И ты это допустишь? – вскричал Джек на Лавли. – Чтобы звезда отдала свою душу? Звезда – самое чистое на планете создание. Ты отдаешь его в руки монстрам?

– Это ее выбор! – закричала Лавли.

– Нет, не ее, твой! – закричал Джек. – Как ты не понимаешь, ты – это и есть она!

– Что это значит? – спросил после некоторой паузы Лавли.

– Когда ты в последний раз слышала, или видела, чтобы звезда принадлежала одному человеку? Я не о тех звездах, которые упали с неба и не могут туда вернуться. Они как бы перерождаются и могут даже влюбиться. А я про те звезды, которые сияют в небе и указывают людям путь. Вот как эта Искорка, путеводная звезда. Ведь на свете тысячи звезд, и людей, которым нужно указать путь – миллионы, и с чего это Искорка, одна из таких звезд, решила принадлежать только тебе одной, только подсказывать тебе одной путь. А я отвечу. Потому что она – это и есть ты, то есть частичка твоей души. Ты хотела знать, почему твой брат тебя так ненавидит. Так вот я отвечаю: потому что ты разорвала свою душу. И Искорка – та недостающая часть тебя. Сколько еще можно издеваться над своей душой? Ты думаешь – это жертва, нет, это ужасно…

– Что за бред ты сейчас сказал? – закричала Лавли.

– Это не бред. Спроси у Искорки. Ты же знаешь – звезды не врут, – ответил Джек.

– Искорка, – обратилась Лавли к ней.

– Он сказал правду, – ответила Звезда. – Я частица твоей души, которую ты разорвала и бросила, чтобы забыть…

– Да, плевать! – закричала Лавли. – Это здесь вообще не при чем. Я иду к Хансу вместе с Искоркой. И мы идем на Землю, между прочим, там сделки совершаются. Может быть, передам тебе потом открытку от Вовы и Алисы, – она развернулась и зашагала прочь, а потом повернулась к нему. – И еще кое-что. Я ненавижу тебя за твою ложь.

Тем временем Женька и Аделька тоже не спали, они узнали о том, что Лавли нашла способ воскресить Аврору.

– Ты ведь понимаешь, – Женька ходил по комнате взад-вперед. – Лавли – эгоистка. Когда она воскресит Аврору, она заберет меня и ее обратно в наш мир. Я боюсь, что она не заберет тебя. Ей было это нужно лишь тогда, чтобы занять пустоту от ухода Авроры. Но, когда Аврора будет с ней, ты ей будешь не нужна, как и я.

– Я не хочу с тобой разлучаться, – сказала Аделька. – Что же нам делать?

– Нужно спрятаться, – сказал он. – Лучше на другом конце острова, чтобы Джек не нашел. Он как-то показывал заклинания, чтобы нельзя было найти. Мы применим их на себе, и, когда она улетит навсегда с этого острова, снова выйдем и будем тут жить.

– Жить на острове? До конца жизни? – сказала Аделька.

– Я пока не знаю. Но мы что-нибудь придумаем, – сказал Женька. – Она нас не разлучит, – он обнял Адельку. – Идем.

Глава 15 Разговор, вырванный из текста

Почему это глава под номером «15», хотя до этого была глава под номером «26»? Действительно, очень интересный вопрос. Хотя многие бы просто не обратили на это внимание, потому что обычно никто не смотрит на номера глав, это слишком малоценная информация. Обычно, если мы и запоминаем, то это не номер главы, а количество прочитанных страниц. Но вот здесь глава, которая вырвана одиннадцать глав назад. Я бы подумала, что произошла опечатка. Глуповатая была бы опечатка. Но это не опечатка. Глава нарочно вырвана оттуда, потому что, по-моему, для нее тогда еще не было места, теперь она в самый раз.

Помните момент, когда Женька сильно разозлился на сестру и сбежал? Вы знаете, что происходило тогда с Лавли и Джеком, как они нашли Искорку, которая тоже сбежала. Но о том, о чем говорили тогда Женька и Аделька, в тексте не упоминалось. Конечно, они говорили о споре брата с сестрой. Это то, как жила Лавли в прошлом, это то, что могут сказать о ней ее родственники, те, кто был самым близким для нее. Думаю, сейчас, в данный момент, к месту описание того, кем же была Лавли, хотя бы с точки зрения ее брата.

Джунгли. Темно, погода злится и испортилась совсем. Аделя бежала по дороге, непонятно, каким образом, почему, но, обежав пол-острова, куда глаза глядят, она вдруг заметила следы его ботинок. Видимо тут он уже не летел, а бежал. Кончилась магия, или просто надоело. Но она нашла его следы.

Она побежала по этим следам, и вскоре увидела Женьку. Он сидел, прислонившись к дереву. Хорошо, что не убежал хотя бы, когда заметил Адельку.

– Чего тебе? – сказал он.

– Вообще-то тебя все ищут, – отозвалась она.

– Мне по фиг, – ответил он.

– Хм, – Аделька присела рядом с ним. – Слушай, я не хочу тебя уговаривать, – начала она. – Знаю, прибежишь все равно так или иначе обратно. Но что-то непонятное творится на острове. Видишь, как портится погода быстро. Я думаю, Стоун опять что-то затеял.

– Ну, и пусть он меня прикончит. Все достало, – ответил он.

– И что тебя достало? – спросила Аделька.

– Не буду я тебе говорить. Может, еще поплакаться тебе в жилетку, пока ты не заснешь от этой мути?!

– Не нужно мне плакаться в жилетку, – сказала Аделя. – Но вот сегодня я согласна тебя выслушать. Мне самой стало интересно, за что ты так ненавидишь свою сестру. Хотя ты брат, она сестра, вам, наверное, положено ненавидеть друг друга.

Женька усмехнулся.

– Расскажи, пожалуйста. Может, если ты выговоришься, не будешь так злиться и согласишься пойти со мной. А я потом целую неделю буду гордо ходить и говорить: «Вот какая я проницательная и умная, что смогла найти и привести его обратно», – Аделька улыбнулась, Женька тоже, но все равно сказал:

– Глупо рассказывать.

– А ты попробуй. Вдруг не глупо.

– Ну. Хорошо. Я ее ненавижу. Все. Конец.

– А почему? Почему ты ее ненавидишь?

– Она эгоистка, – сказал Женька.

– И в чем этот эгоизм проявляется?

– А это не видно? Ходит такая, строит из себя бедную страдалицу. «Вот, у меня умерла дочка. Жалейте меня». Противно. Бесит просто. И главное все ходят и жалеют ее, и пытаются вернуть к жизни, а она такая: «Нет, я не хочу жить, бросьте меня». Комедию ломает, у самой что-то с Джеком, какие-то мутки, мальца на воспитание взяла, еще с этим идиотским котом подружилась, и заодно, как я понял от Ханса, решила стать героем, который обязательно победит злого колдуна, спасет и дочку, и мамочку этого мальчонки, попутно, как это бывает во всех идиотских фильмах, узнает обо всех своих скрытых способностях, о которых она сейчас и знать не знает, а если скажут – будет противоречить. Идиотизм. А теперь, как на меня вы все смотрели. Помнишь, когда я не хотел в шкаф лезть, на нее кричал. Как сказал Джеку, что все равно не верю в волшебство и во все эти сказочные счастливые концы. Мелкий противный младший брат, который не верит в магию, Фома не верующий, который плюет на весь мир, хотя сам ничего не стоит.

– Ну, а разве это не так? – сказала она больше для иронии. Женька уловил эту иронию.

– Все так. И мне даже было бы все равно, если бы Лавли не было. Она меня так бесит, так раздражает. Я ее так ненавижу. Она еще вся такая, мол, это мой брат, я не хочу его стеснять, я понятия не имею, что в мыслях этого подростка, но не буду ему мешать, потому что я вся такая благородная, а, может, мне просто пофиг на него.

– Ну, может быть.

– Ну, может быть? – переспросил Женька. – А вот и нет. Знаешь, почему? Потому что она ошибается во мне. Она считает, что я похож на родителей, что я всегда отстранялся от магии. А это ложь. Мы были с ней очень похожи, верили в волшебство, чудо и всякий такой бред. И мы были очень дружны.

– Но я думала, что Лавли и ты были друзьями только совсем в раннем детстве, ну, то есть, когда ты ребенком был, у вас же такая разница в возрасте. Да и не такими уж и лучшими друзьями.

– Наверное, она тоже так думает. Но это не правда. Я знаю ее лучше, чем кто-либо на свете, потому что я всегда был с ней рядом, всегда. Просто теперь она это забыла. Знаешь, она ведь не просто верила в волшебство. Она была волшебницей, может быть, одной из самых последних на нашей планете. Я ее спросил нарочно, где она работала раньше и что делала. А она не могла ответить, потому что не помнит, потому что забыла. Она забыла, как была ведьмой и продавала в магазине магические предметы, которые сама же делала. А я ей часто помогал. И я помню, как она встретила своего первого мужа, этого уродца. И как я его ненавидел, а потом этот скотина ее бросил, когда узнал, что у них будет ребенок. Он, наверное, и не сожалел о смерти Авроры, потому что не любил ее. А я любил. Любил, души в ней не чаял. Помогал сестре о ней заботиться. Я любил их двоих, безумно любил. А она и не помнит.

– Почему она все забыла? – сказала Аделька. Теперь у нее было такое серьезно выражение лица. Было какое-то сожаление, ей было жаль Женьку.

– А ты как думаешь?! – риторический вопрос. – Одно событие. Аврора умерла. И Лавли не могла этого выдержать. Знаешь, что она сделала? Что она сделала с собой, и со мной, со всеми? Ее сердце разрывалось от боли, и она позволила ему разорваться, – тут темп рассказа увеличился, если до этого это был рассказ спокойным голосом, то теперь это были эмоции. – Она разорвала себя на части, чтобы не чувствовать боли, чтобы забыть обо всем этом. И когда на следующий день я пришел, чтобы ее успокоить, она уже не была расстроена, она просто не поняла, зачем я пришел, потому что забыла, что мы были друзьями, забыла о волшебстве, о магии, забыла себя, забыла боль. Ее удивлял только один вопрос – откуда эта пустота в душе? Хм… Действительно, откуда! Это уже не от боли утраты, это от того, что она потеряла частицу себя. Эгоистка! Ей же на всех наплевать, кроме себя, она не думала о том, как всем вокруг будет больно от этого, она думала, чтобы только ей было не так больно. Она думала только о своей боли. Она даже уже не думала об Авроре. Что Аврора? Ей не больно, она уже мертва, и ей там хорошо на небе. А вот Лавли плохо. Она теперь хочет ее вернуть, и вернуть она хочет ее для себя, только для себя. Понимаешь? А, знаешь, кто виноват в этом? – этот последний вопрос он сказал уже совершенно спокойно.

– Я не знаю, – ответила Аделя, мышцы на голове у нее сжались, как и сердце. Тяжело было все это слышать, тяжело чувствовать чужую боль.

– Во всем виноваты эти сказки, волшебство. Они придают ложную надежду. Лавли считала себя виновной в смерти Авроры. Мол, она не смогла ее исцелить с помощью своей магии. Мы ведь привыкли, что в волшебных историях всегда бывает счастливый конец, и что ситуация каким-то магическим образом разрулится, и все будет хорошо. Но ничего не было хорошо. Аврора умерла. Магия не спасла ее. Да и не могла. И Лавли так себя из-за этого винила, что решила тоже убрать из своей жизни магию и все хорошее тоже. Поэтому я и не верю в волшебство, как можно верить после всего этого в волшебство, и в хорошие концы, когда на деле все ужасно. Все они считают меня идиотом, даже она, хотя я знаю, что я прав, и что рассчитывать можно только на себя. Даже не на людей, они предают. И магия предает.

На этом Женька кончил говорить. Аделька молчала, ждала, пока он что-нибудь скажет, но ответа так и не дождалась. Она пыталась собраться с мыслями, пыталась подобрать нужные слова.

– Знаешь, – сказала Аделя. – Ты прав. И я не буду тебя отговаривать. Магия – не лекарство от всех бед, и она не всегда помогает. И «НО» по этому поводу никаких не будет. А я все равно скажу. Знаешь, почему я всегда, при любой своей возможности садилась в этот долбанный шкаф и летела в неизвестность. Это не потому, что я надеялась на лучшую жизнь, или потому, что я верю, что магия все исправит. Нет, потому, что я знаю, что лучше уж попробовать хоть как-то изменить свою жизнь, пускай хоть магией, хоть билетом на самолет в неизвестный конец. Жить скучно – это не для меня. И сдаваться тоже не для меня, а ты сдался. Не верь в магию, не нужно. Верь в себя, верь в то, что ты теперь видишь. Глупо прятаться за наушниками, как ты это делал у Лавли дома, и не видеть того, что перед тобой. А перед тобой я, как дура бегала по лесу, тебя искала, чтобы ты не угодил в капкан идиота-колдуна, цель жизни которого – всем вредить. И этой ночью без амулета (вот такого, мне Джек его дал для защиты) и без добрых колдунов вероятность расстаться с жизнью очень велика. Поэтому поднимай свой зад, и пошли уже из этого тупого места. Мне надоело сидеть здесь.

Она вскочила на ноги, взяла Женьку за руку и одним рывком подняла его.

– А ты умеешь убеждать, – сказал он.

И они пошли.

Глава 27 Встреча. Зло и добро

Лавли и Ханс оказались на Земле. Была ночь, лето, холодно. Звезды теперь украшали темное небо, но кому до них теперь дело? Ханс прижался к Лавли. Здесь было холодно и страшно. Никого вокруг. Только дорога, по которой никто в такую пору не ездит. А еще лес, точнее, лесополосы и поля. Лавли сама дрожала от страха. Нужно было вызвать такси. У себя она такси не так вызывала, как здесь, но Алиса как-то давала ей номер. И Лавли попробовала позвонить. Сработало. Она указала адрес. Он был указан на табличке «3 км до…». Долго ждали. Потом подъехала машина с зажженными желтыми фарами. Ханс и Лавли сели в нее. Она попросила довезти до ближайшего безлюдного перекрестка. Машина тронулась.

Таксист все время что-то говорил, кажется, звучала музыка. Но Лавли не могла это слушать, точнее – услышать. Просто не могла. Не теперь. Она вся дрожала. Непонятно только, от чего: то ли от холода, то ли от страха, то ли от злости. Она все смотрела на бесконечный ночной пейзаж. По сути, это так глупо и скучно, и бесполезно. Но Лавли сидела мирно и смотрела в окно. Когда они подъехали к перекрестку, Лавли попросила таксиста остановиться подальше от него, и подождать вместе с Хансом в машине. Расплатиться она собиралась жемчужными сережками и колечком. Все равно это бесполезная мишура.

Она подошла к перекрестку. Таксист и мальчик пристально наблюдали за ней, хоть находились и вдали. Но Лавли было все равно. Из кулончика она высвободила Искорку. Достала из сумки шкатулку, лопату и другие нужные вещи. Начала копать, затем положила туда их.

Когда все было готово, оставалось только ждать. Она затаила дыхание. Все еще было очень холодно. Она дышала почти все время ртом, и могла видеть светло-белый воздух-пар, исходящий из ее рта. Сердце бешено билось, и что самое ужасное – она слышала эти удары сердца – будто приговор. Одна минута превращалась в вечность, словно время остановилось.

Тут она почувствовала, что позади нее кто-то стоит. Лавли резко обернулась и увидела перед собой мужчину. Это был некий джентльмен, невысокого роста, в дорогом костюме, лица его она почти не видела.

– Вы тот, о ком я думаю? – проговорила Лавли.

– Да, – проговорил тот человек. – Именно тот.

– Ты демон, – проговорила она. – Почему ты выглядишь, как человек?

– А ты хочешь увидеть мой настоящий облик? – сказал он.

– Да, – ответила Лавли.

– Ну, хорошо, – проговорил он.

Лавли все это время пристально наблюдала за взглядом, за глазами того человека и все не могла понять, что у него на уме. Внезапно она увидела, что глаза его краснеют, превращаясь в два уродливых, пожирающих все на своем пути огня. Она отступила назад на шаг. Тут же она поняла, что за внешностью было что скрывать. Оболочка как будто лопнула серым дымом. Она увидела тьму, черные кости, которые совсем сгнили.

– Всё. Хватит! – вскричала она. Демон тотчас же обратился в человека.

– Неужели? Ты же сама хотела это увидеть, – ухмыльнулся он.

– Да. Увидела. Теперь к сделке, – сказала она.

– Какая ты торопливая, – заметил демон, обходя и смотря на нее, как это делают звери, видя свою добычу. – Ну, ладно. Итак. Ты хочешь, ты хочешь… Что ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты вернул мою дочь к жизни. И чтобы ты вернул к жизни маму мальчика, который теперь сидит в машине.

Демон оглянулся на Ханса. Думаю, и мальчик, и таксист сейчас были сильно испуганы, но Лавли просто не могла заметить их шок и страх. Просто не было времени и сил.

– Это реально? – проговорила она.

– Да, реально, – демон опять повернулся к ней. – Только вот мы вернем к жизни твою дочь и маму мальчика, а что ты можешь предложить нам?

– Душу, – ответила Лавли. – Свою и…

Она просто не могла проговорить: «Звезды».

– И мою, – досказала за нее Искорка. Звезда и Лавелина переглянулись. Они чувствовали теперь одно и то же, и глаза их говорили теперь одно и то же.

– Душу такого ангелочка, как ты, – сказал демон и провел рукой по лицу Лавелины. – И самую настоящую звезду. Да, в Аду будет пир по этому поводу. Ну, что, по рукам? – сказал демон и протянул ей руки. В одной был кинжал, в другой – листок бумаги с контрактом.

– Зачем нож? – сказала Лавли.

– Расписываемся кровью, – как будто пропел демон. Лавли осторожно взяла его в руку. – Это, значит, ты согласна.

Лавли подняла свои глаза на демона, потом взглянула на Искорку. Ее опять мучили сомнения. Почему, даже после того, как она разорвала душу на части, ее продолжали терзать сомнения? Вернуть дочь, чтобы она жила спокойной, счастливой жизнью, росла, пошла в школу, потом университет, потом вышла замуж и растила детей. Это было бы то, чего она хотела для своей малышки. И вернуть Хансу его маму, чтобы он больше никогда не плакал по ночам, чтобы ребенок не рос без самого важного человека в мире. Это то, что она хотела бы для этого мальчика. Но есть и другая чаша весов. Навечно стать рабыней дьявола, держать свою душу под замком, при этом рано или поздно самой стать злом. И, что самое плохое – обречь другого, маленькую звездочку, маленькую Искорку, то единственное на свете, что делало Лавелину особенной, то добро, самое искренне и самое правильное на этом свете, и обречь ее на вечный ад.

– Я, – проговорила Лавли, – я готова на все ради Авроры…

– Отлично, – улыбнулся демон. Кажется, Лавли показалось, что она увидела в этой улыбке клыки.

Да, она видела насквозь этого поганого демона. Он был чудовищем, монстром, как бы ей хотелось, чтобы это существо никогда не встречалось ей в жизни, а оно еще будет доставать душу ее малютки…

– Чего ты ждешь? – сказал демон. – Давай. Неужели ты боишься уколоться?

– Я готова на все ради Авроры, – вдруг уверенно произнесла Лавли и резко взглянула прямо в глаза демону. – Но не на это, – и отбросила в сторону нож. – Связаться с такими чудовищами, как вы, да ни за что!

Искорка испуганно взглянула на нее.

– Что ты делаешь? – сказала Звезда.

– Разрываю контракт! – вскричала Лавелина.

– Разрываешь контракт? – закричал демон. Глаза его запылали. – Никто не смеет обманывать меня! Ты подпишешь его или больше никогда не увидишь мальчишку!

– Нет, – вскричала Лавли. – Ханс! Уезжайте!

Но машина стояла. Таксист и Ханс сидели в ней, но почему-то боялись тронуться с места. Тогда Лавли поняла, что нужно бежать им скорее на помощь. Она рванула. Теперь главное было успеть. Сердце ужасно билось, страх убивал ее, давил на сердце. Она знала, что тьма нагоняет, что демон гонится за ней по пятам. Он был уже близко, она чувствовала, как зло увеличивается в размерах, этот ужасный мрак распространялся все ближе к ней и ближе. А она бежала, бежала так, как не бежала никогда в жизни. Теперь только от нее завесила судьба двух людей, не считая Звезды, находящихся здесь.

Демонов становилось все больше и больше. Она сама не заметила, как села в машину, завела двигатель. И машина поехала. Со всех сторон их окружала тьма. Они ехали вслепую. Пепел и огненные глаза пытались пробраться в машину. Стекла трескались. Дверь открывалась. Ханс сидел на переднем сидении рядом с Лавли. Стекло было почти сломано. Костлявые руки начали хватать его. Ханс закричал. Лавли тут же схватила его, пришлось затормозить. Они все пытались вытащить его из машины. Лавли и сама не заметила, как они вдвоем оказались на улице. Она держала ребенка, а со всех сторон его тянули злые руки. Как когда-то в кошмарном сне! Но на этот раз она его не отпустит, на этот раз она не даст в обиду этого ребенка. Он останется в живых, он будет с ней.

И тут появился свет. Такой яркий, белый, какого она никогда еще в жизни не видела. Он исходил откуда-то с небес, но, как бы Лавли ни глядела вверх, не могла понять, от чего может быть такой свет. И этот свет прогонял тьму. Лавли вдруг почувствовала то, что не чувствовала никогда раньше. Что-то такое, что даже нельзя описать словами. Это такое великое чувство, возвышенное над всем миром, чувство счастья и света в душе. Этот свет подхватил всех троих путников, поднимая ввысь, в небо, когда тьма оставалась внизу.

Они оказались где-то на небесах. Свет бережно положил их на облака. Лавли вдруг увидела небо, светлое, бодрое. Перед ними вдруг оказались люди. Ну, по крайней мере, они были похожи на людей. В белых длинных одеяниях, со светлыми крыльями, лицами, каких не бывает прекрасней на свете. Они были как будто сотканы из света, любви и доброты.

– Вы ангелы, – прошептал таксист. Как это странно, так до сих пор Лавли и не узнала этого человека.

– Да, – проговорил один из них. Этот голос был самый прекрасный голос на свете, какой только слышала Лавелина.

– Я, – проговорила Лавли. Она просто не знала, что сказать. Она медленно встала и подошла к одному из этих людей. – Моя дочь…

– Ты хочешь ее увидеть? – спросил он.

– Да, – ответила Лавли. – То есть я хочу… Я хочу, чтобы она снова жила. И опять слышать ее смех, чтобы она была счастлива, чтобы… – слезы потекли по лицу, Лавли уже не могла скрывать эмоций, она заплакала. – И мама Ханса… Он потерял ее из-за меня. Вы ведь добро. Вы все можете? Верните, пожалуйста, я прошу, верните их! Они не заслужили смерти.

– Мы можем устроить вам встречу, – проговорил один из женских голосов. – Но только им решать – жить или оставаться в небесах.

Тогда Лавли увидела свет, он был еще выше, там, где-то вдали, из белого света, спускаясь с небес, появилась маленькая Аврора, а за ней и рыжеволосая девушка, мама Ханса. Мальчик, до этого стоявший и обнимавший Лавли, вдруг бросился к своей матери. Они начали обниматься, целовать друг друга, сквозь слезы произносили какие-то слова.

Лавли стояла напротив Авроры, Аврора напротив матери. Они смотрели друг на друга. Такие похожие, обе светлые, красивые, босые. Их глаза выражали всю боль, что они испытали, и одновременно с этим счастье, счастье вновь видеть друг друга. Они медленно и молча подошли друг к другу. Лавли опустилась на колени и обняла дочь.

– Моя малышка, – проговорила она. У нее текли слезы.

– Мама, – сказала Аврора. Она тоже плакала.

– Я так долго… Наконец-то мы вместе, – сказала мама. – Я так тебя люблю.

– Я тоже так люблю тебя, – сказала дочь. – Мама, не нужно больше слез.

Девочка взглянула в глаза матери.

– Да, – сказала Лавелина. – Это от радости. Наконец, наконец-то мы будем вместе. Аврора, когда ты снова…

Аврора покачала головой.

– Что? – с испугом спросила Лавелина.

– Мама, – сказала девочка. – Мне это не нужно. Я ужасно люблю тебя, и бабушку, и дедушку, и дядю Женю, и моих подружек. И я любила горячий шоколад и мороженое. Но мне не нужно возвращаться в мир живых. Мое время и так уже вышло.

– Нет, нет. Что ты такое говоришь! – помотала головой Лавли. – Ты будешь жить.

– Отпусти меня, – сказала Аврора. – Отпусти. Прошу.

– Я не могу, – глотая соленые слезы, проговорила Лавли.

– Мне больно от того, что тебе больно, – сказала Аврора. – Ты не могла жить дальше без меня. Ты считала себя виноватой. Но это не так. Просто все умирают. Так уж устроен мир. Я покинула тебя, да, но не нужно вспоминать обо мне со слезами на глазах, просто помни меня такой, какой я была, сколько хорошего у нас было, помни это.

– Не нужно прощаться со мной, – взмолилась Лавелина.

– Пора, – сказала Аврора. – Ты готова снова жить. Я же нет. Может, мы еще когда-нибудь встретимся. Или ты вновь придешь сюда, или я попаду туда. Я не знаю, как это будет, и что будет. Я тебя очень люблю.

– И я тебя.

– Прощай, мама.

– Прощай, моя утренняя заря, – сказала Лавли.

Дух матери и дух дочери снова отправились туда, где им место. Перед уходом мама Ханса попросила Лавелину беречь ее сына. Она держала за руку Аврору. Ханс обнимал Лавелину.

– А ты береги ее, – сказала Лавелина. Это было последнее, что она сказала им. Души их исчезли в свету. – Я отпускаю, отпускаю, – прошептала Лавли.

Они спустились вновь на Землю. Лавли все еще не могла вымолвить ни слова. Эта встреча будто бы переменила ее, заставила понять то, что раньше для нее было не понятно. Ее малютка ушла, и она теперь отпустила ее, но эта маленькая Аврора, она навсегда останется в ее сердце, душе. Душе… расколотой на части.

Думаю, для всех эта встреча была особенной, она переменила всех, даже таксиста, который оказался там, казалось, случайно. И для него эта встреча изменило все.

– А теперь, – прошептал ей лучезарный голос. – Ты должна торопиться. Те, кто тебе так дорог, в опасности. Твой младший брат и девочка, они в беде, их похитил Стоун. И ты должна торопиться.